Богиня плодородия

Прекрасная дева Сяо ожидала своего первого кандидата на руку и сердце в главном дворе императорского дворца. Там, где серый камень плит встречался с буйством зелени, раскинулся настоящий райский уголок. Двор утопал в цветах: массивные бронзовые кадки едва сдерживали каскады алых и золотых пионов, а нежные орхидеи тянулись к свету в тени вековых сосен. Лицо девы всё ещё было скрыто тонкой прозрачной вуалью. На Сяо было многослойное ханьфу, ставшее истинным произведением искусства: нижняя юбка цвета глубокого изумруда мягко шуршала при каждом шаге, а верхнее одеяние, выполненное из тончайшего материала, создавало эффект «дымки». Плечи окутывала длинная тёмно-зелёная накидка с широкими рукавами дасюшань, которые украшала филигранная вышивка серебряными нитями, изображающая стебли бамбука и плывущие облака. Особую пикантность образу придавали алые ленты, тянущиеся до самой земли, и золотые подвески с кистями, раскачивающиеся в такт движениям. Тонкий пояс с крупным декоративным лотосом и массивной яшмовой подвеской подчёркивал её стать. Нефритовые украшения, символизирующие чистоту и благородство, завершали этот величественный образ, выдержанный в зелёных оттенках — неизменном признаке принадлежности ордену Бовэ. Суженый не заставил себя долго ждать и прибыл ровно в назначенное время. Молодой наследник ордена Сянъ чтил свои традиции, наряжаясь в белые одеяния, расшитые золотом, но традиции ордена Бовэ он либо не знал, либо намеренно игнорировал, снова явившись во дворец с мечом. Подойдя ближе к прекрасной деве, Хуань Хань совершил поклон в легкой форме. — Прекрасная дева Сяо, спасибо за возможность провести этот чудесный день с вами в уединении. — И вам спасибо за то, что пришли на эту встречу, — ответил Сяо. Он выпрямился, и они вместе пошли по белой каменной кладке сада. Сяо обмахивался веером так же изящно, как это всегда делала дева Шэнь, держа этот незамысловатый предмет в руках. С самого детства он мечтал быть похожим на матушку: даже просил придворных дев научить его танцам. Эти танцы, впрочем, никто, кроме них самих и богини Шэнь, так и не видел. В итоге Сяо решил сохранить их для будущего мужа. Но была одна проблема — он был мужчиной, и тело его было мужским. — Расскажите о себе, достопочтенный Хуань Хань. — Как вы уже знаете, я полководец. Всю жизнь провёл на поле боя. Война — это моя жизнь. Сяо промолчал. Он не любил войну — не любил бессмысленное кровопролитие, не любил одержимость разрушением, но понимал: он родился в таком мире. И всё же у него был шанс его изменить. Отец начал говорить об этом, когда сыну не исполнилось и пяти лет. Исход подобных разговоров всегда был один: «Ты должен выбрать наследника ордена Сянъ и война закончится». — О моих странствиях ходит немало легенд, — продолжил Хуань Хань. — Они доходят даже до земель Бовэ. Я и мои люди защищаем вас от всех невзгод. Со мной вы будете как за каменной стеной. Можете довериться мне! — Простите, — тихо ответил Сяо, — я редко общаюсь с людьми вне дворца и почти ничего не слышала о ваших подвигах. Расскажите подробнее? Он хотел дать шанс — и себе, и этому мужчине. Возможно, тот действительно способен положить конец войне… и принять его таким, какой он есть. Сяо всё ещё боялся судьбы своей матушки: несмотря на внешнюю силу и независимость, Шэнь была одинока и недолюблена собственным мужем. У богинь плодородия была особенность: ребёнок рождался с цветочным узором на животе, и когда дева влюблялась, цветок расцветал. В браке рождался ребёнок, которому передавалась сила богини. Таков был цикл. — Расскажу вам последнюю уличную легенду, — произнёс Хуань Хань. — Недавно мы прибыли в город Уынь. Там я увидел танцующую прекрасную особу и старца, подыгрывающего ей на самодельном барабане. Их одежда была поношенной, но танец — прекрасен. Я долго наблюдал за представлением, и когда они закончили, то одарил их золотым слитком. Старец расплакался, как ребёнок, а молодая барышня не знала, как меня отблагодарить. Взамен я попросил сочинить песню обо мне. Так и появилась ещё одна история о щедрости Хуань Ханя. Сяо опешил и не сразу нашёлся с ответом. Он лишь продолжил идти вперёд, обмахиваясь веером. — Вам не понравилась моя история? — спросил мужчина. — Если вы хотите честного мнения, — ответил Сяо спокойно, — то мне кажется, вы их просто подкупили. Люди были застигнуты врасплох и отблагодарили вас единственным доступным способом. На секунду Сяо показалось, что этот мужчина даже остановился на одном месте. Хуань Хань прочистил горло и выпрямился, словно натянутая струна. Сейчас, когда они шли рядом, было заметно: в росте между ними не было разницы. Сяо был высокой девой плодородия и превосходил многих мужей. — Я могу рассказать вам истории с поля боя, от них кровь в жилах стынет. Например... — Не нужно. Мне было бы интереснее услышать о ваших увлечениях. Повисла неловкая тишина. — Я люблю писать книги. — О чём они? — Мои труды посвящены странствиям моих войск и моим победам. Удивился ли Сяо? Нет, но желание читать их угасло, так и не успев родиться. Казалось, всё, что окружало наследника ордена Сянъ, — это война. Жизни в нём не