Saudade

Я был мертв. Должен был быть мертв. Это было единственное объяснение, которое имело смысл, потому что внезапно — невероятно, непостижимо — я оказался в раю. Мой ангел бросился прямо в мои объятия, и я прижал Беллу к себе так крепко, будто весь мир мог исчезнуть, если я ослаблю хватку хотя бы на мгновение. Ее шелковистые волосы струились между моих пальцев, теплое мягкое тело прижималось ко мне, а знакомый аромат накрыл меня с такой силой, что на секунду я перестал понимать, где нахожусь. Семь месяцев. Семь бесконечных месяцев я вспоминал ее запах, пытался удержать его в памяти, боялся забыть хоть малейшую деталь. Но память оказалась жалкой тенью реальности. Белла пахла слаще любого цветка на земле, живее, теплее, прекраснее, чем я мог представить, и от этого запаха мое горло мгновенно вспыхнуло жаждой — той самой жаждой, которую я так долго подавлял. Медленно, почти боясь разрушить этот момент, я открыл глаза. И увидел ее. Лицо Беллы было прекраснее всех моих воспоминаний о ней. Бледная кожа казалась почти прозрачной в солнечном свете, а на щеках лежал нежный румянец — теплый кремово-розовый оттенок, невозможный для вампира. Ее губы дрожали от сбившегося дыхания, полные и мягкие, а глаза цвета растаявшего шоколада смотрели прямо на меня с такой живой, невозможной любовью, что внутри меня что-то болезненно сжалось. Она была здесь. В моих руках. Там, где я так отчаянно хотел удержать ее все эти месяцы. Я чувствовал каждое прикосновение слишком остро: ее ладони на моей груди казались раскаленными, дыхание обжигало лицо теплой волной, а запах кожи, волос и крови окружал меня со всех сторон, лишая способности думать. — Ну надо же! — выдохнул я с изумлением. Рай? Как я здесь оказался? Я почти рассмеялся. — Карлайл не ошибся. Осторожно, словно боясь, что она исчезнет, я поднял дрожащую руку и коснулся пальцами ее щеки. Теплая. Нежная. Настоящая. — Эдвард!.. Скорее, нужно вернуться в тень! Я жадно вглядывался в нее, стараясь впитать каждую деталь сразу. Слышал быстрое биение ее сердца, видел, как кровь приливает к щекам, как солнце скользит по ее волосам, превращая их в поток темного меда с золотистыми и медно-красными отблесками. И вместе с этим чувствовал, как ее присутствие заполняет каждую пустую клеточку внутри меня. Я так долго был пуст. Муки последних семи месяцев начали бледнеть, превращаясь в далекие тени, а ужас последних суток — звонок Розали, Вольтерра, ожидание смерти — вдруг показался чем-то ничтожным и неважным рядом с тем фактом, что Белла снова была в моих объятиях. Я бы пережил все это снова. Тысячу раз. Лишь бы снова держать ее так. — Удивительно, как быстро все прошло… Я совершенно ничего не почувствовал, они молодцы. Я не ощутил, как Феликс разрывает меня на части. Не почувствовал огня. Не услышал собственного конца. В одно мгновение я шагнул навстречу смерти. А в следующее уже оказался здесь. С ней. Переполненный благодарностью, я опустил голову, пряча лицо в ее волосах, и глубоко вдохнул их аромат. Затем осторожно коснулся губами шелковистых локонов. В памяти всплыл вечер, когда мы смотрели "Ромео и Джульетту", и слова сами сорвались с губ: — "Конец хоть высосал, как мед, твое дыханье, не справился с твоею красотой" Мои руки скользнули по ее спине, прижимая Беллу ближе, словно я все еще боялся, что она исчезнет. Внутри меня поднимался смех — настоящий, живой — вытесняя пустоту и отчаяние, которыми я жил все это время. Даже жжение в горле больше не казалось мучением. Оно означало, что Белла рядом. Что мы снова вместе. Могут ли ангелы иметь кровь в раю? — Ты пахнешь так же, как всегда. — растерянно прошептал я, а затем почти сразу понял, что мне все равно, почему рай ощущается настолько реальным. Я тихо рассмеялся — впервые за бесконечно долгое время. — Если это ад, я принимаю его с удовольствием… Тогда Белла заговорила. Ее голос, как и прежде, был музыкой, единственным звуком в мире, который имел для меня значение. Я жадно ловил его, позволяя ему проходить сквозь меня, согревая каждую мертвую частицу моего существования. Но смысл слов ускользал. Я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме самого факта, что она говорит со мной. Только одно слово прорвалось сквозь туман моего счастья. Мое имя. И в ее голосе была боль. Это было неправильно. Белла не должна была страдать. Не сейчас. Не когда мы наконец снова вместе. — Что ты сказала? — спросил я, желая лишь услышать ее голос еще раз. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, облегчение и почти отчаянная решимость. — Мы еще не умерли. Нужно поскорее отсюда выбираться, пока Вольтури… Не мертвы. Живы. Белла жива. Мысль ударила меня с такой силой, что весь мир вокруг внезапно ожил. До этого момента шум толпы, звон колоколов, музыка праздника были для меня бессмысленным фоном, но теперь звуки обрушились на меня разом. Я услышал гул площади, биение сотен человеческих сердец, запах крови, текущей по их венам… И поверх всего — знакомую мысль. Феликс. Жаждущий. Возбужденный. Он уже чувствовал запах Беллы. Осознание пришло мгновенно и обожгло меня холодным ужасом. Белла была жива, а значит — снова находилась в опасности. Из-за меня. Осторожно, почти инстинктивно, я увел нас из солнечного света глубже в тень переулка и развернулся так, чтобы полностью закрыть ее собой. Каждое движение было рассчитано: я не хотел, чтобы кто-либо из них увидел ее хоть на секунду. Особенно Феликс. Я раскинул руки, заслоняя Беллу, и встретил взгляд вампиров, приближавшихся к нам. Рядом с Феликсом уже стоял Деметрий, и я сразу понял, насколько безнадежной будет драка. Даже если мне удастся задержать одного из них, второй доберется до Беллы раньше, чем я успею его остановить. Поэтому я заставил себя выглядеть спокойным. Безразличным. — Приветствую вас, господа! — произнес я вежливо. — Сегодня вряд ли понадобятся ваши услуги, однако буду очень признателен, если вы передадите хозяевам мою искреннюю благодарность. И я действительно был благодарен. Если бы Аро согласился выполнить мою просьбу сразу, Белла нашла бы здесь только пепел. Феликс ухмыльнулся, и его алые глаза скользнули в сторону тени за моей спиной. — Может, продолжим разговор в более подходящем месте? — тихо прошипел он. — Не вижу необходимости. Я не собирался подпускать Беллу к этим чудовищам. Запах ее крови наполнял тесный переулок, перебивая запах сотен людей на площади, и я чувствовал, как жажда Феликса становится сильнее с каждой секундой. — Феликс, мне известен круг ваших обязанностей, а еще то, что никаких правил я не нарушал. Тогда вперед выступил Деметрий. Его голос звучал спокойно и почти мягко, но мысли были жесткими, как лезвие ножа. — Феликс просто намекает на опасную близость солнца. Давайте перейдем туда, где спокойнее! Они оба полностью скрывались в тени, и ни один луч света не касался их кожи. Моя же едва заметно мерцала отраженным сиянием площади. До солнечного света, который несколько минут назад должен был стать моим концом, оставалось всего несколько шагов. — Готов следовать за вами, — согласился я, готовый подчиниться, если только Белла сможет уйти. Затем я чуть повернул голову к ней, и даже в этот момент мое сердце — если бы оно еще могло биться — замерло от счастья просто потому, что она была рядом. Живая. — Белла… — ее имя прозвучало почти благоговейно. — Возвращайся на площадь, праздник в самом разгаре! Я чувствовал, как дрожит ее тело рядом со мной, слышал каждый ускоренный удар ее сердца и одновременно следил за каждым движением стоящих напротив вампиров. Феликс презрительно усмехнулся. — Нет, девушка с нами! В его мыслях вспыхнуло темное предвкушение. "Так вкусно." Я мгновенно напрягся. — Как бы не так! — прорычал я, готовясь броситься на него в ту же секунду, как он сделает шаг вперед. — Нет, — тихо сказала Белла. Даже сейчас в ее голосе не было страха за себя — только за меня. — Тш-ш, — успокаивающе прошептал я, не сводя глаз с Феликса. — Феликс, только не здесь! — резко оборвал его Деметрий. И в его мыслях мелькнуло раздражение "Слишком много людей. Слишком заметно." Повернувшись ко мне, Деметрий заговорил уже спокойнее, почти примирительно: — Аро просто хочет еще раз с тобой поговорить, на случай, если ты все-таки решил не провоцировать нас на крайности. Я видел в его мыслях момент, когда Аро отдавал этот приказ, но не верил ни единому слову из того, что слышал. Я слишком хорошо успел понять Аро. Для него все было игрой, а люди и вампиры — лишь фигурами, которые можно двигать по доске ради собственного развлечения. И сейчас Белла тоже стала частью этой игры. Сохраняя внешнее спокойствие, я ответил максимально вежливо: Согласен, но девушку отпустим. Деметрий даже не колебался. — Боюсь, это невозможно. Мы должны соблюдать правила. В его мыслях тут же вспыхнуло истинное объяснение "Девушка знает слишком много." Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодная ярость. — Деметрий, тогда, к сожалению, я не смогу принять приглашение Аро. Мой отказ оказался именно тем, чего ждал Феликс. Его лицо расплылось в предвкушающей улыбке. — Никаких проблем. Деметрий, напротив, устало вздохнул. — Аро расстроится. Но я слышал правду в его голове. Аро приказал привести меня живым. Он все еще надеялся сломать меня, заставить служить ему. "Даже если придется тащить твое тело по кускам." — Ничего, как-нибудь переживет, — холодно ответил я. В следующее мгновение оба вампира двинулись вперед, мгновенно распределяясь по узкому переулку так, чтобы отрезать мне пути отхода. Они были готовы напасть одновременно, не давая мне возможности защитить Беллу. Именно тогда в моей голове прозвучал знакомый голос. "Успокойся, Эдвард. Не сражайся с ними." Мысль Элис ударила меня сильнее любого физического удара. В тот же миг перед глазами вспыхнуло видение: мое обезглавленное тело и Белла, зажатая в руках Феликса. Страх сдавил меня мгновенно. Я резко повернул голову. — Может, попробуете обойтись без сцен? — веселый голос Элис эхом разнесся по переулку. — Вы же все-таки при дамах! Она появилась рядом так быстро, будто материализовалась из воздуха, и ее мысли были переполнены облегчением. Она нашла меня живым. Нашла нас обоих живыми. Феликс и Деметрий заметно расслабились. Теперь они больше не превосходили меня числом, а значит, драка не принесла бы гарантированной победы. Они не хотели рисковать тем, что в суматохе Белла сумеет сбежать. — Мы не одни, — напомнила им Элис, кивнув в сторону выхода из переулка. Деметрий обернулся. У входа уже собралась небольшая группа людей, наблюдавших за происходящим с тревогой и любопытством. Среди них я с удивлением узнал маленькую девочку, которую видел утром на площади. Ту самую, чью жизнь едва не забрал. От этой мысли меня накрыла волна отвращения к самому себе. Родители девочки настороженно следили за нами. Они не понимали, что именно происходит, но чувствовали опасность. Особенно исходившую от Феликса и Деметрия в их темных плащах. Я увидел, как отец семейства шагнул к городскому чиновнику, что-то быстро объясняя ему и указывая в нашу сторону. Деметрий раздраженно выдохнул и снова посмотрел на меня. — Пожалуйста, Эдвард, давай вести себя разумно. Его понятие разумности сильно отличалось от моего, но я все же ответил спокойно: — Давай. Разойдемся миром и не будем играть мускулами Феликс тихо зарычал от раздражения, но Деметрий снова попытался сохранить видимость дипломатии. — Может, хоть поговорим в более подходящей обстановке? Я стиснул зубы так сильно, что услышал треск собственных клыков. — Нет! Мой взгляд не отрывался от довольной улыбки Феликса. Он все еще надеялся, что ситуация закончится дракой. — Довольно! Новый голос прозвучал за нашими спинами резко и властно. Я сразу узнал его и, несмотря на внутреннее напряжение, медленно опустил руки. Это был не жест доверия — скорее признание поражения. Джейн. В ее мыслях звенело холодное раздражение "Сколько времени нужно, чтобы поймать одного никчемного вампира?" — Джейн... — устало выдохнул я. Она явно была раздражена тем, что ей пришлось лично прийти за мной. "Хм. К нему присоединился еще один вампир. И человек. Человек, который пахнет… восхитительно." Ее холодные мысли заставили меня сильнее прижать Беллу к себе. — Следуйте за мной, — скучающе произнесла Джейн и, даже не проверяя, следуем ли мы за ней, развернулась и направилась обратно ко дворцу. Она знала, что выбора у нас нет. Феликс расплылся в широкой ухмылке, откровенно наслаждаясь происходящим. Его мысли были полны жестокого предвкушения. Он уже представлял, как Джейн мучает Беллу просто ради развлечения. Вежливый жест, которым он предложил нам идти вперед, выглядел почти комично на фоне того, что творилось у него в голове. Элис без колебаний пошла следом за Джейн. Я же инстинктивно крепче обнял Беллу за талию. Даже сейчас, среди опасности и страха, прикосновение ее тела вызывало во мне почти болезненный восторг. Белла подняла на меня взгляд, и я увидел в ее глазах десятки вопросов, смешанных с тревогой. Я едва заметно покачал головой, стараясь скрыть собственный страх. Сейчас было не время для объяснений. Ее сердце билось слишком быстро, дыхание оставалось неровным, пока мы шли по длинным темным коридорам вслед за вампирами. Мне нужны были ответы. — Ну, Элис, — начал я, стараясь говорить спокойно, — наверное, не стоит удивляться нашей встрече. — Я совершила ошибку, а потом решила ее исправить. Ее голос звучал легко и почти беспечно, но мысли метались с бешеной скоростью, просчитывая десятки вариантов будущего. Сейчас меня не интересовало, что произойдет дальше. Мне нужно было понять, что уже произошло. — Что случилось? Элис бросила короткий взгляд на Беллу. — Долго рассказывать. Если коротко, Белла прыгнула со скалы, однако сводить счеты с жизнью не собиралась, просто экстремальными видами спорта увлеклась. Я почувствовал, как Белла вспыхнула от смущения, но почти не обратил внимания на ее реакцию. Потому что видел правду в мыслях Элис. Она