Богиня плодородия

Живот сводило от волнения, тело дрожало, ком в горле мешал дышать. Сяо в сопровождении прислужниц шёл на площадь воинских испытаний. Полчаса назад матушка Шэнь рассказала ему, каким будет следующее соревнование для претендентов на руку и сердце девы. Император был беспощаден в своих играх — это было слишком даже для него. Он буквально загонял участников в смертельную ловушку, не пощадив даже своего протеже. Каменные трибуны уже были заполнены людьми: их голоса сливались в единый гул — они жаждали зрелищ и крови. Сяо вошёл в зал первого этажа: даже здесь стоял шум, и всё вокруг напоминало о жестокой игре. Охрана выстроилась по периметру, служанки не отходили ни на шаг. В зал вошёл евнух и поклонился. — Дева Сяо, к вам пришёл наследный принц ордена Сянъ, Хуань Хань. — Впустите. Евнух поспешно удалился. На сегодняшний день Сяо поручил претендентам непростую задачу: преподнести дар, который стал бы отражением его собственной души в их глазах. Но сейчас на душе у девы было мрачно. Настроение принимать дары исчезло, вытесненное липкой тревогой и страхом, которые переполняли его до самых краёв. Тишину зала нарушили уверенные шаги. В зал вошёл молодой господин. Несмотря на то что Хуань Хань знал о предстоящем испытании, он был в приподнятом духе и казался воодушевлённым. Он был потомственным военным и с детства привык смотреть в глаза опасности — по крайней мере, так он писал в своих мемуарах, которые Сяо всё же дочитал накануне. Хуань Хань поклонился. Служанки, стоявшие рядом, смущённо переглянулись. Статный и уверенный в себе — этот мужчина невольно притягивал взгляды. Он им нравился. Впрочем, он нравился многим, неизменно оставляя о себе приятное впечатление. Сегодня мужчина облачился в военное ханьфу ослепительно белого цвета. Это была не парадная одежда, а одеяние воина, где изящество кроя сочеталось с практичностью: плотный шёлк был усилен вставками из выбеленной кожи на плечах и груди, призванными смягчать удары. По белому полю вилась искусная золотая вышивка — хищные, ломаные узоры вспыхивали металлом при каждом движении. Широкий пояс с массивной золочёной пряжкой туго перехватывал талию, а жёсткие наручи, тоже отороченные золотом, плотно облегали запястья. Весь его облик говорил о готовности к бою, но при этом слепил глаза имперской роскошью. Сяо впервые видел его без головного убора: волосы были туго стянуты в узел, ни одна прядь не выбивалась из строя. — Поднимитесь, — негромко произнёс Сяо. Хуань Хань выпрямился, поравнявшись с ним ростом. — Дева Сяо, — его голос звучал уверенно. — Сегодня я не подведу вас. Прошу лишь вашего покровительства в этом бою. — Не рискуйте собой сверх меры, — Сяо старался, чтобы его голос не дрогнул. — Вам не нужно гнаться за славой — она у вас уже есть. — Слава — капризная дама, — Хуань Хань едва заметно усмехнулся. — Но если я проиграю, позор падёт на весь орден Сянъ. Я не могу этого допустить. Сяо промолчал. Ему нечего было ответить. Мысли вновь вернулись к турниру, и сердце сжалось. Он хотел остановить отца, но его положение не позволяло — он был абсолютно бесполезен. В такие моменты он ненавидел своё бессилие: статус «девы» давал почести, но лишал права голоса. Он был лишь красивым украшением в этой игре мужчин. — Я принёс вам подарок, — наследный принц нарушил тишину. Подчинённый, до этого стоявший у входа, подошёл ближе, держа в руках шёлковый мешочек. Внутри угадывался продолговатый и тонкий предмет. Хуань Хань взял мешочек в крепкую руку и вынул содержимое — это оказался веер. — Вы прекрасно танцевали в тот вечер застолья. Надеюсь, в следующий раз вы станцуете уже для меня. Лично. Сяо бросил взгляд на веер. За всю жизнь отец подарил Сяо шесть вееров, бабушка — два, дедушка — ещё два, а мама — всего один, но особенный. Он пользовался только им; остальные давно утратили для него значение. Ради приличия Сяо принял подарок и раскрыл веер. На белом полотне была надпись:

«Война. Любовь. Жизнь. Миг».