было. Конечно, было бы наверняка странно, если бы полководец Хуань Хань писал романы или детские рассказы. — Я обязательно подарю вам свои рукописи. Уверяю, вам точно понравится. Повисла ещё одна неловкая тишина. Сяо бы не удивился, если бы тот своим увлечением назвал войну. Конечно, это действительно самая беспокойная тема, но разговоры о ней не распускают цветок девы плодородия. — Я открою вам тайну, — Хуань Хань понизил голос. — Когда мне было пятнадцать и я вернулся с очередной вылазки в кровный дом, мой отец собрал всех сыновей за столом. Нас было трое. Мы знали, что один из нас станет мужем Девы Плодородия. Отец тогда поведал нам дворцовый секрет: «Самая желанная красавица в мире на самом деле — мужчина». Мои братья тогда отступили, лишь я сказал, что это меня не пугает. Я знаю ваш секрет, прекрасная дева Сяо. Сяо остановился. Матушка предупреждала, что император выбрал своим фаворитом Хуань Ханя. Очевидно, отец сам подготовил будущего мужа заранее. — Не пугайтесь, я не стану болтать. Мой выбор был осознанным. Ваш пол меня не беспокоит. — Хорошо, — безразличным тоном ответил Сяо, сворачивая к саду. Он старался наслаждаться погодой, изящно обмахиваясь веером, как учила матушка. Природа жила с ними в гармонии: девы ордена Бовэ имели способность понимать речь животных и поток энергии растений. Сяо обожал это чувство свободы и умиротворения. Казалось, все невзгоды пройдут, если зайти в их благоухающий сад, что случилось и сейчас. — Раз вы мужчина, вам должно нравиться военное дело! — не унимался Хуань Хань. — Мое начало от богини-создательницы Нюйвы, а не от богини-воительницы Цзю-тянь Сюань-нюй. В первую очередь я мать всего живого, а потом уже мужчина. — Коль мы коснулись этой темы… могу я узнать, как мужчина будет рожать ребенка? Обычно, когда отец задавал этот вопрос, матушка Шэнь отрезала: «Через задницу!». И в чём она была не права? Других путей у юной девы не было. Конечно, у него самого были сомнения, но метка на животе была настоящей — природа не могла лишить богинь возможности плодоносить и прервать на Сяо их род. Ребёнок с цветущей кровью первородной богини мог родиться только в утробе под меткой: его корни питаются энергией земли через носителя. — Не волнуйтесь, проблем с деторождением не будет, — кратко бросил Сяо. — Простите, если мой вопрос прозвучал грубо. Я не хотел в вас как-то усомниться. — Ничего, всё хорошо. Сяо так часто раньше слышал этот вопрос из уст отца, что успел с ним свыкнуться. Медленным шагом они дошли до сада. На ветви сливы Мэй сидел попугай, оживленно болтавший сам с собой — скучно ему явно не было. Дева подошёл ближе к листопадному дереву и сорвал ярко-жёлтый плод и протянул спутнику. Хуань Хань лишь покачал головой. — Я не в первый раз в Бовэ и, честно говоря, уже пресытился вашими фруктами. Пожалуй, откажусь. Сяо лишь пожал плечами и сам откусил сочный ломтик — сок восполнил потерянную энергию, потраченную на эту бездушную прогулку. Сможет ли когда-нибудь человечество жить в мире, или для этого обязательно нужно кого-то ненавидеть? Возможно, проблема была в нём самом, но в чём была суть этой войны? Одни уничтожают других, страдают обычные люди. Такие мысли роились в голове девы на протяжении всей прогулки. Спустя час Хуань Хань покинул девственный сад. Сяо остался сидеть на каменной скамье наедине со своими мыслями, а вскоре рядом с ним появилась госпожа Шэнь. — Мужи ордена Сянъ умеют красиво стелить — не верь словам, смотри на поступки. Это касается и юного дарования из помета Ло Бинхэ. — Боюсь тебя огорчить, матушка, но они растеряли свое красноречие. Или же я сегодня не в том настроении. — Он был так плох? — искренне удивилась богиня. — В моё время Иль Хо действительно прославлялся своими речами и победил в стихотворной битве, но сражался он с необразованным ребёнком Ло, который явно не составлял ему конкуренции. Нынешнее поколение женихов оставляет желать лучшего, особенно в плане творчества. — Он пишет книги. — Тогда, я поспешила со своими выводами. — Он пишет книги о себе и о войне. Обещал преподнести их мне в качестве подарка. Матушка Шэнь не сдержала смеха. — Творчество о себе любимом… Да он самовлюблённый идиот. Раньше мужи из Сянъ хотя бы пытались казаться скромными, теперь же им совсем развязали руки. — Матушка, а если моё сердце не сможет выбрать кого-то из них, что тогда? Шэнь задумалась — прецедентов, чтобы дева никого не выбрала, ещё не было. Девы всегда выбирали себе мужа из тех, кто приходил к ним свататься. — Быть может, тогда пришлют других. Ордену Сянъ это даже на руку: чем дольше ты будешь метаться, тем больше времени у них разбомбить войска Ло Бинхэ. У твоего отца могучее войско, огромные ресурсы, золото, связи. Единственное, что мешает ему закончить войну — климат территории Чэнь. Вечный снег и лютые морозы сводят его людей с ума, а под белым покровом скрываются ловушки; да и сама живность может дать отпор. Все они голодны и всегда рады в беспроглядную метель откусить кусочек. Матушка Шэнь встала с каменной скамьи и поправила своё ханьфу. — Скоро придёт сын Ло Бинхэ. Остынь и подготовься к встрече. Дай ему шанс. — и неспешно вышла из сада.