показала мне воспоминание трехдневной давности. Белла стояла на краю огромного утеса над бушующим серым океаном. Ветер трепал ее волосы, а волны внизу разбивались о скалы с яростью приближающегося шторма. Она выглядела ужасно. Темные круги под глазами, бледное, почти серое лицо, впалые щеки — словно за эти месяцы из нее постепенно уходила жизнь. На ее лице было то же пустое выражение, которое я чувствовал внутри себя каждый день после ухода. А потом она улыбнулась. И от этой улыбки у меня внутри все оборвалось. Она была дикой, почти безрассудной — той самой улыбкой, которая преследовала меня в воспоминаниях, той, о которой я мечтал долгими ночами, надеясь, что Белла снова сможет стать счастливой. Нет. Я мысленно закричал это в тот момент, когда она шагнула вперед. Я услышал ее восторженный крик, когда она падала вниз, навстречу темным волнам, и почувствовал тот же ужас, который испытала Элис. Но затем видение снова оборвалось пустотой — той странной слепой зоной, которая уже несколько месяцев скрывала от Элис будущее Беллы. Я не увидел, как она выжила. Не увидел, как всплыла. Только падение. "Она говорит, что это не было попыткой самоубийства", — подумала Элис с сомнением. — "Но я ей не верю." Нет. Я тоже. Следом я увидел, как Элис мчится к аэропорту, как снег разлетается под ее ногами. Она уже тогда была уверена, что опоздала. Искала Беллу в видениях снова и снова — и каждый раз натыкалась лишь на пустоту. Когда Элис добралась до дома Чарли, там никого не оказалось. Она ждала в темноте, напряженная, готовая к худшему, пока наконец не услышала шум подъезжающего грузовика и раздраженные голоса у входа. Дверь открылась. Включился свет. И Белла вошла внутрь. Даже в воспоминании я почувствовал шок Элис — настолько сильный, что она буквально застыла на месте, не в силах поверить собственным глазам. А потом Белла бросилась к ней. "— Элис, ой, Элис! Ее голос дрожал от слез. Элис едва успела подхватить ее, когда Белла буквально рухнула ей в объятия, задыхаясь от плача. — Белла! — выдохнула Элис, все еще не веря, что видит ее живой." Она усадила Беллу на диван, осторожно придерживая ее, гладя по спине и одновременно пытаясь справиться с жжением в горле, которое вызывал ее запах. Даже через воспоминание я почувствовал, насколько тяжело это было для Элис. Но помимо привычного сладкого аромата Беллы я уловил другой запах. Чужой. Грязный, дикий, почти звериный. "— П-прости, я… я т-так рада тебя видеть… — всхлипывала Белла, прижимаясь к Элис. — Все в порядке, Белла, все хорошо. — Угу... — дрожащим голосом ответила Белла, все еще пытаясь отдышаться. — Я уже забыла, какая ты эмоциональная, — заметила Элис с натянутой улыбкой, все еще пытаясь справиться с жаждой. Белла тут же отстранилась, заметив напряжение в ее движениях. — Ой… прости! — Сама виновата, давно не охотилась. Нельзя нагуливать такой аппетит, но я спешила…" От этих слов внутри меня болезненно шевельнулась вина. Не только я перестал заботиться о себе после ухода. Моя семья тоже страдала. Я причинил боль всем — Карлайлу, Эсме, Элис… даже Розали. Осознание этого тяжело осело внутри, но сейчас я не мог позволить себе утонуть в чувстве вины. Сначала мне нужно было понять, что произошло. А уже потом — придумать, как спасти Беллу из той ловушки, в которую я сам нас всех завел. Элис тем временем внимательно смотрела на нее. "— Раз уж речь зашла об этом, будь добра, объясни, каким образом ты еще жива? Белла мгновенно перестала плакать. На ее лице появилось виноватое выражение. — Ты видела, как я падаю. — Нет, — резко поправила Элис, — видела как ты прыгаешь" Она сердито смотрела на Беллу, явно все еще не оправившись от пережитого ужаса. Белла отвела взгляд и ничего не ответила. Глядя на нее глазами Элис, я только теперь по-настоящему увидел, насколько сильно она изменилась за эти месяцы. Она похудела. Под глазами лежали темные тени от бессонницы и постоянных слез. Уголки губ были опущены, а между бровями пролегла тонкая складка, словно печаль стала частью ее лица. Мое горло болезненно сжалось. Это сделал я. "— Говорила я ему, что это случится, — продолжала Элис с раздражением, и я услышал в ее мыслях воспоминание о нашем споре. — Но он не верил. «Белла обещала!», — передразнила она мой голос. — «Не заглядывай в ее будущее, мы причинили ей достаточно вреда». Она вздохнула и снова повернулась к Белле. — Но то, что не заглядываю, еще не означает, что не вижу. Клянусь, Белла, я за тобой не следила. Просто… уже настроена на твою волну, и… увидев, как ты прыгаешь, я не долго думая села на самолет. Хотя и знала, что опаздываю… Приехав сюда, решила: хоть Чарли утешу. И тут появилась ты! В ее мыслях все еще звучало недоумение. Она не понимала, почему ее дар продолжал давать сбои. — Я видела, как ты погружаешься в воду, потом все ждала, что всплывешь… Так и не дождалась. Что произошло? Как ты могла поступить так с Чарли? Хоть на секунду представила, что с ним будет? А с моим братом? По-твоему, как Эдвард… Я так и не узнал, что именно Элис собиралась сказать обо мне, потому что Белла резко перебила ее: — Элис, самоубийство я не планировала. — Хочешь сказать, что не прыгала со скалы?  — Лишь… Лишь для раз влечения. На лице Элис появилось такое откровенное недоверие, что Белла поспешно продолжила: — Я видела, как со скал прыгают друзья Джейкоба. Показалось очень… забавно, а мне было скучно… Элис продолжала смотреть на нее так, словно не верила ни единому слову. — Я не думала, что гроза повлияет на течение. Честно говоря, о воде вообще не думала. Она замолчала, заметив сомнение в глазах Элис, а затем вдруг спросила: — Раз ты видела меня, то как не заметила Джейкоба?" Это имя прозвучало уже во второй раз. И, к моему стыду, внутри мгновенно вспыхнула ревность. Абсолютно иррациональная. Несправедливая. Жалкая. Какое я вообще имел право ревновать? Я сам оставил Беллу, желая, чтобы она продолжила жить без меня. Я знал, что она дружила с одним из квиллетов — Джейкобом Блэком, — и понимал, что после моего ухода эта дружба наверняка стала для нее важнее. Именно он когда-то рассказал Белле легенды своего племени. Тогда он сам не верил в них, считая рассказы стариков обычными страшилками. Но Белла поверила. Потому что знала правду. Монстры действительно существовали. И одним из них был я. "— Если бы не Джейкоб, я бы, наверное, утонула. Он меня нашел и, думаю, сразу вытащил на берег. Точно сказать не могу, потому что потеряла сознание. Под водой провела не больше минуты, а затем он поднял меня на поверхность. Как же ты это не видела? Она задала тот же вопрос, который мучил и меня, и Элис. — Кто-то вытащил тебя из воды? — переспросила Элис. — Да, Джейкоб." Снова это имя. Снова Джейкоб. В этот момент странный запах, окружавший Беллу, словно стал сильнее. Элис нахмурилась и наклонилась ближе, снова глубоко вдыхая воздух возле ее волос и кожи. Запах был неправильным — резким, звериным, чужим. Он не принадлежал Белле. " — Что ты делаешь? — настороженно спросила Белла. — Кто подвез тебя к дому? Судя по шуму, вы ссорились. — Джейкоб Блэк, — ответила Белла, и при звуке этого имени внутри меня снова неприятно кольнуло ревностью. — Он… мой лучший друг. По крайней мере, был." Ее лицо помрачнело, словно за этими словами скрывалось что-то болезненное, но Элис уже была слишком поглощена собственными мыслями, чтобы обратить внимание на изменение ее настроения. Она продолжала прокручивать воспоминание их разговора, пытаясь собрать воедино все странности. "— Что такое? — спросила Белла, заметив ее выражение лица. — Не знаю…  Я не знаю, что обозначает этот запах. — Ну, по крайней мере, я жива. — Напрасно брат решил, что без нас тебе будет лучше. Я еще не встречала человека более склонного к опасному для жизни идиотизму, чем ты." Я едва не усмехнулся. По крайней мере, в этом она была права. Глупцом был я. Я оставил Беллу, будучи уверенным, что поступаю правильно. Думал, что смогу вынести жизнь без нее. Думал, что она сумеет жить без меня. Каким же слепым идиотом я был. "— Я же не погибла… — возразила Белла с легким раздражением в голосе. И это раздражение почему-то отозвалось во мне теплом. Белла всегда ненавидела, когда о ней чрезмерно заботились. Она сама привыкла заботиться о других и чувствовала себя неуютно, когда кто-то пытался делать то же самое для нее. Но Элис продолжала думать о прыжке. — Если ты не могла справиться с течением, как Джейкобу удалось? Белла на мгновение замолчала. — Он очень… сильный. Она явно что-то скрывала, и Элис это чувствовала так же отчетливо, как и я. Белла нервно закусила губу, словно решая, стоит ли говорить дальше, а потом вдруг выпалила: — Джейк… вроде оборотня. Когда вампиры рядом, квиллеты превращаются в волков. Они давно знают Карлайла. Ты была с ним, когда он появился в этих краях?" Оборотень? Мир будто качнулся. Стая, охранявшая квиллетов, исчезла много десятилетий назад. Перед возвращением в Форкс мы с Карлайлом специально следили за племенем и убедились, что все они обычные люди. Я прекрасно помнил Джейкоба на выпускном Беллы — тогда от него не было слышно ни малейшего запаха волка. Элис же была потрясена совершенно другим. "— Пожалуй, запах этим объясняется, — пробормотала она, — а то, что я его не видела, нет… — Какой еще запах? — Твой, совершенно ужасный." Я невольно