Нефритовая игла

      Вдоль стен горели факелы, их дрожащий свет метался по пещере, освещая в темноте то ползающих склизких монстров, то сплетение древесных корней, свисающих с потолка, напоминающие скрюченные пальцы мертвецов.       Темный дымчатый силуэт Нефритового Демона возвышался над копошащимися под его ногами демонами Ба. Горящий золотым огнем глаз неотрывно смотрел на сжавшуюся фигуру женщины, будто бы он был диким зверем, загнавшим свою добычу в угол, а от жажды крови его слюна сочилась на три чи.       Чэн Цзыюй стояла на коленях прямо в холодной грязи, портя свою и без того грязную рваную одежду. Несмотря на это она не испытывала ни капли унижения, а только преданность и всепоглощающее обожание. Ее перепончатые крылья восторженно подрагивали, издавая едва слышное сухое стрекотание. Некогда красивое лицо женщины, вошедшей в возраст цветения бутонов, сейчас обрело острые худые черты голодной волчицы. Черные склизкие твари без глаз, с длинными зубастыми пастями, из которых капала густая, тягучая слюна терлись о ее ноги. Их хвосты били по земле в нетерпеливом ритме. Они чувствовали силу, исходящую от черной фигуры на возвышении, и эта сила заставляла их склизкие тела содрогаться от удовольствия.       На сырой земле, освещенные неровным светом факелов, лежали те, кто когда-то носил гордое имя Младших Водных Божеств.       Они все еще хрипло дышали с кровавым хлюпаньем в горле. Лица Небожителей были изуродованы до неузнаваемости: лишенные языков, их черные запекшиеся дыры вместо ртов открывались и закрывались в беззвучных криках; отсутствовали ушные раковины, и кровь тонкими струйками стекала по шеям, впитываясь в воротники промокших, перепачканных грязью одежд; лишенные глаз, они крутили головами, пытаясь уловить хоть проблеск света, а их сломанные конечности дергались — то ли в конвульсиях, то ли в отчаянной, бессмысленной попытке ползти.       — Второй раз, — произнес Нефритовый Демон, и его голос был подобен скрежету камня о камень. — Второй раз за столько столетий, когда план по захвату тела этого мальчишки проваливается.        Южный Бог Войны, тогда еще смертный, смог сопротивляться ему достаточно долго, чтобы время демона истекло, и ему пришлось вернуться в деревянную статую. Каждый день с тех пор он не мог избавиться от воспоминаний того дня.       Чэн Цзыюй замерла, затаив дыхание, ее крылья медленно раскрылись за спиной, и она смотрела на него снизу вверх. Она знала эту историю, и в ее груди разгоралось теплое материнское чувство.       — Эта подданная сожалеет, что в то время у нее не было достаточно сил, чтобы склонить к ногам Вашего Величества больше смертных подданных. Их вера была недостаточно сильна, а мы слишком поспешны… — сказала Чэн Цзыюй. — Даже спустя сотни лет мои кровавые паразиты не смогли подготовить для Вас подходящий сосуд. Но сейчас я готова снова верно служить Вам и понести наказание, если того желает Император.       Ба за ее спиной замерли, почуяв хозяйскую покорность. Нефритовый Демон смотрел на нее сверху вниз, его туманная фигура колыхалась.       — Встань, — сказал он, и его рука мягко коснулась ее плеча. — Ты была той, кто помогла мне поднять восстание и той, кто восстановила мое тело после Сожжения Небес. Именно ты, сотни лет спустя, нашла меня и вытащила душу из моего запечатанного тела, заставив людей мне поклоняться, — он положил ладонь на свою грудь, едва заметная улыбка скользнула на лице. — Даже этот осколок моей души сейчас здесь благодаря тебе.       Чэн Цзыюй медленно поднялась, не отрывая от него взгляда. Демоны ластились к ее рукам, как послушные щенки. Он перевел взгляд на тела, разбросанные по земле.       — Южный Бог Войны не достался нам, несмотря на все попытки, — продолжил он, и в его голосе не было разочарования, только спокойная констатация факта, — но это не беда. Этих тоже будет достаточно.        