Нефритовая игла

      Бай Сюаньцзи и Ян Сяо вернулись в военный госпиталь, который сложно было назвать домом. Изо дня в день Бай Сюаньцзи склонялась над израненными телами, сжимая перевязочные бинты и прикладывая целебные мази. Раненые поступали нескончаемым потоком. Были те, кто получил глубокие раны от мечей, требующие немедленной остановки кровотечения и тщательной очистки. Другие страдали от тупых ударов, сломанных костей и порванных мышц. От нескончаемой боли их разум также страдал, из-за чего ей неоднократно приходилось прибегать к иглоукалыванию и очищению Ци. Особую сложность представляли ранения от стрел, которые приходилось извлекать с ювелирной точностью, чтобы не повредить жизненно важные органы. Были и те, кто пострадал от огня, их кожа была обожжена до неузнаваемости. К счастью, она не была единственным лекарем в лагере, но нагрузка никогда не шла равномерно.       Сюаньцзи прекрасно владела мечом и не раз выходила на боевые позиции в качестве лекаря, оттого среди военных пошла байка, что она — сошедшая богиня войны. Легковерные жители цзянху подхватили это, и перечить она не стала.       Ян Сяо следовала за ней по пятам. Девочка была преданной и старательной, но в искусстве врачевания ей не хватало той интуиции и ловкости, что были у ее шицзунь. Руки Ян Сяо были слишком неуклюжи для тонкой работы с ранами, а из-за нарушенной концентрации внимания она могла допустить серьезную ошибку. Зато Ян Сяо обладала острым умом и превосходно владела грамотой. Она с удовольствием помогала шицзунь с записями, вела учет лекарств, составляла отчеты о состоянии раненых. Ее аккуратные строчки на бумаге были для Бай Сюаньцзи тихим островком порядка в хаосе войны.       Проникнув тайком в военный лагерь, они быстро проскользнули в палатку лекаря. Как только они вошли, их встретила клон Бай Сюаньцзи. Внешне они были идентичны, и даже по навыкам клон ничем не уступал оригиналу. Единственное, в чем клон была слабее, так это в количестве духовных сил. Военный лагерь находился близко к спорной территории, и здесь постоянно происходили мелкие и крупные стычки между армиями двух принцев. Если бы Бай Сюаньцзи и Ян Сяо опоздали, или ее клон исчерпал бы свои духовные силы раньше их возвращения, то было бы плохо всем. Генерал Чжао был из тех, кто не жалел даже стариков и детей, и его гнев мог обрушиться на всех без разбора.       Клон Бай Сюаньцзи поприветствовала их. Рукава ее были закатаны, а одежда испачкана кровью. Она как раз собиралась сменить ее и привести себя в порядок после тяжелого дня. Бай Сюаньцзи сложила печать, и клон исчез, а вместе с ним к оригиналу перешли ее воспоминания. Бай Сюаньцзи распахнула глаза, тело охватил колючий холод. Армия наследного принца приближается к их границе, генерал Чжао принял решение напасть первым. Бай Сюаньцзи пришла в военный лагерь, чтобы военные не тронули жителей деревни, но численное превосходство было на стороне врага. Армия второго принца, как и он сам, были объявлены противоположной стороной мятежниками. И накажут их как мятежников.       — Шицзунь? Все хорошо? Что-то случилось? — Ян Сяо потянула ее бледную руку, привлекая внимание.       Бай Сюаньцзи взглянула на девочку, и ее лицо смягчилось, она слабо улыбнулась.       — Все хорошо, просто переутомилась.       — Шицзунь, это Ян Сяо заставила тебя переживать. Давай сегодня ляжем спать пораньше? Ян Сяо больше не похитят.       Наследный принц славился суровым и жестоким нравом. Когда его армия разгромит их, Бай Сюаньцзи не была уверена, сможет ли она спасти Ян Сяо и мирных жителей. Нужно было что-то придумать.       