(Не) обрезанный рукав

Стоя в ханьши у окна, Лань Сичэнь наблюдал за рассветом, чуть скрытым туманом, а голову его заполняли различные мысли и воспоминания, никак не связанные с насущными проблемами. Прошло уже три года с того момента как глава Лань вышел из уединения. И хоть событие поспособствующее этому было трагическим, он рад что так случилось, потому что он встретил человека, благодаря которому снова почувствовал себя счастливым. Но как же всё это случилось? В то время(три года назад) погиб дядя – на ночной охоте, совершенно нелепо. Два Нефрита Лань, получив известие о кончине человека заменившего им отца конечно же скорбели и носили траур. Но дело в другом. Орден остался без учителя и без опоры. Старший Лань не мог больше уединенно медитировать(страдать) в ханьши. Позволить Ванцзи взять на себя эту ношу и лишить его радости супружеской жизни? Ну уж нет, каким бы плохим братом Сичэнь себя не считал, особенно после случившегося в храме Гуаньинь, но Ванцзи должен быть счастлив с Вэй Ином после тринадцати лет страданий, а не обременен долгом. И вот, Первый Нефрит Лань вернулся к тому чтобы быть не формальным главой ордена, а действующим. Но всё оказалось совсем не просто. Мотивации у него было достаточно, навыков тоже, но душевное состояние оставляло желать лучшего. Его душило ощущение одиночества и мысли что людей, которым он был хоть как-то нужен всё меньше на этом свете. Еще было чувство вины за то что случилось с названными братьями, с дядей, мысли, что всё могло бы быть по другому, поступи он сам иначе. Но тем не менее свой долг он выполнял, невзирая на своё состояние. Да и к тому же, клан – единственное что у него по сути осталось. В один из непримечательных дней в орден Гусу Лань поступило поручение справиться с подозрительной тварью у северной границы. На следующий же день, Лань Сичэнь собрал адептов и самостоятельно отправился в путь. Каким же было его удивление, когда в том самом месте он увидел уже сражающихся адептов клана Юньмэн Цзян, а вместе с ними и их главу. Как оказалось в Пристань Лотоса отправили точно такое же поручение как и в Облачные Глубины. Решив не ссориться, главы стали действовать сообща. Место у границы было наполнено темной энергией и привлекало множество мертвецов низкого ранга с которыми и бились младшие адепты кланов. Цзэу-Цзюнь и Саньду Шеншоу же направились к источнику энергии инь. Им оказался лютый мертвец обладающий большим количеством затаенной злобы. Его усмирение шло хорошо, главные заклинатели двух орденов работали слаженно, пока Лань Сичэнь не словил триггер. Мертвец, кажется был очень похож на Не Минцзюэ, которого они запечатали вместе Цзинь Гуаньяо прямо перед тем, как Первый Нефрит Лань ушел в уединение. На самом деле он бы словил этот пугающий импульс,увидев любого достаточно сильного лютого мертвеца, потому что воображение и душевная травма мужчины сыграли свое дело. Глава Лань получил ранение. А затем лекцию от ворчливого главы Цзян о внимательности и осторожности, кажется в тот день, слушая недовольного мужчину, Лань Сичэнь впервые за долгое время искренне улыбнулся. Цзян Ваньинь был прямолинейным, не подбирал выражения, от этого веяло какой-то особенной простотой и искренностью. И хоть многие заклинатели и даже простые люди предпочитали избегать сурового Саньду Шеншоу, у Лань Сичэня он определённо вызывал уважение и симпатию. После того случая они стали пересекаться чаще – советы кланов, совместные вылазки на ночную охоту, просто дружеские встречи. Цзян Чэн кажется искренне начал считать Лань Сичэня другом, беспокоился за него, видя его душевное состояние, ругал ,говоря взять себя в руки, давал советы и поднимал дух. Таким образом