Туманная фигура наклонилась, и черный дым потянулся к искалеченным Божествам, окутывая их, просачиваясь в их цицяо и в рваные раны на их телах. Он выпрямился, расправил плечи, насколько это вообще было возможно для существа, сотканного из тумана, и заговорил громко и торжественно:       — Мы — Нефритовый Император. Сегодня вы удостоены великой чести стать ужином для Нас.       Одного взмаха руки хватило, чтобы оборвать жизни около дюжины истерзанных Младших Божеств. Свет вырвался из их тел и потянулся к Нефритовому Демону, вплетаясь в его туманное тело, и тот застонал от боли или от наслаждения. Маска на его лице пошла новыми трещинами, расходясь к краям, как сухая земля в засуху. Чэн Цзыюй, глядя на это, широко улыбнулась, ее крылья расправились во всю длину, а глаза заблестели. Демоны Ба взвыли, их безглазые морды повернулись к источнику света, скользкими телами натирая друг друга, их длинные языки вываливались из пастей, слизывая капли чужой крови с земли, а хвосты били так сильно, что с потолка сыпалась мелкая каменная крошка.       Когда последний свет погас, на месте бесформенного облака стояла человеческая фигура из плоти и крови. Нефритовый Демон медленно сжал пальцы в кулак и сразу расжал, вспоминая давно забытые ощущения. Правая часть его лица была все еще скрыта деревянной маской, но с другой стороны теперь отчетливо виднелся хищный оскал и сияющий золотом глаз. Он довольно прищурился. От его нового тела все еще исходил черный дым, как от догорающего костра.       — Ваше Высочество, не сказалась ли на Вас сила Цилиня? В прошлый раз, когда принцесса вознеслась...        — Я помню прошлый раз. Вознесение той девчонки почти выжгло мою душу дотла. К счастью, оказавшаяся под рукой девчонка послужила для меня щитом. О, помнится, ты какое-то время с ней развлекалась, да? — он поднял руку и повертел ей перед лицом, рассматривая как новую вещь. — Пусть эта часть меня лишь осколок от того, что запечатали в Небесной Столице, но я не совершу одну и ту же ошибку дважды.       Чэн Цзыюй облегченно вздохнула, ее крылья плавно сложились за спиной.       — Моя спячка была долгой. Когда же я смогу увидеть свет?       Нефритовый Демон отвернулся, и тишина затянулась, нарушаемая только треском факелов, тяжелым дыханием демонов Ба, кружащих вокруг мертвых тел.       — Я отвык от тела, — наконец произнес он. — Мне нужно время, прежде чем встретиться с семьей за общим столом, а также нужно вернуть украденное тело Ба. Оно ведь сейчас в Небесной Столице?       Демоны Ба, услышав это взвыли почти истерично. Они заметались по пещере, их склизкие тела оставляли темные, влажные следы на камнях. Чэн Цзыюй шикнула на них с материнской строгостью на расшалившихся детей. Демоны замерли, только хвосты продолжали подрагивать, а из пастей капала слюна, падая на землю с тихим, мерзким чваканьем.       Нефритовый Демон снова заговорил:       — Пора внести разлад в пристанище Богов. Перед тем как привести этих, — он брезгливо отшвырнул носком ноги руку одного из Младших Водных Божеств к стене, и та упала в грязь с влажным шлепком, — сюда ко мне, ты убедилась в том, что они доложили маленький секрет Стража Восьми Небесных Врат?       — Да, будьте в этом уверены, Ваша подданная проследила за всем. Небесная Столица уже кипит.       — Отлично. Тогда нам остается наблюдать, как они перегрызут друг другу глотки. Отправь также нашим друзьям небольшое послание о своем пробуждении. Не стоит забывать о приличиях.       Чэн Цзыюй рассмеялась. Она поглаживала скользкую спину одному из Ба, и тот, подставившись под ее руку, замер, его безглазая морда была повернута в сторону мертвых Божеств, и из раскрытой пасти все еще капала слюна, смешиваясь с кровью на земле. Крылья Чэн Цзыюй трепетали за спиной в такт ее смеху, и в глазах горел тот самый безумный огонь.       — Как пожелаете.       — А, и еще кое-что, — вдруг вспомнил Нефритовый Демон, сложив руки за спиной. — Почему вы до сих пор не приступили к ужину? Стол давно накрыт, а еда скоро остынет.       С теплотой в голосе и нежной улыбкой на лице он кивнул в сторону дюжены мертвых тел. Этого жеста было достаточно, чтобы демоны засухи принялись разрывать их тела в клочья.              