— Я написал это собственной рукой. Надеюсь, вы примете мой дар, — добавил наследный принц, внимательно следя за его реакцией. Почерк был резким, властным. Особенно в слове «Война» — кисть словно не писала, а рубила бумагу. Сяо коротким движением сложил веер и передал его служанкам. — Я принимаю ваш подарок, достопочтенный Хуань Хань. — В таком случае, до встречи после финала. Надеюсь, тогда я наконец удостоюсь чести увидеть ваше лицо без вуали. Он ещё раз поклонился и уверенным шагом покинул зал. Его слуга последовал следом. Тяжёлые шаги его сапог долго эхом отдавались в коридоре. Неудивительно, что Хуань Хань выбрал именно веер — теперь он ассоциировался с девой Сяо. Будет ли тот пользоваться им? Скорее всего, нет. Ещё один веер будет пылиться на полке в его комнате. Сяо сжимал пальцы, нервничая: следующим должен был прийти Сюэ. Ему больше не хотелось подарков — он просто хотел увидеть его живым и здоровым. Евнух вновь появился в зале. — Дева Сяо, к вам пришёл наследный принц ордена Чэнь, Сюэ Ян. — Впусти, — незамедлительно сказал он. Евнух покинул зал. Ещё немного — и они снова встретятся. Волнение накрыло с головой, сердце учащённо забилось. С каких пор Сюэ стал ему так дорог? Почему всё внутри болело из-за него? Юноша вошёл в зал и подошёл ближе. Сяо внимательно осмотрел его: в этот раз привычные синие оттенки исчезли из его наряда. Чёрный внешний халат был туго перехвачен широким поясом, подчёркивающим стройную фигуру, а под ним виднелся внутренний — тёмно-зелёный. Эти глубокие изумрудные тона исторически принадлежали ордену Бовэ. Сюэ Ян поклонился, вытянув руки перед собой. Его облик изменился: волосы были аккуратно зачёсаны от лба и висков, собранные в строгий полупучок, в то время как остальные пряди чёрным шёлком рассыпались по спине. Лишь две тонкие пряди у щёк создавали впечатление намеренной небрежности. Сегодня в его волосах не было заколки. Сяо обратил внимание и на перчатку, закрывавшую лишь один мизинец: наследник ордена Чэнь всегда носил её, словно нарочно заставляя окружающих гадать о тайне, скрытой под тканью. В сознании девы мелькнула тревожная мысль — почему он выглядел так, будто прощается? Поддавшись невольному порыву, Сяо протянул руку и впервые за всё время их знакомства легко, почти невесомо, коснулся его волос. — Почему ты не надел заколку? — тихо спросил он. — Сегодня она мне не понадобится. Сердце будто пронзили калёным ножом. Ещё вчера Сюэ улыбался и смеялся, а теперь казалось, будто из него за одну ночь вынули душу, оставив лишь пустую оболочку. — Не смей… — голос Сяо сорвался, превращаясь в сдавленный шёпот. — Слышишь? Не смей умирать сегодня. Я приказываю тебе! По залу раскатистым эхом разнеслась эта отчаянная мольба. Охрана и служанки мгновенно вскинули головы, замирая в тревожном ожидании. Сюэ Ян медленно поднял голову, и их взгляды встретились. В глубине его зрачков плясали тени, которые Сяо не мог прочесть. — Не рискуй жизнью… Ты нужен мне живым, — голос окончательно сорвался, а глаза затуманились влагой, готовой вот-вот пролиться. Сюэ Ян медленно выпрямился. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его рука легла на спину девы, властно и в то же время бережно прижимая его к себе. Он обнял Сяо, заставляя почувствовать тепло своего тела. — Из-за заколки вы решили, что я готовлюсь к смерти? — в его голосе послышалась знакомая, едва уловимая усмешка, но глаза оставались серьёзными. — Глупый. Я просто потерял её вчера. Не нужно так переживать. Сяо уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах юноши, который придумал самую неправдоподобную отговорку. Он знал, что у Сюэ Яна была не одна заколка, но разве это имеет значение, когда тебя так обнимают? На душе стало спокойнее. Наследный принц ордена Чэнь не мог просто так умереть — это было не