Прошло три дня. За это время среди тяжелораненых она узнала в ранах солдат знакомые следы от оружия. По ранениям пострадавшего можно было отличить стиль боя его соперника, уровень владения навыков и оружие, которым наносился удар. Она не была до конца уверена, был ли это ее дорогой друг — Цзань Ванхэ, но стиль пика Юйшань и оставленные раны очень походили на него.       Могло ли Божество вмешиваться столь сильно в дела смертных? Почему же ей никогда не встречались его статуи? Возможно ли, что он тоже покинул Небесную Столицу, как она?       Мысли терзали ее сердце, она не могла полностью посвятить себя работе. Молодой воин с бледным, измученным лицом стонал, едва не обливаясь слезами, когда Сюаньцзи обрабатывала его раны. Его тело было покрыто синяками и ссадинами, но самое страшное было на его руке — глубокий порез, от которого она чувствовала знакомую энергию. Вместе со светлой Ци, которая отзывалась теплом на прикосновение ее руки, она обнаружила также остатки темной демонической Ци.       Оказав раненому солдату посильную помощь, она остановила кровь и уняла боль, позволив ему погрузиться в сон. Не успела Бай Сюаньцзи перейти к другому пострадавшему, как по военному лагерю со скоростью ветра разнеслась весть о том, что к противоборствующим войскам присоединился сам главнокомандующий восточного гарнизона первого принца. Сегодняшняя ночь последняя перед атакой, в которую на смерть поведет своих солдат генерал Чжао. Солдаты понимали это, но продолжали молчать. Само небо, окутанное мраком, проливало слезы.       Бай Сюаньцзи ушла в свою палатку раньше остальных. В преддверии сумерек солдаты собрались выпить, и находиться вне своей палатки стало небезопасно. Хотя военным запрещалось пить на территории лагеря, сегодня генерал Чжао сделал небольшое исключение.       — Шицзунь, а когда мы уйдем, можно, ты купишь для Ян Сяо самую настоящую заколку, как у моей шицзунь? — Ян Сяо помогала ей тщательно запаковывать необходимые вещи в мешочек-цянькунь.       — Самую настоящую? — задумчивое лицо Сюаньцзи смягчилось, она усмехнулась. — Ты еще слишком маленькая, надо немного подождать до твоей первой заколки.       — Ждать так долго! Целый год, одиннадцать месяцев и восемнадцать дней!       — Наберись терпения, — Бай Сюаньцзи затянула мешочек и привязала его к поясу.       — А почему шицзунь не носит золотые заколки, а носит только деревянные? — Ян Сяо обхватила ее руку и смотрела снизу вверх, широко распахнув оленьи глазки.       — Почему? — собираясь уже уходить, она невольно задумалась, предаваясь теплым воспоминаниям о своей юности, которым уже была не одна сотня лет. — Когда эта шицзунь была юна, то носила самые дорогие заколки с самыми разными драгоценными камнями. Спелый колос всегда склоняет голову. Я уже не в том возрасте, чтобы заботиться о красоте.       — Моя шицзунь — старушка!? — Ян Сяо сказала это не подумав, а потому быстро закрыла распахнутый рот рукой и прикусила язык.       Солнце уже опустилось за горизонт, по лагерю разносились громкие крики пьяных солдат. Услышав приближающиеся к их палатке шаги, Бай Сюаньцзи закрыла собой Ян Сяо. Раздвинув полог, на входе появился молодой офицер. Она достаточно часто видела его возле палаток с ранеными во время работы, пару раз даже имела честь вести с ним короткие беседы, но юный воин не внушал ей доверия. Бай Сюаньцзи всегда оставалась вежливой.       — Офицер Шао, — она сделала шаг навстречу, сложив руки перед собой. — Вам не следовало без разрешения входить в палатку к незамужней женщине в столь поздний час. Нас могут неправильно понять. Могу узнать цель визита?       — О, благородная… нюй-лан… — его медлительная речь резала уши, а сильный запах алкоголя раздражал нос. — Не желаете ли… выпить со мной?       Офицер Шао неуклюже развязал узелок на ремне, пытаясь отцепить небольшой кувшин вина, но не смог совладать даже с собственными руками, и кувшин с треском разбился. Осколки разлетелись по палатке, а вино растеклось перед ногами Бай Сюаньцзи. Ян Сяо в момент хотела выйти из ее тени, чтобы убрать беспорядок, но шицзунь остановила ее, не позволяя показаться.       — Паскуда… — пробормотал офицер Шао.       — К сожалению, вина больше нет. Прошу, покиньте палатку. Время уже позднее.       — Неужели я так противен… — мужчина протер руки о собственные штаны и заметил пару порезов на своих ладонях, а затем сделал несколько шагов, приблизившись к ней. — Противен сяоцзе? Сяоцзе, позаботишься о моей… ране?       От одного только обращения у Бай Сюаньцзи вскипела кровь, а когда офицер протянул к ее лицу окровавленную руку, она и вовсе начала терять контроль. Оттолкнув его жест, она нахмурилась.       — Офицер Шао, уходите. Прямо сейчас.       — Сяоцзе, перестань… играть со мной в эти игры… — его тело слегка пошатнулось, а белки глаз покраснели, он снова сделал шаг, оказавшись на расстоянии двух чи от нее. — Я давно это заметил… твои взгляды… жесты… то, как сяоцзе разговаривала со мной. Так давно… а все думал… думал о том, как бы подойти к тебе, как сегодня. Может, сяоцзе проявит милость и предложит… скромному Шао свою подушку и циновку?       Услышав подобное, Бай Сюаньцзи разозлилась. Она ударила его по лицу, приложив достаточно силы, чтобы мужчина упал на пол, едва не выбив челюсть. Кровь хлынула из его носа и лопнувшего уголка губ, осколки от разбитого вина впились в его руки и ноги. Бай Сюаньцзи схватила Ян Сяо и бросилась к выходу из палатки, но не рассчитала уровень военной подготовки офицера Шао и его стремление подчинить ее себе. Он быстро поднялся, а затем схватил ее за волосы, собранные в хвост. Бай Сюаньцзи пошатнулась и ослабила хватку, потеряв ладонь Ян Сяо.       Девочка тут же кинулась на обидчика, но офицер Шао отбросил Ян Сяо свободной рукой. Пытаясь повалить Бай Сюаньцзи на пол, все еще держа ее за волосы, мужчина упустил момент, когда девушка призывала сияющий Юйчжэнь. Вспышка ослепляющего света вырвалась из меча, и офицер Шао прикрыл глаза, ослабляя хватку. Воспользовавшись моментом, Бай Сюаньцзи ловко нанесла удар мечом, пронзая его. Мужчина упал на землю, издавая хриплый стон. Не медля ни секунды, Бай Сюаньцзи схватила Ян Сяо, и они вместе выбежали из военного лагеря под песни пьяных солдат.       Холодный ночной воздух обжигал легкие. Она крепко держала тонкую руку Ян Сяо, озираясь по сторонам. В этот миг, оглядываясь на пылающие вдали костры лагеря, Сюаньцзи вспомнила, как несколько дней назад ей удалось отправить письмо в небольшую деревню неподалеку от военного лагеря, убедив жителей эвакуироваться. Теперь время истекало подобно воде сквозь пальцы. Они бежали, пока не выбились из сил, а ноги не стали ватными. Наконец, вдали показались редкие огоньки. Это были беженцы из деревни. Бай Сюаньцзи и Ян Сяо прибились к ним, растворяясь в толпе изможденных лиц.       Их путь лежал в сторону следующего крупного города — Фэнфу. Беженцы стекались туда сотнями ручьев, впадающих в бурную реку. Они молились, чтобы успеть добраться до места, прежде чем закроют ворота города. Среди жителей деревни, которых сопровождала Бай Сюаньцзи, были лишь немощные старики, старухи и несколько тощих женщин, что на сгорбленных спинах несли больных детей. Все остальные давно ушли либо были призваны в армию. Боль этих сломанных людей она ощущала как свою собственную. Оказавшись в таком патовом положении, старики шептались, передавая друг другу последние слухи.       — Говорят, сам генерал Цзань прибыл сюда, — прошептал один из стариков, его голос охрип то ли от болезни, то ли от старости. — Незнающий поражений генерал первого принца. Говорят, он собирается освободить эти земли от мятежников.       Бай Сюаньцзи остановилась, ее взгляд устремился вдаль, туда, где, как она надеялась, виднелись очертания Фэнфу. Генерал Цзань. Имя, которое вызывало трепет в ее груди, беззвучно застыло на ее губах. Среди народа второй принц пользовался большей любовью, но его армия, как и армия его брата, оставалась такой же равнодушной к чужим страданиям. На войне, как она знала не из последних уст, сложно или практически невозможно сохранить человеческое лицо.       — Генерал Цзань-то... — повторил другой старик, его глаза загорелись слабым огоньком. — Это-то его-то кличут настоящим Богом Войны! Скажите-то, Богиня Войны, вы знакомы с ним лично-то?       Вопрос повис в воздухе. Бай Сюаньцзи усмехнулась сквозь горечь. Называть ее Богиней Войны было поистине самым настоящим оскорблением для существующих Божеств, неговоря уже о том, что она вознеслась с совсем другим титулом. Она молчала достаточно долго, чтобы старик успел забеспокоиться о том, услышала ли она его вообще.       Генерал Цзань — амбициозный генерал наследного принца. Мог ли он быть ее давним другом или это всего лишь его потомок?       — Я слышала о нем, — спокойно ответила Бай Сюаньцзи, — но лично... нет.       — Ох! Раз сама Богиня Войны-то не встрячала генерала… Такой ли он-то Бог-то?       — А может быть, это я вовсе не Богиня?       Она улыбнулась ему, и старик удивленно замер. Его товарищ тоже остановился и озадаченно пробежался по ней глазами. Старухи и женщины обернулись, услышав ее слова. Бай Сюаньцзи почувствовала себя неловко. Ян Сяо вышла вперед, закрывая свою шицзунь от этих странных взглядов, широко раскинув руки в стороны.       — Не говорите глупостей! — заговорила одна из женщин. — Благодаря силе Богини мой сын все еще жив, а я снова могу ходить без трости.       — Вы дали этой старухе еще пару лет жизни…       — Вы помогли моей матушке.       — Если бы не милость Богини, то я бы не смогла родить.       Услышав, как расхваливают и благодарят ее шицзунь, Ян Сяо расслабилась и заулыбалась во весь рот, так что на ее щеках появились ямочки. Пока Сюаньцзи пыталась остановить смущающие речи деревенских, девочка схватила ее за руку и повела вперед.       — Моя шицзунь такая сильная! Я стану такой же, как моя шицзунь!       — А-Сяо, прошу, не надо…       Лишь мгновение спустя, Бай Сюаньцзи крепче сжала руку Ян Сяо. Если генерал Цзань действительно прибыл, то город мог стать ареной новой битвы, где мирные жители снова окажутся между молотом и наковальней. Как бы они ни старались убежать от кровавых рук войны, им не скрыться.       Как и ожидалось — военный лагерь был разбит.       Несколько дней сливались в один бесконечный марш. Пыль, пот и усталость стали их постоянными спутниками. Ян Сяо, хрупкая и изможденная, едва держалась на ногах. Чтобы дать ей хоть немного передышки, Бай Сюаньцзи, вместе с горсткой таких же измученных беженцев, свернула с проторенной дороги в крошечную деревушку, состоящую всего из нескольких покосившихся домов. Если бы они продолжили в том же духе, то к вечеру следующего дня, как она надеялась, достигли бы Фэнфу.       