По кодексу омерты

Крупные снежинки плавно опускались на образовавшиеся за ночь сугробы в парке Лафонтен. Шейн, подняв голову и прикрыв глаза, ощутил мелкие холодные уколы на лице, что тут же преобразовались в стекающие по лицу капли. Это хоть немного дало отступить терзающей его тревоге и смущению, что скручивало живот. — Ну что, готов? — на плечо парня легло тяжёлое прикосновение, и он тут же распахнул веки, посмотрев на стоящего рядом мужчину. Шейн в ответ только и смог как судорожно улыбнуться и перевести взгляд на замёрзший пруд, где уже в ограниченной деревянными бортами коробке тренировалась юношеская любительская команда Bourbon Lilies. В горле парня застрял неприятный ком от понимания, что его давняя мечта начинает сбываться, хоть и в данный момент она очень сильно пугала его. — Твой отец сказал, что ты отлично играешь… — начал мужчина, а Холландер бессознательно кинул короткий взгляд в сторону выхода парка, где стоял кортеж из нескольких Фиатов, и нервно сглотнул. — У нас сильная команда. И думаю, сможем попасть и в профессиональную лигу через несколько лет. Только вот как раз не хватало защитника… — Но… — Шейн хотел было возразить, но мужчина уже обратился всем вниманием на лёд. — Розанов! — закричал мужчина и, погрозив кулаком, недовольно цыкнул. — Отличный игрок, но вечно от него проблемы… Отпусти его! Тренер, яростно нахмурившись и угрожающе размахивая руками, смотрел на парня с тёмно-русыми волосами, что бурно выяснял отношения с одним из сокомандников, схватив того за грудки. Холландер, так же проявивший интерес к развивающейся потасовке, заметил, что игрок, на которого уже во всё горло орал мужчина, выделялся из присутствующих лиц. — Розанов? Это имя или… — первое, что сорвалось с губ Шейна из множества образовавшихся в голове вопросов. — Фамилия. Зовут Илья. Русский. Иммигрировал с семьей из Российской империи пару лет назад, — бросил тренер в перерыве криков и обещаний серьёзных штрафов. — Отменный игрок. По секрету: самый лучший в своём возрасте. Но вот характер… Так, а ну прекратили! Мужчина тут же сорвался с места, когда Илья уже повалил сокомандника и начал бить его по лицу. Шейн с ужасом наблюдал за этой картиной и почувствовал, как горловина тёплого свитера стала туже. Тренер же, что уже подскочил к дерущимся, взял Розанова за шиворот и отволок в сторону, что-то крича ему, интенсивно размахивая руками. Тут он повернулся на Шейна и махнул, подзывая к ним. Последний неловко мотнул головой, быстро снял с плеча висевшие на нём коньки и, сев на снег, надел их. Опираясь на клюшку, он вышел на лёд и приблизился к тренеру и Розанову, который сидел на ледяной поверхности и ругался на незнакомом для Шейна языке. — Лучше переведи свои амбиции в нужное русло, — тренер вновь схватил Илью за шиворот и поднял одним резким движением. Холландер старался не смотреть на парня, что всё ещё полыхал злостью. — У нас новенький. Играем три на три. Соберись уже! Мужчина встряхнул Розанова ещё раз и направился к другим игрокам, что столпились кучей вокруг почти покалеченного товарища, ожидая дальнейших действий. Шейн же, немного мешкаясь, так и остался на месте, только и слыша тяжёлое дыхание рядом с собой. — Как зовут? — Холландер тут же повернулся на голос с ярким акцентом. Но встретившись на мгновение с суровым взглядом, отвернулся. — Шейн Холландер, — в ответ раздалось сдавленное хмыканье. И Шейн понимал, что оно означало. Его фамилию много кто знал. И его уже практически не удивляла такая реакция. Но вновь посмотреть на Илью парень не осмелился. Он боялся, что репутация его отца, так стремительно распространяющаяся по всему городу, да и скорее всего стране, уже становилась чем-то личным для него. Будто это он, четырнадцатилетний мальчишка, только и делал, что запугивал мирное население и вступал в разборки с местными бандами. Больше никакой реакции на слова Шейна не поступило. Осталось лишь коснувшееся лица холодное дуновение от удаляющегося Розанова, что в долю секунды оказался возле тренера. Холландер, тяжело вздохнув, присоединился следом к ждущей