***

У самых ворот стража в тяжёлых доспехах синхронно скрестила копья, преграждая путь Сюэ Яну. До назначенной встречи оставались считанные минуты, и осознание того, что он опаздывает, лишь добавляло остроты его и без того дерзкому настрою. — Вам придётся подождать, — сухо бросил старший караульный, не глядя в глаза юноше. — Распоряжение свыше: никто не войдет, пока наследный принц ордена Сянъ не покинет территорию императорского дворца. Сюэ Ян прищурился, и в его взгляде промелькнула опасная искра. Он прекрасно понимал, что это не просто протокол, а прямая попытка дать конкуренту больше времени, а его сократить. — Принц Сянъ может и вовсе не покинуть дворец сегодня, — с ядовитой усмешкой парировал Сюэ Ян. — И что же? Выходит, наша запланированная встреча с юной девой Сяо должна сорваться из-за этого нелепого правила? Сюэ Ян держался с непоколебимой уверенностью. Ему было не привыкать к заносчивости выходцев из других орденов. Эти «праведные» глупцы вечно изобретали новые правила и запреты, лишь бы загнать носителей энергии инь в рамки своих законов и статей. Стража наконец шелохнулась и расступилась, но вовсе не для того, чтобы впустить Сюэ Яна внутрь. Из тени ворот неспешно и вальяжно вышел Хуань Хань. Наследный принц ордена Сянъ был статным крупным мужчиной, и сейчас он намеренно замер прямо в проходе, перекрывая путь. Окинув Сюэ Яна пренебрежительным взглядом сверху вниз, Хуань Хань криво усмехнулся: — А ты действительно пошёл в своего отца, — его голос звучал гулко и насмешливо. — Тот тоже был… невысокого полёта. И такого же мелкого роста. — Правильное слово «был», — спокойно отозвался Сюэ Ян, даже не шелохнувшись. — Сейчас его рост составляет около ста девяноста сантиметров. Если господин Хуань Хань так жаждет помериться со мной «достижениями», мы вполне можем сделать это в бане. Сейчас же у меня слишком мало времени на пустые разговоры. Мужчина коротко хохотнул, оценив наглость ответа, но улыбка быстро сошла с его губ. Сюэ Ян посмотрел на него исподлобья, и в глубине его чёрных глаз блеснуло нечто первобытное — опасное, липкое, почти животное. Этот взгляд заставлял кожу покрываться инеем. Стало ясно: этот парень ни просто не смущался своего роста — он использовал свою компактность и кажущуюся уязвимость как оружие, готовясь нанести удар из слепой зоны. Хуань Хань невольно ощутил, как в присутствии этого «мальчишки» воздух вокруг стал тяжёлым и удушливым. — Ублюдок, — выплюнул Хуань Хань, и его лицо исказилось от ярости. — Если я прикончу тебя прямо здесь, мне все только спасибо скажут. — Что же вас так раздосадовало, прославленный Хуань Хань? — Сюэ Ян даже не дрогнул, напротив, в его голосе зазвучало предвкушение. — Или вам хватило одного лишь моего вида, чтобы маска великого небожителя слетела с этого самодовольного лица? Мужчина в ярости сжал рукоять меча, костяшки его пальцев побелели. Но сталь не успела покинуть ножны — тяжёлые створки ворот вновь поползли в стороны, и воздух вокруг мгновенно наполнился ледяным спокойствием. Стража, как один, склонилась в глубоком поклоне. На пороге возникла Императрица Шэнь. Хуань Хань среагировал мгновенно: он тут же одёрнул руку от оружия, поспешно пряча меч под полами дорогого халата. В ту же секунду на его лицо вернулась отрепетированная медовая улыбка, будто мгновение назад он не собирался пустить кровь гостю. — Госпожа Шэнь, рад видеть вас в добром здравии, — Хуань Хань склонился в безупречном поклоне, надеясь, что его медовый тон скроет недавнюю ярость. — От этого балагана моё здравье скоро станет совсем недобрым, — отрезала Шэнь, даже не взглянув на него. Её голос, холодный и чистый, разнёсся по площади. — Что за позорный бардак вы здесь устроили? Почему представитель ордена Чэнь всё ещё топчется у порога, а не стоит на коленях перед моей дочерью? Стражники, почуяв неминуемую грозу, согнулись в поклоне ещё ниже, почти касаясь лбами земли. — Простите, Госпожа, но таков приказ Его Величества, — пробормотал командир стражи дрожащим голосом. — Велено было впустить гостя только после особого разрешения… — Что? — голос Шэнь прозвенел подобно надтреснутому колоколу. — А с какого перепуга теперь он решает, когда и кому входить на территорию ордена Бовэ? Стража, облачённая в изумрудно-зелёные халаты, стояла, не смея поднять глаз. В их жилах текла та же цветущая кровь, что и у императрицы; они были детьми земли, обязанными подчиняться лишь великой богине. Однако с тех пор, как Иль Хо захватил трон, всё изменилось. Он методично подмял под себя каждого служащего, превратив свободолюбивый народ Бовэ в послушных марионеток чужой воли, чужой культуры и чужой крови. Видеть это предательство корней для Шэнь было невыносимо. Пока стражники рассыпались в жалких извинениях, пытаясь умерить её гнев, она смотрела на них с глубоким, почти физическим отвращением. — Чтоб больше я подобного бреда не слышала! — отрезала она, властным жестом отметая их оправдания. — А теперь… сын Ло… ты… Она обернулась, готовая выплеснуть остатки негодования на юношу, но осеклась. Место у ворот, где мгновение назад стоял дерзкий наследник ордена Чэнь, пустовало. — …а где он?