в его характере. Он будет сражаться до последнего, и в самом конце дева снова увидит его улыбку, независимо от того, одержит он победу или потерпит поражение. Сюэ отстранился и сделал пару шагов назад. На них всё ещё смотрели посторонние глаза. Император узнает об их объятиях, но сейчас это было неважно — они были нужны друг другу. — Раз ты потерял свою заколку, я отдам тебе свою. Сяо вынул шпильку из своих волос. Тонкий нефритовый стержень венчал цветок — тонкий, как стебель молодого побега. Цветок на её вершине был вырезан с такой нежностью, словно лепестки могли раскрыться от прикосновения. С подвески свисали прозрачные капли, похожие на росу; при каждом движении они тихо покачивались, издавая звук, напоминающий шелест листвы под тёплым ветром. Сяо аккуратно закрепил шпильку в полупучке Сюэ — с зелёным ханьфу она смотрелась идеально. — Вам не стоило… — Хочешь сказать, что ты не примешь мою заколку? Таким вопросом он лишил Сюэ Яна возможности отказаться. — Я принимаю ваш дар. Но, если мне не изменяет память, сегодня это я должен дарить подарок вам. Сюэ опустил руку к груди, под внешний халат, и вынул маленький серый мешочек, передав его деве. Ткань была холодной на ощупь; внутри было что-то круглое, размером с ноготок. Сяо развязал мешочек и высыпал содержимое на ладонь, не скрывая любопытства. Это было семечко — маленькое, гладкое, с мягким голубым сиянием, словно в нём дремал кусочек рассветного неба. От него исходила тихая, тёплая, живая энергия. — Когда-то давно на землях ордена Чэнь взошёл урожай. Это было при правление богини Се Лянь и императора Хуа Чэна. После их ухода суровый климат взял своё: всё живое накрыло снежным покрывалом, урожай больше не всходил. Но кое-что уцелело. Мы называем это растение «Шуаншэн» — рождённое из инея. Дни у нас короткие, а ночи длинны. Когда приходит мрак, они освещают путь домой. Увы, сами по себе они не могут прорасти — им нужен тёплый климат. Но твоя земля способна подарить этому семени новую жизнь. Сяо ощутил прилив энергии, связывавшей его с предками. В этом крошечном семени жила душа. Он видел далёкие заснеженные хребты, поступь дикого медведя, волчицу с детёнышами, белую лисицу, которая тихо кралась и ныряла под высокие ели. Мимо пронёсся кролик, шевеля усами; в небе пролетел беркут, накрыв мёртвую землю тенью своих крыльев. Эта земля хотела жить. Где-то под кронами деревьев билось её сердце — тихо и слабо, прося о помощи, но никто не слышал её мольбы. Прекрасная дева в белом ханьфу и простой соломенной шляпе опустилась на колени. Она не страшилась холода и не думала о замерзающих ногах. Вокруг неё разлился божественный свет. Руки зарылись в снег, стали алыми, но она терпела, пока сердце земли не забилось вдвое сильнее. Громкая пульсация прошла по телу: корни растений и деревьев стали её венами, впитывая жизненную энергию, которую богиня Се Лань отдавала без остатка. Это был фрагмент прошлого. Сяо никогда не видел свою прабабушку, но сейчас Сюэ подарил ему эту возможность. По щеке покатилась слеза. — Что же ты со мной делаешь, Сюэ… — прошептал он. — Спасибо тебе за это сокровище. Слёзы накатывали одна за другой. Сюэ Ян накрыл его ладонь своей, закрыв семечко. Тепло. Сяо сжал его руку. Наследник ордена Чэнь умел дарить подарки, которые касались самой души. Он будто знал слабые места девы и бил точно в них — но эти удары не причиняли боли, наоборот. Возможно, матушка Шэнь была права: им всем нужна от него лишь сила, все хотят использовать его. Но почему тогда так хотелось сдаться, отдаться этому человеку полностью и без остатка? Хотелось обнять его, не отпускать, не позволить рисковать жизнью в следующем испытании, придуманном императором, помочь ему и его земле, которая сейчас еле-еле дышала. — Пожалуйста, — прошептал Сяо, — вернись ко мне живым.

