Нефритовая игла

      Подобно затухающему угольку, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Холодный ветер пробирался сквозь тонкие одежды, заставляя людей сильнее прижиматься друг к другу. Военный лагерь, куда их привели, пугал своей мрачностью и безмолвием. Тишина лишь изредка нарушалась скрипом ржавых ворот и отдаленным криком часового. Дети, с мокрыми от слез щеками, прижимались к матерям, боясь издать лишний звук, чтобы не привлечь внимания солдат.       Когда надзиратели, устав от монотонного наблюдения, отвлеклись, старики на коленях поползли к решетке. Их морщинистые руки, дрожащие от слабости, потянулись к чашам с огнем, стоящим неподалеку. Тепло едва касалось их пальцев, но они продолжали тянуться к нему. Несколько старух, упав лицом в землю, начали беззвучно молиться Богине Очага, прося о спасении.       Бай Сюаньцзи, перебирая в руке два гладких каштана, наблюдала за ними. Волей-неволей, она тоже склонила голову, мысленно обращаясь к Богине Очага, прося милосердия к этим несчастным. Эта Богиня, была особенно почитаема среди простых людей и тех, кто лишился крова. Они верили, что она слышит их молитвы у любого источника огня, даже вне храма. Если молиться от всего сердца, то она не даст им умереть от холода ночи.       Рядом с ней раздался чистый, но тихий голос Ян Сяо. Девочка пела нежную колыбельную, пытаясь убаюкать детей. Их дрожь от страха постепенно утихала, и они медленно засыпали, убаюканные мелодией. Бай Сюаньцзи мягко улыбнулась, с нежностью глядя на свою ученицу, и ее ладонь почти невесомо коснулась макушки Ян Сяо. Девочка податливо склонила голову, отзываясь на ласку, и продолжала петь.       Внезапно оглушительный звон раздался поблизости. Вернувшийся солдат гневно ударил рукоятью меча по железной решетке. Все вздрогнули.       — А ну заткнулись! — взревел он.       Когда лагерь окутала полная тьма, пленники, обессиленные, прижались друг к другу и уснули. Бай Сюаньцзи сидела поодаль, медитируя. Сегодня сон не шел к ней. Ян Сяо бесшумно подкралась и ловко положила голову ей на колени.       — Почему шицзунь не спит? — написала Ян Сяо на ее ладони.       — Как эта шицзунь может сомкнуть глаза, если ее А-Сяо беспокойно ворочается? — таким же способом ответила Бай Сюаньцзи. — Тебе холодно? Хочешь есть? Эта шицзунь найдет способ выбраться.       Ян Сяо оглянулась на дюжину спящих деревенщин и вздохнула, ловко водя пальцем по ее ладони:       — Мы уйдем одни?       — Мы возьмем их с собой. Найдем им кров, а потом подыщем себе местечко для двоих, чтобы обосноваться. Идет? — написав это, Сюаньцзи улыбнулась уголком рта.       Ян Сяо прижала руки к груди и радостно завертелась, лежа на ее коленях.       — А потом, — она снова взяла ладонь шицзунь в свою, — Ян Сяо получит в подарок заколку? Моя шицзунь заплетет мне красивую прическу?       Сдержав смешок, Сюаньцзи щелкнула ее по носу и кивнула.       — Шицзунь, расскажи что-нибудь, чтобы Ян Сяо уснула.       — Что же А-Сяо хочет услышать?       Немного подумав, Ян Сяо наконец решила, что написать:       — У шицзунь когда-нибудь был тот самый человек?       Немного удивившись, Бай Сюаньцзи робко написала на ее ладони ответ:       — Почему ты интересуешься? — лишь спустя несколько мгновений ее лица коснулась смущенная улыбка, а взгляд ушел в сторону. — Был.       — Правда? — настолько удивившись, Ян Сяо произнесла это вслух.       Солдат неподалеку зашевелился. Испугавшись, девочка закрыла рот рукой.       — Правда, — продолжила она, — Не шуми.       — Кто это был? — Ян Сяо смотрела на нее с щенячьими глазами, настойчиво дергая за рукава.       Устало вздохнув, Бай Сюаньцзи неторопливо вела пальцем по ее ладони:       — Когда я была немного старше, чем А-Сяо, в моем сердце был особенный человек. Мне хотелось, чтобы этот человек всегда был рядом. Я хотела спрятать его от чужих взглядов.       — А где этот человек сейчас? Шицзунь познакомит нас?       — Не смогу, — тень скорби коснулась ее лица, — Этого человека уже…       Прежде чем она успела дописать свой ответ, она услышала тяжелый топот нескольких мужчин в тяжелой броне. Они стремительно приближались. Дремлющий у решетки стражник вздрогнул и вытянулся по струнке.       — Приветствую, генерал Цзань! — раздался его голос, полный подобострастия.       Бай Сюаньцзи мгновенно напряглась. Ее взгляд метнулся к решетке, за которой показались силуэты. Ян Сяо, почувствовав изменение в настроении шицзунь, замерла, прижавшись к ней.       — Что здесь происходит? — низкий, властный голос генерала Цзаня разорвал тишину, словно раскат грома. — Наследный принц пожелал лично увидеть их Богиню Войны по прибытии. Если она погибнет здесь, ваши головы полетят следом!       Сердце Бай Сюаньцзи сжалось. Она крепче прижала к себе Ян Сяо, пытаясь укрыть ее от чужих глаз. Ее взгляд замер, прикованный к фигуре генерала, от которой исходила жуткая демоническая Ци. Грозная тень мужчины стремительно удлинялась, почти касаясь ног девушки. В тусклом лунном свете его глаза горели жутким алым огнем. Губы Бай Сюаньцзи едва дрогнули, имя почти сорвалось с них.       В тот же миг голова генерала повернулась. Он взглянул на нее и замер. Черты его лица смягчились, рука невольно потянулась к толстым прутьям железной решетки. Коснувшись холодного металла, Цзань Ванхэ наконец вернулся к реальности. Острая боль пронзила тело, но не отразилась на лице. Демоническая Ци, окутывавшая его, медленно рассеялась, и алый огонь в глазах потух.       — Генерал, эта женщина — та самая Богиня Войны, которую почитали мятежники. Каков приказ?       Цзань Ванхэ не мог молчать еще дольше. Он опустил руку, его взгляд вернулся к солдату.       — Приведите ее в мой шатер, — скомандовал он, уже собираясь уйти, но внезапно остановился, заметив, как Ян Сяо мертвой хваткой цепляется за Бай Сюаньцзи. — Девчонку тоже.       — Слушаюсь!       После ухода генерала солдат, охранявший их, с облегчением выдохнул. Бай Сюаньцзи поднялась, не отпуская руки Ян Сяо, пока мужчина отпирал решетку.       — Шицзунь, кто это? Зачем он нас зовет? — прошептала Ян Сяо, ее голос звучал тревожно, словно у испуганного котенка.       — Все в порядке, — поспешила успокоить ее Бай Сюаньцзи.       — Меньше разговоров, — поторопил их солдат, подталкивая к выходу. — Генерал ждет.       Их привели к главному шатру. У входа стояли два солдата, охранявших его. Они с подозрением окинули взглядом Бай Сюаньцзи и Ян Сяо. Солдат, который их привел, быстро отчитался о приказе, и стражники впустили их. Когда Сюаньцзи подошла к самому входу, ее охватили сомнения. Стоило ли ей вообще идти на эту встречу? Что они скажут друг другу? Остались ли они теми же людьми, что были когда-то? Сотни лет, казалось, сжались до одного дня. Нет, они уже не те. Уже не люди. Ее рука замерла перед пологом, но резкий порыв воздуха прервал ее размышления. Перед ней возникла темная фигура.       — Свободны, — скомандовал Цзань Ванхэ трем подчиненным, и те беспрекословно покинули пост. — Проходите.       Сюаньцзи быстро прошмыгнула внутрь, увлекая за собой упрямую Ян Сяо.       Шатер генерала, вопреки ожиданиям, оказался скромным. Кровать, письменный стол, минимум мебели, а в центре — песочный макет местности. Тусклое освещение едва позволяло разглядеть что-либо в деталях.       Когда Цзань Ванхэ опустил полог и развернулся, повисло неловкое молчание. Было странно видеть, как прославленный генерал, опустив голову, нерешительно топчется на месте. Спустя мгновение они заговорили одновременно:       — Ван…       — Ваше Высочество.       — Генерал Цзань.       Бай Сюаньцзи прикусила язык. Привычное «Ван-гэ» чуть не сорвалось с ее губ. Услышав свой давно забытый титул, она растерялась. Не зная, уместно ли такое обращение, она отчетливо почувствовала, как между ними выросла пропасть.       — Не ожидал встретить Вас здесь и в таких обстоятельствах. Мне очень жаль, что из-за нас Вы оказались в таком положении, — подбирая слова, он добавил следом:       — Я не смел даже помыслить о нашей встрече. Думал, что…       Продолжить он не решился, его взгляд ушел в сторону. Бай Сюаньцзи поджала губы, ком подошел к горлу, она понимающе кивнула головой. Наполнив легкие воздухом, а затем выдохнув, она едва нашлась с подходящим ответом:       — Прошло столько лет. Не было ни дня без сожалений.       — Прошло почти четыре сотни лет, — отозвался Цзань Ванхэ, уголки его губ едва заметно поднялись. — Прошлое уже в прошлом. Никто не может его исправить, будь-то принцесса, воин или Небожитель.       Ян Сяо, испепеляющая его взглядом все это время, вдруг смягчилась. Она разжала руку шицзунь, очертив ее удивленным взглядом, а затем перевела его на Цзань Ванхэ. Она вышла вперед, скрестив руки на груди.       — Этот лан-цзюнь — друг моей шицзунь? — выпалила она. — Если ты друг, то почему когда моя шицзунь лишилась крова, ты не пришел на помощь? Я тебя ни разу не видела и не слышала. Лан-цзюнь ни разу не появился с тех пор, как моя шицзунь стала обо мне заботиться. Прошло четыреста двадцать один день и десять шичжэней! Лан-цзюнь после этого считает себя другом моей шицзунь?       На гневную триаду Цзань Ванхэ удивленно вскинул брови. Бай Сюаньцзи притянула девочку к себе и щелкнула ее по лбу.       — Ян Сяо! Нельзя говорить такие непочтительные вещи. Как ее шицзунь, прошу прощения. Мне следует лучше ее воспитывать.       — Знаю я одного человека, кто так же любит считать дни и помнить даты… — усмехнувшись, пробормотал Цзань Ванхэ. — Вашему Высочеству не стоит извиняться. Она сказала правду.       Цзань Ванхэ присел на одно колено и приветливо улыбнулся. Ян Сяо все еще выглядела раздраженной, но это было больше на показ из принципа. Девочка была пугающе проницательна и понимала, что человек перед ней не несет для них угрозы.       — Моя фамилия — Цзань, имя в быту — Ванхэ. Мне следовало быть более заботливым другом для твоей шицзунь. Маленькая нюй-лан позволит мне загладить вину?       — Да, но с одним условием! — суровое выражение лица девочки быстро переменилось и стало по-детски наивным, когда она быстро подбежала к нему, вцепившись в походный плащ рукой. — Расскажи, расскажи, а моя шицзунь правда принцесса? Она мне не рассказывала. А вы правда знакомы четыре сотни лет? А как это возможно? А почему тогда вы так молодо выглядите? Это маска на твоем лице и на самом деле ты седой старик?       Удивленный резкой переменой настроения, Цзань Ванхэ растерянно посмотрел на Бай Сюаньцзи, но та лишь развела руками и слабо улыбнулась.       — Ты ей нравишься.       — Вовсе нет! — опровергла Ян Сяо.       Цзань Ванхэ рассмеялся. Он поднялся на ноги и прошел вглубь шатра.       — Хорошо, я отвечу на все твои вопросы, но сначала давай зажжем побольше свечей. Прошу простить, что здесь так темно. Маленькая нюй-лан поможет мне?       — Раз так, то нюй-лан окажет честь лан-цзюню.       Прошла половина шичжэня, прежде чем любопытство маленькой нюй-лан исчерпало себя, и она уснула на кровати генерала. Чтобы свет ей не мешал, Цзань Ванхэ опустил полог, а сам вернулся к сидящей за столом Бай Сюаньцзи.       — Я уже забыл о том, каково это — возиться с детьми, — сев напротив, он разлил еще горячий чай. — Мои племянники не были такими активными, как она. Да и внучатые племянники тоже…       Бай Сюаньцзи сдержанно рассмеялась, обхватив чашу руками.       — Когда я взяла ее под опеку, она едва говорила. Мое сердце спокойно, когда я слышу ее лепет. Теперь, когда она спит, можешь утолить и мое любопытство?       Он кивнул.       — С момента нашей последней встречи прошло уже почти четыре сотни лет. Хотя я скрываюсь от Небесной Столицы, я наслышана о том, что Божества могут спускаться в мир смертных, а Небесные Чиновники — нет. Пусть и причина этого мне неизвестна. Я также знаю, что Божества никогда не вмешиваются в дела людей без острой необходимости, а если и делают что-то, то скрывают свою личность. Ты действуешь открыто, ты — любимый генерал наследного принца, не ровен час, когда он сделает тебя главнокомандующим. Для этого всего лишь нужно захватить Фэнфу, я права? Будь ты Божеством, Небесная Столица давно бы запечатала тебя и лишила сил. В лучшем случае.       Тонкие полоски пара поднимались вверх. Шатер наполнился приятным запахом чая. Цзань Ванхэ не уходил от ее прямого взгляда, лишь неторопливо поднес чашу к губам.       — Но ты все еще здесь. Ты прожил четыре сотни лет, ты выглядишь в точности, как в тот год, когда мы виделись последний раз, но тебе не ставят статуи. Хотя я чувствую, что твои потоки Ци повреждены, и внешне ты не совсем здоров, но от тебя исходит сила, равная Божеству. При этом всем в твоем ядре уже глубоко и давно засела темная демоническая энергия.       — Так значит, Вы все уже поняли? — он едва повел бровью, прежде чем взглянуть на нее.       — Как ни пытайся ее подавлять, я все равно чувствую ее. Смертные ее не видят, не переживай. Лучше объясни мне, как с тобой это произошло.       — В тот год, когда Ваше Высочество ушли, шисюн хотел, чтобы мы оба были Небесными Чиновниками в его дворце. Когда он узнал, что ты уже вознеслась, он был в сильном гневе. После той ссоры он не приходил ко мне еще очень долгое время. Я даже начал думать, что вы оба оставили меня, — на этих словах его губы тронула горькая усмешка. — Когда он наконец вернулся, то снова предложил мне стать Небесным Чиновником. Старшие Божества могут выбирать среди достойных смертных себе подопечных. Шисюн был очень настойчив, а я не хотел оставлять семью. Тогда он даровал мне бессмертие и позволил прожить еще шестьдесят лет среди людей.       — Это нарушение правил, — Бай Сюаньцзи нахмурилась. — Как шисюн решился на такое? Как ему вообще удалось сделать тебя Небесным Чиновником втайне от всех?       — Шисюн, он… — Цзань Ванхэ провел рукой по шее, отвернувшись. — Не м-могу говорить от его лица о его поступках. Он даровал мне прожить полноценную жизнь, я всегда буду у него в долгу за это. Когда срок подошел к концу, он призвал меня в свой дворец. Я служил ему все это время. Хотя я не был Младшим Богом, он доверял мне свои дела, и я даже мог слушать молитвы в его храмах. Все шло своим чередом, пока год назад я не стал получать молитвы на свое имя.       Услышав это, Бай Сюаньцзи обожгла губы чаем. Цзань Ванхэ, ненадолго прервавшись, подал ей платок.       — Я был удивлен не меньше. Ты же помнишь, что моя сестра стала женой еще тогда молодого наследника рода Цинь? Как оказалось, после моей «смерти» потомки семьи Цинь возносили мне почести в храме предков в качестве предка-хранителя. Со временем это переросло в то, что они ставили меня на один уровень с настоящими Божествами. Я не мог оставить это без внимания. Оказалось, что когда началась война между двумя братьями, наследный принц решил казнить весь клан Цинь, заподозрив в мятеже.       — И ты спустился, чтобы помочь? — предположила Бай Сюаньцзи, припоминая характер старого друга.       — Я не оправдал доверия шисюна. Я просил его вмешаться, но он отказывался. Мы тогда сильно поссорились. Я не мог допустить, чтобы потомки моей сестры умерли одним днем, поэтому нарушил правила и спустился. В тот момент мне казалось, что шисюн не узнал о моем побеге, но я быстро понял, что если бы он захотел меня остановить, то я бы не смог покинуть его дворец.       — Он отпустил тебя, зная, что ты все равно не сможешь остаться в стороне. Шисюн всегда был добр к тебе.       Бай Сюаньци решила не напоминать ему о том, что в народе с недавних пор стали популярны истории о неком горном Божестве, которое имеет воплощение Нефритового Цилиня. На своем пути она даже встречала несколько храмов, посвященных ему. Должно быть, так Небесная Столица наказала Юй Шаньлина за то, что он отпустил Цзань Ванхэ в мир смертных. Если ничего не предпринять, то не пройдет и десяти лет, как люди позабудут о его человеческом лике и будут верить, что их Бог всегда был в форме Цилиня.       — Мне удалось остановить казнь целого клана. Провели расследование, представили доказательства невиновности — все шло слишком хорошо. Позднее я узнал, что нынешний глава семьи Цинь специально взывал ко мне, надеясь, что я появлюсь. Затем он тайно взял мою кровь и передал ее наследному принцу. Это была плата за жизнь целого клана, и наследный принц позволил им бежать. Еще до того, как я узнал, что клан Цинь предал меня, я направился на аудиенцию к принцу. Он дал мне вина, и я его выпил, не почувствовав запаха яда.       — Что было в вине?       — Моя кровь, кровь принца и кровь неизвестного мне демона. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным, и такого рода демонические проклятия я вижу впервые.       Цзань Ванхэ снял металлические наручи и закатал рукава. Его предплечья исполосованы черными отметинами, подобно змеям. Бай Сюаньцзи коснулась их, внимательно изучая. Неровные борозды источали демоническую Ци, под подушечками пальцев она чувствовала жар, исходящий от них. Несмотря на свой опыт, она тоже не могла представить, как излечить его. Ее охватил ужас.       — Это причина, почему Небесным Чиновникам нельзя покидать Столицу. Мы бессмертны и немного сильнее, чем смертные заклинатели, но вдвое слабее настоящих Божеств. Нам легко навредить и взять под контроль. Я был самоуверен и надеялся, что подобное меня не коснется. Никто, даже близкий круг принца, не знает о том, что он спутался со Старшим Демоном. Это только часть — метка с каждым месяцем распространяется по моему телу все больше и больше. С этой меткой я полностью подчиняюсь воле наследного принца. Я не могу ее снять, не могу ей сопротивляться, иначе испытываю невыносимую боль, но при этом метка не дает мне умереть, а воля принца мешает тому, чтобы я наложил на себя руки. Он хочет, чтобы я жил, чтобы побеждал и завоевал ему трон. Я не хотел становиться его генералом, я лишь хотел спасти один клан и вернуться к шисюну. Я был глуп и теперь несу наказание за это.       Разделяя его боль как свою собственную, Бай Сюаньцзи взяла его грубые ладони в свои. Может ли она ему помочь? Как она должна поступить? Размышляя об этом, она начала медленно вливать в него поток своей духовной энергии, но неожиданно встретила сопротивление.       — Не пытайтесь, принцесса, — мягко улыбнулся Ванхэ. — Эта метка одновременно разрушает меня, но не дает умереть. Она раскрывает весь потенциал моей силы, но делает безвольным слабаком перед чужой волей. А еще она не терпит чужого вмешательства, и ни один лекарь не смог мне помочь.       — Что-то не сходится. Если наследный принц спутался с демоном, то демон тоже должен что-то получить. Какая выгода в безвозмездной помощи?       — Откуда мне знать? Может, наш принц стал для демона как сердце и печень, а? — Цзань Ванхэ рассмеялся с ее неоднозначной реакции. — Вообще-то принц славится своей красотой. Чему тут удивляться?       — Ты не можешь долго быть серьезным, да?       — Старое вино — ароматное, а старая дружба — глубокая, — поднявшись, он медленно направился к выходу. — Останьтесь сегодня в моем шатре. У меня еще есть дела. Завтра приедет наследный принц, надо подготовить все к его прибытию.       — Что будет с нами завтра? Как насчет невиновных беженцев и Ян Сяо? — Бай Сюаньцзи спешно последовала за ним. — Если принцу хочется убить меня, я не убегу. Другие ни в чем не виноваты.       — Они верят в тебя. Вера в то, что Богиня их защитит — это все, что у них осталось. Нет ничего лучше, чтобы убить эту веру на их глазах. Потом он их отпустит, чтобы они разнесли весть о твоей смерти в Фэнфу.       Холод в его голосе пробирал до мурашек, а в глазах блеснул кровавый огонек. Должно быть, Цзань Ванхэ уже ощущал намерения хозяина метки и произнес их вслух.       — В таком случае, я молю тебя дать этим людям возможность уйти невредимыми, — она осторожно коснулась его руки, от которой исходил сильный жар. — Ты можешь это сделать для меня?       Спустя несколько тяжелых мгновений тишины, его лицо снова смягчилось, он попытался улыбнуться.       — Ваше Высочество приказывает этому подданному?       — Я давно уже не… — она опустила голову, сомнения захватили ее разум, прежде чем она снова посмотрела ему в глаза. — Да, как твоя принцесса, я приказываю тебе спасти этих людей.       Хотя ответ звучал больше шутливо, чем подразумевалось, Цзань Ванхэ воспринял ее слова со всей серьезностью.       — Слушаюсь, — он поклонился, прежде чем развернуться и приподнять полог. — Кстати насчет Небесной Столицы… Можете не переживать о том деле со Столетним Бедствием. Мы с шисюном обо всем позаботились.       Неожиданный призрак прошлого заставил ее сердце сжаться. Чуть промедлив с ответом, Бай Сюаньцзи все же ответила:       — Спасибо.       