поморщился. «Ужасно» было слишком мягким словом. Естественный, совершенный аромат Беллы был испорчен резкой вонью волка. Она пахла диким животным. Мокрой шерстью. Лесом. И чем-то еще — тяжелым, почти мертвенным. Это было отвратительно. "— Оборотень? — переспросила Элис, — Ты уверена? — Да, стопроцентно." Уверенность в голосе Беллы заставила меня похолодеть. Она видела их. Настоящих. Огромных чудовищных волков, о которых рассказывали легенды квиллетов. Даже сейчас, когда Белла была рядом со мной, живая и невредимая, меня пронзил ужас при мысли, что она находилась рядом с такими существами. "— Значит, ты не была с Карлайлом, когда в Форксе в последний раз видели оборотней? — спросила Белла. — Нет, мы встретились позже. Элис продолжала мысленно связывать исчезновение Беллы со словами об оборотнях, пока вдруг не остановилась на одной детали. — Твой лучший друг — оборотень? Белла виновато кивнула. — И давно это продолжается? — Не очень. Джейк стал оборотнем всего несколько недель назад. Элис раздраженно выдохнула, явно не веря, что жизнь Беллы может становиться еще опаснее, чем уже была. — Молодой оборотень? Так даже хуже! Эдвард прав: ты ходячий магнит для неприятностей. Кому было велено себя беречь? Белла тут же вскинула голову, и в ее голосе прозвучала неожиданная защита: — Оборотни не такие уж плохие. — Пока держат себя в руках." В отличие от нее, я знал квиллетскую стаю гораздо лучше. Перед возвращением в Форкс мы с Карлайлом изучили все, что смогли найти о них, а после — внимательно наблюдали. Я слишком хорошо помнил их вспыльчивость, их жестокие трансформации, их неконтролируемую ярость. Одного лишь присутствия рядом с оборотнем было достаточно, чтобы подвергнуть жизнь опасности. "— Белла, ты в своем амплуа! После того как вампиры покинули город, любой другой вздохнул бы с облегчением, а ты заводишь дружбу с первыми же попавшимися монстрами, — пробормотала Элис." Я резко повернул голову к сестре. Что-то в ее мыслях изменилось. Она колебалась, стоит ли показывать мне следующее воспоминание, и это мгновенно насторожило меня. Что может быть хуже оборотней? Что она скрывает? Заметив мое напряжение, Элис все-таки позволила воспоминанию всплыть. "— Нет, Элис, — торопливо сказала Белла, — вампиры не покинули город, по крайней мере, не все. В этом-то и проблема! Если бы не оборотни, Виктория давно бы до меня добралась. А если бы не Джейк с его друзьями, Лоран убил бы меня еще раньше…" Внутри меня все оборвалось. Виктория. Лоран. Эти имена эхом ударили по сознанию. Виктория охотилась на Беллу? Она была в Форксе все это время? Меня затопила волна ярости и отвращения к самому себе. Пока я бродил по Рио, медленно сходя с ума от собственной боли, вампирша, за которой я безуспешно охотился, находилась рядом с Беллой. Рядом с единственным существом в мире, ради которого я продолжал существовать. Конечно. Она не искала меня. Она искала способ причинить мне боль. А для этого ей нужна была Белла. — Да уж, — тихо произнес я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость. Но теперь Белла была рядом со мной. И если мы каким-то чудом выберемся отсюда живыми, на этот раз я не позволю Виктории скрыться. Я найду ее и уничтожу. Коридоры Вольтерры были построены так, чтобы не подпускать людей к настоящему сердцу замка. Верхние этажи и внешние помещения выглядели почти безобидно — офисы, экскурсионные комнаты, туристические маршруты, ведущие в тупики. Людям позволяли видеть только то, что Вольтури хотели им показать. Настоящие проходы скрывались глубже. Туда людей допускали лишь в одном случае — если они предназначались в пищу. На этот раз Беллу вел туда я. И от одной этой мысли меня мутило. Мы остановились у глухого тупика, где в полу виднелся широкий сточный люк. Феликс без усилий поднял тяжелую металлическую решетку, словно она ничего не весила. Под ней зияла темная шахта. Элис, даже не колеблясь, первой спрыгнула вниз. Я заставил себя говорить спокойно. — Не бойся, Белла! — тихо сказал я. — Элис тебя поймает. Белла замерла на краю. Я услышал, как на мгновение остановилось ее сердце, а затем забилось быстрее, выдавая страх. Феликс тоже это услышал и тихо усмехнулся. Мне хотелось немедленно прижать ее к себе, успокоить, унести отсюда как можно дальше, но за нами внимательно наблюдали Деметри и Феликс. Она тяжело сглотнула, пытаясь выглядеть храброй, затем медленно присела на край отверстия, опуская ноги в темноту. — Элис? — тихо позвала она дрожащим голосом. — Белла, я здесь! — сразу откликнулась та. Я осторожно взял Беллу за запястья, чувствуя под пальцами ее тонкие кости. Такие маленькие. Такие хрупкие. Мне казалось, что я