Богиня плодородия

Императорский сад утопал в цвете и тишине — той особой тишине, что бывает лишь в местах, где всё подчинено порядку. По обе стороны широкой каменной дорожки цвели пионы — густые, тяжёлые, раскрытые до предела. Их лепестки — от бледно-розовых до белых, как снега в префектуре правления Ло Бинхэ, — склонялись так низко, будто сами цветы подслушивали разговоры служанок, суетливо сновавших по саду. Между цветущими кустами тянулись ряды плодовых деревьев. Яблони и груши стояли рядами, аккуратно подрезанные, с ровными кронами. Императрица Шэнь не разрешала слугам заниматься садом — это было дозволено только ей и деве Сяо, хотя пионы она уже давно разлюбила: те напоминали о потерянных юных годах и сожалениях. На ветвях наливались плоды, обещая сладость каждому, кто вкусит сей дар. Лёгкий ветер шевелил листву, и солнечные блики скользили по траве, словно вода. Где-то выше, на резной деревянной перекладине под навесом, сидел попугай. Его перья переливались яркими оранжевыми оттенками, а умные глаза внимательно следили за происходящим. В этот раз это была девочка — любимый попугай Шу Ань, бабушки Сяо. Лишь из-за неё та входила в девственный сад, чтобы навестить свою старую подругу. Иногда попугай наклонял голову, словно оценивая людей, прислушивался к речам проходящих, а потом тихо щёлкал клювом или повторял обрывок недавно услышанного слова — звук чуждый, но не нарушающий гармонии сада, а лишь дополняющий её. В глубине сада, на небольшом возвышении, давно шла подготовка к очередному дню смотрин. Служанки двигались слаженно и бесшумно. Они расставляли деревянные кресла с прямой спинкой, покрытые мягкими шёлковыми подушками. Их устанавливали полукругом, чтобы императорская семья могла наблюдать за игрой, не находясь слишком близко, но и не упуская ни одного жеста игроков. Рядом с креслами поставили небольшие чайные столики. На них переливались под солнечными лучами фарфоровые чаши — пока ещё пустые, но заранее подготовленные к приходу важных гостей. Также на столиках стояли тарелки с плодами сада: яблоки и груши были нарезаны дольками, виноград заранее остужен и омыт. Капельки стекали по чёрной округлой кожуре, вызывая чувство жажды. В центр площадки девушки вынесли стол для маджонга — квадратный, устойчивый, из светлого дерева, с гладкой поверхностью, заранее отполированной до зеркального блеска. На нём аккуратно разложили костяшки ровными стопками, проверяя, чтобы ни одна не была смещена. Это была любимая игра императора Иль Хо. Сегодня он выбирал, как будет проходить соревнование между кандидатами за руку и сердце его сына. Да, именно сына. Вчера все маски были сброшены — слишком рано для его игры. После этого император так и не заговорил со своей женой, а та его не слишком ждала. Императрица Шэнь выбрала своего скакуна, сделав ставку на Сюэ Яна. Теперь они с Иль Хо стали соперниками. Сад был готов. Придворный евнух в зелёных одеяниях вышел вперёд и поклонился царской семье, занявшей свои места. Прислужницы держали над ними промасленные зонтики, чтобы солнечные лучи не отвлекали от турнира. Император вальяжно взмахнул рукой, позволяя пожилому евнуху выпрямиться и начать представление. — Первый, представитель ордена Сянъ и наследный принц — Хуань Хань. Мужчина, не изменяя своим традициям, вновь был облачён в белое, пояс всё так же переливался золотым блеском, а на голове красовался высокий головной убор. Перед тем как сесть за игровой стол, он совершил поклон императору и посмотрел в сторону девы Сяо. Юная дева всё ещё носил вуаль, скрывая лицо от обоих претендентов. — Второй, представитель ордена Чэнь и наследный принц — Сюэ Ян. Сяо сразу встретил его взглядом. Солнце сегодня беспощадно пекло, а тот был одет в тёмно-синие ткани — не самая подходящая одежда для уличного состязания. Сюэ подошёл ближе и поклонился девам плодородия, сразу обозначив, к кому именно и зачем он сегодня пришёл в этот сад. Матушка Шэнь поприветствовала его мягкой улыбкой. Игроки расселись