Безутешная жизнь НПС

      Грядущее путешествие изначально ничего хорошего не сулило. Начиная с того, что вести его собирался сумасбродный магистр с превалирующим чувством справедливости и отсутствием здравомыслия, и заканчивая моим личным отношением ко всем этим поездкам, приключениям и путешествиям.       Я не считала себя авантюрной натурой, в равной степени как и любознательной. Мне всегда было как-то холодно до уикендов в других городах или странах. А открытки или магнитики, что мне дарили неравнодушные коллеги или приятели, тут же летели в помойку.       Но, в то же время, и домоседкой я себя назвать не могла. Существование в четырех стенах долгое время — давило на голову тяжестью самокопания и обострением дурных привычек. Нет, глотать алкоголь от скуки тоже не моя стезя. Но иногда он хорошенько выручал в особо трудные минуты.       — Долго ждать мне? — уже с явным нетерпением обращается знакомый мужчина, сжимая в протянутой руке флягу; от той веет крепким алкоголем, и судя по сделанным им ранее глоткам — тот его не особо берет.       — Не думаю, что смогу после стоять на ногах, — я отвожу протянутую мне руку чуть в сторону своей, прикидывая что градус внутри емкости значительно превышает все нормы.       — Не любишь алкоголь?       — Не совсем.       Я устало тру виски, словно пытаюсь избавиться от какой-то пронзительной боли, пульсирующей откуда-то изнутри. На что Варка лишь хмыкает.       — "Мисс Правильность"? — с забавой дразнит он, но на его манипуляции не приходит ожидаемая реакция.       — Совсем нет, — тут же роняю я, неуклюже развернувшись к собеседнику спиной. — Настроение не то.       Он вздыхает, принимая поражение в игре, которую сам же себе и придумал — напоить меня своим наваром — и прячет ту куда-то за спину, закрепив незамысловатой бичевкой.       — А я уж подумал, что составишь мне компанию в скучные вечера. А ты — вот как, со всей серьезностью.       Мы сидим у небольшого очага. Отойти от Мондштадта на большее расстояние нежели за ближние скалы так и не удалось. В принципе, неудивительно. Мы долго провозились с получением каких-то разрешений для перехода областей и городов, а еще любезно болтали с заместителем Варки.       Да. Такого позора я еще не ощущала (в последние пару дней). Какая же я извращенная дура, что тогда напала на невинную девицу. Клянусь, ей было настолько неловко, что она даже с магистром себя вела рассеяно: то уронит что-то ненароком, то не найдет в ящике стола бумагу на видном месте.       Наверное, мне стоило бы извиниться за тот раз. Но учитывая и с тем безмятежность ее лица, когда мы встречались с ней взглядами, я идею ту оставила. Кто знает, может с этой милой дамой мы еще встретимся в будущем? Я бы хотела этого.       — Нам ведь долго идти? — спрашиваю я, задумавшись о времени, которое нам потребуется в пути.       Мой вопрос так и завис в воздухе. Мужчина возвышался надо мной своей широкой спиной, смотря куда-то вдаль с отвесной скалы, на которую часом ранее пер не только наши груженные сумки, но и меня.       — Тебе честно сказать?       Тут я уже насторожилась.       — Ну, желательно...       — Долго настолько, что и по пальцам не сосчитать недель.       Обреченный вздох — мой. А от него звонкий, давящий на уши смех.       — Да ладно тебе, в самом деле? Это приключение будет очень интересным, — он расставил руки в стороны, будто приобняв город на прощанье. — Мы еще и Мондштадт обойдем. Весь. Ты ведь была уверена в том, что он — это лишь стены и ближние деревни?       — Он правда больше? — я искренне удивилась, вытаращив глаза в трепетном, возникшем чувстве неизвестного мне ранее интереса.       — Конечно. Взять бы Утес Звездолова, Логово Ужаса Бури, или Вольфендом.       — Вольфендом? Что-то знакомое... — слово и правда показалось мне более на слуху, в отличие от остальных услышанных.       