его команде. — Так. Ты и ты — защитники. Илья и Шейн нападающие, остальные на ворота, — скомандовал мужчина, и все сразу разбрелись на указанные места. Тренер в это время пошёл искать шайбу, что из-за потасовки куда-то отбросило, а Шейн и Розанов заняли свои игровые позиции в ожидании вброса. Стоя друг напротив друга, Холландера пробивала мелкая дрожь, и точно не из-за холода. Он чувствовал на себе взгляд Ильи и не смог этому сопротивляться. Подняв глаза, он ощутил, как его лицо обдало жаром при виде неотрывно смотрящего на него парня. Шейн на мгновение поразился его красоте: светлые глаза с голубыми и зелеными оттенками с заметным тёмным пятнышком на левой радужке, что давали какую-то свою утягивающую глубину, кудрявые чуть взбитые волосы, на которых лежали снежинки, губы… — Сейчас посмотрим, на что ты способен, Шейн Холландер, — тихий и насмешливый голос вернул парня в момент, и он, смутившись и немного удивившись такому хорошему английскому, отвёл взгляд. Ему надо думать о игре, о тактике, о демонстрации своих умений, а не разглядывать своего на данный момент соперника. — Готовы? — вернувшийся тренер немного заземлил обстановку, что дало Шейну уже сосредоточиться на предстоящих действиях. — По моему сигналу… Холландер сильнее вцепился в клюшку, отчего кожаные перчатки скрипнули, и он приготовился к своему классическому обманному маневру. Но тут он ощутил, как Розанов приблизился к его уху ближе положенного и украдкой шепнул: — Я бы посчитал все веснушки на твоём лице… Шейн, у которого на миг всё закружилось перед глазами, а в животе что-то ёкнуло, пропустил вдох, когда тренер закричал «играем», а Розанов, сделав дриблинг, уже понёсся к воротам. — Холландер, что встал! — Шейн тут же встрепенулся. Он мотнул головой, отгоняя от себя странные и подкашивающие колени чувства и развернулся, помчавшись следом за Ильёй. Мозг уже начал вырабатывать план действий, когда он увидел, как и кто играет. Не думая ни о чем, кроме как о шайбе, что не должна попасть в ворота, он пошёл в прямую атаку. Они снова встретились с Розановым взглядами на несколько секунд, и последний, поняв, что делает Шейн, сменил тактику. Холландер, что уже почти отнял шайбу, не успел заметить, что что-то не так. Вмиг резкая боль и темнота сменили хаотичные передвижения сокомандников, и Шейн провалился в утянувшее его безмолвие и забытье. Сознание стало медленно возвращаться со звоном и криками, неприятно отдающимися в ушах. Парень сразу же почувствовал расплывающуюся боль в районе живота, что походила на нарастающий огонь. Он попытался сделать вдох, но по телу прошёлся сильный спазм, и с губ сорвался болезненный стон. Темнота перед ним начала рассеиваться пульсирующими кругами и обретать более серые оттенки. Холландер начал понимать уже яснее, что случилось. Да и лёд, на котором он лежал, возвращал его к действительности. — Холландер, живой? — над ним появился обеспокоенный тренер, что без каких-либо сомнений был очень сильно напуган. — Сможешь встать? Шейн, даже не думая, всё ещё находясь в какой-то дымке, попытался присесть, но, почувствовав как мучительно отдалась его попытка, он вернулся в прежнее положение. — Я убью Розанова! — крикнул мужчина и исчез из поля зрения Холландера. Последний, медленно дыша, повернул голову и услышал разъярённые крики. — Ты соображаешь, что делаешь?! Своего же! Да я… Холландер отвернулся и, собравшись с силами, всё же смог присесть. Голова кружилась, и в висках неприятно пульсировало, в горле пересохло, а всего его потряхивало. Шейн понял, что Илья, по всей видимости, не стал церемониться и вместо очередного манёвра решил действовать наверняка. Почему-то от этой мысли Холландеру стало смешно, но он тут же сморщился. — Я не специально же. Да и живой он, что кричите… — рядом раздался уже знакомый голос, и Холландер приподнял голову. На него смотрел улыбающийся во весь рот Розанов, что опустился рядом с ним на колени и перешёл на шёпот. — Вон, все веснушки на месте… — Когда-нибудь мечтал побывать на своих похоронах? — с наигранной грустью на полувдохе спросил