напротив друг друга. Они молчали, не пожимая рук. Несмотря на то что для девы Сяо этот турнир не имел решающего значения, для них самих он значил многое. Им нужно было блеснуть умом и показать, насколько далеко они способны заглянуть в этой игре. Это была война. Прислужницы разливали чай в фарфоровые чаши. Император Иль Хо облокотился на спинку кресла, взял спелый виноград без косточек и закинул его в рот, разглядывая невинную девушку с берёзовым чайником в руках. Императрица Шэнь уже не обращала внимания на подобные мелочи: она спокойно обмахивалась веером, положив ногу на ногу. Бабушка и дедушка о чём-то перешёптывались — скорее всего, им не нравилось то, во что превратился брак их детей. Евнух ждал команды от императора, чтобы начать игру, но тот был слишком увлечён новой служанкой. Не отрывая взгляда, он вновь вальяжно взмахнул рукой. — Игра начинается! Игроки начали разбирать костяшки, не глядя, ровно столько, сколько положено. Сюэ Ян двигался неспешно, позволяя себе задержки, будто не придавая значения происходящему. Хуань Хань, напротив, действовал уверенно, почти показательно, словно заранее был убеждён в своей несокрушимой победе. Сяо почему-то нервничал — то ли из-за беззаботного поведения отца, то ли из-за постукивания указательным пальцем по вееру своей матушки. Император лишь изредка бросал взгляд на игровой стол. — Отчего так сильно волнуется матушка? — шёпотом спросил Сяо. — Мы не присутствовали при том, как служанки собирали стол. Скорее всего, Сюэ играет так раздумчиво из-за плохого предчувствия. Оно и меня беспокоит. — Ты думаешь, отец мог что-то подстроить? — Я не думаю — я это знаю. Он бы не вёл себя настолько показательно расслабленно, когда сын его врага играет с его фаворитом. Сяо вновь перевёл взгляд на игровой стол. Возможно, матушка была права, но всё же: игрой в маджонг войну не выиграть. Хуань Хань сбрасывал плитки без колебаний, выстраивая комбинации легко и быстро. Он играл на скорость: собирал простые связки из одинаковых знаков и последовательностей, почти не задумываясь о защите. Каждый его жест словно подтверждал: исход партии решён, исход войны решён, ордену Чэнь не одержать победу. Так не проще ли сдаться? Зачем тратить столько времени и ресурсов? Несколько раз служанки почти незаметно обменивались взглядами. Удача явно была на его стороне — или речь шла вовсе не об удаче? Сюэ Ян проигрывал — это было видно всем. Его рука слишком часто тянулась к «стене» за новой плиткой: значит, готовые сочетания не складывались, приходилось добирать вслепую, надеясь на случай. От осознания проигрышной партии матушка Шэнь облокотилась на спинку стула и расслабилась; не расслаблялась лишь рука, сжимающая веер. Взмахи стали резче, выдавая её недовольство. Её чёрная лошадка явно уступала белому жеребцу в уже давно кем-то подстроенной гонке. Сюэ брал плитки, рассматривал их дольше, чем требовалось, перекладывал в ладони, будто прикидывал, куда встроить каждую — в пару, в тройку, в последовательность. Иногда откладывал ход, словно сомневался. Его комбинации не складывались, нужные знаки не приходили. Дедушка громко зевнул — ему было скучно наблюдать за этой игрой. — Матушка, отец ведь не предупреждал их о партии в маджонг. А вдруг наследник ордена Чэнь вообще не умеет играть? — Вполне возможно. Или у него просто не было времени научиться. Наконец-то император обратил своё внимание на игровой стол и улыбнулся. До завершения партии оставалось не так много: «стена» плиток заметно поредела — значит, у игроков всё меньше шансов исправить ошибки. Иль Хо потирал ладони в предвкушении. На губах Сюэ появилась лёгкая улыбка; возможно, её заметили не все, но Сяо видел. Тот начал играть иначе. Сюэ Ян стал сбрасывать плитки так, будто избавлялся от лишнего, но на самом деле подкармливал своего соперника ложными возможностями. Он намеренно «светил» знаки, из которых легко собирались простые комбинации, позволяя Хуань Ханю думать, что победа уже близка. Тот стал играть