Безутешная жизнь НПС

      Глаза жжет от яркого солнца так сильно, что на секунду кажется будто мне выдрали веки. Опаляемое лучами тело корчится, я чувствую как ноют все конечности в совокупности, отчего, другой секундою позже издаю недовольное, резкое "блять".       Пещера, прежде представляющее для меня вчерашнюю обитель грехов с неизвестным существом, имеющим в себе задатки разума, теперь пустует. Очаг потух, как медленно выкуренная сигарета; ветер не колышет свисающие лианы и волосы за плечами. Как-то тихо что ли слишком?       Я боюсь сделать шаг, вспоминая события прошлого дня. А вдруг опять кто-то трахнет?       Нет, я так больше не играю. Пошли бы вы все нахуй! Мне бы... сигаретки. А лучше — хорошо прожаренный стейк с гарниром, который я всегда позволяла себе хотя бы раз в месяц, в день зарплаты. Живот предательски урчит, заставляя двинуться из удобной лежащей позы.       Интересно, хозяйка квартиры уже узнала о том, что в ее хате труп плавает?       Наверное, она вне себя от бешенства. Это почему-то забавит и я тихо хихикаю, но недолго. Вскоре после смеха тело пронзает и я ойкаю, сложившись в три погибили и обнимаю живот. Ноющая, режущая боль так сильно гуляет по телу, что даже область нельзя определить. То под лопаткой скачет, то переваливается в область живота, то еще ниже. Надеюсь, я не умру тут по неведомой причине: типо, жук укусил, или надуло — слишком интересно узнать что будет дальше. Или, хотя бы понять куда меня привел рокер из потопленного ноутбука.       Двигаюсь дальше, на свой страх и риск, и на удивление, тело почти не болит. Хотя, помнилось, после слайма мне на стенку хотелось лезть? Или, того придурка? Господи, ну и воспоминания теперь в моей бошке, хоть книгу пиши.       "Похождения в мире, полном неудовлетворенных тварей. Удовлетвори их всех и получи приз!". Так, видимо, будет написана моя эпитафия, в случае встречи с чем-то пострашнее. Вот и сюрприз. Пиздец.       — Ну, хер с ним, — уже поднимаюсь я на дрожащих ногах, понимая что тот конч может вернутся, и что скорее нужно валить. — Посмотрим что тут у нас...?       Пальцы ног входят в мягкую землю словно в песок. Смоченный вчерашним дождем, грунт мягок словно пластилин, а еще прохладен. Это немного успокаивает напряженные участки мышц, и я по стенке ковыляю к выходу.       Да, не ошиблась — снаружи утро. И такое яркое, что даже в отблесках его хочется морщится как от обжигающего пламени. Вокруг на всем блестит роса — траве, деревьях, кустарниках, камне, что обкладывает мое бывшее пристанище.       Хоть слабость сбивает с курса, уводя от протоптанной тропы к стенам, о которые можно опереться, я не предаю этому должного значения. Наверняка, если кто-то здесь и пройдет, то либо испугается меня такую красивую — в порванном платье и грязи, или же... ну вы поняли.       Первым делом, что сидит в голове это голод. А еще, хотя бы маленькая возможность умыться. Слыша журчания воды где-то отдаленно минутами погодя, я понимаю что вторая моя цель почти выполнена. Остается дело за малым — найти что поесть. Но об этом подумаю потом.       Нельзя останавливаться.       Наверное, прошло порядка нескольких часов, пока я обнимала все стены, разбросанные по периметру непонятной, голой равнины с редкими деревьями, буграми каменных горок, а также очагами... с десятками кончей, один из которых вчера перед сном познакомился со мной поближе.       Да, их очень много! Просто пиздец!       И самое главное, что они слишком близко друг к другу, а значит, если один из них меня заметит... я даже не знаю, можно ли это назвать групповым сексом будет? Страшно, и не на шутку. Кто знает, может они такие же безмозглые как и обычные нпс в играх? А вчера мне просто повезло?...       Отмахиваюсь больной головой, старательно игнорируя внезапное возбуждение между ног, и передвигаюсь за какой-то виднеющийся поворот. Поначалу, в голове возникла мысль, что это вход в пещеру. Но когда я вышла в то пространство, то увидела... арку?       