Безутешная жизнь НПС

      — Давно не видел тебя такой задумчивой, — подчеркивает как-то знакомый капитан, подсаживаясь ко мне на небольшую, скрипучую лавочку в безоблачный день.       Решила, я значит, прогуляться...       — Ты, возможно, шел по важным делам? — намекаю я недвусмысленно, получая в ответ слащавую ухмылку.       — Ну что ты? Разве я могу упустить такую возможность побыть наедине с сердцеедкой?       Звучит, мягко говоря, не очень. Но фантазия моя ограничивается молчанием и пустым разглядыванием неба над головой. Последнее время в моей жизни, — в мире мечт и грез, — стало слишком много дерьма.       — Варка ведь все тебе рассказал?       — Про ваши жаркие ночи? — увиливает тот, оглушая звонким смехом.       — Я про другое!       От негодования вскакиваю с места, но тут же сажусь обратно. Как-то все вдруг стало слишком невеселым. Мужчина замечает перемену в моем настроении, а также и отсутствие желания выслушивать прежде невинные шуточки.       — Ты много переживаешь.       — Есть на то основания, знаешь ли?              — Может, стоит уехать и развеяться?       — Не думаю, что мне это сможет помочь, — вздыхаю, словно вынимаю из легких всю бренность и тяжесть бытия. — Слишком много всего происходит.       — Не трудно это заметить, — его теплая рука слегка сжимает мою, когда он пододвигается все ближе. — Знаешь, о чем я думал последние дни?       Он, напротив, окутывает странной дымкой успокоения, что сразу немного спускает на землю из тревожных дум. Было в нем это свойство — подобрать слова. Или правильный взгляд.       — Не трудно догадаться...       Предположение снова встречается ухмылкой.       — О том, что скорее всего твоя сила это... не о том, о чем принято считать среди посвященных.       Я с удивлением перевожу к нему взгляд. Даже не верится, что тот может выдвигать такие версии. С чего бы ему вообще об этом печься?       — Учитывая ту ситуацию со странным разломом... Вы ведь говорили с Лизой, так? Так вот... Учитывая ту ситуацию, могу предположить, что кто-то отчаянно хочет с тобой встретиться.       — Что значит... встретиться?...       Это не просто шок. Это ужас, блять! И не звучит как безумие, а как бред!       — Ты чего... серьезно? Кому я вообще сдалась?       — Это уже следующий вопрос, — он кладет локоть на спинку лавки и подпирает свою щеку, безмятежно рассматривая меня. — Учитывая, что элементальные следы шли от Бездны... Думаю, ты скрываешь намного больше секретов, чем даже сама думаешь.       — И ты готов поверить в то, что я и сама части из них не знаю?       — Думаю, да. Учитывая тот факт, что ты все это время не нанесла никакого вреда окружающим, то делаю вывод следующий: либо ты полная дура, либо потеряла память, либо... просто из себя ничего не представляешь.       — Обидно слышать, знаешь ли, подобные слова...       — Зато по существу.       Его рука подтягивает к себе ближе за подбородок, вынуждая делить с ним циркулирующий между нашими согретыми губами воздух. Он смотрит так, словно пытается разгадать сложнейшую загадку, на которую изначально нет правильного ответа.       — Ты самое странное существо, которое мне только попадалось, — сознается тот.       — Мне от радости начать прыгать?       Он смеется.       — По крайней мере, сделай вид, что тебе приятно слышать подобное от меня.       Вздыхаю, откидываясь на спинку. А затем незатейливо скатываюсь прямо к его плечу. Это не остается без кроткой довольной улыбки с его стороны.       — Сочту за ответ.       — Как знаешь, — глаза сами по себе прикрываются, мне хочется как можно дольше пребывать в этом состоянии странного покоя.       — Ты давно не курила. Неужели так много нервничаешь в последнее время, что забываешь о дурных привычках?       — О разговорах с тобой я никогда не забываю.       — Ты настоящая заноза, — хрипит он от смеха, а затем вкладывает в мою руку странную пачку с непонятными надписями. — Это неместные сигареты. Попробуй. Но будь осторожна, в них много никотина. Заболит голова.       — Как мило с твоей стороны.       