Нефритовая игла

      Утром их не позвали на завтрак. Вместо этого появилась шицзунь, которая молчаливым жестом приказала следовать за ней. Их привели к озеру, вода в котором имела мутный, голубовато-серый оттенок. Другиге ученицы грациозно скользили по водной глади, отрабатывая рубящие удары и связки. Их мечи сверкали на утреннем солнце, а боевые стойки оставались безупречны.       Фулай и Сюаньцзи, в отличие от них, стояли в центре озера босиком, погрузив ноги по щиколотку в ледяную воду. Им было велено принять позу «всадника»: колени согнуты, ноги широко расставлены, спина прямая.       — До обеда, — лаконично пояснила шицзунь и отошла в сторону.       Будь они обычными людьми, их пальцы на ногах давно бы отвалились от холода. Кожа побелела и онемела, даже легкое шевеление причиняло боль. Сюаньцзи скрепя сердце думала о том, как ученицы должно быть страдали кажлый раз на их месте. Фулай бросила на нее быстрый взгляд, борясь с желанием разогреть воду под ногами. Ее удручала сама мысль, что та могла испытывать дискомфорт. Бай Сюаньцзи взглянула на нее и покачала головой. Их переглядывания не укрылись от шицзунь. Она подошла к ним, скользя по воде с той же легкостью, с какой другие ходят по земле.       — Вы что, перемигиваетесь? — спросила она строго. — Вам запрещено общаться друг с другом и с остальными ученицами. Еще раз замечу, и ваше наказание будет удвоено. И выпрями спину, — добавила шицзунь, обращаясь уже конкретно к Фулай. — Позвоночник — столп неба и земли. Если он искривлен, то что станет с вашей Ци?       Фулай заскрежетала зубами, когда шицзунь ударила ее между лопаток эфесом, пока Сюаньцзи укусила щеки изнутри, чтобы не рассмеяться. После того, как шицзунь ушла, чтобы уделить внимание остальным, мимо них проплыли другие ученицы. Они косились на наказанных с любопытством и плохо скрываемым злорадством.       — О, это же те, кого вчера поймали после комендантского часа? — громким шепотом спросила одна.       — Ага, — ответила другая, не убавляя громкости. — Ляо Сяо и Мин Вань. Вечно они влипают в истории.       — И как им не стыдно? Шицзунь говорит, они даже не завтракали сегодня.       — Так им и надо.       Фулай побагровела от злости на потеху Бай Сюаньцзи. После нескольких часов в Холодном Озере их отпустили.       — Идите, мойте конюшни, — бросила женщина, даже не взглянув на них. — После этого можете обедать, если успеете.       Конюшни находились на другом конце школы, чтобы не портить общий изящный и благородный вид школы. Запах лошадей, сена и навоза ударил в нос еще на подходе. Фулай взяла метлу с таким видом, будто это был ее любимый яодао, а лошадиный новоз — противник, которого нужно одолеть. Бай Сюаньцзи принялась выгребать грязь из стойл, закатав рукава и приподняв полы длинной юбки.       — Навевает воспоминания, — с некой иронией пробормотала она, вдыхая смрад.       — Когда мы вернемся в Столицу, — прошипела Фулай сквозь зубы, орудуя метлой так, что солома летела во все стороны, — я лично...       — Тихо, — перебила ее Сюаньцзи, бросив быстрый взгляд. — Услышат.       Фулай замолчала. Она мысленно перебирала всех, кто был виноват в их нынешнем положении: Старейшину, шицзунь, этих двух учениц, чьи тела они заняли, и, конечно, Юэ Хая, который вообще заварил всю эту кашу, даже Небесный Император не избежал мысленной порки. Бай Сюаньцзи, глядя на ее разъяренное лицо, не удержалась и улыбнулась. Фулай заметила это, и ее гнев на мгновение отступил.       — Зачем вообще им лошади? Разве их не должны учить летать на мечах и все такое? — буркнула она. — Что?       — Ничего, — ответила Сюаньцзи. — Просто ты очень милая, когда злишься.       На щеках Фулай начали распускаться розовые цветы, отчего она отвернулась, яростно продолжая мести.       До обеда они так и не успели. К счастью, они не нуждались ни во сне, ни в еде. Фулай управлялась с уборкой с таким видом, будто участвовала в заговоре против человечества. Бай Сюаньцзи старалась не трогать ее, давая возможность прожить свою драму становления героя, одолеть навозного монстра и стать Владычицей конюшни. Когда последнее стойло было вычищено, они выбрались на свежий воздух и долго стояли молча, глядя на закатное небо.       — Нужно подобраться к Главе Школы Ляо, — наконец сказала Сюаньцзи, расправляя подол. — По архивным данным Дворца Вэньтянь, она была одной из тех, кто посещал Люйчжоу во время вспышки болезни. Тогда она только вступила на роль Старейшины, а после внезапной смерти предыдущей Главы заняла пост на правах ее главной ученицы.       — И как мы к ней подберемся? — Фулай оперлась на метлу, как на посох. — Нас наказали и унизили. Сомневаюсь, что после этого нас пригласят на чай.       — А вот тут нам повезло, — Сюаньцзи вытянула руку ладонью вверх.       Из ее рукава выпорхнула маленькая золотая птичка с крошечными глазами-бусинками и перьями, которые тихо позвякивали при каждом взмахе. Птичка сделала круг над их головами и уселась на плечо Сюаньцзи.        — Я попросила разузнать мою подружку про этих двух девушек, чьи облики мы взяли.       — Впервые вижу эту технику. Нюй-лан так умна. Поведаешь, что там?       — Ты — Ляо Сяо, семнадцать лет, — Сюаньцзи кивнула на нее. — Племянница Главы Школы Ляо по материнской линии. Родители умерли несколько лет назад, так что тетя заменила ей родителей. Глава видит в ней свое продолжение и стремится взрастить из Ляо Сяо следующую Главу.       Фулай приподняла бровь:       — А ты? Кто ты в этой прекрасной семейной драме?       — Я — Мин Вань, восемнадцать лет, — она вздохнула. — Девочка из простой семьи, которую взяли в школу из жалости. Учится средне, без особых талантов. По мнению Старейшин и Главы Ляо, она — несносная ученица, которая сбивает Ляо Сяо с праведного пути.       — То есть я любимая племянница, а ты — дурное влияние?       — Именно.       — Прекрасно.       Они не успели сделать и нескольких шагов от конюшен, как наткнулись на группу старших учениц. Это были три девушки с идеальными прическами, в безупречно отглаженных ханьфу и с мечами на поясах. Они шли им навстречу по узкой тропинке. Завидев Фулай и Сюаньцзи, ученицы замедлили шаг, и на их лицах растянулись снисходительные улыбки.       — Смотрите, смотрите, — громким шепотом сказала та, что шла в центре. — Как думаете, чем их наказывали сегодня? Опять Холодное Озеро?       — Говорят, они еще и конюшни мыли, — подхватила вторая, прижимая руку к губам. — Ляо Сяо, племянница самой Главы, а скребет навоз. Позор-то какой.       — А все из-за кого? — третья перевела взгляд на Сюаньцзи. — Из-за этой Мин Вань. Вечно она ее куда-то тянет. Глава Ляо должна была давно ее выгнать.       Небожительницы остановились перед ними. Бай Сюаньцзи было искренне жаль эту Мин Вань, до того, что хотелось обнять ее при встрече и приголубить. На мгновение повисла тишина, и только ветер шелестел листвой, а вдалеке кричали птицы. Фулай сделала шаг вперед, и три старшие ученицы вдруг попятились, почувствовав какое-то странное изменение в поступи Ляо Сяо. Когда она невозмутимо прошла мимо них, девушки успели расслабиться. Фулай наклонилась, чтобы поправить сбившуюся туфлю. Ее рука скользнула к земле, пальцы подцепили небольшой камешек, и прежде чем кто-либо успел моргнуть, он со свистом пронесся в воздухе и сбил их шпильки в траву. Девушки взвизгнули, когда их идеальные прически рассыпались.       — Осторожнее, шицзе, — Фулай выпрямилась, изобразив нарочитое беспокойство. — Ветер сегодня сильный. Сюаньцзи быстро подбежала к ней и схватила за локоть, уводя прочь.       — Ты... — начала было одна из них, но, раскрасневшись, замолчала, увидев только удаляющиеся спины двух младших учениц.       — Тебе не кажется, что ты поступила неправильно? — вдруг произнесла Сюаньцзи, пристроившись к ее плечу.       — И что же я должна была сделать, по мнению Син-эр?       — Хм, например, — она задумалась, приставив пальцы к подбородку, — поджечь подол их юбок… но только совсем незаметно.       Фулай усмехнулась. Кажется, оказавшись в стенах школы, Бай Сюаньцзи не только приняла обличие юной ученицы, но и сама вспомнила на мгновение, каково это.       — Да, мы бы определенно поладили в юности.       Когда они шли вдоль Озера Созерцания, где Старейшины и более взрослые ученицы уходили в уединение для повышения уровня совершенствования, они натолкнулись на ту самую шицзунь, которая раздавала им с утра наказания.       — Глава ждет вас в центральном павильоне, — сказала она ледяным тоном, не удостоив их даже взглядом. — И советую не заставлять ее ждать.       — Ну вот, а ты говорила, что нас не позовут на чай, — шепотом произнесла Сюаньцзи.       — Мин Вань! — рявкнула шицзунь. — Меньше разговоров!       — Да, шицзунь!              Глава Ляо сидела за большим письменным столом, заваленным свитками. На стенах висели каллиграфические свитки с изречениями о долге, усердии и преданности школе.       — Войдите, — сказала она, даже не поднимая головы.       Фулай и Сюаньцзи переглянулись и вошли.       — Ляо Сяо, — Глава подняла глаза и уставилась на племянницу с выражением, в котором смешались разочарование и гнев. — Мин Вань. Садитесь.       Они сели на отведенные им места.       — Вы знаете, зачем я вас позвала? — спросила Глава.       — Чтобы наказать, — честно ответила Фулай.       — Чтобы вразумить, — поправила женщина. — У вас обеих есть определенные таланты. У тебя, Ляо Сяо, — особенно. Однако в последнее время ты слишком много времени проводишь с теми, кто не разделяет твоих устремлений, — она бросила короткий взгляд на Сюаньцзи. — Мин Вань, я ничего не имею против тебя лично, но твое влияние на мою племянницу... оставляет желать лучшего.       Бай Сюаньцзи опустила голову, изображая смирение. Фулай, напротив, слегка вскинула подбородок.       — Тетя...       — Не перебивай, — отрезала Глава. — Вы обе будете переписывать правила школы десять раз под моим присмотром. Начнем прямо сейчас.       Она указала на свободный стол в углу комнаты, где уже лежали стопки чистой бумаги, кисти и тушечницы. Фулай и Сюаньцзи пересели за стол, взяли кисти, и принялись за работу. Глава действительно не спускала с них глаз и сидела напротив, время от времени перелистывая свои бумаги, но каждые несколько минут вскидывала взгляд, проверяя, не решили ли они передохнуть.       Правил было много. Фулай выводила их каллиграфическим почерком, подобно танцу феникса и дракона. Сюаньцзи же, подражая Мин Вань, писала куда хуже. Переписанные ею тексты выглядели так, будто их писал пьяный журавль левой лапой.       