смелее, увереннее, быстрее — всё чаще открывался, сбрасывая плитки, которые в иной ситуации придержал бы. Именно в этом и была ошибка. Наследный принц ордена Чэнь внимательно следил за руками своего соперника: за тем, какие плитки тот брал слишком охотно, а какие, наоборот, избегал. Один ход, ещё один — и вдруг игра замирает, а улыбка на лице Сюэ Яна становится очевидной для всех. Ему весело. Он издевается. Хуань Хань нахмурился: его пальцы задержались над плиткой дольше обычного. Он колебался — сбросить её или придержать, рискуя затянуть партию. В конце концов он всё-таки выложил её на стол — и в этот миг Сюэ Ян поднял взгляд. Его чёрные глаза, в которых вспыхнуло что-то опасное, дьявольское и острое, впились в лицо мужчины, выискивая тот самый момент надлома и отчаяния. Рукой, покрытой чёрной перчаткой, он взял костяшку. Не из «стены» — с поля, оттуда, где противник только что оставил её, не подозревая, что отдаёт ключ. Выложил первую комбинацию — аккуратно, без лишних движений. Затем вторую. Теперь стало ясно: всё это время он собирал сложную, редкую связку, терпеливо выжидая нужного сброса. Он не торопился, словно растягивал удовольствие, смакуя каждый момент. Его проигрыш оказался лишь тенью, иллюзией, которой он казался в глазах других. Теперь картина складывалась слишком идеально. Хуань Хань осознал это слишком поздно. Мужчина попытался изменить ход партии, но каждая следующая плитка лишь подтверждала: его вели туда, где он сам раскрыл слабое место. Сюэ Ян медленно, почти лениво, сделал последний ход и выложил решающую комбинацию — ту самую, ради которой весь этот спектакль и разыгрывался. — Ху, — сказал юноша почти по-детски издевательски. Игра закончилась его победой. Он посмотрел исподлобья на растерянного Хуань Ханя и не прекращал улыбаться. Со стороны это выглядело жутко — служанки отводили взгляды, не желая на него смотреть. Сяо же снова испытал то самое возбуждение. Эти глаза, эта улыбка, брови — всё в нём казалось манящим. Лишь когда матушка Шэнь поднялась и хлопнула в ладоши, он снова начал дышать. — Мои поздравления, наследный принц ордена Чэнь! Она гордилась его победой, как собственной. Лёгким шагом, выпрямив спину, она прошла мимо императора, довольно обмахиваясь веером. Хуань Хань посмотрел на Иль Хо, будто безмолвно прося прощения за поражение; тот лишь хмыкнул. — Это просто маджонг. Скоро служанки подготовят место для следующего соревнования. Император Иль Хо тоже поднялся со своего места — красивые девы быстро потеряли интерес в его глазах. Он неспешно ушёл в императорский дворец вслед за матушкой. Сяо поднялся одновременно с Сюэ Яном. Дева почти незаметно одобрительно кивнул ему — и тот ответил тем же. Пока что пообщаться с ним наедине было невозможно, но это — только пока.

***

Император Иль Хо так или иначе держал себя в форме. В перерывах от дел он часто приходил на стрельбище — это было его хобби. Поэтому неудивительно, что следующее испытание он решил провести на тренировочном поле. Красавицы-прислужницы расставили низкие резные сиденья под навесом из лёгкого шёлка, уложили подушки для императорской семьи, поправили занавеси, чтобы солнце не слепило глаза, но и не скрывало происходящее. Перед ними, на открытой площадке между цветущими деревьями, установили мишени — круглые, с чёткими красными центрами, ровно на выверенном расстоянии. Цветов здесь уже не было, но место окружали плодовитые деревья: яблони и груши склонили ветви. Попугаи тут не появлялись — возможно, боялись стрел и мечей, да и девственный сад им нравился больше. В молодости императрица Шэнь захаживала сюда, чтобы посмотреть, как её — тогда ещё любимый — муж ловко управлялся с мечом и луком. Но это было слишком давно: госпожа уже и запамятовала, как выглядело это место, да и, скорее всего, оно успело пережить обновление не один десяток раз. Императорская семья заняла свои места. В этот раз Иль Хо был сосредоточен — он всё ещё чувствовал себя проигравшим, а проигрывать он явно не любил. Матушка