***

Второй избранник явно не отличался пунктуальностью, и Сяо уже начал уставать от томительного ожидания. Минуты тянулись бесконечно долго. В голове Сяо роились тревожные мысли: «Может он решил вовсе не приходить? Или, что хуже, с ним что-то случилось по дороге?» Беспокойство, словно холодный сквозняк, зародилось в самом сердце. Сяо не отрывал взгляда от входа в сад, надеясь уловить среди зелени мелькание знакомых тёмных одеяний, но дорожки оставались пустыми. Наконец, решив, что ждать более нет смысла, он уже собрался встать и отправиться обратно во дворец. Но в этот самый миг тишину сада нарушил резкий шорох листвы над самой головой. Прямо перед ним, словно сорвавшийся плод с высокого дерева, свалился юный представитель ордена Чэнь. Он приземлился на ноги с кошачьей грацией, едва коснувшись земли, и тут же застыл в глубоком, безупречном поклоне. — Простите, дева Сяо, я заставил вас слишком долго ждать. Такое больше не повторится. От неожиданности Сяо вздрогнул, едва не выронив веер. Резким движением он раскрыл его, создавая дополнительную преграду перед лицом, которое и без того было надежно скрыто плотной вуалью. — Вы дали слово, — отозвался Сяо, стараясь вернуть голосу прежнюю холодную величавость, подобающую его статусу. — На этот раз я вас прощаю, господин Сюэ Ян. Но только на этот. Встаньте. Юноша выпрямился, и теперь Сяо мог рассмотреть его лучше. Его нынешний наряд был значительно проще того, что он носил прежде, но всё ещё сохранял строгую холодную палитру северных земель. Глубокий синий цвет удивительно шёл гостю, придавая ему образ благородного, но опасного странника. На чёрных волосах Сюэ Яна, собранных в высокий хвост, тускло поблескивала заколка. Это был лист, искусно вырезанный из тёмного нефрита. В землях ордена Чэнь, где снег укрывает землю двенадцать месяцев в году, зелёный лист был самым драгоценным зрелищем. Для Сюэ Яна эта заколка была напоминанием: даже в самый лютый мороз жизнь способна сохраниться, если у неё крепкие корни. Лист не был хрупким — его края были острыми, как лезвие кинжала, напоминая всем, что этот представитель ордена Чэнь из северных земель умеет не только ждать «весну», но и защищать «её». Губы юноши выглядели слегка грубоватыми — вероятно, из-за беспощадных ветров севера они часто обветривались и трескались, придавая его облику черты суровой простоты. Широкие мужественные брови вразрез шли с общей миловидностью черт, привнося в его лицо едва уловимый, почти демонический оттенок. Сяо невольно засмотрелся, про себя признавая его внешность не просто красивой, но пугающе притягательной. Последнее, до чего он с придыханием добрался в своём изучении, были глаза гостя. В этот миг Сяо показалось, что Сюэ Ян видит его насквозь — его взгляд беспрепятственно прошивал тонкую ткань вуали, проникая в самые сокровенные мысли. Этот пристальный цепкий взор заставил деву плодородия судорожно проглотить ком в горле; под ним Сяо почувствовал себя беззащитным, почти обнажённым. Не в силах больше выносить это напряжение и сидеть неподвижно, он поднялся с места и двинулся по тропинке вглубь сада, пытаясь скрыться от этого всевидящего ока. — Расскажите о себе, — негромко попросил Сяо. Сюэ Ян шёл рядом, сохраняя почтительную дистанцию, но его присутствие ощущалось кожей. Он был ниже Сяо примерно на десять сантиметров, однако в его коренастой фигуре и крепком телосложении чувствовалась скрытая пружинистая мощь, которой Сяо, при всей своей статности, был лишён. — Обо мне? — Сюэ Ян бросил мимолетный взгляд на вуаль собеседника. — Даже не знаю, что могу рассказать. У меня довольно скучная жизнь. — У вас — скучная? — Сяо тихо усмехнулся, и этот звук, мягкий и искренний, на мгновение разрядил официальную атмосферу. — Не поверю. Человек со «скучной» жизнью не умеет так бесшумно проникать в девственные императорские сады и не носит в глазах столько… историй. Сюэ Ян лишь неопределенно повёл плечом, но в уголках его губ промелькнула тень лёгкой усмешки. Он будто почувствовал, что играет в свою игру с интересным соперником. Его это веселило. — Тогда, может быть, вы? — Сюэ Ян слегка склонил голову набок, не сводя с него цепкого взгляда. — Чем увлекается юная дева в стенах императорского дворца? Этот встречный вопрос невольно порадовал Сяо. Значит, собеседник действительно проявлял к нему интерес, а не был поглощён лишь собственной значимостью. На мгновение могло показаться, что Сюэ Ян просто скромничает, избегая разговоров о себе, но Сяо интуитивно чувствовал: за этой простотой скрывается нечто большее. Решив поддержать правила игры, он позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку под вуалью. — Песнопением в райском саду, танцами в тишине своих покоев… — Сяо чуть повёл плечом, вкладывая в голос притворную покорность — Чем ещё, по-вашему, могут заниматься девы в ожидании своей участи? Кстати, вы снова не взяли с собой оружие…? — заметил Сяо, стараясь, чтобы вопрос прозвучал буднично. — В этом есть «острая» необходимость? — Сюэ Ян едва заметно усмехнулся. — Я могу взять его с собой в следующий раз, если деве вдруг потребуется защита. — Нет, дело вовсе не в защите. Просто… я редко вижу воинов без меча за спиной. Это действительно казалось странным. Возможно, Сюэ Ян чувствовал себя в абсолютной безопасности на территории ордена Бовэ, или же его уверенность была настолько велика, что сталь казалась ему лишним грузом. Сяо помедлил, а затем решился на откровение: — У меня самой довольно противоречивое отношение к оружию. Но один меч мне всё-таки достался по наследству, — он произнёс это с лёгкой заминкой, вспоминая тяжесть клинка. — Я не воин и не собираюсь использовать его по прямому назначению. Однако однажды я увидела, как странствующий мастер танцевал с мечом на городской площади… Это было так захватывающе, что тогда я впервые захотела прикоснуться к рукояти. — Вау! — в глазах Сюэ Яна вспыхнул живой, почти дерзкий огонёк. — Так вы, оказывается, умеете танцевать с мечом? — Нет, — Сяо покачал головой, пряча