Проход, через который прорывался ветер. А внутри — какие-то горки, скалы, а еще выход к отвесной большой и продолговатой скале, с которой виднелся отдаленный, но невероятной красоты город. Словно десятки мельниц, с ума сойти!       — Нихуя себе, — выразила я свой восторг, споткнувшись и упав, но не пожалев что так близко к обрыву.       Даже словами не передать то чувство, которое загорается внутри при виде этого "вживую". Я даже ощутила на секунду, что те "паруса" гонят ветер в мою сторону, да я его даже как будто ощутила!...       — Девушка?       Завороженно разглядывая замысловатые вершинки зданий и какой-то статуи, я отвлекалась, не заметив что прошла мимо стоящего мужчины. Наверное, он знатно ахуел, увидев меня в таких лохмотьях. Но не стал вмешиваться раньше, чем я восхитилась вслух.       — Девушка? — повторил он уже за спиной, наклоняясь тихо, чтобы не спугнуть.       Но, испугаться мне возможность все же выпала. И такая, будто я не человека увидела, а призрака. Он такой реакции явно не ожидал, и даже замешкался на пару минут.       — Вам нужна помощь? — настаивал тот, не удрав после моего визга.       — Что?       Мне кажется, в этот момент я утеряла все свои мыслительные способности, ибо отвечала долгое время односложно и с выпученными от шока глазами. Но он героически терпел, выслушивая. Видимо, я тут не одна такая ему попадалась. Но мужик оказался адекватным.       — В следующий раз, обязательно ищите помощи, — заявил он, кутая меня в свой какой-то... пиджак, или жилетку? Без понятия. — Повсюду близ города много патрулей. Конечно, грабежи не редкость, но вас точно не оставят на произвол. Вам есть куда пойти помыться?       — Нет, — спустя пару минут признаюсь я, видя что он не оставит меня пока не получит всю нужную информацию.       Конечно, это должно было его удивить. Наверное.       — Учитывая, что поверх вас была накидка хиличурла, предположу что вы могли прийти из Сумеру на караване, или... Ли Юэ? Там их даже больше... Да и провинция торговли, как не крути...       Он снова задумался над чем-то, а я уже не в состоянии стоять. Ни дрожь тела, ни мучительно долгий взгляд на него не действуют. Вот придурок, а? Как нпс себя ведет. Аж тошнит.       — Что же, предлагаю вам переждать ночь у меня, а утром найдем вам другое пристанище, попытавшись связаться с караваном торговцев. Наверняка, кто-то уже вас ищет...       — У вас есть сигареты? — не выдерживаю я, понимая что от его болтовни либо упаду в обморок из-за усталости и голода, либо из-за недостатка никотина.       Он смотрит вопросительно, почти как на дуру. И неудивительно. Но погодя отвечает.       — Только если в городе купить, — его крепкие руки быстро подхватывают меня под колени и прижимают к груди, отчего я почти вздрагиваю. — Я куплю, но прежде нужно немного вас умыть.       В этот момент мне показалось, что он никакой-то там "искатель" каких-то приключений, или как он там сказал... А самый настоящий принц. Спаситель. Ну, или просто неравнодушный до потрепанных женщин человек.       — Вы не были в наших краях? — спрашивает он по дороге, как бы между словом. Мы движемся медленно, по равнине, спускаясь немного вниз.       — Нет.       — Значит и города не знаете?       — Нет.       — А местная культура, еда...?       — Нет.       Тут я на его месте уже смутилась бы. Но он улыбнулся.       — Даже не знаете название города, нибусь?       — Нет, — сказали мы хором.       Он бархатно рассмеялся, вызвав у меня приступ странного щекочущего смущения.       Вот же ж блять...       — Значит, на миссию точно взяли не того человека, — вздохнул он, пряча свою веселость, чтобы не смущать меня дальше. — На их совести, что вы потерялись.       Его крепкие руки немного сжались на теле с этими словами. Типо, он рад что ли? Бабник, чертов. Я ему его бородку то повыдергиваю, если писькой тыкать подумает!       — Здесь ручей, но... довольно быстрый. Если позволите, я сам вас умою.       Я посмотрела на него с такой грозностью, а ему хоть бы хны. Это что вообще такое?       — Валяйте, — внезапно для него я согласилась. — Сил нет даже идти.       И снова эта улыбочка, что трогает что-то внутри груди.       — Ну, это я уже понял. Или думаете, я по доброй воле вашу тушку тащу? Это обязанность искателя — помогать.       Ну все, держите меня слаймы. Я ему сейчас либо глаза выцарапаю, либо что-то еще.       — Пх-хах, — начал снова тот смеяться прикрыв ладонью лицо, когда уже опустил меня к берегу. — Прежде такие заблудшие души мне еще не попадались...       — Ну извините, — развела я руками, вызывая в нем новые вспышки хохота.       — Ладно, все, — он выставил передо мной руку, на его лазурных глазах сверкали слезы. — Прошу прощения. Увлекся.       Он почти сразу взял меня в охапку, и посадил так, чтобы ноги трогали волны. Было приятно наблюдать, как искрящаяся вода вымывает грязь и щекочет кожу. Ему, видимо, тоже, ибо он ненадолго прилип своими глазами к моим пальцам.       — У вас фетиш на ноги что ли? — не выдержала я, не понимая его поступков. И вообще его самого.       — На ваши — точно.       За спиной раздался хохот, и мне тоже, почему-то, захотелось улыбнуться. Но сдержалась.       — Подождите тут, не уходите, — продолжал тот жечь, зная что на своих костылях я только в быструю речку способна упасть и захлебнуться.       Я что-то бросила матом, но он не услышал. Хотя, погодя, его хохот снова раздался где-то в чаще.       Услышал. Вот дерьмо. Даже не отлегло, как обычно бывает, когда посылаешь кого-то.       — У вас богатый язык для интеллигентного жителя Мондштадта. Точно не местная, — подчеркнул он.       Ну охуеть. Это оскорбление? И почему я вдруг не могу ему это в лицо сказать, краснея от злости и заткнувшись?       — Забавная, — приподняв меня, он скидывает накидку какого-то там чувырла, и мое порванное платье. И почти напихивает сверху какую-то рубашку. И только спустя некоторое время я замечаю, что он раздет по пояс. А еще... он старается не пялится.       — Пиздец, — вырывается у меня непроизвольно от вида его накаченной груди.       — Это вы о ситуации? — краснеет он, замечая мой взгляд. — Или...       — Ситуации, — выдаю на последнем вздохе.       — Тогда, руки хоть поднимите, а то свяжу... рукавами.       Ну что за типчик. Не похож он никаким боком на какого-то героя или общего спасителя, но эта его манера... как же и по бошке дать хочется... И просто дать.       — Не знала, что для стойки в горах нужно качаться.       — Вы многого не знаете о нашей земле, — он просовывает мои худощавые руки и застегивает пуговицы. — Если не держать форму и не вырабатывать выносливость, то рано или поздно это сыграет злую шутку.       На ум приходят картина как какая-то маленькая сопля смогла овладеть моим телом.       — Если не можешь себя защитить, думаю... — он поправляет мои волосы, высовывая их из под ткани одежды. — Не стоит и думать о чем-то большем.       Наши взгляды пересекаются, что даже дыхание ненадолго притихает. Он ухмыляется, и уводит глаза первым, в сторону блестящей шумной воды. В его руке возникает какая-то тряпочка — нагрудный платок. Он смачивает его и бережно оттирает видимые пятна грязи, песка и земли с моего лица.       — Вы многое пережили, — тихо отзывается он, осматривая порезы и ссадины. — Если позволите, я хотел бы заняться обработкой ран.       Ну, откажешь тут конечно. Как будто есть выбор? Зная какие последствия могут быть от заражения крови, недовольно морщусь. Но он молчит, продолжая осторожно смывать ссохшиеся кусочки крови.       — Вы и голодны, — спустя время он опять начинает диалог.       Внимание его уже перешло на ноги, которые он также трет.       — Типо того, — скрипит голос, полный волнения.       — Значит, это тоже моя обязанность... сделать вам хорошо.       Блять. Ну я уже почти готова прямо здесь его выебать, держите меня. Заботливый мужчина — лучшее, что может случится с женщиной, жившей с мудаком большую часть жизни. А потом нашедшего такого же, но уже не в лице отца, а "партнера".       Хмуро смотрю куда-то вперед, стуча зубами как бабулька с заевшим зубным протезом. Вот бы моего бывшего тут кабаны поимели. Я бы посмеялась с него, а еще наделала кучу фотография на память. Показывала бы потом как главное достижение жизни.       — Эй? Все в порядке?       Я не заметила, как он приподнял мое лицо, повернув к себе. Его глаза были обеспокоенными, а губы слегка подрагивали, словно не решались что-то сказать еще. Я сглотнула этот ком, отправляя тот глубоко вниз, вместе с воспоминаниями о прошлой жизни.       Пошли они все. И парень, и отец. И кабаны тоже пошли нахуй.       — Да, я в порядке. Просто задумалась...       Глаза непроизвольно опускаются вниз, замечая как близко его рука находится от уже взмокшей от его касаний киски. Он же не заметил, да?       — Я тут подумала, что... сама доумываюсь.       На мою попытку отодвинуться, он стоит каменной стеной, продолжая смотреть в глаза. А затем медленно касается, проводя по всей поверхности, и собирая мокрый результат его сладких слов и заботы. Я корчусь от волнительного чувства внутри, уводя взгляд. И хоть слова весьма категоричны, признаюсь, что хочу, чтобы он не слушал их.       Но он не отвечает. Его пальцы нежно растирают складки, проходятся внутри, слегка задевают клитор и стремятся прямо вглубь. Я тихо вздыхаю, чувствуя как дыхание его сбивается.       По его крепким пальцам от одного только касания уже течет горячая влага. Блять. Мне так стыдно еще не было никогда. Но ему кажется вообще наплевать, его движения становятся чуть увереннее.       — Гх, — упираюсь я в его грудь, тяжело дыша, это невыносимо. Ноги сами собой раздвигаются, а корпус двигается навстречу.       Его дыхание вдруг дрогнуло на это, и он резко отстранился, прижав другую ладонь ко рту.       — Прости.       С этого момента и до самого конца пути в город парусов и мельниц, мы не разговаривали. Наверное, он подумал что перешел черту. А может, что смутил грязную и побитую меня, которую обещал согреть и накормить? Да хрен его знает.       Мог бы уже согреть, думала я, сидя на его спине, и упираясь носом в шею. Я чувствовала, что с каждым моим вздохом он напрягается. Самой тоже было не особо комфортно, но иного выхода мы не нашли, когда после нескольких минут дороги я уже упала.       В руках тащить идея плохая, за ногу его я тоже не ухвачусь, или голову, или... за еще чего-то. Спина — самое оптимальное и адекватное решение, чтобы не встречаться взглядами лишний раз.       На подходе к крепости, пройдя по каменному мосту, он заговорил.       — Если что, ты моя родственница. Приехала в гости и была ограблена по пути.       Сначала, это показалось странным. До момента встречи со стражей. Я кивала, прячась за его широкими плечами. Видимо, у этого мужчины была хорошая репутация, ибо впустили его чуть ли не после минуты объяснений. Хотя косо на меня все же смотрели. И не только охранники парусов.       И встречаемые жители, и торговцы...       Но, я бы так сильно не запала бы на этого мужика, если бы не его внимательность. Уже спусти пару минут моих терзаний, он сменил курс на пустеющие улочки с фонарями и провел меня до своего дома вдали от чужих глаз.       — Я оставлю тебя ненадолго, — заявил он на пороге, когда опустил на теплый плед в гостиной, а сам быстро накинул сверху какой-то плащ. — Нужно немного прикупить вещей, "сестренка".       Я покосилась на него. Он хохотал. Так мы и разминулись на несколько часов, за которые я успела немного поспать на жестковатом диване. За маленьким окном садилось солнце, уже было достаточно темно. Глаза не слепило, и потому сопение наполняло комнату продолжительно. Вплоть до его шагов.       — Отдохнула?       Он спешно прошел мимо, поправив на мне сползший плед. И исчез в какой-то комнате, из которой, погодя, я услышала шипений огня и запах жаренного мяса.       — Сначала поешь, потом ванна, договорились? — крикнул он, оглушая своим голосом привыкшей к тишине рассудок. На что я недовольно кивнула, кутаясь в пушистую ткань и продолжая досыпать.       Он не будил.       Молча поставил тарелку передо мной на маленький столик спустя пол часа и сел рядом. Я аж подпрыгнула, недовольно осматривая его лицо прямо перед собой. И только я открыла рот, чтобы сказать очередное ругательство, как в него силой впихнули ложку с тушенным мясом.