Весть о том, что Старшая Демоница Насекомых, Чэн Цзыюй, вышла из спячки, которая длилась почти три сотни лет, быстро распространилась среди Царства Демонов и в Небесной Столице. Богиня Дождя Ган Лин также начала ощущать, как ее силы ослабевают, что означало усиление демонов Ба и приближающуюся аномальную засуху.       Поскольку Юй Шаньлин и У Янь скрылись в неизвестном направлении, Небесный Император приказал продолжить расследование по делу Люйчжоу. Осталось выяснить, почему заклинатели духовных школ бросили город, не оказав помощи, и почему промолчали, когда там творилось нечто, не поддающееся объяснению.       Цзань Ванхэ получил приказ оставаться в Столице, и на этот раз он не спорил. Он попросил у Небесного Императора разрешения временно обосноваться во Дворце Нефритового Цилиня — мол, там сильная духовная энергия восстанавливаться там он будет быстрее, чем в собственном пустом дворце. Император выделил ему двух Небесных Чиновников на случай срочных дел и отпустил. Генерал Шэнь остался за главного в Южном Дворце.       Бай Сюаньцзи и Фулай вызвались добровольцами, которые должны были отправиться в духовные школы и довести расследование до конца.       В смертном мире существовало восемь духовных школ, и каждая стояла на страже одних из Восьми Небесных Врат. Во времена императора Чжэнгуаня школ было семь. Седьмую, посвященную самому Небесному Императору, построили на пике Юйшань, и тогда Седьмые Врата еще не были достроены. Именно этой незавершенностью Нефритовый Демон планировал воспользоваться, чтобы пробраться в Небесную Столицу.       После вознесения Юй Шаньлин стал Стражем Небесных Врат, а затем лично построил восьмую школу и возвел Восьмые Врата. Теперь же, когда он объявлен изгнанником, его школа осталась без присмотра.       Бай Сюаньцзи не могли отправить ни в школу на пике Юйшань, где она когда-то училась, ни в школу Нефритового Цилиня, так как слишком близкие отношения с Юй Шаньлином делали ее необъективной. Поэтому Небесный Император направил ее и Фулай в школу Пяти Озер. Эта школа не отличалась от пика Юйшань по своей сути, основывая путь совершенствования преимущественно на техниках фехтования, но принимала к себе только женщин. Юэ Хай вместе с Юэ Сюэ были отправлены в духовную школу Нефритового Цилиня, которая стремилась к уединению и отстраненности от остального мира. Остальных же свободных Божеств распределили по оставшимся шести школам.              В ночь перед отправлением Юэ Сюэ нашел время, чтобы встретиться с Юй Фань. Место их встречи выбирала Западный Ветер. Она ждала его в скрытой пуховым туманом беседке среди высоких деревьев на краю высокого склона, у подножия которого раскинулись Темные Воды, а вдалеке сияли огни небольшой деревушки. Это место было необычным само по себе: здесь соблюдался странный баланс между Ци жизни и смерти, демонической и человеческой. Темная река внизу казалась совершенно спокойной, почти застывшей, но деревушка неподалеку горела десятками теплых огней.       — Почему именно это место? — спросил Юэ Сюэ, принимая из ее рук чашку с чаем.       — Нет особой причины, — Юй Фань опустилась на скамью напротив. — Вы отправляетесь с рассветом?       — Нет, у меня осталось меньше шичжэня, прежде чем Шуй-цзюнь выдвинется в путь. Я не могу опаздывать.       Пар от их чайных чашечек медленно клубился, поднимаясь вверх и растворяясь в сыром ночном воздухе. Юй Фань немного устало улыбнулась.       — Тогда благодарю, что ты нашел для меня время.       — Разве я мог забыть, какой сегодня день?       Юй Фань на мгновение замерла, потом опустила взгляд.       — Всего лишь день, когда я родилась, — сказала она негромко. — Для бессмертного существа этот день теряет смысл, — она отпила немного чая, давая себе паузу, а затем сменила тему, будто говорить об этом дальше было неловко:       — Шисюн не выглядит довольным. Вы с Шуй-цзюнем успели повздорить?       — Нет, просто... — Юэ Сюэ задумался, подбирая слова. — Когда обитель демона была уничтожена, я видел... ужасную картину. Я подумал о том, правильно ли мы поступаем? Это не выходит у меня из головы с тех пор. Прошло всего пара дней, а теперь мне снова приходится туда вернуться. Не могу объяснить свое чувство.       — Но вы отправляетесь не на руины обители демона, а в духовную школу Нефритового Цилиня, — напомнила Юй Фань. — Насколько мне известно, она не пострадала.       — Нет, но... — он поморщился, будто от кислого вкуса во рту. — Я бы лучше отправился в школу Тысячи Корней или Красной Птицы. Хотя, я должен радоваться, что меня не отправили в школу Небесного Потока.       — Говорят, что наставник Шуй-цзюня был из школы Небесного Потока, — заметила Юй Фань. — Не самый худший вариант.       — Да... — Юэ Сюэ кивнул, не особо убежденно. — Как Минъюнь?       Юй Фань вздохнула, и ее лицо омрачилось.       — Все еще не может покинуть свои покои. Пока тебя не будет, я попробую уговорить Небесного Императора пересмотреть ее дело и снять с нее обвинения. Богиня Дождя сейчас не в лучшем состоянии, я должна за ней присмотреть, пока не началась засуха и она не будет вынуждена сразиться с Ба. Еще и эта Чэн Цзыюй...       — Думаю, Император будет милостив к Минъюнь, — сказал Юэ Сюэ, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он сам себя чувствовал. — Насчет Богини Дождя тоже не стоит волноваться, она столетиями сражается с демонами Ба, нет никого в этом лучше, чем она. Что насчет Старших Демонов...       В этот момент они заметили, как по глади темной реки поплыли один за другим золотые лотосы. Они сияли мягким теплым светом, как звезды на небесном полотне — сначала один, потом второй, потом целая вереница, выстроившаяся вдоль течения. Картина была необыкновенно очаровательной. Юй Фань, взглянув на нее, восхищенно замерла. Ее губы тронула нежная улыбка, а в глазах блеснул печальный огонек.       Она не врала, когда говорила, что Цяньтань-цзюнь зажигает тысячи золотых кувшинок в своих Темных Водах в день, когда родились их дочери. Но она умолчала, что именно в этом месте, в день, когда она родилась, эта река заполняется такими же золотыми кувшинками. Это место было особенным и за тысячу лет претерпело немалые изменения, но именно в той небольшой деревушке она когда-то родилась и жила, будучи смертной. Даже Юэ Сюэ не знал об этом месте.       Сегодня он увидел это зрелище впервые. Поначалу он был восхищен, ведь трудно было не поддаться очарованию мягкого золотого свечения, плывущего по черной воде. Однако когда он заметил выражение ее лица, когда увидел эту смесь радости и печали в ее глазах, он все понял. Юэ Сюэ также вспомнил слова Юэ Хая о том, что Цяньтань-цзюня не так просто убить. Его сердце вдруг окутала давящая тоска, с которой он научился жить. За столько столетий он едва не стал его внутренним демоном, мешающим ему существовать.       — С ним все в порядке, шимэй, — неуверенно произнес он, опустив взгляд на свои руки. — Он ушел невредимым.       — О ком говорит шисюн? — голос Юй Фань был тихим, почти небрежным.       — Я говорю о... о твоем...       — Юэ Сюэ.       Она положила свою ладонь поверх его. Он быстро поднял голову и встретился с ней взглядом. В ее глазах не было ни упрека, ни гнева, она была непроницаемо спокойна.       — Невозможно изменить или забыть прошлое, — сказала она. — Невозможно полностью выжечь из сердца тех, кого любишь, но можно идти дальше. Можно снова начать жить. Снова любить, — она помолчала, и ее пальцы чуть заметно сжали его руку. — Ты был со мной на протяжении всего этого пути. Разве ты не должен быть тем, кто понимает мои чувства лучше всего?       Юэ Сюэ замер. Он не осмеливался взять ее ладонь в свою, страшась спугнуть и неправильно понять. Казалось, что это всего лишь мимолетный порыв, о котором она пожалеет уже через минуту.       — О чем говорит шимэй?       — Я показала это место шисюну, потому что хочу, чтобы ты знал о нем. Мне нечего скрывать от тебя.       Она осторожно переплела свои пальцы с его.       — Я лишь хотела сказать, что буду с нетерпением ждать возвращения шисюна в Небесную Столицу, — продолжила она, и в уголках ее глаз собрались едва заметные морщинки. — Ты не возражаешь?       Юэ Сюэ смотрел на их переплетенные пальцы. Золотые лотосы все еще плыли по темной воде, а огни деревушки все так же мерцали вдалеке. Он не знал, что сказать. Он не представлял, есть ли слова, способные выразить то, что он чувствовал.       — Не возражаю, — тихо ответил Северный Ветер, и уголки его рта немного приподнялись. — Совсем не возражаю.       Туман медленно окутывал беседку, скрывая их от любопытных глаз.              Бай Сюаньцзи и Фулай перемещались по реке, направляясь к духовной школе Пяти Озер. Была еще ночь, и единственным источником света служила луна. Они решили не использовать печати перемещения и добраться самостоятельно. Небожительницы скользили по водной глади, рассекая воздух, легко и быстро, как две водомерки, которых ветер нес по течению. Он шумел в ушах, развивал волосы, трепал полы одежд, и ночная прохлада наполняла легкие, заставляя сердце биться чаще.       С их лиц не могли сойти глупые улыбки. Когда они украдкой переглядывались, каждый раз уголки губ ползли вверх, а глаза блестели в лунном свете. Они двигались столь быстро, что едва ли кто мог за ними уследить, и даже водная гладь под их ногами оставалась почти неподвижной, только легкие круги расходились в стороны и тут же смыкались. В этот миг казалось, что все проблемы незначительны, что тяжелые мысли, преследовавшие их последние дни, наконец-то отступили, оставив место простому детскому чувству свободы.       Бай Сюаньцзи отвыкла за эти дни от облика Богини Очага. Фулай, которую она видела перед собой сейчас, обладала более мягкими чертами лица и более румяной кожей, ее волосы поблескивали золотом при дневном свете, среди ровного ряда зубов не было острых клыков, а уши стали круглыми, совсем как у человека. Одевалась она преимущественно в красно-золотое, а не в черно-красное, когда возвращалась в облик Шэнь Мосинь, и была выше на цунь с небольшим, чем ее демонический облик. Для Бай Сюаньцзи она была прекрасна в любом облике.       Фулай скользнула ближе, почти вплотную, и робко протянула руку, пытаясь взять ладонь Сюаньцзи в свою. Бай Сюаньцзи закусила губу, пряча коварную улыбку, и резко отстранилась. Она взмахнула рукавом, подняв настоящую стену из брызг, а затем ускорилась, ускользая прочь со звонким смехом. Фулай, оказавшись облитой водой с головы до ног, не заставила себя долго ждать. От ее тела тут же повалил пар, высушивая промокшую одежду за считанные секунды, и она бросилась в погоню с хищной улыбкой на губах.       Подурачившись так еще немного, они замедлились, заметив посреди чистых вод одинокий золотой цветок, должно быть, заплывший сюда случайно. Кувшинка мягко покачивалась на мелких волнах, ее лепестки светились изнутри теплым, янтарным светом.       — Какая красивая, — заметила Сюаньцзи, останавливаясь. — Это Фэнлин-цзюнь сделал?       — Угу, — Фулай ловко подобрала кувшинку и протянула ее Сюаньцзи. — Нравится? Мне кажется, в моей обители посимпатичнее.       — О, несомненно.       Она взяла цветок, полюбовалась им, повертев в руках, а затем осторожно опустила обратно на воду. Кувшинка качнулась и поплыла дальше.       — Но теперь я понимаю, почему ты создала столько прудов с призрачными кувшинками в обители Шуйлянь. Фэнлин-цзюнь привил тебе это?       — Дагэ делал эти золотые кувшинки каждый год, — ответила Фулай, провожая цветок взглядом. — Однажды мы нашли черепашку, которая пыталась съесть его кувшинки. Это была Сюань У. Шилэй хотел сделать из нее черепаховый суп, но я в юности была слишком капризной и потребовала, чтобы эту черепашку отдали мне. У Янь не имел желания возиться со мной, поэтому просто отдал ее в качестве питомца. Сюань У питала к лотосам особую любовь и, когда она выросла, была только рада стать рассадником лотосовых прудов.       — Хотелось бы мне увидеть тебя в юности, — сказала Бай Сюаньцзи, и в ее речи вдруг проскользнула ностальгическая нотка. — Мы могли поладить.       — Да, — Фулай улыбнулась. — Могли бы.       Спустя некоторое время они наконец прибыли к школе Пяти Озер.       Место представляло собой уединенную долину, спрятанную между невысокими, пологими холмами, заросшими густым лесом. Духовная энергия здесь была настолько плотной, что воздух казался почти осязаемым. В соответствии с названием, долина состояла из пяти озер, соединенных узкими протоками, вокруг которых выстроился небольшой городок.       Фулай и Бай Сюаньцзи побродили немного вокруг, изучая расположение построек и переходов, пока не нашли двух подходящих жертв. Две юные ученицы сидели на берегу одного из озер. Их лица были обращены друг к другу, губы шевелились в милой, ни о чем не значащей беседе. Они так увлеклись разговором, что не замечали ничего вокруг.       Бай Сюаньцзи ловко переместилась за их спины и вырубила их нежным касанием. Девушки обмякли, погрузившись в глубокий сон. Фулай наложила на бессознательные тела печати, и те растворились в воздухе золотыми искрами.       — Я передала их Цюй Линю. Он позаботится о них, пока они спят.       — Мышата им не навредят? — спросила Бай Сюаньцзи, вдруг встревожившись.       — Нет, — отмахнулась Фулай. — Они наказаны. Цюй Линь подвесил их за хвосты, пока они не подумают над своим поведением.       — Что случилось?       — А-Да и А-Эр решили поджечь западный квартал обители. Цюй Линь не разрешил им пускать фейерверки дома, поэтому они решили устроить «праздник» на улице. Они заслужили наказания.       — Но ведь не все были замешаны...       — Для профилактики, — пожала плечами Фулай.       — Хорошо, — кивнула Сюаньцзи, не став спорить, в конце концов, с Ян Сяо она была слишком мягкой и сильно ее избаловала.       Они переглянулись, быстро сменив свой внешний вид. Через несколько мгновений на берегу озера стояли уже не две Небожительницы, а две молодые ученицы школы Пяти Озер с по-юношески круглыми лицами. Они посмотрели друг на друга и не сдержали улыбок.       — Идем? — спросила Бай Сюаньцзи голосом, который был немного скрипучим, как у взрослеющего юноши.       — Идем, — ответила Фулай таким же чужим голосом, который был намного звонче, чем ее настоящий.       Первая же проблема возникла, когда они оказались внутри. Школа Пяти Озер, при всей своей красоте, представляла собой запутанный лабиринт из переходов, лестниц и внутренних двориков. Фулай и Сюаньцзи, стараясь не привлекать внимания, блуждали по коридорам, пытаясь понять, где находятся их комнаты. Каждая дверь выглядела одинаково — темное дерево, резные ручки, маленькие таблички с иероглифами, которые в темноте невозможно было разобрать.       — Может, та? — шепнула Сюаньцзи, кивая на очередную дверь.       — Здесь табличка с камелией. У этих двоих таблички с лилией и мятой, а не...       — А ну стоять!       Громкий возглас раздался у них за спиной. Они обернулись и увидели женщину с лицом, уже совсем как старая мэйхуа, в строгом темном ханьфу, с высоко собранными волосами и недовольно поджатыми губами. Наверняка это одна из Старейшин. Точно не Глава Школы, но кто-то достаточно высокого ранга, чтобы не задавать лишних вопросов.       — Вы что делаете в такое время в коридорах? — Старейшина приблизилась, и ее глаза, острые как лезвия, впились в них. — Комендантский час уже давно начался. Опять нарушаете?       Бай Сюаньцзи и Фулай переглянулись. Ни одна из них не знала, что ответить. В головах была только одна мысль: кого еще, кроме хулиганок, можно было вырубить на берегу озера в полночь?       — Мы просто...       — Никаких «просто», — отрезала Старейшина, хватая их за уши и волоча за собой как нашкодивших детей. — Быстро в свои комнаты! Завтра без завтрака! С утра пойдете к Холодному Озеру! Пусть ваша шицзунь объяснит вам, как надо себя вести!       Они покорно дали себя увести, не смея сопротивляться. Фулай мысленно кипела, ведь ее, Старшую Демоницу, за уши таскает какая-то смертная. Их развели по комнатам, заперев двери. Старейшина удалилась, бормоча что-то о современной молодежи, которая совсем отбилась от рук.