взгляд. — Моему телу не хватает пластичности и того особого изящества, которое нужно для подобного искусства. — А вот теперь уже я вам не верю, — парировал Сюэ Ян. В его голосе не было насмешки, лишь мягкая уверенность человека, который видит истинную грацию в каждом движении собеседника. Сяо снова тихо рассмеялся. Общение с этим юношей оказалось удивительно лёгким и непринуждённым — совсем не таким, какого он ожидал от представителя ордена Чэнь, чья репутация была пропитана кровью и жестокостью. Внутри проснулось любопытство, а вместе с ним желание как-то его проверить, заглянуть за эту маску учтивости. Сяо подошёл к раскидистому сливовому дереву, ветви которого гнулись под тяжестью урожая. Выбрав самый спелый, налитый соком плод, он аккуратно сорвал его и, обернувшись, протянул юноше на открытой ладони. — Не желаете отведать сливу? — Сяо затаил дыхание, наблюдая за реакцией гостя. Сюэ Ян без тени колебания принял дар. Он бережно взял фрукт, и на мгновение Сяо почувствовал тепло его пальцев. Повертев иссиня-чёрный плод в ладони, юноша с лёгким прищуром произнёс: — Так вот как он называется… Знаете, в своей комнате этот чудаковатый фрукт едва не лишил меня передних зубов. Сяо не выдержал и снова рассмеялся, на этот раз прикрывая губы веером. В его воображении живо промелькнула комичная картина: суровый наследный принц ледяных земель Чэнь, привыкший к жёсткой пище и борьбе, пытается с наскока одолеть коварную сливу с твёрдой косточкой — и фрукт в этом первом бою выходит бесспорным победителем. Этот искренний смех окончательно развеял остатки неловкости, превращая двух избранников из политических фигур в просто двоих молодых людей, встретившихся в тени цветущего сада. — Ещё одно доказательство того, что не стоит судить книгу по обложке, — с мягким поучением заметил Сяо. — Внутри сливы скрывается твёрдая косточка, её есть не нужно. Зато мякоть сладкая и полезная. Забрав плод обратно, Сяо ловко разломил его пополам. Он аккуратно извлек косточку, обнажая янтарную, истекающую соком сердцевину, и протянул одну дольку Сюэ Яну. — Попробуйте теперь. В этом жесте — очистить плод и подать его из своих рук — было гораздо больше доверия, чем в любом светском разговоре. Сяо словно приоткрыл гостю дверь в свой мир, где за внешней мягкостью скрывается сладость, которую нужно уметь достать. Сюэ принял дольку и, не церемонясь, целиком отправил её в рот. Пока он разжёвывал непривычную сладость, на его лице сменилась целая гамма эмоций: густые брови то задумчиво сдвигались к переносице, то игриво взлетали вверх, выдавая искреннее удивление вкусом. Наблюдать за этой живой мимикой было невероятно забавно. — Господин Сюэ Ян, скажите уже хоть что-нибудь: понравилась ли вам слива? — не выдержал Сяо, с трудом подавляя смешок. Юноша медленно проглотил сочную мякоть и, не отрывая взгляда от Сяо, по-мальчишески облизал губы. Затем он уверенно взял вторую половинку фрукта прямо из рук девы и повторил весь обряд сначала. Только расправившись с последним кусочком, он коротко, но веско вынес вердикт: — Сладкая. Сяо одобрительно кивнул. В его глазах Сюэ достойно прошёл эту маленькую проверку. Вероятно, на его суровой родине подобные сладости были величайшей редкостью — в краях вечной мерзлоты земля неохотно делилась своими дарами. В душе Сяо шевельнулось азартное желание: дать ему попробовать что-нибудь ещё, увидеть новую искру в этих цепких глазах, удивить изобилием, которое для него самого было привычным фоном. Эта мысль, впрочем, задержалась ненадолго, растворившись в неспешном ритме их прогулки. Сюэ то и дело замирал, останавливая взгляд на деталях, мимо которых дева обычно проходил не глядя. Его созерцательность была заразительна — она невольно заставляла Сяо смотреть на сад иначе, чувствовать каждый шорох и оттенок острее. Вдруг внимание Сюэ привлекла вспышка цвета среди густой зелени. Яркий попугай — изумрудное тельце и насыщенно-красный, точно капля свежей крови, клюв резко выделялся на фоне листвы. — Какая болтливая девушка, — усмехнулся Сюэ Ян, кивнув в сторону попугая, который издал серию резких, пронзительных звуков. — Это самец, — мягко поправил его Сяо. — Видите розоватое «ожерелье» вокруг шеи? Оно бывает только у них. Наследник Чэнь ничего не ответил, лишь продолжил разглядывать птицу с тем же пристальным интересом, с каким недавно изучал сливу. Сяо же замолчал, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он искал подходящий момент, чтобы раскрыть гостю главную тайну императорского дворца. Пока юноша не знал, что перед ним божество мужского пола, он находился в заведомо проигрышном положении. В этот момент тишину девственного сада бесцеремонно нарушил тяжёлый шаг. Группа гвардейцев в кованых доспехах вошла под своды деревьев. — Просим простить нас, юная дева, — произнёс командир, чьё лицо оставалось бесстрастным, — но время представителя ордена Чэнь истекло. — Как истекло? Прошло не больше получаса! — Это приказ Его Величества, — отрезал гвардеец, даже не глядя на деву. Его рука легла на эфес меча, обозначая непреклонность. — Просим Сюэ Яна немедленно последовать за нами. — Но вы не можете… — начал было Сяо, делая шаг вперёд, словно пытаясь загородить собой гостя. Сяо не успел договорить: Сюэ Ян решительно шагнул вперёд первый, пресекая любую попытку спора с гвардией. — Раз время вышло, значит, мне действительно пора, — произнёс он, поворачиваясь к Сяо. На его губах снова заиграла та самая, едва уловимая и обезоруживающая улыбка. — Завтра мы снова встретимся и у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга лучше. Сяо хотел возразить, напомнить о суровости дворцовых правил, но что-то его остановило. Быть может, это была несгибаемая уверенность в тоне юноши или его обманчиво-мягкий взгляд, обещающий гораздо больше, чем просто светскую беседу. Сяо лишь безмолвно кивнул, прощаясь с ним. Он долго стоял неподвижно, провожая юношу взглядом, пока синие одежды представителя ордена Чэнь окончательно не исчезли за тяжёлыми воротами сада.