Шэнь сидела рядом с сыном и, напротив, пребывала в приподнятом расположении духа. — Матушка, — Сяо подался вперёд, понизив голос, — говорят, Хуань Хань действительно великий полководец и прекрасно владеет луком. Женщина сложила веер, издав сухой щелчок, и едва заметно улыбнулась уголками губ: — Твой отец не стал бы выбирать испытание, в котором его протеже уступал бы Сюэ Яну. Сяо нервно переплёл пальцы, глядя на то, как слуги выносят мишени. — Каковы шансы у Сюэ? Матушка Шэнь перевела взгляд на императорскую ложу и многозначительно приподняла бровь. — Всё зависит от того, что на этот раз задумал Иль Хо, — она коснулась плеча сына, призывая его к спокойствию. Сяо задумался, зачем отец действует настолько открыто? Он наверняка понимал, что подобными играми юная дева не полюбит Хуань Ханя, ведь тот играет нечестно. Этим поведением он пытается спровоцировать Сюэ Яна, чтобы тот нарушил правила и его можно было изгнать с позором? Или же казнить? Евнух вышел на стрельбище и совершил поклон перед императором. Иль Хо кивнул, давая знак начинать. — Первый, представитель ордена Сянъ и наследный принц — Хуань Хань, — произнёс он заученную фразу. Мужчина вышел вперёд. Военная осанка была заметна сразу: ровная спина, расправленные плечи. Его лицо оставалось серьёзным — он ответственно относился ко всему, что касалось военного дела. Лук он взял уверенно, привычно, будто родился с ним в руках. Натянул тетиву плавно, без рывка. Поза была правильной, выверенной — наследника ордена Сянъ обучали лучшие мастера своего дела. Первая стрела сорвалась с сухим, резким свистом и вонзилась в мишень чуть в стороне от центра, но достаточно близко. Император похлопал в ладоши; за ним, с лёгкой задержкой, то же сделали служанки и его отец. Матушка Шэнь лишь спокойно обмахивалась веером. Мужчина в белом ханьфу снова встал в стойку: расправил плечи, выровнял дыхание, на миг замер, словно отсекая всё лишнее. Он вложил следующую стрелу, натянул тетиву до упора — пальцы побелели от напряжения. Вторая легла лучше — наконечник почти коснулся красной цели. Император снова одобрительно похлопал. Хуань Хань взял третью стрелу и посмотрел на Иль Хо. — Очень хорошо! — сказал император. Принц приготовился, последняя стрела. Его рука будто на секунду дрогнула — то ли от усталости, то ли от внезапного напряжения. Стрела сорвалась с лёгкой поспешностью и ушла вбок, скользнув по краю мишени. С небольшим запозданием император всё же похлопал. Мужчина совершил поклон, сжав зубы — видимо, такой результат не порадовал даже его самого. Он отошёл в сторону. — Два из трёх — хороший результат, — тихо сказала императрица Шэнь, прикрывая лицо веером. — Думаю, всё, что касается военного дела, у него получается хорошо. — Волнуешься за Сюэ Яна? Дева Сяо промолчал и отвёл взгляд на своего фаворита, всё ещё стоявшего в стороне и ожидавшего указа императора. Наследник северных земель будто витал в собственных мыслях, то глядя на облака, то на плоды яблони. При дневном свете его черты лица были видны особенно чётко — и смотреть там было на что: юноша обладал не только харизмой, но и выдающейся красотой. Матушка Шэнь говорила, что Ло Бинхэ пользовался огромным успехом у женщин; скорее всего, и у Сюэ Яна не было отбоя от юных красавиц. Чёрные глаза скользнули к Сяо, и тот ощутил смущение. Немного поёрзав на сиденье, он коснулся вуали, проверяя, что она всё ещё на месте и его лица не видно. Сюэ Ян подмигнул ему, после чего вышел вперёд. — Второй, представитель ордена Чэнь и наследный принц — Сюэ Ян, — объявил евнух. Он взял лук, и в этот миг что-то едва уловимо изменилось. Тетива была натянута… странно: под пальцами она не отзывалась привычной упругостью. Лук казался послушным, но слишком лёгким, будто сопротивление исчезло там, где должно было быть напряжение. Сюэ прищурился, проверяя хват: медленно перекатил рукоять в ладони, чуть сдвинул пальцы, примерился к весу. Затем поднял лук, расправил плечи и вложил первую стрелу. Выстрел — короткий