Он вдруг улыбнулся.       — Буду рад вас представить.       По довольной мине я поняла, что в названном месте обитает не только кто-то знакомый ему. Но и достаточно близкий. Будет интересно посетить эти места. Во всяком случае, возможно это даст мне больше понимания о мире, где я нахожусь. И, возможно, обо мне самой.       Ну, и о придурке узнать бы, том самом.       — Эм, Варка, слушай...       Я не знаю что взбрело мне в голову в тот момент, когда я решилась озвучить ему вопрос, который возник у меня после некогда увиденного сна. Это было скорее глупостью или мимолетным желанием, которое я не ставила в какую-то степень важности. Ответит — ок. Не ответит? Тоже ок. Я не верила в силу совпадений, и того что сновидение могло нести за собой какой-то важный посыл.       Хотя, в глубине души таилось что-то кроме. Ожидание того, что паззл рано или поздно должен сойтись.       — Я вот просто хотела спросить... а что находится на востоке?       Он буквально сразу поменялся в лице. И стал настолько серьезным, что аж кольнуло в боку. Я и правда... испугалась его вида. Таким я его еще не видела, даже на допросе в кабинете. Но это была не злость или гнев. Это что-то близкое к удивлению, одновременно со страхом.       — Откуда... почему ты спрашиваешь?       — Я... просто в той стороне не была, да и горы мешают что-либо разглядеть. Не думаю, что мы пойдем в том направлении, и потому решила у тебя узнать...       Ложь прозвучала слишком очевидно.       Было сложно подбирать слова на подобное. Но, вроде как он не стал давить, в этот раз. Хотя тени настороженности я все же увидела в его глазах. Вся моя прошлая дружелюбность и открытость полетели коту под хвост. Он снова не особо-то мне доверял.       Я бы тоже, если честно.       — Не думаю, что стоило бы верить подобным объяснениям. Ты и сама это знаешь. Но все же скажу, — он откашлялся, что-то пробормотав под нос. — На востоке — единственный вход в Бездну. Это не полноценное измерение, но все же является немаловажной частью. Опережая твои вопросы, отвечу и на них. Да, это измерение действительно в открытом доступе. И каждый может туда проникнуть. Но есть и условия.       Он чуть приблизился, заглядывая в глаза с каким-то предупреждением. Голос его звучат несвойственно таинственно.       — Входя, ты принимаешь условия Бездны. И должен выполнить их. Чаще всего — это опасные враги, которых нужно победить. И только после тебе позволят выйти.       Теперь пришла моя очередь охеревать.       — И кто-то...       — Да. Но тех, кто вернулся — можно пересчитать. Их единицы. И в основе своей — отчасти, уже не люди. Бездна оставляет след.       Он указал на мое запястье, где слегка поблескивала печать.       — Например, этот.       Я перепугалась снова, заметив странное свечение. Разве раньше она так переливалась? Или, я просто не замечала?...       — Я ответил честно. Теперь ответь ты, странница. Как есть.       Его рука мягко охватила мою, демонстрируя что от ответа уйти я не смогу.       — Ну, это трудно объяснить. Точнее, поверить в это...       Он покачал головой, не принимая моих попыток увильнуть.       — Это был сон.       — Сон? — он явно не ожидал такого варианта развития событий судя по выражению лица.       Но, на удивление, отнесся к этому с серьезностью. Возможно, сны здесь имели большее значение, чем в моем прежнем мире? При любом исходе нашего разговора я все же решила остаться честной. И сказать все, как и было. Быть ебнутой — так до конца!       — Да. Там был... кто-то, кто и сказал идти на восток.       Он задумался, уведя свой взгляд куда-то в сторону от меня. А затем сказал что-то очень неожиданное и страшное, отчего у меня подкосились ноги, а печать на руке ощутимо запекла.       — А у этого "кого-то", случайно, было не мое лицо?       