прошло около года их общения. И что Сичэнь? Сичэнь кажется понял, что пора обрезать рукава. Вот и додружились. Всем было известно отношение Цзян Ваньиня к такому роду отношений, а также, что тот находится в постоянном поиске супруги. Для Лань Хуаня это был полный провал – катастрофа. Теперь в его сердце одна мука сменилась другой. Кажется он справился с душевными переживаниями, заменив их невзаимными чувствами. Так продлилось ещё несколько месяцев. Не в силах больше держать свои чувства в себе, глава Лань решил поговорить с Цзян Чэном и будь что будет. – Я не обрезанный рукав! – первое что получил в ответ Лань Хуань, произнеся тираду о своих чувствах. – Я знаю и ничего не требую от тебя, глава Цзян. Просто не мог больше молчать. Ты человек, благодаря которому я смог снова испытывать что-то кроме вины и душевной боли. Я понимаю, что это конец нашей дружбы, спасибо, что был со мной это время и вернул мне желание жить и прости. – слова были сказаны Сичэнем с теплой грустью, после чего он покинул Пристань Лотоса, понимая что двери клана Цзян теперь для него закрыты, оставив Цзян Ваньиня в смятении. Но всё изменилось через месяц на совете кланов, когда кто-то из слуг перепутал кувшины и вместо воды на стол Ланей принесли алкоголь. Поняв, что произошло, Лань Сичэня отвели в его собственные гостевые покои, но кто сказал, что мужчина будет спокойно отдыхать там? Всем известно, что Лани не пьют алкоголь, так как плохо переносят его, но что именно с ними происходит знают немногие. Как только совет закончился и главы кланов разошлись по покоям, Первый Нефрит Лань заявился в покои к главе Цзян. – Глава Лань, что ты... – присмотревшись Цзян Чэн понял. – Ты все еще пьян? Какого черта ты явился ко мне? Будешь снова в чувствах признаваться? – последние слова были сказаны со злой усмешкой. Услышав их Лань Сичэнь остановился. Он действительно хотел сказать многое. В пьяном состоянии он был еще более открытым, чем в трезвом, к тому же веселым и громким. Но после слов Цзян Чэна, мужчина изменил свое решение. Не дав своему собеседнику опомниться, он прижал его к стене и коснулся его губ своими. Широко распахнув глаза, Ваньинь застыл в шоке. Лань Сичэнь отстранился, но всего на мгновение, смотря в глаза Цзян Чэна, а затем снова прильнул к его губам уже смелее. Поцелуй был мягким, но требовальным, дыхание главы Лань сбилось и ему даже показалось что ему... ответили? Но спустя пару секунд он отпрянул от мужчины, отскочив на пару шагов, губу пронзила боль – его укусили. Осознание вместе с непонятно откуда так быстро появившейся трезвостью ударило в голову. – Протрезвел? – хриплым и мрачным голосом спросил Цзян Чэн. – Да... да, прости. Что сейчас было? – не веря происходящему произнес Сичэнь. – Ты ещё спрашиваешь? Вспоминай! А если хочешь, чтобы я забыл об этом, то убирайся сейчас же! Глава Цзян явно был зол, не пытаясь еще что-то выяснить, Лань Сичэнь снова извинившись покинул покои. Но теперь одна мысль прочно засела в его голове. На его поцелуй Цзян Чэн ответил! Или ему показалось? Несколько дней он прокручивал случившееся в голове, пытаясь вспомнить все до малейших деталей и стал совершенно уверен в том, что это не было его пьяным бредом. Через несколько дней он направился в Пристань Лотоса с намерением выяснить что это было. – Мне передали, что у вас ко мне какое-то срочное дело, Цзэу-Цзюнь? – тон Цзян Чэна был непроницаемым и ледяным. – Глава Цзян, дело в том, что я хотел бы знать что произошло между нами в ночь совета кланов. Глаза Цзян Ваньиня недобро сверкнули, но Сичэню показалось, что это была не привычная злость Саньду Шеншоу, а что-то похожее на... испуг? – К чему эти вопросы, глава Лань? Вам так