щелчок тетивы, и стрела пошла неровно. Она не долетела, сорвалась с траектории и упала раньше, чем должна была, мягко ткнувшись в траву перед мишенью. Император не стал скрывать усмешку. Никто не хлопал. Что-то было не так, и Сяо это чувствовал. Несмотря на тяжёлые, оценивающие взгляды окружающих, он захлопал в ладоши — слишком громко для этой тишины. Мимолётно Сюэ Ян бросил на него взгляд — всего на мгновение — и взял вторую стрелу. Вторая попытка. Он натянул тетиву сильнее, чем следовало, до лёгкой боли в пальцах, вложив в выстрел избыточную силу, словно хотел продавить сам воздух. Стрела пошла ровно, выровнялась на мгновение… и снова, будто наткнувшись на невидимую преграду, упала, не достигнув цели, будто воздух сам оттолкнул её. — Что-то не так, — обеспокоенно сказал Сяо. — Он уже проиграл, даже если попадёт последней стрелой, — спокойно произнесла матушка. — Что-то не так с луком. — Этого стоило ожидать от твоего отца. Он просто не позволит Сюэ Яну победить. Наследный принц ордена Чэнь медленно опустил лук. Его лицо на миг застыло — черты стали почти пустыми, лишёнными эмоций, — а затем губы дёрнулись в ухмылке. Тихий смешок сорвался с них, нарушив натянутую тишину. В глазах снова вспыхнул тот самый огонёк, но если в прошлый раз у него был шанс на победу, то теперь его уже не было. Это был смех безысходности? Император провёл его вокруг пальца. Сюэ Ян отошёл в сторону, не приняв последнюю стрелу. Он передал лук прислужнице, как вещь, потерявшую для него всякий смысл, и встал под кроной яблони. Листва тихо шелестела над головой. Он протянул руку и сорвал плод — красный, тяжёлый, с тонким, почти масляным блеском кожицы, чувствуя прохладную тяжесть в ладони. — Проголодался? — усмехнулся император. — Не то время ты выбрал для этого. Иди и выпусти последнюю стрелу! Наследник ордена Чэнь вернулся на исходную точку, не спеша, словно тянул время. Он подбрасывал яблоко в руке — раз, другой, ловя его на лету, чувствуя, как оно мягко ударяется о ладонь. Дедушка нахмурил брови. — Что он задумал? — обратился он к императору. — Что бы он ни сделал — он уже проиграл. Юноша ещё несколько раз подбросил алое яблоко в руке, а затем с силой кинул его вперёд. Пока все смотрели на летящий плод, он молниеносно выхватил нож с пояса и метнул его следом. Лезвие сверкнуло короткой вспышкой, рассекая воздух. Нож летел быстро, уверенно, прошил яблоко насквозь и вместе с ним ударил точно в центр мишени. Резкий, чистый звук удара. Яблоко разлетелось на две половины и упало у подножия стойки, а нож остался торчать ровно в красной точке. — В яблочко, — с усмешкой сказал Сюэ, глядя в сторону императора. Иль Хо сверлил его взглядом, сжимая подлокотники сиденья. Они молча смотрели друг на друга: один — с ненавистью, другой — с озорным огоньком и насмешкой. Сюэ Ян проиграл, но проигравшим себя не чувствовал. Все понимали: проблема была в луке, а не в его боевых навыках. Сяо нарушил тишину и захлопал в ладоши. Матушка Шэнь сделала то же самое, за ней последовали служанки. — Он проиграл, но в цель попал, — сказала она, поднимаясь со своего места. — На сегодня достаточно игр, император. — Если учитывать маджонг и стрельбу из лука, то у них получилась ничья, — заметила бабушка. — Завтра будут новые игры, матушка. Император не заставит нас долго скучать, — ответила императрица и направилась к выходу. Сяо поднялся со своего места и вышел на поле к двум претендентам на его руку и сердце. Оба немедленно поклонились. — Не стоит, выпрямитесь. Я дам вам личное задание, которое вы выполните к завтрашнему дню. Они посмотрели на деву Сяо в ожидании. — Завтра вы преподнесёте мне подарок. Я хочу принять от вас то, что ассоциируется у вас со мной. Этот подарок я приму перед завтрашней игрой. Победителю я покажу своё лицо. Без лишних слов он покинул тренировочное поле и отправился вслед за матушкой, ожидавшей его у выхода. Император разговаривал со своим отцом, всё ещё время от времени бросая на Сюэ Яна недобрый взгляд.