***

Крик толпы резал уши — они ждали, жаждали увидеть поединок не на жизнь, а на смерть. Все уже знали, что должно произойти. Такого зрелища народ не видел давно. Предвкушение висело в воздухе. Над ареной возвышалась императорская ложа, под балдахином из белого шёлка, откуда открывался полный обзор круга испытаний. Иль Хо сидел на своём золотом троне, холодно глядя на толпу. Матушка Шэнь сидела рядом, скрыв лицо за веером; её сын — подле неё. — Почему у тебя покраснели глаза? Кто посмел тебя обидеть? — вполголоса спросила она, не скрывая беспокойства. — Не обидел, а тронул своим подарком. Наследный принц ордена Чэнь победил в моём испытании. — Я почему-то не сомневалась, — хмыкнула она. —Хитрый лис знает, как ловко запрыгнуть в твою норку. — Матушка! Щёки Сяо вспыхнули, и он поспешно отвернул голову. Фраза прозвучала непристойно двусмысленно. В голову полезли мысли, от которых становилось жарко. Он схватил кувшин со стола и налил в фарфоровую пиалу прохладную воду из источника. Несколько жадных глотков помогли остудить пыл, который спровоцировала матушка. — Сейчас я должен думать совсем не об этом, — пробормотал он, стараясь вернуть самообладание. — Признаться честно, я тоже нервничаю, — вздохнула матушка Шэнь, на мгновение опустив веер. Они и не заметили, как император взмахнул рукой, одним движением заставляя публику стихнуть. К закрытой арене вышел мужчина в белых доспехах. Он не собирался входить внутрь — эта битва была создана не для него. Развернувшись к трибунам, он поднял руку. Люди внимали его словам. — Сегодняшнее испытание проводится по воле императора Иль Хо! — громогласно объявил он. — Пять участников войдут на арену. Их противниками станут дикие быки. Каждому участнику присвоен свой цвет. Задача — закинуть обручи на рога быков. Победит тот, кто за двадцать минут сделает это наибольшее число раз. Он сделал паузу. — Быки будут свободно передвигаться по арене. Они не обучены и не усмирены. Они будут бегать, атаковать и мешать участникам турнира. Покидать арену до истечения времени запрещено. Любое оружие запрещено. Испытание начнётся, когда откроются ворота. С этими словами мужчина отошёл в сторону, к песочным часам. Под гул толпы на арену вышли пятеро. Среди них — лучшие воины императора и наследные принцы орденов Чэнь и Сянъ. Каждому повязали цветную ленту: у Хуань Ханя — золотую, у Сюэ Яна — красную. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, ворота с грохотом распахнулись, песочные часы перевернули — состязание началось. На арену ворвались быки — гневные, с глазами, сверкающими яростью. Земля дрожала под ритмичными ударами копыт. Они неслись на мужчин с дикой скоростью. Сюэ едва успел увернуться от первого: мощное рогатое тело пронеслось мимо, и он отскочил в сторону. В его руке уже раскручивался обруч — он привлекал внимание быков, зато в таком состоянии его было проще метнуть. Он рванул вперёд, пытаясь накинуть обруч на рога, однако в следующий миг кто-то ударил его по голени и сбил темп. Юноша споткнулся, едва не упав под копыта. В последний миг, перепрыгнул через хребет быка, приземлился и выровнялся. Пыль летела в глаза, земля дрожала. Сюэ стоял в центре этого ада и смотрел на Хуань Ханя, решившего играть по своим правилам. «Так даже лучше», — подумал он. На губах появилась нездоровая ухмылка, зрачки расширились. Быки метались по арене. Один взвился на дыбы, другой кружил, словно вихрь, подбрасывая землю. Мужчина из императорских воинов уже отступал к воротам — рог рассёк ему плечо, кровь хлынула, и он едва держался на ногах. Белый песок под копытами стремительно темнел, окрашиваясь в грязно-бордовый. Сделав пару шагов назад, Сюэ словно растворился в облаке пыли. Хуань Хань лихорадочно вертел головой, пытаясь его выследить, но разъярённые быки не давали передышки. Один уже нёсся на него. Он увернулся, но, едва расслабившись, получил удар ногой в живот и отлетел прямо на спину несущегося зверя. Пока наследник ордена Сянъ пытался удержаться на массивной туше, над ним просвистел красный