Шейн, когда дверь за Скоттом как-то жалобно закрылась, вертясь из стороны в сторону. Илья вздёрнул брови, когда перевёл взгляд и увидел, как на лице Монреальского босса вырезалась довольная ухмылка: — Такое чувство, что ты об этом только и думаешь… — Тебе лучше не знать, о чём я думаю, — Розанов уловил в пробравшем его мурашками по коже голосе нотки всё ещё не угасшего возбуждения, но тут их прервали. За спиной Розанова послышался какой-то шум, и он немного настороженно обернулся. Но увидеть из-за своего положения так ничего и не смог. Поэтому он вновь обратился к всё ещё сидящему на нём Шейну, но тот лишь закатил глаза. — Босс… — раздался сдавленный мужской голос в сопровождении надрывистых вздохов. — Тяжелый, зараза… Фунтов двести, не меньше… — Хейден… — недовольно прошипел Холландер. — Брось его там, и подай мне нож с полотенцем. В ответ послышался непонятный глухой удар об кафельный пол. Через несколько секунд Илья уловил, что к ним подошли, и у Шейна в руках оказались прошенные предметы. Хейден, по всей видимости, стараясь в такой пикантный момент не маячить перед глазами, куда-то отошёл и затих. Холландер, зажав лезвие небольшого кухонного ножа зубами, сначала вытер свои руки, а потом убрал все следы с Ильи, оставленные после их минутного помутнения. Откинув полотенце, Шейн прижался к Розанову, что тут же уткнулся носом в шею мафиози, и начал освобождать Бостонца. Еле уловимые запахи ванили, лаванды и табачного дыма, исходящие от мягкой кожи, заставили Илью прикрыть глаза. Ему хватило единственного вдоха, чтобы вновь сдаться, но шёпот на ухо напомнил о происходящем: — Ты свободен… Холландер привстал и немного отошёл, оглядывая Розанова, что отбросил оставшиеся разрезанные верёвки, поправил одежду, и их взгляды на мгновение столкнулись. Розанов отвёл глаза и, немного покачнувшись, встал на ноги, а Шейн уже переместил своё пристальное внимание на то, что вторглось в их пространство. Бостонец повернулся, и его лицо слегка исказилось в замешательстве. — Я даже не буду спрашивать, где ты его взял… Холландер только нахмурившись, посмотрел сначала внимательно на труп, лежащий у входа в подсобное помещение, потом на Илью: — Комплекция отличается… — Босс, другого не было… — судорожно начал оправдываться оживший Пайк, что до этого стоял, опустив взгляд. — Сказали, или этот, или ничего… — Ладно. Выбора нет, — цыкнул Холландер и, обогнув Илью, что понимающе хмыкнул, поняв, для чего все это, нагнулся и взял револьвер. — Комната 1410, второй этаж. И побыстрее, Розанов, а то сейчас набегут… — лицо Монреальского босса стало серьёзным, когда он обратился к Илье. Илья кивнул. Да и он не горел особым желанием наблюдать, как оскверняется чьё-то хоть уже и не подающее признаков жизни тело. Ещё и под его именем. Где-то на периферии возникло несколько вопросов, но, отметая их, Розанов только поправил пиджак и направился к выходу. — Тащи галлоны с кровью, Хейден, — последнее, что он услышал, перед тем, как ступить на скрипучую лестницу и слегка дёрнуться от раздавшихся выстрелов. Зайдя в комнату, к которой его привели тёмные коридоры, обитые бордовым бархатом, Илья опёрся спиной о закрытую дверь и гулко выдохнул. Опустив раскалывающуюся голову вниз, он присел на корточки и положил саднящее лицо в ладони: — Блять… Ситуация походила на какой-то сюр, но по крайней мере он остался жив. Хоть Розанов и уже был вошедшим в Бостонскую семью по всем правилам, что стоило ему немалой и не только своей крови, разобрались бы с ним быстро, узнав о предательстве. Даже до посещения комиссии дело бы и не дошло. Но предложение Шейна, которое он так долго обдумывал и в конечном итоге принял… Илья и сам уже не понимал, что послужило большим поводом прийти к Монреальскому боссу «засвидетельствовать своё почтение»: обещание работы без убийств или сам Холландер, что несмотря на прошлое, заставил чувствовать Розанова хоть что-то помимо полного опустошения и так разбитого чемодана. Если Илья выбирал второй вариант, то тогда он становился мотыльком, что добровольно полетел в самое пекло, не в силах