***

Госпожа Шэнь быстрым шагом прошла по коридору и вошла в комнату. На кровати сидел её сын и что-то тихо нашёптывал драконьему яйцу, лежащему у него на коленях. Женщина села рядом — она уже знала, как обошлась охрана с наследным принцем ордена Чэнь. Сяо не поднимал головы. — Это проделки твоего отца. Он специально урезает ему время. — Я знаю. Но это несправедливо. — О какой справедливости может идти речь, когда на кону исход войны? Она была права, как всегда. Богиню Шэнь не допускали ни к дворцовым собраниям, ни к военным советам, а стоило бы, ведь, несмотря на то что народ Бовэ, живущий в мире, прекрасно понимал, как этот мир должен быть устроен. Шэнь была мудра и рассудительна, она редко шла на поводу у эмоций и сохраняла свой рассудок трезвым. — Твоя бабушка и дедушка прибыли во дворец пару часов назад. Сейчас они просили их не беспокоить. Завтра будет тяжёлый день, особенно для мальчишки из помёта Ло. — Как прошёл твой императорский банкет? Шэнь тяжело вздохнула, невольно возвращаясь мыслями в свою юность. Те дни казались теперь бесконечно далёкими и чужими. Тогда, когда к ней только начали приходить свататься, она была слишком наивна и ослеплена блеском дворцовых залов, чтобы разглядеть истину за красивыми масками. Мать хранила молчание, не давая мудрых советов, а всем заправлял отец — его воля была законом. Именно из-за этого она совершила свою главную ошибку: поспешно выбрала Иль Хо, позволив его медовым речам усыпить свою бдительность. В то время она не смогла разглядеть в суровом и немногословном Ло Бинхэ того, кто мог бы стать ей истинной опорой. — В тот день Ло Бинхэ не выдержал натиска моего отца… Если бы богиня Се Лянь и её супруг Хуа Чэн были тогда живы, всё могло бы сложиться иначе. — Она сделала паузу. — Во время нашей первой уединённой встречи я позволила себе лишнего. Он был напуган, смущён, не мог и слова сказать, а я бросила ему грубость…: «Твоя мать не учила тебя, как нужно разговаривать с юной богиней?!» Тогда я ещё не знала, что у него не было родителей. Он накричал на меня и убежал. На банкете Ло был расстроен, а мой отец лишь подлил масла в огонь. Не хочу об этом вспоминать, мне отчего-то стыдно, нужно было тогда его поддержать. — Матушка, не вини себя. Сяо положил ладонь поверх её руки. Слишком много лет прошло, а сожаление всё ещё жило в её сердце. Завтра действительно будет тяжёлый день: император Иль Хо наверняка осыплет комплиментами своего фаворита Хуань Ханя. К тому же на пире будет дедушка — член ордена Сянъ с энергией ян. Юный наследный принц ордена Чэнь окажется один среди трёх представителей Сянъ и трёх дев плодородия, сохраняющих нейтралитет.

***

Матушка Шэнь уже давно покинула комнату. На улице стемнело, но звёздный урожай щедро освещал земли Бовэ. Расправив постель, Сяо уже собирался ложиться спать, как движущаяся тень за окном привлекла его внимание. Он отступил назад, испугавшись чужака в своих покоях. — Я побеспокоил ваш сон, юная дева Сяо. Прошу простить мою дерзость, — раздался тихий, бархатистый голос из темноты. Присмотревшись внимательнее, Сяо разглядел в тени деревьев красивое лицо своего недавнего знакомого. В этот час юноша был подобен самой ночи: глубокие тёмные одежды позволяли ему оставаться почти незаметным, сливаясь с густыми сумерками сада. Однако луна сегодня была не на его стороне — её серебристый свет капризно играл в густых чёрных волосах и ложился на широкие покатые плечи, заставляя незваного гостя отбросить длинную тень и тем самым выдать себя. В одной руке он небрежно держал флейту, ловко перекатывая её между пальцами, словно это было привычное ему оружие. Глядя на него, Сяо вдруг ощутил странное щекочущее возбуждение, которое он поспешил списать на резкий всплеск адреналина от внезапного испуга. — Что вы здесь делаете, господин Сюэ Ян? — Сяо постарался придать голосу холодную отстранённость, отчаянно скрывая, насколько сильно он был застигнут врасплох этим ночным визитом. Не дожидаясь ответа, Сяо резко отвернулся от нарушителя. Сердце колотилось о рёбра, но руки действовали быстро: он сорвал с напольной вешалки верхний халат и набросил его на плечи, туго затягивая пояс и пряча под слоями ткани тонкую ночную одежду. Вуаль, его единственная защита и маска, сиротливо лежала на столике. Дрожащими пальцами он торопливо завязал ленты, чувствуя кожей пристальный взгляд юноши в спину. Только когда лицо вновь скрылось за полупрозрачной тканью, Сяо обернулся к гостю, надеясь, что лунный свет был недостаточно ярок и Сюэ Ян не успел разглядеть его истинные черты. — У нас было слишком мало времени, чтобы поговорить сегодня. Я хотел узнать о состоянии драконьего яйца. — С ним всё в порядке, можете не беспокоиться. Этот разговор мог подождать и до завтра. — Вы правы, юная дева Сяо, — Сюэ Ян усмехнулся, и в лунном свете блеснули его глаза. — Забраться в окно к девушке среди ночи — чистой воды моветон. У меня нет оправданий моему поведению. — он грациозно качнул флейтой, словно собираясь откланяться. — Я лишь хотел убедиться, что вы использовали правильную воду для того яйца… Раз всё в порядке — доброй ночи. Он уже начал таять в тени