обруч, падая точно на рога. — Чёртов ублюдок! — прохрипел наследник из ордена Сянъ. Сюэ Ян расхохотался. Его волосы, пропитанные пылью, развевались на ветру. Сейчас он выглядел страшнее любого быка на этом поле. Резко развернувшись, он побежал к стене, на которой висели дополнительные обручи. Хуань Хань бросился следом — сейчас ему было важнее уничтожить соперника, чем победить. Сюэ скользнул к стене, и рывком схватил красный обруч. Глаза его сверкали, а сбитое дыхание мгновенно стало ровным и пугающе спокойным. Вокруг ревели быки, копыта выбивали песок; воздух был густ от пыли и запаха крови. Хуань Хань преградил ему путь, тяжело дыша. — В салочки играешь, наследник Сянъ? — Сюэ прищурился, не сводя с него глаз. — Я скормлю тебя быкам, сукин сын, — прорычал тот, сжимая кулаки. — Попробуй, — Сюэ сделал шаг навстречу. — Но прежде я сорву с тебя маску небожителя. Даже если придётся содрать её вместе с твоим лицом. Хуань Хань взревел, он был в бешенстве, разум затуманила ненависть. Вскинув жилистый кулак, он рванул наперерез Сюэ подобно разъярённому медведю. В это же время сбоку, вминая песок в землю, пронёсся бык — его тяжёлое дыхание обдало бойцов жаром. Наследник Чэнь подпрыгнул, цепляясь за кольцо, закреплённое в стене на железном крюке, и, используя инерцию, с силой впечатал подошву в плечо соперника. Тот покачнулся, а Сюэ, спружинив от стены, кошкой приземлился на песок и помчался в другую сторону. Он был не настолько глуп, чтобы вступать в рукопашную. Сюэ Ян мчался по арене сквозь хаос, красный обруч в его руке свистел, земля взлетала облаками пыли. Он заметил цель: в паре метров тяжело дышал бык, на рогах которого уже поблёскивали два зелёных кольца соперника — Сюэ проигрывал. Он сделал замах, но в последний миг его что-то остановило. Жёлтая лента, пущенная рукой Хуань Ханя, змеёй обвилась вокруг металла и с резким рывком дёрнула обруч назад. Потеряв равновесие, юноша повалился назад. Рефлексы сработали быстрее мысли: выпустив обруч из правой руки, он ловко приземлился на левую, упираясь в податливый песок, оттолкнулся, пытаясь подняться. Но было поздно. Громадная чёрная тень накрыла его. Разъярённый бык, не сбавляя скорости, пронёсся вплотную, и острое, как бритва, остриё рога распороло тело юноши. Сюэ отбросило на пару шагов. Он замер, тяжело дыша. По животу разлилось обжигающее тепло. Юноша медленно провёл ладонью по ткани одежд. Пальцы окрасились в густой, тёмный пурпур. Кровь. Трибуны содрогались. Тысячи глоток слились в едином экстазе, предвкушая скорую расправу. Этот рёв заглушал даже топот зверей. — А я ведь предупреждал, что скормлю тебя быкам! — Хуань Хань довольно оскалился. Вид врага с распоротым боком опьянял его сильнее вина. — Орден Сянъ всегда держит слово. — Смерть! Смерть! — неистовствовала толпа. Наследник ордена Сянъ уже готов был разразиться триумфальным хохотом, но Сюэ Ян его опередил. Смех был — сухой и совершенно лишенный страха. Хуань Хань обомлел, его ухмылка медленно сползла с лица. Юноша поворачивался медленно, словно хищник, который только начал забавляться. Окровавленная ладонь всё ещё прижималась к животу, кровь стекала сквозь пальцы, мгновенно исчезая в песке. Взгляд безумца. Из уголка губ стекала тонкая алая струйка. — Ты думаешь, мне больно? — он уже не был тем мальчиком в темно-зелёных одеяниях. — Я не чувствую боли. В этот миг он перестал быть человеком. Он был чудовищем в человеческом обличье. Слова повисли в воздухе, заглушаемые рёвом быков. Сюэ Ян выпрямился медленно, почти лениво, будто проверяя, держится ли ещё его тело. Он улыбнулся еще шире. Очередной бык промчался так близко, что ветер ударил в лицо. Сюэ даже не вздрогнул. Резким движением ноги он подбросил лежащий в пыли обруч и перехватил его чистой рукой. Наследник Чэнь рванул вперёд. Он не бежал — он скользил зигзагами, превращая разъярённых зверей в свои живые щиты. Быки метались в хаосе: один взвился на дыбы, едва не раздавив Хуань Ханя массивными копытами; другой, ослеплённый яростью, протаранил ограждение. Сюэ проскочил под самым брюхом несущегося зверя и вынырнул с другой стороны, будто сам стал частью хаоса. Кровь продолжала капать, оставляя след, но он лишь ускорялся. Настал момент истины. Сюэ Ян с силой закрутил обруч и отправил его в полёт. Снаряд свистел, описывая невозможную дугу. Казалось, кольцо вот-вот пролетит мимо, но наследный принц ордена Сянъ, желая помешать, «помог». Мужчина резко дёрнул жёлтую ленту, пытаясь перехватить обруч, но Сюэ только этого и ждал. Он дёрнул её обратно, кольцо послушно изменило траекторию и с глухим металлическим звоном намертво село на рог быка. Толпа на мгновение замолкла, а затем взорвалась оглушительным криком. Времени оставалось мало. Зелёных обручей не прибавилось — могла быть ничья, но это стало личным. Ему нужна была победа. Он снова бросился к стене. Соперника не было видно. За считанные секунды, несмотря на рану, Сюэ сорвал обруч — и в тот же миг получил удар сбоку. Кулак Хуань Ханя врезался ему в рёбра, выбивая воздух из лёгких. Кровь хлынула изо рта. Наследник Чэнь пошатнулся, едва удержав обруч, песок ушёл из-под ног. — Даже не думай, что уйдёшь отсюда живым, жалкий бастард, — прошипел наследник ордена Сянъ, толкая его под копыта быка. Зверь нёсся, опустив голову. Сюэ не успел увернуться полностью — рог скользнул по бедру, разрывая ткань. Он рухнул на колено, ладонь ударилась о песок, мир качнулся. Толпа получила то, чего хотела. Почему-то именно сейчас он вспомнил слова девы Сяо. Когда он увидит Сюэ в таком состоянии, ему будет больно. Юноша поднялся на ноги. «Ничего. Это просто царапины. Шрамы украшают мужчин». Арена превратилась в бурлящий котёл из пыли, криков и звериного рёва. Гул толпы стал осязаемым — он вибрировал в грудной клетке, заглушая собственные мысли. Сюэ резко перекатился под брюхо тяжёлого зверя. Над головой пронеслись мощные копыта, едва не вбив его в песок. Бык сбился с траектории, яростно взревел, а Сюэ Ян уже выныривал за ним. Его дыхание было тяжёлым, свистящим, пальцы сводило судорогой от ледяного металла обруча, но хватка оставалась мёртвой. Хуань Хань, обезумев от ярости, бросился следом. В его глазах не осталось ничего, кроме жажды убийства — сегодня песок должен был поглотить чью-то жизнь. Он прыгнул, намереваясь повалить наследника ордена Чэнь, но промахнулся. Юноша ушёл в сторону с пугающей лёгкостью тени. Вместо хрупкого тела противника Хуань Хань со всего размаху врезался в бок несущегося быка, с которым играл всё это время Сюэ ради этого момента. Глухой удар костей о гору мышц — и наследник ордена Сянъ отлетел прочь, тяжело рухнув в кровавую пыль. Сюэ Ян, шатаясь, повернулся к зверю. Огромные рога казались почти невинными в лучах палящего солнца — они словно сами манили набросить на них красный обруч. Он выпрямился. Кровь стекала по животу, ноги дрожали, а воздух в лёгких напоминал раскалённый свинец. — Ну давай… Иди к папочке, — прохрипел он сквозь кровавый оскал. — Я дам тебе конфетку. Бык зарыл копытом песок и рванул прямо на него. Арена зашлась в истошном крике — тысячи людей вскочили со своих мест. В последний миг, когда смерть была уже в шаге, Сюэ Ян не отпрянул. Он побежал навстречу. Не в сторону. Не назад. В самое пекло. Шаг. Второй. Прыжок. Мир замедлился. Сюэ зацепился ногой за рог, развернулся на нём, и будто сам стал частью зверя. Вспышка красного металла, звонкий щелчок — и обруч слетел с пальцев, ложась точно на острие, как влитой. Зверь взревел от неожиданности и яростно мотнул головой, стряхивая с себя человека. Или то существо, которое человеком быть уже перестало. Наследник Чэнь рухнул на колени. Всё заволокло пылью, дышать стало трудно. Сквозь звон в ушах до него донёсся громовой голос распорядителя: — Турнир окончен! Победитель — наследный принц дома Чэнь, Сюэ Ян! Он победил. Из последних сил он улыбнулся — не трибунам, не императору, а самому себе. Рот был в крови, грязные волосы липли к потному лбу. Удача девы Сяо передалась с нефритовой шпилькой — ему повезло. Тяжёлое тело рухнуло на землю. А дальше — темнота.