сопротивляться обжигающему и разрушающему пламени. При этом прекрасно зная, как быстро это сможет испепелить. И не только его. В висках уже отчаянно пульсировало от спутанности грузных мыслей, и Илья встал, чтобы хоть на время отвлечься. Комната, облечённая уже в тёмно-синий бархат и мягкий желтоватый свет от настенных светильников, в которой он оказался, была обжитой, судя по интерьеру. Большая двуспальная кровать, выполненная из дуба с невысокими изголовьями, занимающая большую часть пространства, была застелена цветастым атласным покрывалом, на котором лежало множество подушек. Сбоку от постели стоял небольшой столик с какими-то флаконами и баночками. А единственный шкаф, возле ещё одной двери, скорее всего ванной комнаты, был приоткрыт, и оттуда виднелись ткани разных цветов и оттенков. Розанов прошёл чуть дальше, оглядываясь, с чуть ироничной мыслью «не удивлюсь, если это его комната», но он судорожно вдохнул, когда почувствовал достигшего его носа цветочного запаха. Знакомые ноты что-то разбудили в сознании, и в голове тут же всплыло то, что давно забылось: нежные объятия, длинные тёмно-русые вьющиеся волосы, такие же как у него, запахи жжёного дерева и прошедшего ливня, отдалённые гулким эхом слова «не плачь, всё будет хорошо»… Рука Ильи потянулась к золотой цепочке, но он только мотнул головой, рассеивая то, что уже обращалось тугим комом в горле, и быстро направился в ванную комнату. Ледяная вода немного привела его в чувства, как и заболевшие раны от «неожиданной» встречи с Монреальской семьёй. Илья смыл остатки крови и опёрся на раковину, прикрыв глаза. Ему сейчас очень хотелось выпить, да что покрепче, но нужно было первоначально узнать, что будет дальше. Тут он услышал за спиной щелчок двери, но не обернулся. — Поздравляю, ты мёртв, — раздался знакомый смешок в сопровождении чирканья зажигалки. — К сожалению, это не тот случай, когда можно обойтись переговорами. Приходится выкручиваться… Розанов выпрямился и оглянулся. Шейн стоял, оперевшись на дверь и с прикрытыми глазами делал глубокую затяжку. — Тебя это заводит? — ухмыльнулся Илья, полностью повернувшись и медленно подходя к Холландеру, чья улыбка стала ещё шире. — Уже давно нет. Такие вещи пресыщают. Теперь это просто работа, — Шейн посмотрел из-под полуоткрытых век на приближающегося к нему Розанова. — Сейчас заводит иное… Илья, подойдя ближе, взял из пальцев своего нового босса сигарету и затянулся, выдыхая дым к потолку. Стало значительно легче, и он посмотрел на Шейна, что так и стоял, наблюдая за ним запеленавшимся от нарастающего возбуждения взглядом. На веснушчатом лице мафиози было несколько капель крови, и Илья, облизнув большой палец, стёр несколько: — Теперь ничего лишнего… Холландер, схватившись за рубашку мужчины, притянул его к себе, но никто не торопился, лишь давая этому моменту, что пьянил не хуже чистого, вымытого химиками алкоголя, наполнить их до краёв. Розанов очередной раз глубоко затянулся и, наклонив голову, неторопливо выдохнул тонкую струйку сигаретного дыма в приоткрытый желанием рот Шейна, что медленно вдохнул и позволил им двоим поддаться пробирающему дрожью порыву. Первое прикосновение губ было мягким, прощупывающим, отличающимся от предыдущего, но с каждым дыханием, что вырывалось из горла, оно становилось только напористее и интенсивнее. Неудержимее в пальцах, что слегка сжали горло Шейна, в губах, что не отрывались друг от друга, и языках, что вызывающе пересекались в тягучих и омрачающих разум движениях. — М, — Илья слегка отстранился и сделал последнюю затяжку всё ещё тлеющей сигареты, смотря на то, как Шейн закусил влажную губу, отрывисто дыша. Наблюдая, как «поплыл» Монреальский босс, и встретившись со взглядом, в котором шёл уже свой отчёт, Розанов потушил сигарету о дверь и, пробравшись руками снизу вверх по рубашке, орошённой кровью, резким движением распахнул её, оголяя вздымающуюся грудь. На пол с приглушённым стуком в разные стороны посыпались пуговицы. — Блять, — надрывисто выдавил Холландер, опуская взгляд к пальцам Ильи, что уже блуждали по