Нефритовая игла

      Пещера, которую У Янь выбрал для встречи, находилась глубоко под горным хребтом, куда не доставали ни подземные воды, ни божественные ищейки, а единственным источником света служили причудливые кристаллы. Они мерцали мягким, голубоватым свечением, отбрасывая на лица собравшихся дрожащие тени. В центре стоял стол, вырубленный из горной породы. Вокруг него расположились демоны и изгнанный Бог.       Шэнь Мосинь сидела, скрестив ноги, на плоском валуне. Напротив нее находился Шэнь Шилэй, развалившись так, что каменный стол жалобно скрипел под его тяжестью. Если не приглядываться, то его можно было спутать с одним из валунов. У Янь, сменивший окровавленные одежды на свежие, сидел чуть поодаль, положив ногу на ногу и лениво обмахиваясь веером. Юй Шаньлин тихо сидел в тени, прислонившись к холодной стене, его руки уже привычно скрыты длинными перчатками. Белая прядь упала на глаза, но он даже не пытался ее убрать. Меч-хлыст в сложенном виде лежал на коленях, а палец правой руки постукивал по рукояти.       — Ну и где наша драгоценная летописец? — проворчал Шилэй, барабаня пальцами по каменному столу, оставляя на темной поверхности светлые царапины. — Опять свои стишки строчит, пока старшие ждут? В Небесной Столице не учат уважению?       — Я здесь! Я здесь!       Голос Ян Сяо раздался из узкого прохода, ведущего вглубь пещеры. Она запыхалась, пока бежала. Пучок на голове растрепался, а шпильки с изображением сорочьих крыльев торчали, как перья. Подойдя к столу, она отвесила низкий, почтительный поклон, а затем произнесла с такой театральной торжественностью, от которой у Шилэя задергался глаз:       — Прошу простить эту недостойную за опоздание! Дела в Небесной Столице...       — Садись уже, — буркнул Шэнь Шилэй, закатывая глаза к мерцающему потолку.       Ян Сяо, ничуть не обидевшись, грациозно опустилась на свободное место рядом с Юй Шаньлином. Она достала кисть и веер, но не для того, чтобы обмахиваться, а чтобы продемонстрировать свежие, угрожающие надписи.       — Имя того достопочтенного пишется вот так, шибо? — прошептала Ян Сяо так, чтобы ее слова достигли только уха Шаньлина.       Взглянув на новую надпись на веере, он удивленно распахнул глаза. Юй Шаньлин шикнул на нее, не зная, отругать за дерзость или похвалить креативность. Шилэй прищурился, разглядывая их, но промолчал.       — Итак, — начал У Янь, складывая веер и кладя его на стол. — Мы живы, демонов удалось эвакуировать во временное пристанище. Настоящая обитель Фэнлин не пострадала, но Небожители могут начать обыски Дворца Цилиня и набрести на нее. Шуй-цзюнь ушел с пустыми руками, но ненадолго. Что дальше?       — Дальше? — Шилэй усмехнулся, откидываясь, он сидел на обычном камне, но умудрялся выглядеть так, будто под ним бархатное кресло. — Дальше я разнесу для профилактики пару гор к северу.       — Ты уже разнес мне пол-архипелага, — холодно заметил Юй Шаньлин, не поднимая головы. — Думаешь, я позволю тебе творить все, что вздумается?       — О, так ты все-таки умеешь говорить, — Шилэй расплылся в довольной улыбке, сверкнув клыками в голубоватом свете. — А я уж думал, ты язык проглотил от переизбытка чувств или ядом надышался сверх меры.       — Уймись, — его пальцы на рукояти меча дрогнули.       — А что? — Шилэй подался вперед, стол жалобно скрипнул под его локтем. — Между прочим, пока ты свои меридианы восстанавливать будешь, а на это, судя по твоему виду, не одна луна пройдет, твои горы без присмотра останутся. Я могу за ними приглядеть, даже плату не возьму. Видишь, какой этот достопочтенный благодетельный?       — Только через мой труп. Ты превратишь их в щебень за неделю.       — Ну, не за неделю... — Шэнь Шилэй притворно задумался, почесав затылок. — За две, может быть. Что с того? Горы — это просто большие камни.       — Это мои горы.       — Да ну?       Напряжение в пещере достигло предела. Ян Сяо предусмотрительно закрыла лицо веером, выглядывая поверх него одним глазом.       — Хватит, — Шэнь Мосинь ударила ладонью по каменному столу, и пламя вспыхнуло у нее между пальцев, после чего Шилэй, вздрогнув, отодвинулся. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять, где чья груда камней. У нас есть проблемы поважнее.       — А для чего еще? — Демон Землетрясения обиженно надулся, складывая руки на груди.       У Янь, наблюдавший за этой перепалкой с видом усталого родителя, чьи дети никак не могут поделить игрушку, вздохнул и поднес веер к лицу.       — Давайте все же вернемся к делу, — мягко, но настойчиво сказал он. — Шуй-цзюнь не успокоится. Он будет искать нас, и, боюсь, что его следующие шаги будут более... решительными.       В этот момент Ян Сяо, до сих пор тихо сидевшая в сторонке, вдруг звонко прочистила горло. Все повернулись к ней.       — Кстати, — начала она, старательно не встречаясь взглядом с Шилэем, и в ее голосе зазвучали деловые нотки. — Ваши Темнейшества... Чем вы собираетесь мне платить за Ваше алиби в Небесной Столице? — она выдержала паузу, обведя всех присутствующих веером. — Мои услуги, знаете ли, небесплатны. Мне все же придется как-то перетягивать внимание с вас на кого-то другого.       — Чего?! — Шилэй вскочил, едва не опрокинув каменный стол, и его лицо побагровело даже в холодном голубом свете. — Ты... ты еще и плату просишь?! Ты хоть знаешь, кто перед тобой?!       — Передо мной, — невозмутимо ответила Ян Сяо, не моргнув и глазом, и даже веер не дрогнул в ее руке, — лан-цзюнь, который только что просил присмотреть за чужими горами, потому что у него своих нет. Нищих я обслуживаю только по предоплате.       Шэнь Шилэй задохнулся от возмущения.       — Я нищий?! Да я... да у меня... — он зарычал, вцепившись в край каменного стола так, что тот пошел трещинами. — Я вообще-то благородной крови! Уважаемый ван! Денег — хоть отбавляй!       — У тебя правда обители нет, — с легкой, почти ленивой улыбкой подметила Мосинь, наблюдая за его яростью с удовольствием. — Какой же из тебя благородный ван, Шилэй? Безземельный?       — А ты, — он перевел на нее пылающий взгляд, ткнув пальцем, — вообще молчи, неблагодарное отродье! Отца не уважаешь, слова поперек сказа...       Ян Сяо, не дожидаясь окончания тирады, обвела взглядом всех присутствующих и, вздохнув, подвела итог своим ровным, чуть насмешливым голосом:       — Буду честной... выглядите вы все как нищие, — она развела руками. — Не обижайтесь, достопочтенный.       Этого Шилэй уже не выдержал. Осколок каменного стола, больше похожий на лезвие топора, чем на щепку, полетел прямо в голову Ян Сяо. Юй Шаньлин, даже не поднявшись с места, перехватил его рукой перед лицом своей шичжи. Пальцы сомкнулись на камне, и тот в мгновение рассыпался в серую, мелкую пыль, осев на полу. В его руке жалобно заныли меридианы, но Шаньлин даже не поморщился. Он поднял глаза на Шилэя, будто ничего не произошло.       — Уймись.       — Давайте все успокоимся, — подал голос У Янь, встав между ними. — Мы же взрослые демоны… и Божества.       Повисла неловкая, натянутая тишина. Слышно было только, как где-то далеко в глубине пещеры капает вода. Шаньлин опустил руку, прикрывая глаза. Мосинь отвернулась, делая вид, что изучает узор на своей сабле. Шилэй тяжело плюхнулся обратно на камень, как мешок с щебнем.       — Идиоты, — резюмировал У Янь, возвращаясь на место и аккуратно складывая веер.       А затем тишину нарушил странный звук — монотонное стрекотание неуместное в этом сыром, холодном месте. Все замерли. Ян Сяо вытянула шею, пытаясь понять, откуда оно исходит. Шилэй втянул носом воздух, и его лицо перекосило, будто он учуял падаль. Мосинь медленно перевела взгляд на пустующее место за столом. Там сидела толстая блестящая саранча величиной с кулак взрослого мужчины. Она шевелила длинными усами и беззастенчиво стрекотала, глядя на собравшихся множеством крошечных, маслянистых глазок.       — Имел я твоего дядьку... — выдохнул Шилэй. — Чэн Цзыюй?!       