***

Служанки занесли в комнату Сяо небольшую деревянную ванночку, наполненную водой. Когда они вышли, дева поднял из лукошка драконье яйцо и опустил его на дно. Вода была холодной, горной, освежающей. Ладонь он положил на твёрдую скорлупу и прощупал энергию: умиротворённую, спокойную. Драконий зародыш ощущал себя в комфорте. — Ты действительно хочешь вырастить дракона? — удивилась матушка Шэнь. — Почему нет? Стану матерью дракона, — на его лице появилась нежная улыбка, пока он наблюдал за переливами чешуи. — Скоро у тебя будет свой ребёнок. Кстати, об этом… В последнее время я замечаю, что своё предпочтение ты отдаёшь исключительно юнцу из помёта Ло. Сяо вытащил руку из воды, обмокнул её полотенцем и сел на тахту рядом с матушкой. — Не буду врать, ты права. Он интересует меня намного больше, чем наследник ордена Сянъ. — Он многое себе позволяет. Император просто так этого не оставит. Я не думаю, что рядом с ним тебе будет безопасно. Сяо взял со стола пиалу с чаем и сделал небольшой глоток. — Я не буду искать лёгких путей. Я доверюсь своему сердцу. Матушка вздохнула — её воспитание давало о себе знать. Ведь Сяо был таким именно из-за неё. Их тянуло к мужчинам ордена Чэнь. — Просто будь осторожнее.

***

Сяо стоял у открытого окна. Шёлковая тюль слегка приподнималась под дуновением лёгкого ветерка. В руке он держал нож, внимательно рассматривая его. Тяжёлый, отлично сбалансированным, он требовал уверенной хватки. Было видно, что им пользовались много лет, но старым он не выглядел. Лезвие — острое, в мелких царапинах; серебро потемнело и требовало ухода. Клинок будто поглощал свет и редко отражал его. Переход от клинка к рукояти украшала маска в стиле таотэ, напоминающая дракона, раздувающего ноздри от ярости. Такие узоры нередко использовали в оружии как талисман — символ силы и хаоса. Чаще всего клинкам не давали имён; каких-то иных приметных деталей Сяо не заметил. — Вы так тщательно его рассматриваете, что я даже сам смущаться начал. Сяо перевёл взгляд на плодоносящую яблоню. На ветви стоял владелец ножа, скрестив руки на груди и опираясь корпусом о ствол. На его губах играла улыбка. Сяо даже не заметил, когда именно он появился и сколько времени уже наблюдает за ним. — У ножа есть имя? — У него нет имени. Но сегодня он хорошо справился со своей работой. Дева Сяо может сделать ему подарок, если посчитает его достойным. Этот нож действительно выручил Сюэ Яна, но Сяо был уверен: будь на его месте что-то другое, он бы и этим попал в цель. Юноша ещё раз осмотрел нож, задумываясь об имени. Можно назвать его Яблочком, в честь его сегодняшнего триумфа. — Его имя — Мин Ши. — уверенно сказал Сяо. — Мин Ши? — переспросил Сюэ. — Почему вы назвали его «так»? — Этот клинок будто поглощает свет, но сегодня у него будет другая судьба. Теперь он — пожиратель тьмы. Ветерок зашевелил листву яблони, заглушив поступь Сюэ Яна. Короткий, ловкий толчок от ветви — и он уже бесшумно приземлился на подоконник и присел, согнув колени. Их лица замерли на одном уровне. Сердце девы пропустило несколько ударов и забилось в рваном ритме. Их взгляды встретились, высекая невидимые искры. Вуаль, скрывающая лицо, предательски дрогнула от горячего, сбившегося дыхания. Сяо тонул в этих угольно-чёрных, манящих глазах — глубоких, порочно-спокойных, слишком внимательных. В них не было ни спешки, ни намерения отступить. Они смотрели прямо и в то же время словно играли, дразнили, проверяли, насколько близко можно подойти. Юноша молчал. На его лице играла едва уловимая улыбка — спокойная, неопасная, от которой по коже пробегала жаркая волна. Сяо вздрогнул, почувствовав невесомое, почти призрачное касание к запястью. Сюэ вёл кончиками пальцев медленно, до пытки осторожно, прося разрешения зайти дальше. Его рука скользнула ниже, в ладонь девы, обжигая кожу, задержалась, прежде чем мягко сомкнулась вокруг рукояти. Он медленно, с тягучим усилием высвободил оружие из нежных пальцев, не отрывая взгляда, продолжая