Нас прервали. Как по заказу, думается мне. Но впрочем я уже и не удивлялась этому. Моя развившаяся паранойя все это просчитала задолго до. Я даже не успела удивиться или испугаться услышанному топоту, взявшемуся буквально из неоткуда. Снова проделки того сталкера, ну наверняка.       — Как много.... тварей, — с тревогой огляделся магистр, рьяно отодвигая меня за свою спину.       Нас уже брали в кольцо. И совсем не простые чувырлы! А огромные, голодные и внушающие страх даже с этого расстояния гиганты. И хоть мы и были на высоте... толку с этого немного.       Я мысленно прощалась с жизнью, осознавая что даже за его спиной не останусь в безопасности. Варка, судя по всему, думал так же. Не беря в расчет свое ярое желание расспросить обо всем, о чем между нами велся ранний разговор, тот не стал упираться, выбрав вариант как можно скорее расправиться с внезапным врагом.       Был ли конец и край у этого нашествия — неизвестно. Я так и не посмотрела вниз, вверив жизнь в руки магистра. А суждение о могуществе врага — всего лишь определение с помощью слуха. И ощущения, что земля под ногами ходит ходуном.       — Беги в Долину ветров, — грозно бросил он, обнажая свои тяжеловесные мечи, и не обернувшись на прощанье. — Позади, спустись со склона и вперед, до огромного дерева. Там нет монстров в таком количестве.              — А как же ты!       Я и сама не ожидала от себя переживаний о нем, учитывая свою пугливость и нежелание встревать в очередное дерьмо. Но, скорее всего, я слишком плохо его знала, ибо в ту же секунду он с большим азартом полетел на полчища кровожадных придурков, позабыв о существовании своей спутницы. То бишь, меня.       Что-то мне это напоминает... Ах, да. Одноглазый. Хотя о том дне я бы предпочла забыть, как о страшном сне.       — Черт!...       Пару небольших монстров обошли его и бросились ко мне. Хорошая мотивация унести ноги? Вполне. На этом мы и разминулись. А затем хлынул дождь, окрашивая небо в черный-черный цвет. Я не помнила как и сколько бежала. Лишь держала в голове, что должна наткнуться на какое-то дерево.       Но его все не было видно.       Только скользкая земля, редкие камни и странное низкое озеро, наполненное мечами. Вся конструкция была окружена подобием надутых мыльных пузырей. Но прикоснуться к ним я так и не решилась. От каплей дождя та слегка шипела, и потому на мысли это наталкивало на не совсем позитивные.       — Блять...       Почти возле меня в землю шандарахнуло молнией. Я почувствовала жар, а затем и то, что уже готова спустить дух. И ускорилась. В сбитом, хрипящем дыхании и кружащейся голове, в которой крутились разные мысли, тишину прерывал лишь нескончаемый, дикий поток стихии.       В его пелене практически ничего нельзя было разглядеть. Только какие-то точки впереди, как в тумане. На секунду, мне почему-то почудилось, что это огни кораблей, плывущих к маяку. Хоть они и не двигались, но зрелище на секунду задержало мое внимание.       Стоит ли следовать к ним? Хороший вопрос.       Учитывая, что выдохлась я быстро, еще пару тройку оврагов назад — другого варианта как будто не было. Дерева — нет.       Только странная лужа с клинками и какой-то забор, обтекаемый потоками дождя. Что-то внутри меня заволновалось не на шутку. Но языки молний над головой не давали возможности обдумать поступок прежде, чем его совершить. Это было ошибкой.       Жаль, что понять это мне представилось слишком поздно. Именно в тот момент, когда бежать было уже некуда.       Очаг потрескивал собранными дровами, а также ветками, уже успевшими к тому времени высохнуть. И хоть достаточно скверно собранная дырявая крыша не редко прыскала на открытое пламя каплями дождя, тот не переставал отдавать свой жар широкому и аккуратно сделанному шатру.       И не сложно догадаться, судя по моей удаче, что принадлежало это жилище далеко не людям. Но вот что меня удивило, так это их... отношение. По какой-то неведомой мне причине, они не прикоснулись ко мне. Даже пальцем.       