Больше с ним мы не разговаривали, по крайней мере, в ближайшие пару десятков минут. В тишине окружающего мира покой нарушал лишь ветер и приносимые им запахи цветов, деревьев и Бог пойми еще чего. Какие-то шишки, трава, земля...       Даже анализировать это не хочется.       — Твоя сила в другом, милая леди, — шепчет он напоследок, когда мы уже расходимся. — Я уверен. Единение тел выстраивает связь души и сердца. Думаю, это небеспочвенно.       — Откуда такая информация? — ненароком спрашиваю, не ожидая услышать внятный ответ.       — Сужу... по себе, — загадочно ухмыляется капитан.       — Чего? Ты о чем, Кэйа? Эй! Куда ты собрался!       — Надеюсь, скоро ты все сама поймешь, — бросает он.       И след его простыл в секунду.       А я остаюсь в непонятках. Вечно этот одноглазый напускает тумана возле своей персоны. Жаждет знать как можно больше, хотя при всем при этом сам скрывает побольше моего. Красуется своей загадочностью? Нет уж. Мы такое за версту прочухаем, и бросаться в этот омут не даст опытность и мудрость.       Хоть этого не отнять у жалкой меня, встрявшей по самое не хочу. Ладно, опустим.       Сейчас меня больше волнует не персонажи или продвижение истории. А тот мой мир, о котором из-за вскружившего голову магистра я благополучно забыла. На самом деле, будет честным признать тот факт, что я... вообще начала многое забывать.       И о прошлом месте жизни, о козле-парне, о всем пережитом ранее, другой меня. Являюсь ли здесь я собой, той "мной"? Или даже это я оставила в своем ушедшем прошлом?       Как бы то ни было, я уже раскрыла карты перед магистром. Что он будет делать с этой информацией — уже другое. А вот что станет вскоре со мной... Здесь давайте подробнее.       И куда же не идти за советом, как к уже знакомой мне даме, обитающей в библиотеке. Да, за последствия ручаюсь. И очень даже готова их принять. Только как начать сам разговор? С чего? Нужно ли и ей все выкладывать, или Варка уже растрезвонил всю поднаготную?       В своей задумчивости я не замечаю, как налетаю на миниатюрную, но высокую девушку, сбив ее с ног. Ее пшеничные волосы аккуратно убраны в хвост, а одежда... как-то больно знакома. Но вспомнить не могу.       — Ох, я не ранила вас? — почему-то извиняется первой она, помогая мне подняться... с нее же.       — Нет... это я должна у вас спросить.       Пары минут хватило на то, чтобы моя способность просочилась в самые отдаленные закоулки ее сознания и вбросила под кожу алую кровь. Ее смущенное лицо напротив показалось мне слишком милым. И в отличие от извращенной библиотекарши она явно этого стеснялась.       — Я... — растерялась она, поправляя элементы одежды у шеи — то ли ворот, то ли что. — Извините. Я ранее не видела вас в Ордене.       Ее взгляд случайно останавливается в области моего декольте. Напомню — это платье с прозрачной тканью одолжила мне любезная маньячка. И как ожидалось — незнакомая милашка уже во всю алеет, отворачиваясь.       — Я исполняла обязанности магистра, — мямлит она, поправляя сползшие локоны с лица. — Слышала, что у нас появилась девушка из другого мира от Варки... Думаю, вы на нее похожи.       В какой-то момент мне очень сильно захотелось как можно сильнее ее смутить. Выкинуть что-то или, простите, полапать где не разрешали. Но мои побуждения были подавлены здравым смыслом.       — Полагаю, это я...       Я встала с нее окончательно и протянула руку. Когда наши пальцы коснулись друг друга я почувствовала крепкий удар разряда электричества. С ума сойти. Такое я еще не ощущала при встрече с героями.       Она скромно кивнула, и нерешительно посмотрела в глаза. Было видно что в Ордене она работает не из-за скуки. А учитывая раннюю должность... не удивлюсь, если этот "трудоголик" спихнул на хрупкую девушку всю волокиту и свинтил мир покорять.       — Как-то не пересекались, — киваю я, стараясь не сильно пялиться на нее, не особо хочется принести лишний дискомфорт.       Голос мой на удивление прозвучал скорее грустно. Возможно, тому посодействовала усталость и загруженность терзаниями и постоянными разговорами со всеми, кто ловит меня на территории города Свободы.       Голова уже от них кипит, Господи!       — Невежливо с моей стороны так поступать... Вы почетный гость.       — Бросьте, — машу я рукой. — Ерунда. Учитывая мое положение...       — Не говорите так о себе, — напирает она, и я осознаю почему та получила свою должность; спорить с ней нет никакого желания. — Хоть я и замещаю магистра, я все еще служу кодексу чести рыцарей. И я обязана каждого нового путника встретить как полагается. Вы наш гость. И... позвольте быть с вами более вежливой.       Это забавно. Не знаю почему, но она вызывает во мне лишь теплый и приятный трепет.       Я киваю, и следую за ней. В кабинет, что расположен неподалеку от магистра. Он чуть меньше, но почти до потолка забит стопами книг, бумаг, заполненными книжными шкафами и лишь одним небольшим узким диваном, на котором она, думается, провела в одиночку не одну ночь.       — Джинн, — представляется она, протягивая свою ручку, которую я осторожно жму.       — Приятно познакомиться, — отзываюсь я, плюхаясь на тот самый диван.       — Я слышала, что вы прибыли из другого мира, — успокаивается она, явно привыкая к моему обществу; румянец с ее лица чуть исчезает. — Слышала, он не похож ни на один из тех, откуда принято встречать у нас гостей.       — Ну... можно и так сказать. Но по большей части я и сама не знаю всей правды.       — Как интересно, — она тут же протягивает мне чашку чая.       Как же это мило. Господи! Можно мне такую подругу!?       — Не ожидала, что и такие гости прибудут в Мондштадт. Я еще раз хочу перед вами извиниться...       Голос ее немного дрожит. Видно, что к подобным вещам она относится с большой ответственностью. Я бы даже сказала, с излишней.       — Не стоит. Это все мелочи, поверьте, Джинн, — я делаю глоток, а она смущается от произнесенного мной имени.       — Я... Просто...       — Наверняка, у вас много работы. В таком большом городе нужно столько всего контролировать. Да еще и набеги монстров, торговля... странные путники.       Мне удалось вызвать у нее мягкую ухмылку. Победа.       — Да, это... непросто.       Ей тяжело продолжать разговор, я чувствую это. Смею предположить, что она также и из тех людей, кто не привык жаловаться или просить помощи. Уж больно она напоминает мне... меня.       — В любом случае... Я хочу вас поблагодарить.       — Меня? За что? — ахает та, уставившись на меня как на безумную.       — Вы даже будучи полностью в делах уделяете мне время.       — Это... волокита... — девушка со вздохом оглядывает горы бумаг, которые не успела скрыть от меня. — Я не успела...       — Если я могу помочь вам хоть немного... скажите?       — Ну что вы, я никогда не...       Я уже стою за ее спиной, замечая дрожь ее плеч. Странно делать первые шаги к персонажу, хоть исход и без того вполне ясен. Но. Черт.       Вот же черт...       Какое странное чувство покровительства и заботы, — оно пьянит. И к такому привыкнуть очень просто.       — Я уверена, что вы еще ни разу не обращались за помощью, — ее шея покрывается мурашками, когда я склоняюсь со спины к ее столу.       Бледные пальцы подрагивают, костяшки от напряжения белеют. Я еще ни разу не видела таких реакций на свой невинный флирт. Это забавно. А еще вызывает жгучее нестерпимое желание выкинуть что-то опасное.       — Не думаю, что стоит продолжать... — мямлит она, я слышу как ее голос дрогнул на мгновение.       — Боитесь...?       Шепот оседает на покрасневшем ушке, и я слышу как из глубины ее груди доносятся сдерживаемые хрипы. Она дрожит всем телом, сжимаясь и ерзая.       — Я...       Ее голова откидывается назад, а губы суетливо роняют вздохи, когда мои пальцы очерчивают область ее сокрытой тканью груди, а затем медленно спускают ткань ниже. Сначала оголяется лишь часть бледной, мягкой кожи. А затем медленно увеличивается площадь обнажения, доходя до налитых возбуждением вишневых сосков.       Когда это происходит, ее лицо застилается душащим стыдом, а глаза уходят в сторону.       — Смотрите мне в глаза, милая Джинн, — шепчу, осознавая что уже не в силах остановиться от накрывающей нас волны страсти.       Глубокое чувство поднимается откуда-то снизу и накрывает плотной вуалью безумия и странного помешательства, когда наши взгляды пересекаются.       — По...жалуйста... — шепчут ее губы, которые тут же поджимаются большим пальцем, а следом и ноготком.       Тонкая нитка слюны смачивает мой палец, что вскоре возвращается на опухшие от нетерпения ореолы. Я нежно провожу по тонкой кожице, очерчивая их окружности и вершинки. Она податливо стонет, хныкая от переизбытка новых ощущений и чувств.       Но эту пытку не хочется останавливать.       Я надавливаю на грудь, выпячивая ту из сползшей ткани и ритмично сжимаю, играясь и массируя достаточно большие окружности. Грех прятать такое достоинство за таким количеством одежды. Мое платье сделала бы с ней что-то невероятно грязное.       Пока я предаюсь фантазиям, эта милочка она во всю течет, елозя своей задницей по поверхности стула. Как мне удалось узнать это? По ползущим, мокрым пятнам на мягкой обивке. Наверное, она не позволяет себе расслабляться после работы как следует. По крайней мере, это можно сказать уже по тому, как прошла реакция с простого массажа.       Или, я слишком хорошо на нее влияю.       — Садись на стол, — шепчу я, ощущая как сильно хочу услышать ее стоны и увидеть искаженное от удовольствия личико.       В отличие от меня, она эту идею не поддерживает сразу, мнется. Страх сковывает дрожащую грудь. Она медлит, но не отказывается от моей предложенной помощи при подъеме. Наши пальцы снова сплетаются в единый, нежный союз.       — Странница... — шепчет она прежде, чем наши губы касаются друг друга.       Это не грубый или похотливый поцелуй. С ней хочется вести себя уважительно и бережно, не торопиться и не приносить боль. Не знаю, что тогда нашло на меня. Но... Я не в силах была отстраниться от нее и ее мягких губ.       Ее тело таяло как мороженное от любых ласк. И эта неприступность, стыд, страх и влажность — кажется, даже воздух нагрелся от переизбытка всего перечисленного.       — Ты такая сладкая, — шепчу в мимолетных паузах между нашими чувственными поцелуями, на что ловлю убегающие взгляды и хрипы.       Чума. И что, я теперь могу почетно назвать себя лезбиянкой? Или, как там еще это называется правильно? Никогда бы не подумала... Нет, с той извращенкой это тоже был секс, но скорее как мелькнувший опыт. А с этой милой дамой дела обстоят иным образом.       Я хочу ее трахнуть.       — Странница... — срывается ее голос на хрип, когда мои шаловливые пальцы уже стягивают с нее белые, но промокшие насквозь штаны.       И тут же замираю. Розоватая, трясущаяся в смятении плоть, мокрые текущие лепестки, бугорок, дрожащий в такт сокращающимся мышцам. Сложно представить как ей сейчас стыдно. И не только чувствовать, как я глазею на ее киску, но и чувствовать себя такой уязвимой и слабой в чужих руках.       Как же хочется доказать ей, что я не представляю никакой угрозы...       Пальцы медленно касаются мокрых складок, потирая кожу. Она послушно реагирует, чуть шире раздвигая ноги. И откидывается на столешницу, отдавая всю себя в мою наглую власть. Какая же она милая, блять!       Слегка растираю ее тянущуюся влагу, собрав ее с разных концов многогранной, манящей киски, и пробую на вкус. Как и ожидалось, — слишком сладко. А еще я чувствую запах ванили и ветра.       — Мх! — вскрикивает та.       Она явно не ожидала, что я не стану томить и тут же перейду к делу.       Стоны невозможно сдержать. Она цепляется за край стола, подавляя вскрики и трясется от настигающих судорог странного, волнующего удовольствия. Я продолжаю, играясь с ее тонкими, мягкими стенками, то погружая язык глубже в плоть, то вынимая и смачивая ее клитор. С ума сойти. Не ожидала, что умею лизать.       В моих руках она дергается, на что приходится с усилием прижать ее крепче к уже скрипящему от наших шалостей столу.       — Ах... Н... нет... — заливается та румянцем, кусая губы.       Ее большая, соблазнительная грудь потряхивается в такт моим глубоким и скользким толчкам. Воздух пропитывается приторным ароматом, затуманивая разум и путая мысли. Мы едины в своем странном, пьянящем порыве.       