***

— Почему мне нельзя навестить его, матушка? Они стояли в коридоре императорского дворца. После турнира всех участников забрали в госпиталь — у каждого нашлись раны, но у Сюэ Яна их оказалось больше, чем у остальных вместе взятых. Император строго запретил посещения, однако Сяо просто не мог сидеть на месте, когда дорогой ему человек находился там один. — Думаешь, я бы сама тебя останавливала? — резко сказала Шэнь. — Это приказ императора. Заметив беспокойство сына, она смягчилась: — На нём всё заживёт, как на собаке. Просто верь в него. Он сын своего отца — а тому хоть бы хны. Сяо развернулся и пошёл в свои покои. Другого выхода у него не было. Целый день до глубокой ночи он терзал себя мыслями. Лёжа в постели и прижимая к себе драконье яйцо, Сяо молился богам, чтобы с Сюэ всё было в порядке. Последнее, что он видел, — юноша без сознания на носилках. Он потерял много крови, а на животе зияла глубокая рана. И всё это — ради чего? Несмотря на победу Сюэ Яна, император остался доволен. Его протеже пострадал меньше остальных. Пара дней в покое, целебные мази — и тот снова будет на ногах. Почему же тогда так больно? Яйцо, казалось, чувствовало его тревогу. Оно пульсировало, отвечая на страх тихим, баюкающим теплом, словно пыталось согреть, обволакивая раненое сердце. Сяо выдохнул — ему стало немного легче, но мысли всё равно не отпускали. — Дева Сяо… Он вздрогнул. На мгновение ему показалось, что он слышит знакомый голос — галлюцинация, не иначе. Сяо медленно, боясь спугнуть наваждение, повернулся к окну. Ему не показалось. На подоконнике, небрежно свесив ноги в комнату, сидел Сюэ Ян. Бинты скрывались под чёрным халатом, на ткани всё ещё темнели засохшие пятна крови. Он был в той же одежде, что и на турнире. Сяо вскочил, забыв о приличиях, и бросился к нему. — Что ты здесь делаешь?! — зашептал он. — Тебе же нельзя вставать, лекари явно сказали… — Я пришёл за своей наградой, — голос его был хриплым, но в глазах всё ещё плясали искры того самого безумия. Сяо понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём он говорит. Точно. Наградой за победу было право увидеть его лицо без вуали. И сейчас, в лунном свете, скрывать было больше нечего. — Ты даже краше, чем я себе представлял, — выдохнул Сюэ Ян. Он смотрел жадно, не отрываясь, впитывая каждую черту лица Сяо, словно это зрелище исцеляло его лучше любых трав — он явно наслаждался этим. — Да разве это важно? — Сяо нахмурился, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Тебе нужно лежать, Сюэ. Ты видел свои раны? Юноша лишь мягко, почти виновато улыбнулся. — Дурак, — тихо и ласково сказал Сяо. Он осторожно взял наследника Чэнь под руку, помогая ему дойти до кровати. Сюэ заметно прихрамывал. Опустившись на постель, тяжело выдохнул. Весь день Сяо хотел его увидеть, не находил себе места, а теперь злился — потому что тот всё-таки пришёл. — Отдыхай. Это приказ. — Я в покоях девы, — Сюэ Ян попытался воспрепятствовать, но глаза его уже закрывались. — Мне запрещено здесь находиться, а уж тем более… спать. — Не тебе об этом беспокоиться, — Сяо заботливо поправил одеяло. — Стоило задуматься о запретах раньше, прежде чем идти сюда в таком состоянии. Сюэ затих. Его дыхание выровнялось, грудь плавно поднималась и опускалась. Сяо смочил полотенце тёплой водой и сел на край кровати, осторожно касаясь его щёк, носа, подбородка. Он не тёр — лишь едва касался влажной тканью, словно перед ним лежала самая дорогая фарфоровая кукла. Даже израненный, даже в синяках и ссадинах, Сюэ оставался для него красивым. И невыносимо желанным. Позволив себе секундную слабость, Сяо склонился ниже. Его губы почти невесомо, коснулись губ Сюэ Яна. Короткий, робкий поцелуй — но этого хватило, чтобы сердце бешено забилось в груди.

***

— Система, кажется, мой сын влюбился по уши в этого мальчишку. Пути назад уже нет. Сегодня Сюэ Ян чуть не умер. Он так похож на него… Встречу ли я когда-нибудь Ло Бинхэ? — Система не владеет такой информацией. — Главное, чтобы они не повторили нашу судьбу.