его телу, спускаясь ниже к поясу брюк. — Хочу тебя в себе, Розанов… Последнему ничего не стоило выполнить новый приказ, да и общее возбуждение само повело к кровати, попутно снимая все вещи, разбрасывая их по поверхностям. Илья громко выдохнул, когда Шейн уложил его на спину, а сам сел на него сверху и начал неспешно водить рукой по эрегированному члену. Его же неслабо подёргивался, уже во всю исходя предэякулятом. Розанов, облизнув губы, потянулся к нему, но Холландер только шикнул, не отрывая от Ильи взгляда, что сообщал о всепоглощающем безумии, что накрыло обоих с головой. Шейн на миг остановился и слегка нагнулся к столику, взяв оттуда что-то. — Ещё один… — Холландер сжал ноги, явно с усилием сдерживаясь, чтобы не сорваться, и, открутив крышку баночки, что он держал в слегка потряхивающихся руках, крепко вцепился в запястье Розанова и притянул его руку к себе. — Помоги мне немного… — Илья уже сам окунул два пальца в белую вязкую консистенцию и, когда Шейн отшвырнул баночку в сторону, он медленно ввёл в опирающегося на его грудь Холландера один из пальцев. Последний не сдержал стон и только кивнул, чтобы Розанов продолжал. Илья старался действовать аккуратно, но он и сам уже находился в состоянии какой-то агонии, и второй палец вошёл следом. Хватило нескольких движений, чтобы Шейн перехватил инициативу и уже начал неспешно насаживаться на член Розанова. Когда их бёдра соприкоснулись, Холландер выгнулся, громко застонав и, прильнув ближе к Илье, они слились в томящем тяжёлыми дыханиями поцелуе. Шейн двигался медленно, вцепившись одной рукой в изголовье кровати, а другой оперевшись на скрипучий матрас, привыкая к наполненности. Илья же, что тихо шептал в его губы, отвечал такими же неспешными толчками. Ускорив темп, уже оба несдержанно обменивались стонами и шипениями, отдаваясь ощущениям, пока Холландер не выгнулся, когда Илья сделал интенсивный рывок, и не кончил в него. Оргазм прикрыл на мгновение взгляд Розанова тёмным маревом, но руки сами коснулись живота всё ещё не излившегося и подрагивающего Шейна, что почему-то сдерживался до последнего. Хоть и тело Ильи продолжало отдаваться яркими импульсами, он обхватил Холландера за талию и положил его на спину. Выйдя из него, он сразу же направился ниже, прокладывая дорожку отрывистыми поцелуями, и взял его член глубоко и энергично, отчего Холландер раздвинул ноги шире и сильной хваткой вплелся в его кудри. Несколько мгновений, и Шейн кончил, а Розанов взял всё сполна. — Илья… — еле слышно выдохнул Холландер. Розанов вернулся к нему, ложась рядом и глухо дыша ему в плечо. От собственного имени, что прозвучало так, как не звучало уже очень давно, Илья не смог отвести глаз от Шейна, лежащего с прикрытыми веками и немного раскрасневшимся лицом, пытающегося восстановить дыхание. Может, он когда-то и представлял, что их первый раз будет таким, но воображение не было сопоставимо с реальностью. Его ещё находящийся в послеоргазменной неге взгляд так и блуждал по хоть и изменившимся, но знакомым чертам, пока не остановился на веснушках. Он не мог выразить чувства, что на данный момент охватили его, даже самому себе. И понимание того, что всё намного сложнее и не так явственно, заставило Илью немного отстраниться. Холландер, уже пришедший в себя, повернулся на Розанова, но ничего не сказал. И это не было какой-то неловкостью, это было что-то иное, что Шейн сразу понял. — Пора возвращаться к работе, — он медленно встал и, перебравшись через Розанова, присел на край кровати. — А ты поспи несколько часов, — голос Шейна был спокойный, и он повернулся к Илье, что всё же удостоил его взглядом. — Я вызову. Надо будет представить тебя команде… Встав и собрав вещи, он быстро натянул белье и штаны и, накинув порванную рубашку, тихо рассмеялся: — Но первоначально заглянем в ателье, а то на тебя не напасёшься… Когда дверь за Холландером закрылась, Розанов только и смог, что откинуться на подушки: — Я вызову… — Через несколько дней будет новая поставка гробов, — обратился Шейн к Розанову, когда они шли вдоль Сен-Катрин. — Тебе