Лишь на каком-то своем странном языке перекинулись друг с другом, вытолкнув на центр какого-то поселения. Их было достаточно много. Но они отличались. И не только своим строением тела и предметами, что держали в руках.       Но и самой внешностью.       Они, оказывается, имеют и разные окрасы? С ума сойти. Интересно, а на что это влияет? Не на размер же члена, в самом деле.       Веселье длилось недолго. Но прежде, меня провели в этот самый шатер. Расположение помещения, где я сейчас находилась — было на втором, а то и на третье этаже судя по земным меркам. Очень высоко и страшно! Я думала уже там коней двину, но мне повезло со сопровождением. Ребята - хиличурлы сами затащили в эту дырень, а затем спешно ретировались.       Странные, конечно.       Но думала я не о том, что меня будет ждать уже спустя несколько минут, а о самих домах. Не индейцы это конечно строили, но и не монстры. Трудно представить, что безмозглые твари способны залить фундамент и выстроить конструкции идеально ровного кругообразного типа. Или я что-то упустила из виду?       Вроде, более никого рядом с этими вышками я обычно не видела. Ну, были и слаймы, но те то совсем ку-ку. Еби — не еби. Без толку.       Из мыслей меня окончательно вывел глухой топот. И он вовсе не был похож на тот, что я слышала, когда меня покидали мои сопроводители. Он был значительно тяжелее. Треск проминаемых ступеней лишь подтверждал то. Этот кто-то... способен навредить.       Я забилась в угол, обняв колени. Мне было страшно даже посмотреть на проход. Этот кто-то точно из отдаленных мест материка. Мне рассказывал об этом и Варка, и многие другие спутники, с кем мне довелось болтать о мире вокруг. И все они говорили одно — чем дальше земля, тем страшнее там обитатели. В плане монстров, врагов и прочих опасностей. Но я и предположить не могла, что есть что-то, что даже монстров может заставить отдать свою добычу.       Как же страшно...       Спустя пару секунд я услышала тяжелое дыхание над собой, а также холод от тени, что медленно скользнула по телу. Очаг померк за его возвышающимся силуэтом, оставив в полной темноте. Но это "что-то" не торопилось в своих действиях.       Оно принюхивалось, опустившись совсем близко, возможно, на колени. Затем касалось волос, сжимая их или сбрасывая с плеч. Он что-то искал, этот монстр? Пытался найти какие-то знаки или метки принадлежности к врагу или что-то подобное?       Голова кругом. Его дыхание оседает подобно обжигающему снегу; окутывает разом, плотно. А касания — неосторожные, неаккуратные, даже хаотичные, предают моменту странную волнующую опасность, вбрасывая в кровь адреналин. Мысли в кучу. Я снова завожусь?       Нелегко поднять глаза, но делаю это. В отличие от его собратьев, он слажен достаточно атлетично. Четкие контуры мышц и пресса, массивная грудь, проявленные линии и бедер, что недвусмысленно прерывает какая-то жалкая тряпочка.       Помимо нее на поясе также виднеются и черепки каких-то животных, маска на "лице"... а еще уши. Господи, это правда настоящие уши? Наверное, если я прикоснусь к ним, он сожрет меня. И даже несмотря на слезы или мольбу о прощении моей грешной души.       — Не ешь, ладно? — почему-то шепчу я, боясь лишний раз пошевелиться.       Он дугой склоняется ко мне, поджимая к полу. Его прерывистое дыхание обжигает лицо, а внушительного размера руки перекрывают все пути отхода, опустившись по краям дрожащего тела. Воздух между нами электрический, и с тем с каждой секундой становится все труднее сделать вдох.       Монстр склоняется ниже.       Его заостренная маска с ветвистыми рогами почти соприкасается с моим лицом, вызывая мурашки и сжимающее чувство страха. Это будоражит кровь, заставляя вены под кожей сжиматься и неприятно жечь.       