Блять...

Блять.

Блять!

      Я не могу передать насколько это было вкусно! Последний раз я ела очень давно, почти сутки назад. И то, фруктами вряд ли можно унять гнетущее чувство голода. А здесь... Еще и горячая картошка с луком! С ума сойти, да я ему член вырву своей дикой благодарностью. Хотя, судя по его довольной мине, он уже рад по самое не хочу.       — Нравится?       Киваю.       — Вкусно?       Снова киваю, тихо пережевываю.       — А чего плачешь тогда?       Я замечаю слезы только после сказанных им слов. И хочу вытереть, но он опережает.       — Не знал, что умею готовить.       — Ну конечно, — закатываю я глаза, слова звучат так, словно ему требуется моральная поддержка для веры в себя.       — Хотя, учитывая что ты бродяжка, и можешь питаться всем...       Ложка прилетает ему в дрожащий от хохота лоб.       — Повара так не благодарят, — набирает он еще еды, всовывая в мой уже открытый рот, и параллельно вытирает крошки еды со своего лица.       А я жую. Усталость снова падает на плечи, что даже разговор с этим симпатичным мужчиной уже не приносит особого интереса. Он замечает перемену в моем настроении.       — Я наберу ванну, — встает тот, впуская в мой рот прощальную ложку картофеля.       После трапезы голова со свистом ударяется в укрытую пледом спинку дивана и я прикрываю глаза. Столько всего произошло, и столько происходит. Кажется, моя прошлая жизнь была не просто дерьмом. А самым настоящим дерьмом.       Подумать только, и почему я терпела столько лет таких конченных людей вокруг? Куратор в универе, начальник на работе, парень с маленьким... и мозгом тоже.       Кажется, словно все могло быть иначе. И вот тебе на — слезы по проебанной жизни заказывали? Нет? Да похуй. Льет так, что даже сил противиться нет.       А за спиной уже шаги моего спасителя.       Наверное, это самое важное в человеке, что я ценю — когда не задают вопросов. Ни лишних, ни других. Просто дают тебе поплакать как последней ебанушке, соплями пачкая чистую наглаженную чужую рубашку и покрывало.       — Ванна набрана, — говорит он, беря измученное рыданиями тело и тащит в наполненное влажным туманом помещение. Оно небольшое, но ванна сюда вместилась как влитая.       — Я это...       — Да, да, — махнул он рукой. — Извини, много лука положил.       Сука. Я так сильно заплакала после его слов, что даже ласкания на берегу реки не были такими стыдными. Но он молчал. И это так сильно добивало, что мне башню снесло. Наверное, действительно порой нужен тот, кто просто увидит твою боль, приняв ее. А не начнет отвлекать или отшучиваться.       Эдакий сукин сын. Слишком хорош.       Тело уже раздето и медленно погружается в горячую воду, отчего морщусь как от утреннего солнца. Он не спешит, делая все манипуляции медленно и осторожно. Конечно, временами пялится туда куда не надо, но и осматривает шрамы.       — Я прикупил масла для ванны, но не особо в них разбираюсь, так что выбери сама, — перед лицом мелькают разные баночки на непонятном языке. Конечно, я могла бы тыкнуть пальцем в небо, но решила не обнадеживать человека.       — А сам не выберешь?       — Уверена?       — Ага, мне вообще похуй.       Он смеется, прикрыв лицо руками. А затем опускается к краю ванны на колени, что-то вливая в прозрачную воду. Его лицо... какое-то больно довольное. Это настораживает.       — Специально взял с эффектов афродизиака, — тихо шепчет он, повергая меня в шок.       — Чего это ты...       — Мы не закончили там, — напоминает он, заставив меня покраснеть от воспоминаний. А еще от глаз напротив, наполненных желанием явно не только помыть меня.       — И что дальше? Заставишь-...       