плевать на свою репутацию? Я даже не хочу произносить вслух то, что произошло. – Не хотите произносить потому что вам противно или потому что знаете, что сами мне ответили и боитесь это признать? – Да что вы..! Но он не успел договорить, старший из Ланей уже снова накрыл его губы своими. Поцелуй был короче предыдущего, но из-за полной трезвости ощущался слаще, Сичэнь сделал над собой усилие, чтобы отстраниться. – Сичэнь! Ты! – Цзян Чэн выглядел так, будто сейчас достанет Цзыдянь и изобьет мужчину до смерти. – Видишь, ты снова мне ответил. – спокойным тоном сказал Лань Хуань. – Я не обрезанный рукав! – выкрикнул Цзян Чэн и в его голосе слышалось почти что отчаяние. – Скажи, что не так с обрезанными рукавами? – Всё с ними не так! Это ненормально и отвратительно, мужчина, а тем более заклинатель не должен опускаться до подобных непотребств. Сичэнь улыбнулся, но улыбки этой коснулась горечь от слов Цзян Чэна, а также понимание, почему мужчина так яро отрицает всё происходящее. – Ваньинь, я понимаю тебя, я больше ничего не сделаю и сейчас же уйду. Но прошу тебя, будь честен хотя бы с самим собой. И если захочешь поговорить об этом, я всегда буду ждать тебя, ты знаешь о моих чувствах к тебе, они всё еще со мной и всегда будут. Сичэнь ушел в смешанных чувствах, теперь в его сердце была не только безусловная влюбленность, но и надежда на то, что у него есть шанс на взаимность. Ждать долго не пришлось, спустя неделю Цзян Чэн приехал в Облачные Глубины и, столкнувшись с улыбкой главы Лань, недовольно процедил. – Я только поговорить, ничего больше. Не надо так на меня пялиться. Усевшись напротив Ланя, Ваньинь явно нервничал, но держался всё же с достоинством. Холодным тоном он начал диалог. – Я не знаю, что ты со мной сделал, глава Лань, но я уже какое-то время не могу выбросить тебя из головы. Я уже говорил, что я не обрезанный рукав, меня никогда не привлекали мужчины. Это всё... – он запнулся, а в голосе наконец начали проявляться знакомые нотки эмоциональности. – Я не хочу этого всего, хочу найти жену, продолжить род, быть нормальным человеком и главой клана! – в последних словах слышалось отчаяние и мужчина опустил голову, совершенно разбитый осознанием того, что с ним происходит. – Мы оба знаем, что я ничего с тобой не делал, Ваньинь. Ну... кроме тех двух поцелуев, прости за них еще раз. Чего ты боишься? Кого боишься разочаровать? Ты не обязан быть идеальным, попробуй просто сделать то, чего требует твоя душа и сердце. – Сичэнь подошел ближе и коснулся руки сидящего Цзян Чэна, затем сел перед ним на корточки, чтобы поймать опущенный взгляд и продолжил. – Если хочешь знать... я тоже не сразу принял это в себе, понял раньше, что мне нравятся мужчины, да, но принять... Меня воспитывали как идеального главу клана, а вышло то, что вышло – он горько усмехнулся, поглаживая возлюбленного по руке. Цзян Чэн молчал, было видно как он борется сам с собой, до скрипа сжав челюсти. – Поцелуй меня снова. – выпалил Чэн, встречая огруглившиеся от удивления глаза Лань Сичэня. Но ждать долго не пришлось, Первый Нефрит Лань встал и, придерживая Цзян Чэна за подбородок, поцеловал. Теперь он сполна мог насытиться тем, в кого был влюблен. А-Чэн пах лотосами, немного дерзко отвечал на порывы Сичэня, а по вкусу был почему-то как малина. Кисловато-терпко-сладкие губы отстранились от Лань Хуаня и он встретился со взглядом серо-голубых глаз, которые тут же сбежали от него, упираясь во что угодно в комнате, только не на мужчину, который только что целовал его. – Спасибо. – мягким голосом с чуть сбившимся дыханием сказал Лань. – За что? – удивленно и немного раздраженно поинтересовался Цзян. – За то что даешь мне шанс.