Я слышу... его приглушенную речь. Он говорит со мной на каком-то неизвестном языке, переходя на рык. Его крепкие руки заключают тело в жесткий, резкий захват, не дав возможности вдохнуть воздух. Алые татуировки на его теле походят на стекающую кровь, когда я последний раз осматриваю его тело перед плотными объятьями, что лишат меня этой возможности на ближайшие часы.       Интересно, Варка найдет меня быстрее, чем... мх!       Бедная и несчастная одежда с равнодушием трещит по швам, опадая к земле лишь порванной тряпкой. Дилюк будет не в восторге, узнав судьбу своего прощального подарка. Но впрочем, такова судьба любой вещи, побывавшей на мне.       — Гр-р, — срывается его первый отчетливый рык откуда-то из-под маски, прямо мне на шею, когда мы наконец соприкасаемся телами.       Он больше обычного человека в несколько раз. Но это внезапно не вызывает приступа ужаса. Кажется, я уже видела подобных ему.       Но...       Почему сейчас мне не страшно?       Новый сбитый, приглушенный рык катится где-то в области ключиц, когда он склоняется к моей груди. Его длинные пальцы поддевают лиф — единственное, что все еще осталось на мне, — и резко срывают тот, заставив грудь подпрыгнуть и упасть прямо в его руку.       Возбужденные, налитые соски вызывают в теле дрожь и легкий стон при касании к его темной, разгоряченной коже. Все перед глазами плывет, заставляя цепляться за него усерднее. Так странно ощущать нечто подобное к монстру.       Наверное, я ненормальная? Хотя, я давно это знала.       Пульсация внизу выдает его возбуждение, подталкивая к странным авантюрным мыслям. А следом, и к смене не совсем удобной позы, не позволяющей как можно лучше рассмотреть тело его неожиданной пленницы. Я вижу это в его движениях, дрожи и действиях, приводящих к нужному ему результату.       И потому, спустя пару секунд я уже полностью открыта его взору. Трясущиеся ноги раздвинуты, приглашая на осмотр настоящих, действующих владений. Спине прохладно, но контраст температур действует как афродизиак и на него, и на меня. Дождь капает на наши тела, пока глаза с ярым голодом изучают такое странное, иноземное строение.       Любопытство приводит его к неизвестным ранее ласкам дрожащего под ним нутра, что переходят к усердной разработке непрекращающей течь дырочке. Он неуклюже трогает ее, запускает внутрь твердый палец, беря сводящиеся в судорогах мышцы на пробу. А я уже не в силах произнести и звука, так как его манипуляции сражают первобытным страхом перед смертью и резким, диковатым удовольствием, стоящим на тонкой и хрупкой границе перед потерей сознания и оргазмом тех точек тела, о наличии которых я никогда не догадывалась.       Легким движением чудовище сбрасывает с себя набедренную повязку, представая передо мной со своим солидным достоинством. С него медленно стекает плотная, мутная смазка, огибая незамысловатые выпирающие вены.       Вид этого заставляет тело вздрогнуть, а затем загореться изнутри чем-то очень испепеляющим. Жарко, душно... его запах сводит с ума, заставляя забывать о страхе и боли.       — Гр-х, — внутриутробно рычит он прежде, чем взгромоздить меня на себя и откинуться к костру.       Его плечо задевает пару угольков, отчего в воздух просачивается пару искр, а с ними и запах горелой плоти, шерстки и дерева. Он крепче прижимает к себе, неспешно вынимая из влагалища свой мокрый, чуть покрасневший палец.       Льющиеся хрипы сменяются криками, когда его член прорывается внутрь. Мышцы неохотно поддаются под его размер, с потугой растягиваясь. Боль сводит челюсти, заставляя жадно глотать воздух и впиваться в его плоть ногтями. Новый рык теряется где-то внизу, куда опускается его голова, стремящаяся наблюдать за происходящим.       Первый липкий шлепок оповещает об удачном стечении обстоятельств. Он внутри!       