Покинув шатер, Цзань Ванхэ направился в сторону офицерских палаток. У него не было срочных дел, но и смущать принцессу своим присутствием он не хотел. Отойдя как можно дальше от своего шатра, Цзань Ванхэ почувствовал, как его ноги подкашиваются. Острая боль пронзила его мышцы и органы. Воздух вливался в легкие раскаленным потоком, а взор помутнился. Цзань Ванхэ сменил направление и спешно скрылся недалеко от стоил. Повстречавшиеся ему на пути солдаты не могли не попытаться сопроводить генерала, но были сразу же погнаны прочь. Никто не осмелился спорить с прогневанным Богом Войны.       Когда он наконец остался наедине с собой, Цзань Ванхэ сел на сырую землю, оперевшись спиной на стену. Занимая высокий пост, он не мог позволить себе показывать слабость и рухнуть на глазах у всех. Только одна мысль о том, чтобы нарушить волю принца и спасти Бай Сюаньцзи, заставляла его плоть плавиться, а кости трещать от жара.       В самый болезненный момент приступа он ощутил холодные касания на коже. Чужая Ци, подобно воде, остудила его разум, и он смог взять проклятие под контроль. Несмотря на то, что проклятая метка практически сразу начала сопротивляться воздействию извне, ему было достаточно даже небольшой передышки.       Когда его зрение и слух восстановились, Ванхэ разглядел перед собой худого старика, веки которого были плотно сжаты, а совсем рядом слышалось беспокойное ржание лошадей.       — Кто ты?       — Этот старик следит за Вашими лошадьми, — прохрипел он. — Неужели уважаемый генерал не узнает меня?       Цзань Ванхэ нахмурился, готовый уже призвать свой меч. Он не помнил, чтобы приводил стариков в качестве конюхов или еще кого-то.       — Я повторю в последний раз — кто ты такой? — процедил Цзань Ванхэ сквозь зубы, попытавшись встать, но его тело все еще содрагалось от едва утихнувшей боли.       — Хотя глаза мои слепы, я вижу больше, чем ты можешь представить, — когда генерал снова попытался встать, старик положил руку ему на плечо и надавил. — Например, я вижу, что проклятая метка еще не перестала мучить твое тело. Дитя, тебе следует какое-то время не двигаться. Вздумал помереть раньше времени?       Услышав его слова, Цзань Ванхэ поддался и снова рухнул на землю. Шокированный его словами, генерал не смог сразу подобрать слова для ответа, на что старик лишь усмехнулся.       — Как ты понял, что со мной? Назови свое имя.       — Имя этого старика не имеет значения, важно лишь имя того, кто попросил меня помочь тебе, дитя, — старик недолго порылся в кармане своих потрепанных штанов, а затем бросил ему в руки серебряную печатку. — Дитя узнает, чье оно? Глаза этого старика слепы, я не могу определить личность этого лань-цзюня, но он хорошо мне заплатил.       Цзань Ванхэ медленно провел пальцами по хорошо знакомому навершию Цилиня. Он видел его сотни тысяч раз. Сердце генерала сжалось, а по телу снова разлился жар. В этот раз он не был всепоглощающим и удушающим. Это было приятное чувство, сменяющееся тоской. Не стоит даже сомневаться в том, что печатка принадлежит Юй Шаньлину, и он никогда бы не расстался с ней просто так.       — Твоя левая нога, руки, грудь и шея уже полностью покрыты меткой, так?       — Верно, — признал Цзань Ванхэ, пристально изучая старика напротив. — Ты пришел сюда не просто так. Как ты можешь мне помочь?       Старик достал из своего рукава небольшой бутылек с жидкостью, а затем положил его ему в руки.       — Дитя слышал о том, что яд поражают ядом? Это снадобье было очень тяжело достать. Ни один лекарь не мог бы его повторить. Выпив его, сила проклятой метки в твоем теле ослабнет, и ты сможешь ей сопротивляться.       — Даже если так, то я не избавлюсь от нее полностью. Что будет потом, и как долго продлится эффект?       Цзань Ванхэ понимал, что перед ним сидит нечеловек и уж точно не кто-то из Небесной Столицы. Демон прятался под личиной добродушного старика. Он мог бы не слушать его и просто перерубить на части, но печатка в его руке не давала ему этого сделать. Демон перед ним слишком слаб, чтобы одолеть Юй Шаньлина, а значит, тот отдал ее добровольно. Этот демон заслужил доверие его шисюна.       — Дитя, после того как выпьешь, у тебя будет только два дня. Потом метка снова обретет прежнюю силу.       — Тогда в чем смысл твоей помощи?       — Несносный ребенок! — старик стукнул его ребром ладони по голове. — Не перебивай старших! Смысл всего этого в том, что ты, дитя, можешь исцелиться. В момент очередного приступа ты должен использовать все свои силы, чтобы подавить проклятую метку. Это и будет твоим шансом на исцеление.       — Как я должен это сделать? — проблеск надежды в его душе быстро померк на фоне сомнений.       — Твое ядро имеет огненную основу, что не позволяет этой метке полностью сростись с твоим телом. Она глубоко поразила тебя, но вы пока не стали одним целым. Однако это только пока… Хочешь исцелиться? Так просто возьми и выжги все внутри. Чтобы взрастить что-то новое, нужно уничтожить старое.       — Выжечь собственное ядро? Старик, ты из ума выжил? — Цзань Ванхэ крепко сжал в руке снадобье, едва не разбив бутылек.       — Проклятие сильно поразило не только твои меридианы, но и ядро. Ты не сможешь исцелиться иным способом.       — Каков шанс, что я выживу после этого?       — Шанс есть всегда, — старик неспешно поднялся на ноги и отряхнул одежду от пыли. — Ты силен. Ты можешь пережить подобное, но этот старик не может тебе гарантировать, что ядро ты сможешь восстановить. Пить или нет — это твой выбор. Если хочешь быть и дальше марионеткой в чужих руках, умножая количество своих жертв, то я мешать не буду.       С этими словами старик поплелся в конюшни. Вслушиваясь в тихое ржание лошадей, Цзань Ванхэ долго размышлял об услышанном. Печатка завораживающе переливалась в лунном свете.       На исходе часа Крысы генерал бесцеремонно вошел в одну из офицерских палаток. Подойдя к койке, он резко стянул со спящего одеяло. Молодой офицер вскочил на ноги, испуганный и растерянный, будто его окатили холодной водой.       — Г-генерал? Что произошло?       — Линь У, не стоит так пугаться, — он улыбнулся, но на исхудавшем лице эта улыбка выглядела для офицера скорее пугающей, чем успокаивающей. — У меня к тебе поручение.       — Ночью? Сейчас? — Линь У еще не успел прийти в себя, растерянно озираясь по сторонам, наспех собирая волосы в хвост.       Молодой офицер быстро поднимался вверх по служебной лестнице и был единственным человеком, к которому Цзань Ванхэ мог отнестись не только как к подчиненному, но и как к приятелю. Пройдя с ним не одну битву, генерал мог точно сказать, что лет через десять Линь У может стать прославленным полководцем.       — Позаботься о том, чтобы пленным, которых привели сегодня, принесли теплые одеяла. Потом направляйся в мой шатер и лично проследи за тем, чтобы никто не приближался к нему на три чжана.       — Слушаюсь.       — А еще, — остановил его генерал, — человеку внутри, кем бы он ни был, с этой минуты ты беспрекословно подчиняешься. Если ему понадобятся вода или одежда — ты ее принесешь. Если понадобятся лошади или оружие — ты исполнишь его просьбу.       — Генерал? Ваш подчиненный может узнать причину?       — Тебя это не касается, — отрезал Цзань Ванхэ. — Исполняй приказ.       — Слушаюсь, — офицер уже поклонился, чтобы уйти, но неожиданно замер, увидев, что генерал улегся в его кровать. — Генерал Цзань, прошу простить, но что Вы делаете? Это… моя палатка и моя кровать…       — Этот генерал собирается немного поспать, — укрывшись одеялом, он сомкнул глаза. — Теперь это моя палатка и моя кровать.       — Но…       — Это приказ. Выполняй.       — Слушаюсь.       Когда Цзань Ванхэ снова остался один, он достал бутылек со снадобьем. Поразмыслив, он принял решение выпить его полностью. Его тело потяжелело, веки сомкнулись, а разум стремительно погрузился в сон. Даже если у него ничего не получится, то хотя бы он перестанет быть причиной чужих страданий.       Не успела догореть даже одна палочка благовоний, как в палатку прокралась тень. Половина лица молодого юноши скрыта под маской, пряча неестественный серебристый цвет кожи. Его вертикальные зеленые зрачки блеснули в темноте, когда в палатку вошел еще один демон. Сложив когтистые лапы в приветственном поклоне, он доложил Шуйляню о выполнении задания.       — Цюй Линь, твои навыки перевоплощения приятно меня удивили.       — Благодарю, хозяин, — опустив голову, демон продолжил. — Он был упрям. Почему Вы были уверены в том, что он выпьет снадобье?       — Если бы он не выпил его самостоятельно, я бы заставил его это сделать. В конце концов это же просто сильное снотворное, — улыбнувшись, ответил Шуйлянь-цзюнь, а затем подошел к спящему Цзань Ванхэ.       Демон склонился над ним. Пламя заиграло в его ладонях, когда он медленно провел руками над его телом. Лицо Цзань Ванхэ исказилось от боли, он застонал. Закончив осмотр, Шуйлянь нахмурился. Увиденное поистине удивило и озадачило его. Субстанцию в его теле едва можно было назвать ядом, она двигалась в его теле и поглощала его жизненные силы, подобно живому существу. Она откликалась на его демоническую Ци сопротивлением, но когда чувствовала надвигающееся пламя, начинала дрожать и ускользать прочь. Поразмыслив об этом, в голову Шуйляня пришла одна мысль, но она была столь безумной, что ему самому казалось это чем-то невозможным.       — Цюй Линь, разрежь здесь.       Демон сразу же оказался подле хозяина и взял руку Цзань Ванхэ. Он закатал его рукав, оголив пораженную проклятой меткой руку, и ловко разрезал когтем его кожу. Кровь потекла тонкой струйкой, но Цзань Ванхэ под действием снадобья даже не думал просыпаться.       — Хозяин, Вы поняли, что это за проклятие?       Шуйлянь-цзюнь собрал пальцами его кровь и рассмотрел вблизи. Увидеть нечто подобное невозможно ни одному смертному. Его ладонь воспламенилась, и следы крови исчезли без следа.       — Догадка моего дагэ была верна. Я о таком только читал и не поверил ему сразу. Цюй Линь, ты когда-нибудь слышал о кровавых паразитах?       — К своему стыду, нет.       — Ничего удивительного. Эти демонические твари считались вымершими тысячу лет назад. Они поселяются в чужом теле, пока растут, они медленно питаются его кровью. Взамен тело их хозяина чувствует невероятную силу и не замечает ничего, пока не станет поздно. Тысячи паразитов поражают меридианы и внутренние органы, а потом начинают высасывать его энергию, до тех пор, пока тело не станет пустым сосудом, позволяющим паразитам полностью сростись с ним.       Шуйлянь-цзюнь снова призвал пламя на ладони и стал водить вдоль тела спящего. Цзань Ванхэ замотался по кровати, но Цюй Линь схватил его и удержал на месте. Его кожа раскалилась до предела, одежда взмокла от пота, но он продолжал быть без сознания. Снотворное было изготовлено по специальному рецепту Фэнлин-цзюня. Оно было таким сильным, что Цзань Ванхэ не проснулся даже после того, как Шуйлянь-цзюнь уничтожил большую часть паразитов в его теле. К ядру подступиться ему так и не удалось.       — Какому демону и для чего может понадобиться тело Небесного Чиновника? Если есть нужда, то он мог просто прикончить его сразу. В этом нет никакого смысла. Этот демон может ловко управляться с насекомыми и быть достаточно древним, чтобы знать про существование кровавых паразитов.       — Хозяин говорит о Чэнь Цзыюй? — предположил Цюй Линь.       — Независимо от того, кто это, допустить распространение этих паразитов нельзя. Если они попадут на демонический рынок, то мелкие амбициозные твари повылазиют из нор. Если же дело дойдет до Небесной Столицы, то быть войне. Тогда никому не удастся отсидеться в стороне, — на лице Шуйлянь-цзюня отразился жуткий оскал. — Будь рядом с этим полубожком. Не дай ситуации выйти из-под контроля. Когда все начнется, я буду занят тем, чтобы удержать его душу на этом свете.       — Хозяин, почему Вы так настойчиво хотите ему помочь?       — Когда-то я оказался в долгу перед ним, а я не люблю быть кому-то должным, — тон демона чуть смягчился, и он направился к выходу. — А еще дагэ сломает мне ноги и выдаст за нелюбимого, если с головы этого несчастного упадет хотя бы волос. А я, в свою очередь, сломаю ноги тебе. Ты же не оставишь своего хозяина в горе одного, правда? После свадьбы мне понадобятся слуги.       — Конечно, хозяин, — неохотно согласился Цюй Линь.