как ещё не подтверждённому, это отличный повод для спонсорства… Илья только повёл бровью в ответ, возвращаясь к осматриванию улицы. Людей было немного, но и присутствующие при виде двух идущих мужчин тут же отворачивались. Холландер, не обращая внимания, неспешно потягивал сигарету. Розанову же очень не нравилась такая странная неторопливая прогулка. Он кинул взгляд на Шейна, что поправил чёрную борсалино, обрамлённую белой лентой, и стряхнул пепел. — Хотя бы Хейдена взяли… — Тебе не о чем беспокоиться, Розанов, — расслабленным тоном сказал Шейн, когда повернулся к Илье и посмотрел на него через тёмные линзы авиаторов. — Для Бостонцев ты мёртв, а на меня никто добровольно не полезет… — в последних словах проскользнули какие-то нотки, на которые Розанов поспешно не обратил внимание. Проспав несколько часов и приняв горячий душ, тяжёлое чувство в груди Ильи так и не отступило. Ему было сложно возвращаться к тому, что произошло между ними с Шейном, хоть это всё ещё отзывалось отголосками, что неумолимо желали ещё. Возможно, они бы даже смогли обсудить это, но… Это была уже другая реальность. Когда Шейн его «вызвал» с помощью еле дышащего на пороге Хейдена, принесшего весть, Илья уже подумал о том, чтобы отказаться от всего. Всё это было большой ошибкой и просто велением прошлых чувств. Им было хорошо, да. На какой-то краткий миг… Но, придя на порог небольшого кабинета, где он увидел развалившегося на стуле Холландера, что скользнул по нему мимолетной улыбкой, все убежденности, как рукой сняло. Он понял, что поддался эмоциям, забыв о здравом смысле. — Всё равно не самый безопасный способ передвижения… — Если суждено: убьют хоть дома. И я не вижу смысла тратить ресурсы, когда мы уже почти на месте, — ответил Шейн и отщёлкнул двумя пальцами докуренную сигарету. Розанову не стало проще от этих слов. Последнее, чего бы ему хотелось — это встрять в очередные разборки. Но приказ… Он должен подчиняться. Хоть и временно. Проходя мимо заведения, на котором висел большой плакат с надписью: «Бесплатные обеды», где уже толпилась очередь из бездомных и безработных, Холландер тут же получил свою порцию внимания. Многие обернулись при виде знакомой, да и знаковой фигуры. — Дон, — кто-то кланялся, улыбался, или снимал шляпу в знак приветствия. Шейн же просто кивал в ответ с самодовольной улыбкой, и словно «впитывал» в себя каждый взгляд и каждый «ох». Илья сдержался, чтобы не закатить глаза от этого зрелища, но всё же не вытерпел, когда они дошли до нужного им места, остановившись у невзрачной двери с потёртыми цифрами на облупленном наличнике. — Когда тебя начала заводить власть, Шейн? — Илья обвёл взглядом дверь, но вновь посмотрел на Холландера. Тот в ответ, прикрыв ладонью рот, неприлично рассмеялся. Он, повернувшись к Илье, как-то вызывающе оглядел его с головы до ног: — Всегда так было… — Что-то я не помню, чтобы у тебя вставал, когда кто-то обращался к тебе по имени, кроме меня, — не без иронии ответил Розанов, когда они ступили за порог и оказались внутри небольшого помещения. Их тут же встретила стоящая у стола для раскроя женщина, одетая в платье из крепдешина, с тёмными волосами, убранными марселинской волной, и Розанов немного смутился. — Просто я был ещё слишком юн, чтобы осознать весь вкус, — широко улыбаясь, Холландер, приспустив очки, подмигнул Илье и обратился к ожидающей их женщине. — Милдред… Та лишь едва шевельнула уголком губ и, обогнув манекены, подошла к мафиози, и они обменялись с ним поцелуями в щёку. Её взгляд на секунду задержался на Илье, отчего тот остановился и уставился в потолок, но она вновь обратилась к Шейну. — Новый костюм? Какой стандарт? — Нет. Сегодня не мне. Ему, — Холландер махнул рукой в сторону застывшего у порога Ильи. — Я думал, тебе нужна новая рубашка… — нахмурился Розанов, когда Милдред, кивнув, отправилась в подсобное помещение. Холландер, повернувшись к Илье, грустно выдохнул: — Розанов. Я не могу позволить тебе ходить в этом прет-а-порте… Да и Милдред лучшая в этом деле. И не только костюмы шьёт, но и отлично зашивает