Если бы я могла отправить тебе книгу / 如果给你寄一本书

Почти каждый день следующей недели по-прежнему шел дождь. Лян Синьхэ оказалась погребена под завалами многочисленных проектов, вдобавок ей пришлось приглядывать и за проектами Хань Кайлян. В довершении всего Лян Синьхэ была вынуждена позаботиться о делах, связанных с повседневной городской жизнью: небольшом ДТП, участницей которого она стала, совместных ужинах с коллегами, рабочих встречах с клиентами и еще многими другими нюансами… Откровенно говоря, в эти дни Лян Синьхэ была так занята, что ей казалось, будто, стремительно лавируя между всеми этими обязанностями, она в своей спешке совсем не успевает касаться земли. Каждый вечер, когда она возвращалась домой, все, на что хватало Лян Синьхэ, – умыться и провалиться в глубокий сон в тот же миг, когда ее голова касалась подушки. Посреди ночи Лян Синьхэ разбудил шелест дождя, который словно звучал прямо возле уха. Ее рука потянулась в сторону, легонько похлопывая место рядом с собой, –  но оно было пустым; лишь ее щеки оказались влажными. Только когда Хань Кайлян выписали из больницы, Лян Синьхэ осознала, что дни пролетели так быстро, что она и не заметила их смену, а Чжоу Янь так и не дала ей однозначного ответа. Оба родителя Чжоу Янь занимали высокие руководящие посты в филиале Сичэна – одной из крупнейших в стране компании, занимающейся производством медицинского оборудования. После прохождения стажировки там Чжоу Янь тоже стремительно взобралась по карьерной лестнице, став менеджером по продажам уже в двадцать девять лет. Она обладала хорошим происхождением, привлекательной внешностью и отличалась ответственным отношением к работе – в общем, во всех отношениях прекрасная личность. И она была первой любовью Лян Синьхэ. Чжоу Янь сказала ей, что отправилась в командировку, поэтому все дела придется отложить до ее возвращения. По крайней мере, она сдержала данное слово и в конце концов пришла на встречу с Лян Синьхэ. В ночь перед их встречей Лян Синьхэ приснился сон о дне, когда она впервые встретила Чжоу Янь. Лян Синьхэ, все еще проходя обучение, уже подрабатывала на стажировках. Изначально она не собиралась идти на мероприятие, но у девушки, которая должна была там присутствовать, произошли непредвиденные обстоятельства, и шизце* Лян Синьхэ потянула туда свою младшую. *шицзе – в данном контексте девушка, которая учится на старших курсах в школе. Этот банкет, организованный для сплочения коллектива, проходил в необычном ресторане, сокрытом глубоко в горах. Окружающий заведение лес выглядел невероятно живописно, словно сошел с картины. С просторного зала на втором этаже, обставленного деревянной мебелью и выходящего на балкон, открывался вид на безмолвные, поросшие густой зеленью пики горных вершин. Лян Синьхэ уже и не помнила, как выглядели парни, пришедшие на ужин, как не помнила и того, о чем она с ними говорила. В ее памяти сохранился лишь момент, как к окончанию мероприятия она, совсем измотанная, решила выйти наружу, чтобы прогуляться. С балкона второго этажа посетители могли увидеть множество фонариков, выполненных в традиционном стиле. Они украшали деревья, своим мерцанием сглаживая тени на их ветвях. Благодаря зелени гор и уютной атмосфере, созданной мягким светом, каждый гость банкета, казалось, излучал особую ауру – ауру сошедшего с полотна человека*. *здесь анлейт и кит. немного расходятся; даю оригинал и его мтл-перевод: 汇聚成温馨的⽂艺的场景 (huìjù chéng wēnxīn de wényì de chǎngjǐng) – сливаются в теплую художественную сцену/картину (о гостях, пейзаже, фонариках обобщенно). Да, было слегка шумно, однако летние вечера здесь и вправду отличались волшебством! Подул порыв холодного ветра. Лян Синьхэ улыбнулась и, заправив прядь волос за ухо, повернулась. Именно тогда она увидела Чжоу Янь. Чжоу Янь сидела в зале возле балкона, погрузившись в себя*. *за этим предложением я пошла к китаисту, вместе которой мы, поискав везде и всюду, пришли к выводу, что в оригинале иносказание: вместо «смотрела на себя», как говорит анлейт, корректно «смотрит в отражение воды или стекла» или же это взгляд как бы «в себя», будто она разговаривает сама с собой». Лян Синьхэ очнулась ото сна, на мгновение впав в оцепенение. Во сне лицо Чжоу Янь было поразительно четким: короткие волосы, изящные черты лица – и дерзкая аура. В ее глазах отражались блики оранжевого сияния, исходившие от фонарей. Сегодняшняя Чжоу Янь, расположившая напротив Лян Синьхэ, выглядела значительно взрослее, ее макияж стал изысканнее, но во взгляде, которым она теперь одаривала Лян Синьхэ, уже не было прежней глубины. Они сидели друг напротив друга в полной тишине – настолько долгой, что горячие напитки, которые стояли перед ними, успели остыть. – Ты… – Мы действительно должны расстаться? – Чжоу Янь перебила Лян Синьхэ, не дав ей договорить. Уголки губ Лян Синьхэ приподнялись в натянутой улыбке, граничащей с усмешкой. Но прежде чем Лян Синьхэ успела ответить хоть что-то, Чжоу Янь снова заговорила: – Можем ли мы успокоиться и все обсудить? – А это и правда нужно? Чжоу Янь. – грудь Лян Синьхэ тяжело вздымалась в такт ее словам. – Ты изменила мне. У нее застучало в висках, глаза не отрываясь смотрели на собеседницу. Под пронзительным взглядом Лян Синьхэ у Чжоу Янь, наконец, хватило благоразумия опустить глаза. Когда она снова подняла взор и увидела выражение лица Лян Синьхэ, то замерла, а затем все же произнесла: – Что касается этого, я действительно поступила подло, это правда. Но мы ведь были вместе семь лет, и, если разойдемся вот так, разве не будет обидно? Уголки глаз Лян Синьхэ покраснели, когда она посмотрела на Чжоу Янь, а губы сжались в тонкую линию. Она спросила: – Тогда позволь уточнить: если ты не хочешь расставаться со мной, то что насчет другой девушки? Ты хочешь и с ней продолжать отношения? Брови Чжоу Янь сошлись на переносице, она поджала губы. Эмоции на ее лице стремительно сменяли друг друга, но отвечать на вопрос Чжоу Янь не торопилась. Лян Синьхэ сказала с усмешкой: – Хочешь нового партнера, но и со старыми отношениями рвать не желаешь. Чжоу Янь, ты что, издеваешься надо мной? Под столом руки Лян Синьхэ крепко сжались в кулаки. Несмотря на титанические усилия держать себя в руках, ее ладони все равно дрожали. Даже убить человека*, казалось, было проще, чем стерпеть подобное унижение. 杀人不过头点地" (shā rén bù guò tóu diǎn dì) – кит. идиома: «убить человека – это всего лишь кивнуть головой», что-то очень легкое, простое, не требующее особых усилий. – Ладно, хорошо, как скажешь. Давай расстанемся, – Чжоу Янь повернула голову в сторону. Лян Синьхэ долгое время не могла проронить ни звука. Она вглядывалась в лицо Чжоу Янь, но от этого ее глаза жгло, будто в них вонзались иголки. Сколько же в этом человеке бесстыдства. Чжоу Янь изменила ей, предала ее и все еще отказывалась признать свои ошибки, вместо этого предпочитая исчезнуть, оставив ее с непрочитанными сообщениями. И даже теперь, когда Лян Синьхэ наконец-то заставила их встретиться лицом к лицу, Чжоу Янь по-прежнему не выказывала поведение человека, осознавшего, что он поступил неправильно. Больше было похоже на то, что в голове Чжоу Янь «плохим парнем» оказалась Лян Синьхэ. Когда она начала меняться? Сердце Чжоу Янь изменилось – изменилась и она сама. Лян Синьхэ крепко стиснула зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и быстро повернула голову в сторону. В гостиной воцарилась мертвая тишина. Чжоу Янь пристально смотрела на Лян Синьхэ, ее горло дрогнуло – она сглотнула и судорожно провела ладонью по волосам. Чжоу Янь поднялась и направилась к месту, где сидела Лян Синьхэ, а затем опустилась перед ней на корточки.  Уголки глаз Чжоу Янь покраснели; она вытянула обе руки, попытавшись взять ладони Лян Синьхэ. Лян Синьхэ дернулась, избегая этих прикосновений. Ее голова все еще была повернута в сторону, она по-прежнему не смотрела на Чжоу Янь, а по ее щекам бежали две дорожки слез. Лян Синьхэ поспешно подняла руку, чтобы смахнуть их. – Синьхэ, поверь мне. У меня не было намерений причинить тебе боль, и дело не в том, что я больше не люблю тебя, просто я… – Чжоу Янь подняла глаза, вновь потянувшись к рукам Лян Синьхэ. На этот раз Лян Синьхэ уступила силе Чжоу Янь, и ее ладони оказались крепко зажаты в чужих руках. Лян Синьхэ медленно повернула голову – на ее ресницах блестели слезы, в глазах скопилась влага. Она пристально посмотрела на Чжоу Янь. Ей хотелось услышать, что еще скажет этот человек. Сердце Чжоу Янь тяжело забилось в груди от этого взгляда. Она прервала их зрительный контакт, опустив глаза.  