Это странное чувство излишней наполненности, даже чересчур. Будто тебе прямо сейчас необходимо избавиться от этого, но в то же время, это тягучее ощущение чужой власти и владения телом заставляет хныкать и покладисто мурчать.       Его ранняя неторопливость сменяется подобно погоде в сегодняшний вечер. И вместо нежных толчков, ранее наполняющих шатер мягкими и чувственными стонами, теперь он вдалбливается что есть сил, вырывая нечеловеческие крики и хрипы. Внутри пожар!       Его твердая головка елозит по мягким стенкам, раздражая кожицу, а затем грубо сталкивается с узким проходом матки, заставляя при каждом соприкосновении корчиться от боли и кусать свои губы в кровь.       Жестко и грубо, но и в этом находится что-то особенное. Киска течет, прихлюпывая с каждым его погружением, и заставляя всю поверхность члена блестеть и путаться в паучьих, прозрачных нитях. Это не секс. Это настоящий животный трах.       И такой, что находится на грани с реальной опасностью.       — Ах... Гх! — срывается с губ, когда он заполняет изнутри своим кипящим семенем, а следом переворачивает на живот и устраивается сверху, входя, кажется, еще глубже.       Его член изгибается, вызывая приступ новых судорожных импульсов. Я цепляюсь за поверхность мокрого деревянного пола, стирая кожу в кровь и ломая ногти. Он нещадно врезается с новым темпом, оттесняя последние остатки здравого рассудка. И превращая скорее в животное.       — Блять!...Ахх...       Я ощущаю, как оставшееся внутри семя стекает по моему животу каждый раз, когда головка с влажным свистом покидает нутро. А с последующим заходом — мокрых дорожек лишь прибавляется.       На последнем издыхании он уже сжимает меня на себе, насаживая по самое основание. Внутри нет сил на стоны и всхлипы после нескольких часов нашего тесного союза. Слезы застывают на развращенном удовольствием лице, благодарно выставившим изо рта мокрый язык. Он кончает много и продолжительно, удерживая ходящие ходуном бедра на себе.       А после — я чуть обмякаю, прижавшись спиной к его груди. Он выходит, рыча, и изливаясь остатками прямо на мои ноги. Некоторое время мы молча сидим так, в крепком захвате, напротив костра. Промежность ноет от раздражения, но кроткие оргазмы ощутимо сглаживают углы, приглушая порывающиеся слезы.       — Ты быть... самка, — внезапно говорит он, облизывая меня от плеча и до самого уха.       Я так и не поняла, где расположен его рот.       — Моя самка, — повторяет, но сил даже посмотреть в его сторону у меня не находится.       Все это кажется бредом и странным сном. Интересно, завтра все будет точно так же? Или мне снова снится что-то развратное...       Но на утро ситуация не меняется. Позволив мне лишь немного перевести дух и одеться в его повязку (она по размеру хорошо села своеобразным платьем), он вновь разрабатывает киску нетерпеливыми пальцами, что позволяет впоследствии заполнить стертую еще вчера дырочку.       Кажется, мои стоны слышала вся деревня. Ибо спустя несколько минут нашего секса под окнами послышались шарканья. А после — мычания и сдавленные хрипы.       Кажется, кто-то положил на меня глаз помимо монстра с большим членом. Ха...       Черт. Понимание этого сводит с ума. Ведь кто-то снизу и правда сейчас ласкает себя под мои стоны. Блять!       — Ахх-х! — вырывается протяжный, хриплый стон, когда киску в очередной раз наполняют под мои пульсирующие вздрагивания от оргазма.       На пол что-то шумно проливается.       Монстр извивается надо мной, крепче прижимая к полу животом. А затем резко отпускает. Звуки также внезапно прекращаются. Переведя дыхание, я все же нахожу в себе силы обернуться.       Проливалась на пол... кровь.       — И почему я не удивлен...?       Блять.       — И я рад тебя видеть, и потому... ноги можешь сдвинуть обратно.       