могу сломать их одним неверным движением. — Готова? — тихо спросил я. Белла не ответила. Снизу послышался голос Элис: — Да, отпускай. Глядя глазами Элис, я видел, как Белла зависла прямо над ней в тот момент, когда я разжал пальцы и позволил ей исчезнуть в темноте. И все же она даже не вскрикнула. Не издала ни звука, пока падала вниз, где Элис легко подхватила ее. От этой маленькой храбрости меня неожиданно пронзила гордость. Они отошли в сторону, освобождая место, и я спрыгнул следом. Едва коснувшись пола, я тут же притянул Беллу к себе, словно боялся, что она снова исчезнет, и повел ее глубже в подземные лабиринты Вольтерры — глубже в ад, куда сам ее привел. Белла крепко обнимала меня за талию, пока мы шли по неровному каменному проходу. Под ее ногами скользили влажные камни, острые выступы цеплялись за обувь, и без моей поддержки она бы давно упала. Я чувствовал каждое ее движение, каждое напряжение в теле, и не мог перестать прикасаться к ней — словно убеждал себя, что она действительно здесь. Я проводил пальцами по ее щекам, вдоль линии подбородка, осторожно разглаживал складку между бровями. Снова и снова касался губами ее волос, наслаждаясь их мягкостью на фоне своей холодной кожи. Она молчала, только сильнее прижималась ко мне, и в темноте я слышал лишь звук ее дыхания и быстрое биение сердца. Туннели были созданы не для людей. Их освещал только слабый свет, проникавший сверху через редкие решетки сточных колодцев. Для Беллы вокруг, должно быть, царила почти полная тьма, но я видел ее так ясно, словно она стояла под солнцем. Ее лицо оставалось напряженным, губы были плотно сжаты, глаза широко раскрыты. Даже испуганная и измученная, она казалась мне самым прекрасным существом в мире. Путь тянулся бесконечно долго. Медленные человеческие шаги Беллы и ее постоянные спотыкания раздражали Феликса — я слышал, как он тяжело вздыхает позади нас, желая, чтобы я просто поднял ее на руки и ускорил путь. И мысль об этом действительно была мучительно соблазнительной. Но тогда дорога закончилась бы слишком быстро. Каждая лишняя секунда рядом с Беллой казалась украденным чудом. Я готов был идти рядом с ней по этим сырым подземным тоннелям вечность. Через некоторое время ее тело начало дрожать. Сначала я решил, что это страх, пока не почувствовал, насколько промокла ее одежда, и не услышал тихий стук зубов. Ей было холодно. Осознав это, я попытался чуть отстраниться — моя кожа только усиливала холод, — но Белла крепче вцепилась в меня. — Н-н-нет… Это простое слово наполнило меня почти болезненной радостью. Она тоже не хотела отпускать меня. Я осторожно погладил ее руку, словно этим мог хоть немного согреть. Наконец туннели закончились. Мы прошли через несколько тяжелых дверей и вышли в ярко освещенный вестибюль, где у лифта уже ждала Джейн. Она выглядела почти безобидно — маленькая, хрупкая, с детским лицом и светло-каштановыми волосами, небрежно обрамлявшими щеки. На вид ей нельзя было дать больше двенадцати. Но это впечатление исчезало в тот же миг, стоило почувствовать исходившее от нее спокойное, ледяное зло. Ее мысли были полны предвкушения. Позже в замок должна была прибыть большая группа туристов, и Джейн уже наслаждалась будущей охотой. Она любила мучить своих жертв. Аро успел рассказать ей о моей способности читать мысли, и теперь она намеренно прокручивала в голове воспоминания о своих последних развлечениях, позволяя мне видеть человеческую боль и слышать крики тех, кого она ломала ради собственного удовольствия. Я смотрел на нее с холодной яростью, потому что единственное, о чем мог думать, — это Белла рядом со мной. Белла, которую я привел прямо в логово этих чудовищ. Мы вошли в лифт: Джейн, Деметри, Феликс, Элис, Белла и я. Абсурдность происходящего ударила меня неожиданно сильно. Все выглядело слишком обычным — почти человеческим. Мягкая музыка лилась из скрытых динамиков, пока лифт бесшумно уносил нас все глубже под землю, в сердце Вольтерры. Белла инстинктивно держалась как можно дальше от остальных вампиров. Я обнял ее крепче, продолжая медленно поглаживать ее руку большим пальцем, словно это могло удержать нас обоих от падения в безумие. Когда двери лифта открылись, нас встретила комната, больше похожая на приемную дорогого офиса, чем на часть вампирского замка. Светлое ковровое покрытие, деревянные панели, картины в тяжелых рамах, диваны, столики с вазами свежих цветов — все это выглядело почти уютно. За большим столом сидела женщина. — Добрый день, Джейн, — приветливо сказала она. Но ее мысли тут же сосредоточились на нас с Беллой — на том, как тесно мы прижимались друг к другу. А затем плавно