Тихо, почти неслышно, Чжоу Янь пробормотала: – Знаешь… Последние несколько лет или около того, я не знаю точно, в какой момент это началось, но я стала думать, что мы уже не сможем быть такими близкими, как раньше. Ты была все время занята, да и я тоже. У нас совсем не оставалось времени друг на друга… Она младше нас, намного младше – только выпустилась из университета… Когда я увидела ее, я сразу вспомнила о тебе в те годы… Лян Синьхэ рывком высвободила руки и холодно усмехнулась: – Чжоу Янь, то есть ты хочешь сказать, что она – моя замена? – тихо, выговаривая каждое слово по слогам, Лян Синьхэ добавила: – я еще не умерла! Чжоу Янь оцепенела на миг, растеряно глядя в ответ. Когда она уже открыла рот, собираясь все объяснить, она поняла, что ей совсем нечего сказать. В конечном счете она лишь вздохнула: – Это не то, что я имела в виду. – Я не понимаю, почему ты никак не признаешь, что твои чувства изменились, – щеки Лян Синьхэ были влажными от слез, но глаза мерцали холодным блеском. – Чжоу Янь, тут больше нечего обсуждать. Давай расстанемся по-хорошему. Комната вновь погрузилась в безмолвие. Казалось, даже давление в комнате упало. Чжоу Янь встала. – Ты не пожалеешь? – спросила она. На лице Лян Синьхэ отразилась печаль, в голосе проскользнули нотки горечи: – Твое сердце больше не принадлежит мне. Если бы не было этой девушки – был бы кто-нибудь другой. Мне не нужна твоя псевдо-доброта. Чжоу Янь, дай нашим отношениям хоть немного достоинства. Чжоу Янь окинула ее глубоким взглядом, словно хотела что-то еще сказать. Однако в конце концов она только закусила губу и отвернулась, тяжело вздохнув. У нее больше не было никакого желания пытаться спасти эти отношения. – Что ж, как хочешь. А затем Чжоу Янь развернулась и ушла. Лян Синьхэ медленно откинулась на спинку дивана, провожая ее взглядом. Лян Синьхэ моргнула – ресницы затрепетали, – и на мгновение ей показалось, что отдаляющаяся спина Чжоу Янь и тот самый первый ее взгляд слились воедино; а затем все расплылось в наполненных слезами глазах Лян Синьхэ. Последующие несколько ночей были наполнены бессонницей – порой она бодрствовала до предрассветных часов, а утром, собираясь на работу, пыталась хоть как-то скрыть темные круги под глазами. Кофе стал ее единственным источником энергии – и спустя всего несколько дней ее лицо заметно побледнело и осунулось. Однажды вечером, когда она вернулась домой, свет в прихожей зажегся от звука ее шагов. Она зашла в небольшую гардеробную у двери, чтобы переобуться. Ей очень понравилась планировка этого дома, и вместе с Чжоу Янь они успели купить его еще до того, как в Сичэне начали регулировать покупку жилья с помощью системы лотерей. Чжоу Янь любила коллекционировать кроссовки, поэтому эта небольшая кладовка была специально спроектирована для ее обувной коллекции. В соответствии с предпочтениями Чжоу Янь в шкафу была целая стена выдвижных ящиков, дверная коробка из черного орехового дерева и серая стеклянная дверь, а также встроенные светодиодные ленты внутри. Глядя на этот шкаф, заполненный обувью, Лян Синьхэ почувствовала, как ее ноги внезапно подкосились. Она прислонилась к стене, лишившись последних сил. [Что будешь делать со своими вещами?] [Я заберу их.] [Сделай это как можно скорее.] [Хорошо.] [А что насчет дома?] [Оставляю его тебе.] Они поделили на двоих первоначальный взнос, когда покупали дом. За внутреннее убранство и ремонт большую часть суммы внесла Чжоу Янь, однако по итогу в документы, подтверждающие право собственности, вписали только имя Лян Синьхэ. Изначально Чжоу Янь хотела вообще за все заплатить сама – преподнести подарок своей