(Не) обрезанный рукав

О чем же думал глава ордена Цзян, когда читал нотации подставившемуся под удар Лань Сичэню? О нём и думал. Увидев в тот день, как на место происшествия прибыл глава Лань, весь бледный и исхудавший после уединения и новости о смерти Лань Циженя, Цзян Чэн испытал чуждое ему желание помочь и позаботиться. Сичэнь старался вести себя как раньше, но всё в нем для Ваньиня выдавало душевные переживания и внутреннюю тоску. История Цзян Чэна началась немного иначе, как оказалось он влюблен в Первого Нефрита еще с юности, но никогда в этом не признается(он же не обрезанный рукав). Во время учебы в Гусу он часто обращал внимание на старшего из братьев Лань, восхищался его мастерством, техниками, умом, добротой характера и... внешностью. И нет, по мнению Цзян Чэна совершенно точно ничего не было в этом такого. Да, Вэй Усянь постоянно твердил о красоте Лань Ванцзи направо и налево и это потом привело к их браку, но у Ваньиня совсем другое дело. Цзэу-цзюнем он лишь восхищался эстетически, да и вообще, этот человек первый в списке самых привлекательных молодых господ. Им восторгаются абсолютно точно практически все. Так и думал Цзян Чэн всю свою жизнь с момента как повстречал Лань Хуаня. Еще думал, что именно такой человек и достоин стать главой ордена, а не такой как Вэй Усянь которого вечно нахваливает отец. Самому Ваньиню возможно тоже не хватает многого, чтобы быть идеальным главой, но если уж так, то и Вэй Ину, они оба не дотягивают до этого звания. Таким образом Цзян Чэн думал о том, что как только всё же станет главой клана, то постарается вести дружбу с кланом Лань и обмениваться опытом, ведь он определенно сможет чему-то научиться у Лань Сичэня, да и при общении он очень приятный человек. Но жизнь сложилась иначе, наступили темные времена, сердце Цзян Чэна стало черстветь от пережитых страданий, которым не было конца, а Сичэнь пошел другой дорогой. В тот момент им не суждено было стать друзьями и они были лишь знакомыми – главами двух Великих кланов, иногда пересекающиеся и работающие вместе, не более того. Цзян Чэну всё еще импонировал Сичэнь, но у каждого была своя жизнь и свои проблемы, так что юношеские чувства младшего из них остались там в юности. Саньду Шеншоу начал предпочитать более жесткие методы борьбы с врагами, заработал себе репутацию строгого и принципиального главы ордена, не терпящего неповиновения, такому как Лань Сичэнь больше нечему было его научить. Но несмотря на всё это Цзян Чэн испытал что-то похожее на грусть, сострадание и сожаление, когда Сичэнь разбитый событиями ушел в уединённую медитацию. Солнце, которым он так восхищался раньше померкло в миг, но это снова было не его дело. Сейчас же после произошедшего на том поручении они становились всё ближе и ближе с Лань Сичэнем и Цзян Чэн соврет если скажет что не был рад этому. Прошло много времени с их юности, они многое пережили, травмы, страдания и многие события безвозвратно повлияли на обоих, но сейчас они позволяли друг другу открыться и помочь прожить эти раны. Сичэнь пару раз плакал на его плече вспоминая Гуаньяо и Лань Циженя, Цзян Чэн же рассказал о золотом ядре и Вэй Усяне, о том, как тяжело ему далась смерть близких. И всё было прекрасно, Сичэнь оказался даже лучше, чем Ваньинь представлял его в юности. Это было до определённого момента – пока всё не сломалось. Лань Сичэнь признался ему в чувствах. В романтических, мать его, чувствах. Он не был его другом больше, сказал эту чушь про любовь и ушёл. Цзян Чэн думал, что ему должно быть противно, также противно как и тогда, когда он увидел обнимающихся Вэй Ина с Лань Ванцзи, но ему было просто тоскливо и больно. А еще он злился. На Сичэня, что все разрушил и на себя за то что не может забыть его или возненавидеть. Ему как можно скорее нужно найти супругу, чтобы не чувствовать это одиночество и не думать о человеке, который был для него идеалом, а оказался обрезанным рукавом, испортив все впечатления. Время шло и жизнь Цзян Чэна превратилась в рутину, которой и была до