Новость о падении военного лагеря, откуда они бежали, распространялась с пугающей скоростью, словно лесной пожар. Это была последняя линия обороны перед неизбежным штурмом Фэнфу. Армия первого принца неумолимо приближалась.       Ночь в деревне прошла в тревожном полусне. Утренний туман еще не рассеялся, когда их разбудил грохот копыт и грубая ругань. Часть войск первого принца ворвалась в деревню гораздо раньше, чем Бай Сюаньцзи могла себе представить. Жителей, как скот, выгнали из домов на улицу.       Среди солдат первого принца, с торжествующим видом, вели двух связанных мужчин. Бай Сюаньцзи узнала их, а они узнали ее. Это были солдаты второго принца, те, кто еще недавно служил в разгромленном лагере. Ощущая хлад металла на своих шеях, с дрожью в голосе, они выдали ее.       — Эта женщина! — крикнул один, глядя на Бай Сюаньцзи. — Облюбованный моими братьями придорожный цветок! Она нас предала!       — Она, господа, была лекарем в нашем лагере! Именно она та, кого вы ищете! — выкрикнул второй.       Один из военных смерил толпу простолюдинов взглядом. Он встал напротив Бай Сюаньцзи и слегка наклонился. Она неотрывно смотрела на солдат, что голосили за его спиной. Холодность ее взгляда заинтересовала мужчину. Он сжал пальцами ее подбородок и заставил посмотреть на себя. Сидевшая рядом Ян Сяо, несмотря на связанные запястья, попыталась высвободиться, только ради того, чтобы спасти свою шицзунь из лап грязного вояки. Как только девочка хотела произнести пару нелестных слов в его адрес, Бай Сюаньцзи незаметно сложила пальцами одной руки печать, и ее ученица в мгновение лишилась дара речи. Ян Сяо глупо хлопала ртом, не в силах разрушить печать безмолвия.       — Значит, ты у нас та самая чудотворная Богиня Войны, сулящая удачу и славу? Та, кто способна исцелить любые раны и даже мертвого поднять?       — Слухи об этой скромной целительнице слишком преувеличены. Я не достойна внимания уважаемого лан-цзюня.       — Нюй-лан обладает добродетелью женской речи и обладает красотой яшмы. Подобное высоко ценится Его Высочеством. Он будет рад встрече с нюй-лан и, возможно, даже пощадит твою жизнь, а если будешь хорошо себя вести, то повезет стать наложницей.       Услышав его слова, два солдата из армии мятежников не смогли смириться с таким исходом для женщины и снова заголосили.       — Как эта безродная может быть удостоена подобной чести? Неслыхано!       — Эта тварь ложилась даже под нашего сторожевого пса! Даже просто посмотреть на нее будет слишком оскорбительно для Его Высочества наследного принца!       — Что смотришь? — огрызнулся он, заметив на себе пристальный взгляд Бай Сюаньцзи. — Я похож на твоего деда?       — Как эта шлю-       Речь солдата резко прервалась. Связанными руками он не смог схватиться за горло. Основание его языка пронзила острая боль, из его рта полилась кровь, пачкая шею и одежду. Он раскрыл рот, издавая нечеловеческий крик, кровь большими сгустками пролилась на землю. Лишь секундой позднее к нему присоединился его товарищ, также выплюнув на землю свой язык. Они оба согнулись пополам, кричали и рыдали. Никто не успел ни глазом моргнуть, ни понять, как пленники лишились языков.       — Неплохо, — военный заметил в глазах Бай Сюаньцзи холодный блеск, он усмехнулся и отпустил ее лицо.        Приказ был ясен: схватить всех выживших, кто был в лагере мятежников, подчиняющихся второму принцу, живыми или мертвыми. И лекарку тоже.       Кавалеристы, словно стая хищников, окружили беженцев и жителей деревни. Перепуганных крестьян обвинили в сокрытии мятежников. Их повели, толкая и пиная, в главный лагерь восточных войск первого принца. Осколки надежды, которые они так бережно хранили, разбились вдребезги.