скользнули к Феликсу. Он подмигнул ей, проходя мимо, и женщина тихо хихикнула — звук странно не вязался с ее зрелой, соблазнительной внешностью. Я с трудом подавил отвращение, услышав мысли Феликса. Он уже представлял себе момент, когда убьет ее. Для него даже флирт был лишь прелюдией к будущей смерти. — Жанна, — коротко ответила Джейн, кивнув женщине. Мы прошли через тяжелые двойные двери в просторный кабинет, где нас уже ждал еще один охранник Аро. Я сразу узнал его — того самого «алтарника», который утром сопровождал меня из церкви в замок. Алек. Брат-близнец Джейн. Они были почти одинаковыми: те же юные черты лица, та же бледная кожа, те же светлые глаза, в которых застыло что-то нечеловеческое. Только волосы у Джейн были чуть длиннее, а губы мягче и полнее. Но куда сильнее внешнего сходства ощущалось другое — их способности. Сила Джейн причиняла невыносимую боль. Сила Алека была ее полной противоположностью — и оттого, возможно, еще страшнее. Он не мучил жертву. Он просто отнимал все чувства сразу. Зрение. Слух. Обоняние. Осязание. Мир исчезал полностью, оставляя человека в абсолютной пустоте. — Джейн, — приветствовал он сестру, раскрывая руки. — Алек, — почти мурлыкнула она в ответ. Они обнялись и легко коснулись щеками друг друга — сначала с одной стороны, потом с другой. Лишь после этого Алек повернулся к нам. —  Уходишь за одним, а возвращаешься с двумя, даже двумя с половиной. Джейн тихо рассмеялась. Я заметил, как взгляд Алека остановился на Белле. В его мыслях не было жажды, только любопытство и легкое недоумение. — Эдвард, добро пожаловать! Похоже, настроение у тебя исправилось. Это прозвучало почти дружелюбно. И в каком-то смысле он был прав. Одно присутствие Беллы наполняло меня счастьем, которого я не испытывал никогда прежде. Но страх, сжимавший меня изнутри, был слишком велик, чтобы назвать это счастье спокойным. Я ненавидел их манеры. Их безупречную вежливость. Все эти спокойные голоса, легкие улыбки, почти человеческое поведение — оно делало Вольтури куда страшнее, чем если бы они открыто вели себя как чудовища. Было бы проще, если бы они рычали, угрожали, показывали клыки. Вместо этого мы разыгрывали нелепое представление, будто явились сюда как желанные гости, а не как возможные жертвы. — В самой малой степени, — коротко ответил я. Алек перевел взгляд на Беллу. — Так вот из-за кого столько проблем?! Я почувствовал неожиданное облегчение от того, что он не видел в ней того совершенства, которое видел я. Не замечал, насколько она прекрасна. Не смотрел на нее так, как смотрел я. Но облегчение длилось недолго. Я заметил взгляд Феликса. Жадный. Оценивающий. Моя презрительная улыбка мгновенно исчезла. — Я первый, — лениво произнес он у меня за спиной. Я медленно повернулся к нему, ощущая, как в груди поднимается низкий рык. Феликс довольно улыбнулся и дважды поманил меня согнутыми пальцами. "Давай" Элис тут же положила руку мне на плечо. "Терпение" В ту же секунду в моей голове вспыхнуло ее видение: Белла, безжизненно обмякшая в руках Феликса, моя собственная голова, катящаяся по каменному полу. Я заставил себя медленно вдохнуть. Еще раз. И еще. Я пытался изменить будущее, направляя мысли в другую сторону, но варианты мелькали слишком быстро. Смерть. Белла. Кровь. Разорванные тела. Новые варианты. Новые смерти. И среди всех этих видений меня особенно пугало одно — я ни разу не видел гибели Элис. Аро не собирался отпускать ее. Ни при каких обстоятельствах. Только редкие вспышки другого будущего удерживали меня от окончательного безумия: мы втроем покидаем Вольтерру ночью. Живые. Я цеплялся за эти короткие образы с отчаянной жадностью. Я сделаю все, чтобы именно они стали реальностью. Когда я снова повернулся к Алеку, он говорил так спокойно, будто ничего не произошло. — Аро будет очень рад снова тебя увидеть! — Лучше не заставлять его ждать, — скучающе заметила Джейн. От ее ровного голоса мне захотелось еще крепче прижать Беллу к себе. Я лишь молча кивнул. Дворец Вольтури оказался огромным лабиринтом. Мы проходили через скрытые двери, поднимались по узким винтовым лестницам, пересекали длинные коридоры. Одни сияли золотом, мрамором и теплым светом, другие снова превращались в сырые каменные туннели, похожие на подземелья. Наконец мы вошли в знакомый круглый зал, где утром меня ждал Аро. Мой взгляд сразу скользнул к сливу в центре пола. Я слишком хорошо знал, для чего он нужен. Это была их столовая. Из отверстия тянулся тяжелый сладковатый запах крови и разложения — остатки предыдущих «обедов». От него хотелось оскалиться. Я только надеялся, что Белла не чувствует этого запаха так ясно, как я.