оконного проема, когда Сяо, прежде чем успел осознать свои действия, выпалил: — Стойте! Собственный голос, прозвучавший властно и почти требовательно, удивил его самого. По всем правилам приличия и законам дворца ему следовало немедленно поднять крик и вызвать охрану. Тайное проникновение в покои девы плодородия до заключения брака считалось несмываемым позором и тяжким преступлением. Одно его слово — и Сюэ Яна под конвоем сослали бы обратно в ледяные земли Чэнь. Но почему-то сердце Сяо кольну от такой мысли. — Вода должна быть особенной? — Горная река. Это горный дракон — яйцо нужно опускать в прохладу. Сяо посмотрел на драконье яйцо, завёрнутое в покрывало и лежащее в лукошке. Подойдя ближе, он положил ладонь на жёсткую чешую и ощутил поток энергии. Жизнь внутри бурлила, энергия была спокойной, но чего-то не хватало. Теперь он понял, что чувствовал вечером, держа яйцо на коленях: жажду. Юная дева взял лукошко и подошёл к окну. — Вы правы. Яйцо испытывает жажду. Недалеко есть горная река — нужно отнести его туда. Он хотел передать лукошко наследнику ордена Чэнь, но ему не позволили этого сделать. Руки Сюэ ловко обхватили его талию и ноги — одним движением он поднял Сяо вместе с яйцом. — Тогда держите его крепче. Сюэ Ян выпрыгнул в окно на ветку плодородной яблони, затем на соседнюю крышу. Сяо вцепился в лукошко. Он никогда прежде не выбирался ночью из своей спальни, не говоря уже о прыжках по крышам. Внизу ходила охрана — сейчас он чувствовал себя шпионом на задании, которому нужно незаметно совершить побег. Шаг Сюэ был бесшумен и уверен, несмотря на ношу. Искусно он выбирал новую опору для приземления, а затем снова отталкивался и снова взмывал вверх. Крыша за крышей, ветка за веткой — Сяо ощущал себя невесомой пушинкой в руках искусного мастера. Ещё один разбег, прыжок — и они оказались на крепостной стене. Их никто не заметил, они были призраками: о побеге знали лишь они да полая луна. Сяо смотрел на лицо своего похитителя. Какую красоту тот скрывал под чёрной вуалью при первой встрече. Матушка Шэнь говорила: «Мужчины ордена Чэнь обладают дьявольской красотой, умело ею пользуются, — разбивая сердца и забирая души». Бесспорно, Сюэ Ян был исчадием ада — иначе почему сердце Сяо билось так сильно? Потеряв счёт времени и забывшись, Сяо не заметил, как они добрались до горной реки. — Вы в порядке? — посмотрев ему в глаза, тихо спросил Сюэ. — Да, я в порядке. Вы можете меня отпустить. Они ещё пару секунд просто смотрели друг другу в глаза. На лице Сюэ появилась улыбка, но насладиться ею он не позволил, поставив Сяо на ноги. Дева выпрямился, поправил ханьфу и осмотрелся: никого. Листья деревьев напевали тихую мелодию жизни, лёгкий ветерок гулял по зелёной траве, влюблённая парочка воробьёв дремала на ветке; чувствовалась свобода и безмятежность. Сяо присел у воды — река была наполнена энергией и прохладой, жизнь в ней бурлила. Он погрузил яйцо в поток. Понаблюдав минуту, положил ладонь сверху — теперь оно напивалось. Сюэ оказался прав — ему действительно нужна была горная прохлада. Сяо отошёл и сел на траву, дав яйцу время, чтобы насытиться. Его спутник сел рядом. Сяо глубоко вдохнул — восхитительное ощущение умиротворения. — Я не говорила вам раньше… Подарок чудесный. Спасибо. — Рад, что он пришёлся вам по душе. Сюэ вновь достал флейту. Синие разводы на ней плавно смешивались с белыми, напоминая небесные переливы. Бахрома на кончике спокойно покачивалась, когда Сюэ перебирал пальцами по отверстиям, будто уже мысленно наигрывая мелодию. — Сыграете для меня? Сюэ посмотрел на него: вуаль закрывала лицо, но не глаза. Время будто остановилось. Дева Сяо чувствовал смущение, но отвернуться не мог. Этот юноша манил его, очаровывал; на него хотелось любоваться, созерцать эту дьявольскую красоту, утонуть в чёрных бездонных глазах, зарыться пальцами в густые волосы и… — Хорошо. Тонкий инструмент коснулся губ. Сердце Сяо замерло в томном ожидании. Сюэ медленно вдохнул — из его флейты вышел первый звук, мягкий, как шелест травы, дыхание этой сказочной ночи. Мелодия текла, извиваясь между звёздами на чёрном полотне, поднимаясь и опускаясь, наполняя воздух тихой грустью и нежной радостью одновременно. Как называлась эта мелодия? Сяо не слышал её раньше, но почему-то она казалась ему знакомой, родной и отзывалась эхом в сердце. Бамбуковая флейта издавала такой чистый и прозрачный звук, что казалось — сама ночь прислушивалась, затаив дыхание. Последняя нота… но за ней будто скрывалось продолжение, недосказанность. Сюэ снова посмотрел на красавицу деву плодородия. — Я сочинил её сегодня, после нашей встречи. Она ещё не окончена — плохая примета дарить такой подарок… но она ваша. — Вы умеете делать красивые подарки, спасибо вам, наследный принц ордена Чэнь, — он нежно улыбнулся и добавил: — Спасибо, Сюэ. — Не за что, Сяо. И тот тоже улыбнулся в ответ. Идеальный момент… или самый опасный. Замечательная ночь — такое могло только присниться… а может, это действительно сон? Лучший ли это момент, чтобы поведать юноше о тайне императорского дворца? Завтра будет ужин, за столом соберутся важные люди и половина из них — враги ордена Чэнь. Иль Хо мог воспользоваться ситуацией, поставив Сюэ Яна в неловкое положение, ведь он не знает, что дева Сяо — мужчина. — Я должна вам признаться, пока ещё не поздно. Хочу, чтобы вы обдумали мои слова перед тем, как идти на императорский ужин завтра. — Я слушаю. — Есть тайна. Наследному принцу ордена Сянъ она известна, а значит, было бы нечестно с моей стороны не уведомить вас. Сяо сделал паузу. На сердце бушевало беспокойство, зудящее ощущение сомнения. Сказав правду, быть может, Сюэ Ян отступит, не примет его настоящего пола, не примет настоящего Сяо. Он отвёл взгляд в сторону, ощутив стыд и вину, будто обманывал Сюэ всё это время водил его за нос. Но если подумать, времени на такие разговоры у них и не было. Сейчас был лучший момент, чтобы сказать правду. — Девы плодородия могут иметь только одного наследника божественной силы за всю свою жизнь. Этому ребёнку они передают свой дар и лишаются его сами. Из поколения в поколение в роду рождались девушки: все они обладали неземной красотой, были поцелованы самой природой и имели дар из ничего создавать жизнь. Моя матушка, богиня Шэнь, передала дар мне, своему первенцу, только в этот раз богиней плодородия стал юноша. Я первый мужчина из рода. Посмотреть на собеседника Сяо так и не решился. Скорее всего, сейчас у Сюэ было много вопросов: как такое возможно, как он будет рожать, почему тогда не ищет себе невесту, раз он мужчина? Все эти вопросы он миллионы раз слышал от своего отца и был готов ответить на любой из них — ответы давно были заготовлены. Но тот молчал. Сюэ молчал. Сейчас говорила только природа, стараясь успокоить подавленное ощущение внутри девы. — Вы правы, мне нужно время, — наконец сказал он. — Я действительно не владел такой информацией и не был готов к ней, но благодарен, что вы предупредили меня. В голосе не было враждебности — наоборот, в нём слышалась мягкость и толика понимания. Сяо всё-таки решился снова посмотреть юноше в глаза. В них не было осуждения или презрения, его взгляд на деву не изменился после признания — он был прежним. Сяо облегчённо выдохнул, вуаль слегка приподнялась: он поступил правильно и не жалел о своём поступке. Внезапно Сюэ Ян повернул голову в сторону деревьев, его ухо дёрнулось, а взгляд сузился — он был похож на хищника, услышавшего шорох будущей добычи. Зрачки метались от дерева к дереву, пытаясь разглядеть тайну, которую скрывали тени. — Нам нужно возвращаться обратно. Думаю, дракон утолил свою жажду. — Хорошо. Сяо послушно встал, убрал прохладное и мокрое яйцо обратно в лукошко. Быть может, за ними кто-то следил — если так, то это был недобрый знак. Никто не должен знать, что невинная дева плодородия Сяо убегает ночью с мужчиной за ворота императорского дворца. Тут накажут не только его, но и наследному принцу ордена Чэнь могут отрубить голову за нарушение правил.

***

Сюэ Ян вернулся в свои покои. Он всё ещё не отошёл от недавнего шока — дева Сяо оказалась мужчиной. Сначала он даже не поверил его словам, подумав, что это очередная проверка, но нет: голос дрожал, он не лгал, это была правда. Юноша упал на тахту и погрузился в раздумья. Он не сразу заметил, что в комнату вошёл человек в чёрном — тот не планировал нарушать тишину. — Кто следил за нами? — Это был шпион императора. Если «был», значит, сейчас этого человека уже нет. Везде шпионы, на каждом шагу. Убивать человека императора — не самый лучший ход, но оставить его живым — ещё хуже. Пусть Иль Хо просто лишится пешки, чем узнает, где именно была юная красавица Сяо. — Тебе нужно сообщить отцу правду. Вы же об этом не знали? — Я не знал, — молвил в полголоса У Чжу. Сложно было понять по неизменному тембру голоса дяди, говорил ли тот правду или лгал, но, скорее всего, он действительно не знал о тайне императорского дворца. Это, впрочем, не означало, что сам Ло Бинхэ этой информацией не владел. Уверенность Сюэ пошатнулась: намного проще соблазнить юную деву, но куда сложнее — мужчину. Даже если каким-то неведомым способом тот мог понести ребёнка, это ещё не значило, что он являлся мужеловцем и способен полюбить кого-то из избранников. Тупиковая ситуация, на решение которой уйдёт много времени. Пока идёт война и орден Чэнь терпит поражения, наследник ордена пытается изменить ориентацию другого парня. Возможно, деву Сяо действительно было бы проще всего отравить. Когда Сюэ Ян отправлялся в своё далёкое путешествие, отец дал ему яд. «Если ты не станешь избранником сердца девы, то она не достанется никому. Но это крайние меры, не используй яд без веской причины», — говорил Ло Бинхэ. Ещё рано использовать такое оружие. Слишком рано.

***

— Система, мальчишка из помёта Ло хорош собой. Он красив и умён, но этого мало. У него нет союзников при дворе. Рядом с ним моему сыну находиться небезопасно. Завтра же не будет никаких казусов на императорском ужине? — Система не может давать гарантий, но толика правды в ваших словах есть. — О чём это ты? — Безопасность Сяо Синчэня снижается рядом с Сюэ Яном. — Синчэнь? Почему ты назвала его так? — Случился системный сбой, мы уже решаем неполадки. Приносим свои извинения. — Вот же гадство!