возлюбленной. Лян Синьхэ вспомнила, как Чжоу Янь тогда обнимала ее и смеялась: – Зачем обременять себя кредитами? Проще сразу выкупить! – Я не могу сразу выкупить. – Я могу его купить, а оформим на тебя. –… С самого начала их отношений Лян Синьхэ знала, что семья Чжоу Янь владела пличным состоянием – таким, которое ее семья никогда не смогла бы нажить. С детства Лян Синьхэ безумно нравилось рисовать, и она очень хотела учиться в художественной школе. Ради того, чтобы дать дочери образование, ее мама, обычная учительница средней школы, делала все возможное и невозможное. Поэтому в годы учебы Лян Синьхэ даже не думала лениться, а позже, чтобы с гордостью и уверенностью стоять рядом с Чжоу Янь, она с головой ушла в работу, не позволяя себе и мысли об отдыхе. Затем, когда она добилась первых успехов, оформив несколько кредитов и одолжив некоторую сумму, почувствовала, что уже в силах внести первоначальный взнос за небольшое жилье. Чжоу Янь тут же ответила, что куда проще приобрести дом побольше и заплатить за него сразу. Лян Синьхэ присмотрела один вариант. Небольшая квартирка, расположенная в старом районе, площадью всего девяносто семь квадратных метров*, однако для двоих этого должно было вполне хватить. К тому же, она была удачно расположена: квартира находилась на северной стороне здания, но ее окна выходили прямиком на юг. Сначала Чжоу Янь подумала, что квартира уж слишком маленькая, но, заметив, что Лян Синьхэ в восторге от этого места, сказала: – Ой, ну хорошо! Все равно семья подарила мне дом рядом с работой. Просто позволь купить эту квартиру для тебя, и мы будем жить в ней вместе! *переводчица на этом моменте подавилась; у переводчицы тоже домик – 110 квадратов (2 человека и собака), она вообще такую квадратуру в реалиях простых семей в рф «небольшой» не считала и сама кое-как смогла взять ипотеку… Лян Синьхэ не осмеливалась – да и попросту не хотела – принять такой подарок. Она стояла на своем, говоря, что им следует разделить первоначальный взнос: половину платит она, половину – Чжоу Янь. – Ладно, хорошо-хорошо, мы обе внесем плату, но зачем тебе брать кредит? Каждый месяц возвращать деньги банку, это так хлопотно! – Это даже хорошо, потому что теперь каждый месяц у нас будет общая цель, которая не позволит лениться, а значит, и мотивация работать усерднее, – ответила Лян Синьхэ. Это была лишь одна из причин, но у Лян Синьхэ была и другая: если бы они платили полностью, ее денег не хватило бы даже на половину, не говоря уже о последующем ремонте. – Ха-ха-ха-, ладно, ладно, ты как всегда! – Чжоу Янь засмеялась, качая головой. В ее глазах читалось неприкрытое обожание: она словно признавала, что в споре с Лян Синьхэ ей не победить. – Пусть будет по-твоему. А дизайном интерьера займешься ты сама – в конце концов, ты же у нас профессионал! – Конечно! – взволнованно отозвалась Лян Синьхэ. – О деньгах не беспокойся, я все оплачу. – Нет, так не пойдет, давай все же пятьдесят на пятьдесят. – Ладно-ладно, я просто к тому, что тебе не нужно экономить на дизайне и ремонте. Если что-то превысит твой бюджет, я покрою разницу, хорошо? – Посмотрим, когда дойдет до дела, – уклонилась Лян Синьхэ, так и не дав Чжоу Янь четкого ответа. Лян Синьхэ помнила, как в тот момент в мягком и нежном взгляде Чжоу Янь промелькнула легкая беспомощность, а в голосе – едва уловимое раздражение: – Ну не будь такой упрямой. Чжоу Янь постоянно говорила, что Лян Синьхэ слишком серьезная и упрямая, и в ней совсем нет романтики. Лян Синьхэ всегда четко все разделяла между ними двумя, но, может быть, ей стоило позволить Чжоу Янь делать больше? Возможно, и ей самой стоило чаще проявлять мягкость, быть немного капризной? В конце концов, Чжоу Янь не смогла принять ее такой и ушла к другому человеку. Посреди ночи Лян Синьхэ сидела на полу, словно увядший цветок, загнанная в угол собственными воспоминаниями. Грусть, смирение, негодования ненависть и унижение смешались в ее сердце, разбивая его. Она так устала. Закрыв глаза, Лян Синьхэ тихо выдохнула. Она больше не могла жить в этом доме.