общения с Сичэнем. Но потом снова случилось шокирующее событие. Глава Лань поцеловал его! Просто приперся среди ночи пьяный и поцеловал. Уму непостижимо! И отвратительно? Отвратительно то, что Цзян Чэн ему ответил, сам не понял как так вышло, но во время поцелуя ему не было мерзко, он абсолютно точно осознавал кто перед ним и что делает и позволил это. Мерзко и страшно стало от осознания что он это сделал, опомнившись он хотел ударить Лань Сичэня, но не смог, поэтому лишь укусил, заставляя отпрянуть. Все что было дальше как в тумане, он кажется снова прогнал его, а потом ещё долгое время пялился в одну точку и ненавидел себя. «Я точно не обрезанный рукав!» Убеждал он себя, просматривая Картинки Весеннего Дворца с обнажёнными женщинами, но не мог возбудиться просто потому что злился на произошедшую ситуацию. Мало того, Сичэнь приходил снова и снова его целовал. А он снова ничего не сделал, как будто ему это вправду нравилось. Просто ужасно. Он был уверен, что ему нравятся женщины, более того у него были женщины и ему нравилось быть с ними, а вот мужчины его не привлекали никогда, но Лань Сичэнь... Дело определенно в нём. «Просто мне слишком он нравится как человек, поэтому и сознание помутилось, наверное мозг решил, что это девушка» Решив так Цзян Чэн пытался жить с этой мыслью, заниматься делами клана, искать супругу, но губы Сичэня то и дело всплывали в его памяти. Это было невыносимо и он поехал поговорить с главой Лань, как тот и просил. Разговор вышел напряженным, Цзян Чэн чувствовал отчаяние, потому что понимал, что даже когда смотрит на главу Лань, то видит то что ему нравится. Более того, после тех поцелуев его тело тоже начало реагировать на Сичэня как будто тот девушка из Картинок Весеннего Дворца и мысли о нем стали еще более невыносимыми. А сейчас он сидел напротив и гладил его руку, а Цзян Чэну нравилось. Это провал. – Поцелуй меня снова. – сам не понял как сказал Ваньинь, а затем получил самый восхитительный поцелуй за всю его жизнь, но в этом он тоже никогда не признается. Глава Цзян всё еще отрицает то, что он может быть обрезанным рукавом, просто это Сичэнь, он его идеал и поэтому так к нему и тянется его душа и совсем немного тело. Но это ведь не значит, что он все еще в будущем не сможет жениться и быть нормальным человеком? Таким образом их общение вернулось в прежнее русло, они общались как раньше, были "друзьями", за исключением того, что иногда целовались(намного чаще чем иногда). Большего Цзян Чэн не позволял, это уже слишком, он точно не будет спать с другим мужчиной. Но в один из вечеров Лань Сичэнь приехал в Юньмэн. Днем слишком часто они видеться не могли,так как их отношения всё еще оставались тайными, поэтому глава Гусу жертвовал сном, чтобы побыть с Цзян Чэном. Во время одного из долгих и восхитительно приятных поцелуев, Сичэнь остановился и внимательно посмотрел на Цзян Чэна так, что тому захотелось спрятаться от этого взгляда ну или как минимум ударить это прекрасное лицо, чтобы оно перестало так пялиться. – Что? – хрипло спросил Цзян Чэн, откинувшись к стене у изголовья кровати. – Ваньинь, почему нет? Я же чувствую как ты возбуждаешься, когда мы вместе, чего именно ты боишься? Я не говорю о чём-то большем, но ты даже не позволяешь касаться твоего тела руками или губами. Цзян Чэн почувствовал как его лицо начинает гореть от стыда, после услышанных слов, но не нашелся что ответить. А действительно почему? Потому что он всё ещё надеется, что ему разонравятся поцелуи этого человека в какой-то момент, до того как они пойдут дальше? В действительности же он с каждым разом только больше распалялся и успокаиваться рядом с Сичэнем потом было сложнее. – Ты ведь в прошлый раз уходил для того чтобы снять напряжение после того как мы долго целовались и я укусил тебя за шею и ключицы? Почему не позволишь мне, А-Чэн? – голос Лань Хуаня был мягким, но настойчивым, он хотел получить свои ответы, а Цзян Чэн не знал куда себя деть. – А-Чэн? Серьезно? Не называй меня так. И прекрати говорить такие вещи.