людей… В общем, в нашей семье, как ты недавно выразился, мы носим ёбаные щёгальские штаны. Илья глубоко вздохнул, смотря, как Шейн подошел к стулу, стоящему возле стола, и сел на него, беря какую-то вырезку из журнала. Милдред, появившаяся через несколько секунд с измерительной лентой в руках, дала сигнал Розанову, и тот, смиренно опустив голову, отправился к стоящему у одной из стены зеркалу. — Надо раздеться. По одежде сложно снимать мерки, — оглядев мужчину, сказала женщина. — Я пока принесу образцы, чтобы прикинуть… Когда женщина вновь удалилась, Илья начал снимать пиджак и услышал свист позади себя. Развернувшись, Шейн сидел, оперевшись локтем о стол, и на его лице сияла игривая улыбка. Розанов грозно указал в сторону подсобки, давая понять, что это не самая лучшая идея. — Я просто посмотрю на тебя, — очень уж кокетливо сказал Холландер, невинно пожав плечами, и Илья кинул пиджак на небольшую банкетку. Шейн вновь приспустил очки, внимательно наблюдая, как Розанов начал медленно расстёгивать рубашку и так же снимать её. Илья старался не смотреть на этого мобстера, потому что тело начало предательски реагировать, а смущать этим женщину он совершенно не хотел. Снимая штаны, он только прошипел громко вздохнувшему Шейну: — Прекрати… Холландер не выдержал и хохотнул, когда вернулась Милдред и начала активно снимать мерки. Быстро записав их на клочке бумаги, она стала прикладывать ткани к плечу Ильи. — Чёрный с тонкой белой полоской… Очень хорошо, — сказал Шейн, что так и продолжал откровенно пялиться на Розанова. — Давайте его, чёрный и серый. По классике. Три пока хватит… Илья смотрел на своё отражение и принял, что сказал Шейн. Да, бесспорно, у того было чувство стиля, хоть и Розанову по факту было всё равно. Пока он размышлял, позади щёлкнула крышка зажигалки, но тут Милдред, что прикинула ещё несколько образцов, повернулась на звук. Зажигалка снова щёлкнула. — В моем ателье не курят, — с небольшой строгостью в голосе сказала женщина, и Илья немного удивился, что так и не почувствовал сигаретный запах. — Одевайтесь. Через несколько дней один из костюмов будет уже готов. Я сообщу. — Ещё нужно три пары обуви и аксессуары, — поднимаясь и поправляя очки, сказал Шейн. — Это не ко мне. Вам нужно в Сантр-вий. Возле церкви находится мастерская. Кип, кажется, владелец, — ответила женщина, возвращаясь за стол. — Я обычно посылал туда Скотта. Ладно, разберёмся. Спасибо, Милдред, — Холландер подошёл и вновь обменялся с женщиной поцелуями. Илья же, что успел одеться, кивнул на прощание и отправился к выходу, вслед за мафиози. — Не делай так больше, — шикнул Розанов, но Шейн только довольно рассмеялся, когда они вышли на уже окутанную сумерками улицу Монреаля. — Повторюсь: тебе не о чем беспокоиться, — Холландер, поправив пальто, что немного сползло, повёл их, но в ином направлении. Шейн почувствовал немой вопрос Ильи. — Заглянем в спикизи перед открытием. Да и надо выпить… До железной двери, что скрывала подворотня в нескольких кварталах от них, они добирались молча. Мужчины прошли внутрь бара без каких-либо преград, оказавшись в спящем заведении, где ещё даже не сняли стулья со столов. Холландер, скинув пальто, шляпу и очки на стойку, обогнул её и начал возиться в баре, выбирая из нескольких бутылок, что они сегодня будут пить. Илья подошёл к небольшому столику и, опустив стулья, сел на один из них. Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет с зажигалкой и положил их перед собой. Откинувшись на стул, Розанов посмотрел на Холландера, что уже разливал алкоголь по стаканам. Он судорожно сглотнул. Очерчивая взглядом стройную фигуру, облачённую во всё чёрное. Единственная мысль, что очень выделялась из всех остальных, кольнула его: «Надеюсь, я не ошибся». Шейн, держа стаканы в руках, вернулся и, поставив один с виски перед Ильёй, сел напротив, поправляя чёлку. — Чем это всё закончится, Шейн? — вдруг спросил Илья, словно возвращаясь в тот вечер их первой встречи после долгого отсутствия. — А чем обычно заканчивают гангстеры? — Шейн ухмыльнулся и сделал