Его губы накрывают мои, пока крепкая рука охватывает шею сзади, настойчиво поворачивая лицо к нему. Все внутри переворачивается от страстности его касаний и напора. Он проходится языком по губам, а затем проникает в рот, вынуждая сбито дышать из-за заканчивающегося кислорода.       Упираясь в его грудь, я сжимаю пальцы. Он нежно оглаживает лицо своими, продолжая поцелуй. И только почти на грани потери сознания в духоте и создавшемся между нами напряжении, он медленно отстраняется. Но почти всего на пару сантиметров.       — Моя бы воля, я бы сделал это раньше.       — Милое признание, — хрипит голос.       Он ухмыляется, поднимаясь и входя в ванну прямо в одежде. Я охаю, а он поднимает меня и усаживает на себя спиной. Потоки воды плещутся прямо на пол, вызывая удивление и даже шок.       — Ты...!       — Ага, — он утыкается носом в затылок, вдыхая запах распаренного тела и дурманящей розы, размешанной в воде. — Сейчас буду делать что-то очень плохое.       — Не думала, что искатели... приключений... ах...! — он уже раздвинул ноги, начиная спускаться ниже с области лобка.       — А? Повтори, я плохо услышал... — играюче шепчет он.       — Искатели... При-... — стоны заставляют тело вздрагивать, а голос срываться.       — Ну же, милая. Как же я могу ответить на вопрос... если ты не произносишь его полностью?       Его пальцы ласкают складочки киски, нарочно дразняще. Он ждет слов, не имея и мысли продолжать.       — Искатели... приключений... блять!... — голос срывается в стон, когда на нужном ему месте его палец проникает чуть глубже, раскрывая горячую плоть на обозрение.       — Думаю, тебе больше подойдет сейчас говорить... звуками. А лучше кричать.       Его крепкая рука захватывает грудь, сжимая ее с напором и сминая словно игрушечный мяч. С губ сыпятся стоны, а спины выгибается дугой на его теле. Он довольно мурлычет, вдыхая запах волос, когда лицо склоняется к затылку.       Блять... это афродизиак так вставляет? Я сейчас кончу от его дыхания только.       — Начнем? — слышится бархатный, манящий голос, а его пальцы настойчиво проникают глубже, вырывая из тела дрожь, а из моих искусанных губ нечеловеческий, животных хрип.       Этот мужик ебанутый. Я не знаю, как описать те ощущения что сейчас испытывает тело. Это непередаваемые муки медлительности и слабых точек, что он задевает. И блять... он нарочно замедляется.       Его губы находят мои, затыкая мои осыпающиеся просьбы ускорится. Он маньяк.       — Твое тело так реагирует, посмотри.       Он вынимает пальцы, демонстрируя их прямо перед глазами. Они все в скользких нитях, ползущих к ладоням. Они тянутся неестественно медленно и упруго, будто слизь слайма.       — Ох, я ведь не сказал тебе... — он вставляет пальцы резко, вырывая крик и нежно ласкает горячие стенки изнутри. — Я взял это здесь, чувствуешь?       Его дыхание оседает на коже. Я схожу с ума, блять, я точно схожу с ума...       Слезы текут снова, позволяя ему вдоволь насытиться своими стараниями.       — Уже так хочешь?       Он резко разворачивает меня к себе, усаживая на бедра. Но... его глаза не усмехаются. Он даже не улыбается. Парой минут погодя он уже достает мокрый член из брюк, приставив его к дрожащему входу изнывшего тела.       Но он не торопится, словно что-то выискивая в моем лице.       — Если тебя кто-то обидел, не молчи об этом, хорошо?       Слезы снова прыскают, а он медленно входит, вырывая из груди стон, смешанный с текущими дорожками. Рот сам по себе открывается, заполняя парную тихими вздохами, хрипами и всхлипываниями.       — Слышишь?       Он нежно двигается, обнимая талию. В его глазах нет ни капли забавы, когда он смотрит на меня. И будто знает, что это не по его вине.              — Ха... Я... Мх, — пытаюсь сказать я, то выходит паршиво.       Он притягивает тельце к себе, кладя мокрое от слез лицо к себе на плечо. И тихо шепчет на ушко.       — Я не привык, что женщины плачут на мне... — внизу хлещется вода, когда толчки набирают силу и скорость, вызывая волну удовольствия и новых слез. — Но тебе можно.       Его руки сжимают почти до боли. Он проскальзывает глубже, но держится достойно бережно. В нем нет агрессии, которой сейчас точно не хочется. Он ласкает грудь, опуская пальцы к клитору, и уделяет ему повышенное внимание. Горячие губы касаются уязвимой дрожащей кожи, оставляя обжигающий след.       — Хочу, чтобы ты забыла обо всем. Хотя бы на одну ночь.       Он ускоряется, а я уже чувствую, что не способна совмещать слезы с хриплыми стонами. Глаза закатываются, а все внутри сжимается, вынуждая слегка привставать. Но он не позволяет, снова проникая во весь размер, осаживая.        — Б...Блять...       — Тебе хорошо? — хрипит он, прикусывая ушко.       — Д..да... Мха... Блять...       — Ха, видела бы ты свое лицо сейчас... черт...       Он смотрит, алеющий и дрожащий, от плескающегося тела сверху. Слишком душно и ебучая роза уже в печенках сидит, но как будто можно потерпеть. Хотя бы... еще немного.       — Ты сводишь с ума, — произносит он, чуть привстав на коленях и прижимая к стене, а затем хватает ноги, приподняв их под поверхностью воды, и входя почти по основание. Я кричу, дергаясь и трясясь от надвигающейся бури, еле удерживая края деревянной ванны.       Он облизывает шею, продолжая ритмичные движения, не догадываясь что я почти на грани потери сознания.       — Еще немного, я чувствую что ты близко, — шепчут его губы. — Еще немного...       Он выходит почти по головку, а затем снова загоняет, но в этот раз так резко и грубо, что киска дрожит, брызгая скопленной внутри горячей влагой. Он рычит, прикусывая кожу. А затем сменяется на жесткие и короткие толчки, выбивая из головы последние остатки цивилизации разума и адекватности.       Тело исходит резкой сжимающей тряской, выбивая почву из-под ног и громкий крик. Он спешно вынимает, кончая в воду. А его пальцы проникают внутрь, бросая трясущийся клитор, и заполняя внутренние исходящие в судорогах узкие и пылающие стенки.       — Черт... Ты меня убиваешь, торговка... Ха...       Он крепко прижимается, лаская соски ноготками и целуя трясущуюся и мокрую от пота грудь. Я уже не в состоянии даже ответить что-то короткое. Тело замирает, отдавая все последние силы в чужие руки. Он снова притягивает к себе, прижав. И я с плеском оседаю в прежней позе. На его бедрах.       — Засыпай, сладкая, — шепчет он сбитым голосом, и тяжело дыша. Его тело приподнимает меня из воды и опускает при дыхании. И сопротивляться невозможно. Все в миг зажигается от пронизывающего кожу и органы оргазма, и вскоре тело бережно успокаивается поглаживаниями грубых пальцев.       Ебанный волшебник.       Хочу еще, но сознание затихает. Словно, сейчас я чувствую себя в странной безопасности, которой могу довериться. Или броситься в нее с головой. Сон тянет ручки к шее, душит сладким запахом и теплом тела снизу. И... я поддаюсь. Падаю в его руки, пеняя на случай. Черт с ним. Что будет, то будет.       Но я не умираю.       Лишь чувствую сквозь мягкую и нежную пелену Морфея, что тело одевают в мягкую одежду; и ласково бинтуют раны, клея пластыри там, где того можно избежать. Его руки нежные, теплые. Уже спустя миг я вырубаюсь окончательно, размякнув на чьем-то теле, прижимающем меня к себе.       И ветер. Он снова ворошит волосы, но там не холодно. И свет в глаза не бьет, обжигая; там заботливо целует пламя уличного фонаря. И его губы.