гипнотизировать. Лишь развернувшись спиной к окну, он разрушил это оцепенение. Одним мягким движением Сюэ запрыгнул обратно на ветвь и обернулся. — Красивое имя. Думаю, он счастлив. Сяо молчал. Сердце колотилось в самое горло, а внутри, внизу живота, цветок пробуждался, расправляя лепестки. Тёплая, томительная энергия растекалась по венам, отзываясь во всем теле жадным, пугающим возбуждением. Он никогда не испытывал подобных ощущений — это было слишком. Это было за гранью. Слишком опасно, слишком непривычно… но это было именно то «ещё», которого требовало его нутро. — Доброй ночи, прекрасный Сяо. Юноша одарил деву прощальной улыбкой и исчез в ночи, запрыгнув на крышу. Сяо дошёл до кровати и без сил рухнул на неё спиной. Тело била мелкая дрожь, голова шла кругом. Он сорвал с лица вуаль в надежде, что станет легче дышать, но воздух в комнате казался густым и душным — Сюэ Ян будто оставил здесь невидимый след своего присутствия. Было жарко. Невыносимо жарко. Дрожащими пальцами Сяо потянул завязки ханьфу — бесполезно. Живот горел. Тонкие пальцы коснулись цветка. Энергия в нём бурлила — он расцветал. Нет. Слишком рано. Страшно. И всё же… желанно. Дыхание окончательно сбилось, щёки пылали, а взгляд затуманился. В мыслях он раз за разом возвращался в тот момент, когда Сюэ был всего в нескольких сантиметрах. Ещё мгновение — и можно было бы дотянуться: рукой, губами, кончиком языка. Пальцы скользнули ниже, туда, где всё пульсировало от нетерпеливого возбуждения. Больно… и сладко одновременно. Сяо сжал себя рукой, медленно двигаясь вперёд и назад. Он извивался на белых простынях, до крови закусывая нижнюю губу, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Тело отзывалось на каждое прикосновение. Член наливался, становился влажным и твёрдым, моля о ласках, о прикосновениях чужих рук. Было жарко. Сяо приоткрыл рот — воздуха не хватало, вдох сорвался в приглушённый стон. Уши горели. Он не думал, что его голос может звучать так — жадно, вульгарно. Движения стали быстрее, отчаяннее. Короткий взгляд на распахнутое окно — а вдруг он не ушёл? Вдруг всё ещё там, в тени? Вдруг смотрит? Видит его таким… Постыдная мысль не оттолкнула, а лишь отозвалась новой вспышкой желания. Хотелось, чтобы Сюэ Ян увидел его — с бесстыдно раздвинутыми ногами, ласкающего самого себя, потерявшего контроль, шепчущего его имя. — Сюэ… Сюэ… Он запрокинул голову — она казалась слишком тяжёлой. На лбу выступила испарина. Тело требовало разрядки. Пальцы на ногах поджались, спина выгнулась дугой, пока рука скользила по пульсирующему, мокрому стволу, размазывая предэякулят. Сдерживать стоны не было сил, да и стало всё равно, если его услышат. Перед глазами вставал сладкий образ желанных губ — так хотелось коснуться их, ощутить их тепло, попробовать на вкус. — Еще, Сюэ…пожалуйста… Эти чёрные глаза… пусть они смотрят только на деву Сяо. Только на него одного. Ещё рывок, ещё одно движение и ещё одно — невыносимо жарко, нечем дышать, совсем нечем, он… он словно захлёбывался этим чувством. Образ врастал в сознание: его чёрные волосы, густая линия бровей, манящие губы — «всё хочу, всё моё, и я — его». Сяо замер, когда волна блаженной истомы накрыла его с головой. В глазах потемнело, тело содрогнулось в финальном экстазе, а сердце, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Окно по-прежнему оставалось открытым. Шёлковый тюль лениво приподнимался, но никого там не было, это просто ветерок. Только тишина и холодный лунный свет. Сюэ там не было. Юноша плотнее завернулся в простыню, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок, но было уже слишком поздно. Он был безнадёжно влюблён.

***

— Система, завтра может кто-то умереть. Мой муж придумал слишком извращённое задание. Если Сюэ Ян — главный герой, гарантирует ли это его победу? — Система не может дать такие гарантии. — Да пусть хотя бы останется живым! Ему не нужна эта проклятая победа! — Система не может дать такие гарантии. — Да пошла ты к чёрту, грёбаная система!