У Янь вскочил раньше, чем кто-либо успел моргнуть. Веер с глухим, мокрым шлепком обрушился на насекомое, не оставив тому ни единого шанса, когда он поднял оружие, на столе осталось лишь бурое, липкое пятно, которое медленно растекалось по камню. У Янь повернулся к клону Мосинь:       — Где сейчас оригинал? — спросил он. — Немедленно доложи.       Обитель Шуйлянь озарялась мягким, теплым светом. Тысячи фонариков мерцали, отражаясь в бесчисленных прудах. Город дышал и жил своей размеренной, ночной жизнью. Демоны и духи сновали по многочисленным мостам и спутанным улицам.       — Они уже не смотрят на меня как на диковинку, — с слегким удивлением заметила Бай Сюаньцзи.       — Привыкли, — усмехнулась Шэнь Мосинь, не отпуская ее руки. — Ты здесь частая гостья.       — Всего лишь третий мой визит.       После того как они убедились в сохранности жителей Фэнлин, они могли рапорядиться собственным временем, как хотели. У Янь доложил им о произошедшем и о том, что Юй Шаньлин в безопасности. Он также настойчиво пригласил Шэнь Мосинь на личную встречу, но та решила, что ее оставленного клона будет достаточно.       Они прошли по широкому каменному мосту, перекинутому через темный, зеркальный пруд. Под ногами тихо плескалась вода. Бай Сюаньцзи задержала взгляд на перилах.       — В твоем городе так много мостов и прудов, — сказала она. — Тебе такое нравится?       Мосинь не ответила. Вместо этого она вдруг обхватила Сюаньцзи за талию и легко спустила ее вниз под мост, к самому краю берега. В пруду цвели серебряные кувшинки. Их лепестки были полупрозрачными, и в каждом отражался свет уличных огней.       — Призрачные кувшинки. Они проростают только здесь, в каждом пруду города. Сюань У они очень нравятся, — пояснила Шэнь Мосинь.       В ее словах слышалась тихая, спокойная нежность хозяйки, показывающей гостье самое сокровенное. Сюаньцзи присела, не боясь испачкать одежды. Она осторожно потянулась к ближайшему цветку и коснулась его лепестков кончиками пальцев. Они были прохладными и гладкими, как шелк.       — Красиво, — прошептала она.       Шэнь Мосинь улыбнулась, но ее улыбка померкла сразу, как до ее острых ушей достиг шорох за спиной. Она обернулась и увидела несколько проросших демонических лотосов. На отцветших головах каждого блестело по дюжине крошечных глаз. Лотосы качались и насмешливо щурились, глядя на нее. Щелкнув пальцами, Мосинь заставила их вспыхнуть как спички и обратиться в пепел.       Вернувшись к Бай Сюаньцзи, не заметившей ничего необычного, Мосинь присела рядом с ней. Их плечи почти соприкасались. Сюаньцзи заметила блеск возле себя и опустила глаза. В пальцах Мосинь лежала изящная золотая шпилька, на тонком стержне которой распустились нежно-розовые цветы сливы с крошечными тычинками из золотой нити. Каждый лепесток был кропотливо выточен и казался по-настоящему живым. Сердце Сюаньцзи пропустило удар.       Цветы сливы в императорском саду... мама, поправляющая прическу перед зеркалом... отец, терпеливо ждущий на дорожке, усыпанной лепестками. Давно забытое, вытесненное болью воспоминание вдруг возродилось, застилая глаза влажной пеленой.       — Я заметила, что госпожа Бай носит только грубую деревянную шпильку, — тихо произнесла Мосинь, смутившись, смотря не на Сюаньцзи, а на кувшинки. — Это подарок.       Бай Сюаньцзи молчала несколько долгих мгновений. Затем ее губы тронула мягкая улыбка, от которой у Мосинь перехватило дыхание.       — Поможешь мне заколоть? — спросила Бай Сюаньцзи, протягивая подарок обратно.       Она повернулась спиной, подняв волосы. Мосинь осторожно, будто боясь сломать, закрепила шпильку в тугом узле, вынув простую деревянную шпильку из волос. Ее пальцы задержались на затылке Сюаньцзи на одно лишнее мгновение.       — Идем, — сказала Мосинь с привычной игривостью. — А то засидимся.       Они вновь окунулись в суету городских улиц, их шаги были неспешны, а цель прогулки растворялась в вечернем воздухе. Где-то вдалеке играла тихая музыка. Непринужденные разговоры текли, как сладкая патока, наполняя сердце теплом и покоем. Сюаньцзи, увлеченная этим моментом, совершенно не замечала, как неумолимо пролетают минуты.       — Госпожа Бай не устала? — спросила Мосинь, искоса взглянув на спутницу. — Может, присядем где-нибудь?       Сюаньцзи тихо рассмеялась.       — Этой пожилой женщине и вправду не поспеть за молодежью, — она подхватила Шэнь Мосинь под локоть, прижимаясь ближе.       Мосинь хмыкнула, стараясь не показать, как участился ее пульс:       — Старый имбирь, как известно, острее.       Они прошли еще немного, обмениваясь лишь ничего не значащими фразами, когда впереди, из-за изгиба улицы, донеслись до боли знакомые голоса.       — Ох, А-Синь! А мы тебя везде ищем!       Круглолицая тетушка Мо Юй направилась к ним. За ней, как всегда, семенил дядюшка Мо, сгибаясь под тяжестью корзины, доверху набитой склянками и бутыльками. Шэнь Мосинь замерла. Ее лицо медленно начало наливаться густым багрянцем.       — Тетушка... — процедила она сквозь зубы. — Вы... как вы здесь оказались?       — Фэнлин-цзюнь дал нам печати перемещения! — радостно объявила тетушка Мо Юй. — Сказал, чтобы мы непременно оказались здесь. Ты же знаешь, как он о нас заботится!       — Попробовала уже чернила? — встрял дядюшка Мо, заглядывая Мосинь в лицо. — А то у нас еще есть! Моя женушка свежую партию сцедила, прямо перед самым... ну, ты понимаешь. Как раз для тебя!       — Я... э-это... — Мосинь попятилась, отчаянно жестикулируя. — Не сейчас! Потом! Может быть… Тетушка, правда, я...       — Какая ты застенчивая, А-Синь! — тетушка Мо Юй умильно сложила руки на животе, тогда как ее щупальца взбудораженно выползли из-под юбки. — Прямо как в детстве!       Мосинь открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент краем глаза заметила, как Бай Сюаньцзи, улыбнувшись, тихо сделала несколько шагов назад. Ее фигура дрогнула, и вот уже на месте изящной Небожительницы стояла сгорбленная старушка в темных одеждах. Она нырнула в толпу и растворилась.       — Ах ты... — выдохнула Мосинь, скрежеща зубами. — Тетушка, извините, я очень спешу!       Она развернулась и бросилась вслед.       Бай Сюаньцзи, став снова Старейшиной, ловко лавировала между демонами, не привлекая внимания. Она свернула в переулок, потом в другой, а затем, улучив момент, одним легким движением взлетела на крышу. Старая женщина, скачущая по черепице, выглядела нелепо, но Бай Сюаньцзи было все равно. Сердце колотилось где-то в горле, а на губах застыла озорная, почти детская улыбка. Она перепрыгнула с одного карниза на другой, задевая рукой бумажные фонарики. Сзади послышался легкий, почти бесшумный шаг.       Сюаньцзи уже приготовилась к очередному прыжку, когда сильные руки обхватили ее за талию, подхватывая прямо в воздухе. Она ахнула от неожиданности и, обернувшись, встретилась со знакомыми, насмешливыми глазами.       Только это были не глаза Шэнь Мосинь.       — Вот ты где! — весело произнес Шуйлянь-цзюнь, легко удерживая ее на весу. — А я тебя везде ищу!       Он приземлился на ближайшую крышу, и Бай Сюаньцзи немедленно отскочила, замирая на противоположном коньке. Расстояние между ними было небольшим.       — Шуйлянь-цзюнь? — она прищурилась. — Почему вдруг?       Он удивленно поднял бровь, поправляя длинный рукав:       — Не нравится? — в его голосе послышалась обиженная нотка, присущая молодым господам. — Разве я не силен, красив и харизматичен?       Бай Сюаньцзи задумалась слишком серьезно для такого нелепого вопроса.       — Нравится, — честно ответила она. — Но твой настоящий облик привлекает гораздо больше.       Шуйлянь-цзюнь замер, и его ранее насмешливое лицо вдруг стало растерянным. Он опустил голову, пряча нежную смущенную улыбку. Всего несколько мгновений, и его облик поплыл, а затем и вовсе растаял, как утренний туман. На крыше, напротив Сюаньцзи, теперь стояла Шэнь Мосинь, щеки которой все еще хранили слабый румянец.       — Довольна? — спросила она, стараясь говорить сердито, но язык ее подводил.       Сюаньцзи улыбнулась. Она тоже стряхнула с себя личину старухи, возвращаясь к своему истинному облику. В глазах Бай Сюаньцзи танцевали озорные искорки. Она спрыгнула вниз. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось где-то в горле, а кончики пальцев приятно покалывали — то ли от быстрого падения, то ли от того, что происходило между ними. Она приземлилась на деревянные перила, мягко оттолкнулась и, не раздумывая, нырнула в открытое окно.       Комната, в которую она влетела, была погружена в полумрак, лишь уличные фонарики пропускали слабый свет. Ширма, туалетный столик, кровать с балдахином... это была спальня. Чья-то чужая спальня. Бай Сюаньцзи почувствовала, как краска заливает щеки.       — Кажется, нас здесь быть не должно, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Чей это дом?       — Если хочешь, будет твоим, — голос Шэнь Мосинь раздался прямо над ухом, опаляя кожу горячим дыханием.       Сюаньцзи вздрогнула, резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с демоницей.       — Так нельзя, — нахмурилась она. — Здесь уже кто-то живет. Ты не можешь их выгнать.       Мосинь лениво повела бровью. В полумраке комнаты блеснули ее острые клыки, а золотистые глаза казались двумя светящимися углями.       — О, — протянула она, и в этом коротком звуке было столько уверенности, что у Сюаньцзи пересохло в горле. — Мне не откажут, если я захочу.       Бай Сюаньцзи сглотнула. Лицо и острые уши были одного оттенка с багровой помадой на чужих губах. Глаза пленительно блестели, не давая отвести взгляд. Сюаньцзи протянула руку. Кожа демоницы под ее пальцами была горячей, почти обжигающей. Она приблизилась медленно, давая Мосинь возможность отстраниться, если та захочет.       Она замерла, глядя на Сюаньцзи снизу вверх всего на полцуня. Ее ресницы дрогнули, когда чужие губы коснулись ее, подобно росе, что падает на нежный цветок и скользит вниз по хрупкому лепестку. Лишь мгновение, после которого Бай Сюаньцзи отстранилась. Тишина в комнате стала вдруг оглушительной.       — Госпожа Бай... — выдохнула она.       — Не называй меня так, — Сюаньцзи чуть смущенно увела глаза — Уже поздно.       Шэнь Мосинь колебалась, все еще не веря в то, что только что произошло. Ее грудь тяжело вздымалась. Бай Сюаньцзи прильнула к ней, медленно скользя ладонью от живота вверх к открытым ключицам. Тонкие пальцы ловко играли с черными прядями волос растерянной демоницы. Бай Сюаньцзи, отбросив свои сомнения, смотрела на нее слегка покрасневшими увлажнившимися глазами.       — Никогда бы не подумала, что Старшая Огненная Демоница, — ее дыхание опаляло ухо Шэнь Мосинь, а губы откровенно смыкались на остром кончике. — С таким опытом... Вдруг будет так смущена и нерешительна.       Едва кончик языка коснулся горячей кожи, как Сюаньцзи удивленно вскрикнула, вдруг оказавшись прижатой к распахнутому окну. Ветер всколыхнул ее волосы, заставляя тело покрыться мурашками. Поясница больно упиралась в оконную раму, в то время как ее лицо оказалось в плену нежных ладоней. Их губы сплелись в трепетном поцелуе. Растворяясь в ласках, мысль о том, что внизу, на улочках, продолжали сновать демоны и духи, и что в любой момент их могли заметить, или что хозяева дома могли вдруг ворваться в спальню, неожиданно будоражила. Сюаньцзи задыхалась от чувств, обняв шею Мосинь, полностью позволяя овладеть ситуацией.       Влажные звуки поцелуев сменялись тихими стонами. Чем дольше длилась эта сладкая пытка, тем сильнее Шэнь Мосинь ощущала, что становилась более жадной. Она осыпала поцелуями нежную шею, острые ключицы и оголившиеся плечи, ощутив то, как Бай Сюаньцзи вдруг потеряла силу в ногах.       В ее ухе замерцала золотая сфера, которая не осталась без внимания Небожительницы.       — Послание… послание, А-Синь, — коснувшись кончиками пальцев острого уха, Сюаньцзи облизала искусанные губы.       — Подождет, — Мосинь обхватила ее подбородок, намереваясь возобновить поцелуй.       — Вдруг что-то важное, — Сюаньцзи перехватила руку демоницы и дважды коснулась чужими пальцами сферы.       Послание раздалось в голове Шэнь Мосинь, и та быстро изменилась в лице. Забеспокоившись, Бай Сюаньцзи спросила:       — Что произошло?       — Чэн… Чэн Цзыюй вышла из спячки.