Я ласкаю ее, медленно добавляя пальцы и едва двигаю ими внутри вылизанной вдоль и поперек дырочки. Она хлюпает и чмокает, наполняя тишину чем-то кроме нашего сбитого дыхания и стонов.       — Ах!... Стра-...       Она спешно выгибается, задрожав. Я чувствую как внутри все сжимается с такой силой, что пальцы невозможно вынуть обратно. Но не останавливаю манипуляции языком. Спустя пару мгновений она ярко и пронизывающе громко кончает, помечая мои несчастные пальцы своей влагой.       Ее дрожащее тело потряхивает на столе. И было бы ошибкой снова не найти ее губ, и не одарить собственным вкусом.       — Нравится? — касаюсь я ее губ, игриво пачкая языком ее рот.       Она отвечает более смело, охватив мое лицо и прижав к себе. Я чувствую, как крепко сплюснулась ее грудь об мою, как тесно прижаты наши тела. А также, ее желание ответить мне тем же.       Ее пальцы приподнимают юбку платья, начиная проникать в уже изрядно мокрые уголки моего тела.       — Джинн... Необязательно... Ах-...!       Я оседаю на ее плече трясущемся подбородком, вдыхая цветочный аромат и ваниль, и начиная постанывать. Ее касания бережны и мягки. А еще — на удивление, ритмичны. Она ускоряется, не давая возможности привыкнуть к новым для меня ощущениям. И грубее проскальзывает внутрь.       Не удержав вскрика, я прикусываю ее шею, а затем мы сливаемся в более уверенном, требовательном поцелуе, будто благодаря друг друга за приятный вечер. Я слишком сильно теку, даже больше нее. Что вызывает у нее внезапную усмешку в мои губы.       Мы снова целуемся, прикусывая губы друг друга, пока она грубо разгоняется своими крепкими пальцами. Я еле держусь на ногах, упираясь спиной лишь в чертово шаткое кресло, не в силах даже обнять эту загадочную женщину полную сюрпризов. И в последний момент, она вынимает источник моего возможного наслаждения, пропихивая внутрь... округлую, холодную чернильницу. Мои возмущения подавляются скользкими толчками неуместного предмета, растягивающего стенки неуклюже, и языком, присоединившимся после.       Она на коленях передо мной.       Неумелым, неловким движением она пытается лизать, бережно стремясь доставить мне удовольствие. Благо, в последнем у меня никогда не было проблем. Я достигаю пика со стекляшкой в киске и ее горячем языком на бугорке наслаждений. И после — мы обе валимся на пол, прижимаясь друг к дружке с поцелуями и аккуратными мимолетными ласками тел.       — Вы... — шепчет она, все еще выпрямляя свое дыхание.       — Давай еще раз?... — шепчу я, прежде чем она первая утягивает меня к себе, в новые поцелуи; незатейливый предмет с шумом покидает мое тело.       Волны безумства раскрепощают неспешно, сначала подталкивая изучать тела друг друга, а затем и действовать более смело. Неловкие паузы заполняются оставляемыми отметинами на коже, или практикой в касаниях к более чувствительным местам.       Наверное, это то в чем я и нуждалась. В смене обстановки на все сто восемьдесят градусов.       Но это не использование невинного тела уязвимой девы! Она мне нравится своей бережностью и смятением, мягкостью, но готовностью становится более смелой.       — Я слышала... ч...что вы обладаете силой... — шепчет она в губы, когда мы немного прерываемся от исследования друг друга.       — Д... да... — шепчу я в ответ, смотря в ее глаза.       Она смущается, но в этот раз не уводит взгляда.       — Вы делаете это нарочно? — спрашивает она, томя внутри что-то важное, неозвученное.       — Я никогда не пользовалась этим в коварных целях... — немного с обидой отвечаю, чувствуя какое-то безосновательное обвинение.       — Нет, я...       Она замечает, как то меня задело, и меняется в лице.       — Я не хотела... Просто...       — С вами все иначе...       Мои слова ее... внезапно успокоили. Мы расположились на мягком ковре. Ее пальцы рук оплетали мои. Кажется, ей совсем не хотелось становится куклой или игрушкой в руках кого-то столь опасного.       Хорошо, что я смогла дать ей уверенность в обратном.        — Тогда, мы...       — Да, — тут же отзываюсь я. — Это другое. Этого...       Я пододвигаюсь ближе, прикусывая ее нижнюю губу, и только после продолжаю фразу.       — ...хочу я.