Он ловко отбрасывает уже бездыханное тело моего прошлого любовника куда-то на улицу, а затем проходит ко мне ближе, и садится на корточки напротив. Глаза его горят веселостью от всего увиденного собственными глазами.       — Ничего не говори... — мямлю я, ощущая как сердце начинает стучать в груди.       Стыд глушит все тело, заставив замереть. А следом катятся и слезы.       — Не волнуйся, странница, я об этом наслышан. Сведем все к тому, что я подоспел поздно. А ты — просто извращенка, которой нужно чаще трахаться.       — Ты совсем обнаглел?...       Он замечает мое сбитое дыхание и улыбается, придвинувшись ближе.       — А ты, вижу, времени зря не теряла?       — Заткнись.       — Не-а.       — Я же сказала, замолчи!       — Не замолчу, — лыбится он, без стеснения осматривая мое запачканное тело.       — Я же-...       — Интересно, они занимаются сексом лучше меня? — смеется он своим пронзительным смехом, заставляющим кровь приливаться к лицу.       — Л... лучше... — снова мямлю я.       — Еще не видел у тебя такого довольного лица. Буду исправляться, — палец легонько щелкает по носу, и я вдруг ощущаю, что могу пошевелиться.       Но он пресекает любую попытку.       — Я долго искал тебя. Всю ночь, — его пальцы уже массируют дрожащие от напряжения бедра. — Знаешь, думал тебя уже волки съели. Дурак ведь, да? Совсем забыл, что они скорее трахнут тебя, чем убьют...       — Варка!       Он увлекает в поцелуй, с привычной заботой лаская область лобка и слегка входя внутрь тела кончиками пальцев. Касания неторопливые, скорее поверхностные.       — Хм... — он задумчиво выдыхает в губы, опустив к ним глаза. — И что же все так отчаянно стремятся присвоить тебя себе? Раздражает...       — Ревнуешь к монстрам? — шепчу в ответ, все еще ощущая его пальцы в себе, разгоняющие внутри липкое чужое семя, и помогая от того освободиться.       — У меня ведь нет шансов?       — Совсем нет.       Новый поцелуй сопровождается крепкими объятьями. Я чувствую тепло знакомого тела. Внутри разливается приятное чувство, но смущение никуда не спрятать. Я действительно стала чересчур чувствительной.       — Мне нравится, когда ты так виновато смотришь. Может почаще тебя отправлять исследовать местность? — ласкает мужчина мочку ушка, прикрыв глаза.       — Я тебе вырву глаза.       — А я тебя отшлепаю.       — А я... а я...! — задыхаюсь, чувствуя что не в силах нормально дышать от волнения.       — Ну же, миледи. Что скажите дальше?       Наглый взгляд напротив заставляет сдаться и утонуть в краске и в его руках. Прижимаюсь стыдливо к широкой груди, пряча глаза.       — Так-то лучше.       Спустя некоторое время молчания, я обращаюсь к нему.       — Насчет востока...       — Какого востока? — спокойно переспрашивает он, смотря куда-то в сторону узкого прохода шатра.       — Ну, Бездна?...       Он смотрит теперь на меня с непониманием.       — Разве мы с тобой говорили о Бездне?...       Я чувствую странное, знакомое волнение.       — Варка... До того, как ты нашел меня здесь... мы ведь с тобой...       — Мы с тобой... — он ухмыляется, и шепчет что-то похотливое о наших похождениях, о которых я... не помню.       Я схожу с ума?       — А почему ты вдруг заговорила о востоке? — он по-прежнему покрывает мое лицо невесомыми поцелуями.       — Не знаю... просто, вдруг захотелось узнать что там...       Он задумывается на миг.       — Там утесы и скалы, и выход к океану, — спокойно говорит магистр, между нежным делом. — Иногда там слоняются искатели приключений в поиске полезных и редких растений, но это все что есть. Ни лагерей монстров, ни прочих значимых вещей там нет.       — Спасибо...       Я говорю это как можно спокойнее, не взирая на то, что уже готова на стену лезть от ужаса. История снова повторяется, и в этот раз я уже точно не могу сказать, где настоящий Варка. А где его поехавшая рассудком копия.       А еще... метка на руке снова жжется.