глоток. — Сточной канавой… — Вот именно, — Шейн неожиданно встал и направился за спину Розанова, последний проводил его взглядом. — Немного разбавим наши серьёзные деловые переговоры… — дойдя до джук-бокса, он взял лежащий на нём жетон и опустил его в специальную ложбинку. Аппарат заработал, и через мгновение по помещению стала разливаться музыка. Розанова передернуло, когда знакомые ноты серенады дотронулись слуха. На секунду сердце болезненно ударило в груди, но он лишь позволил алкоголю залить это чувство. Поставив стакан на стол, его внимание привлекла протянутая открытая ладонь рядом с его плечом. — Нет. Ты же знаешь, я не… — отрицательно замотал головой Илья. — Я не заставляю танцевать тебя канкан, — насмешливо хмыкнул Холландер. Розанов тихо фыркнул, но всё же принял предложение. Шейн без каких-либо препятствий сразу же притянул Илью к себе, когда их ладони соприкоснулись. Они практически не двигались, а только сцепили замком пальцы, придерживая друг друга за талию свободными руками. — Я могу… — вдруг прошептал Шейн на ухо, отчего Розанова пробрала дрожь. Голос Холландера был на удивление спокоен, и, что больше удивило, на этот раз он просил, а не указывал. — Спросить? — Можешь… — Почему ты перестал говорить на русском? За всё время ни разу… — Нет смысла, — беззаботно ответил Илья. — Не с кем. А с братом и отцом я давно не общаюсь, лишь оставляю конверты… Шейн промолчал, только сильнее стиснул руку на его спине. — Жаль, — выдохнул он, но Розанов только пожал плечами. — У меня ещё вопрос. Я знаю, это было давно… — также продолжал тихо говорить Холландер, и Илья уловил какие-то нотки волнения. — Но тогда. В тот вечер, когда ты мне пожелал не сдохнуть, как грязный гангстер… Что ты до этого сказал? На русском… Илья поджал губы и тяжело вдохнул, вновь позволив окутать нутро знакомыми ароматами, что кружили голову. Но вместо хотя бы умиротворения внутри всё наоборот скрутилось в узел: — Это уже неважно… Холландер, что прижался к его виску, чуть опустил голову и хмыкнул Розанову в плечо. Но, сжав его руку сильнее, он продолжил: — Ладно. Но почему тогда ты так отчаянно накинулся на меня, чуть ли не с кулаками? Ты же знал, что этим всё и закончится… Из-за того, что я тебе предложил? — Нет. Просто… — Илья уставился в одну точку, возвращаясь на миг в тот момент, что уже раздирал его изнутри. — Хотел защитить тебя… — Защитить? — Шейн резко отпрянул, и его лицо впервые за долгое время выразило недоумение. — От кого, Илья? Что может угрожать пятнадцатилетним подросткам? Розанову было сложно смотреть в карие глаза, что сейчас были для него не Дона Холландера, а того, четырнадцатилетнего Шейна. Поэтому Илья одним движением развернул Холландера спиной и прижал плотнее к себе. Музыка, что так и не прекращалась, слилась с вернувшейся мыслью: «Надеюсь, я не ошибаюсь», и Илья положил голову на плечо Шейна. — Илья. От кого? — уже серьёзнее повторил Холландер, положив руки на сцепленные вокруг его талии пальцы Ильи, явно понимая, что тот не просто так это сказал. — От твоего отца… Из Шейна вырвался смешок: — Прости, но защищать не было смысла. Он всегда был той ещё мразью. Выбора у меня не было. Я и так бы ушёл. И проще было это сделать по своей воле. Розанов немного повернул голову и посмотрел на отточенный профиль Монреальского босса. Он словно хотел запомнить эти черты, отпечатать на своей сетчатке, но он только отвернул взгляд и качнул головой. — Я очень надеюсь, что даже несмотря на то, что ты занял его место, всё же не стал таким, как он… — медленно, словно в пустоту, сказал Илья. — Надеюсь, что не стал, — шепнул Шейн. Он хотел было развернуться, но Илья так и удерживал его. — Но как я понимаю, все мои действия не очень тебя убеждают… Почему? Розанов чувствовал, как вокруг его шеи всё сильнее затягивается незримая петля, и чем дальше они продвигались в этом разговоре, тем туже она становилась. Поэтому, чтобы сорвать её с обоих раз и навсегда, он плотнее прижался к Шейну, заставив того окончательно остановиться, и прошептал ему на ухо: — Потому что твой отец убил мою мать…