К концу четвертого переписывания Фулай начала закипать, а в голове уже перемешались все эти «нельзя» и «должна». Сюаньцзи, заметив ее состояние, украдкой опустила руку под стол и легонько сжала ее ладонь. Глава ничего не заметила или сделала вид. Когда десятая копия была закончена, Глава Ляо встала, прошлась по комнате, с удовлетворением осмотрела стопки исписанной бумаги и кивнула.       — Завтра встаете в час Кролика раньше всех, пойдете в зал медитации, а после обеда снова к Холодному Озеру, — она посмотрела на Фулай. — Ляо Сяо, останься. Мин Вань, можешь идти.       Бай Сюаньцзи поклонилась и вышла, оставив Фулай наедине с тетей. Она, сложив руки на коленях, приняла тот самый вид послушной, прилежной племянницы, которого от нее ждала тетя.       — Ты знаешь, почему я каждый раз наказываю тебя строже, чем других?       — Потому что тетя хочет, чтобы я стала лучше, — ответила Фулай, стараясь, чтобы голос звучал искренне, но не особо желая играть в дочки-матери.       — Лучше — это не то слово, — Глава покачала головой, и ее пальцы на мгновение сжались в кулак. — Я хочу, чтобы ты стала сильнее, чтобы никто не посмел причинить тебе вред, когда меня не станет.       — Тетя, Вы еще долго будете...       — Не надо, — перебила Глава с усталой мягкостью, которая появляется у людей, давно смирившихся с собственной смертью. — Моя старая болезнь... Ты знаешь, что лекари разводят руками.       Фулай слушала, кивала в нужных местах, изображала понимание и сочувствие, а сама тем временем уже незаметно пустила божественную Ци в тело Главы. Скользящий по меридианам поток ощупывал внутренние органы и меридианы. Ее Ци зацепилась за кровь, в которой дремали крошечные, свернувшиеся клубочками, будто эмбрионы, кровавые паразиты. Они настолько срослись с ее телом, что почти ощущались как часть ее самой. Все было куда хуже, чем было когда-то у Цзань Ванхэ. Однако Глава Ляо не страдала настолько сильно, будто ее хозяин забыл о ней, заставив паразитов погрузиться в сон.       — Вы слишком много работаете, тетя, — сказала она, будто искренне беспокоилась о здоровье собеседницы. — Вам нужно отдыхать.       — Отдыхать? Когда вокруг столько дел? Я не могу позволить себе такую роскошь, а тут еще и вы с Мин Вань по ночам шляетесь.       Фулай опустила глаза, изображая раскаяние, и одновременно под столом едва заметно сложила пальцы в простейшую печать. Крошечный, почти неуловимый импульс демонической огненной Ци скользнул к телу Главы, на которое должны были откликнуться те, кто спал в ее крови. Маленькие насекомые беспокойно зашевелились, ощущая естественный страх перед огнем, но не проснулись.       Глава вдруг резко выпрямилась, ее глаза расширились, а зрачки сузились до размеров булавочной головки, и на лице выступила крупная, неприятно липкая испарина. Руки задрожали мелкой дрожью, а пальцы вцепились в край столешницы с такой силой, что костяшки побелели. Она несколько мгновений не могла вымолвить ни слова, только дышала тяжело, с присвистом, будто кто-то сжал ее горло изнутри.       — Что... — наконец выдохнула она, и голос ее сел до хрипоты. — Что это?       — Тетя? — Фулай мгновенно переключилась в режим заботливой племянницы, подалась вперед, протянула руку, чтобы поддержать ее. — Вам плохо? Что случилось?       — Не знаю, — Глава с трудом сглотнула, провела дрожащей ладонью по лицу, стирая выступивший пот, и на мгновение ее взгляд стал расфокусированным, будто она смотрела не на Фулай, а сквозь нее. — Что ты сделала?       — Ничего, тетя, — Фулай опустила взгляд, изображая испуг и растеренность, хотя внутри у нее все кипело от возбуждения, ведь реакция была именно такой, как она ожидала. — Я просто… тетя, что с Вами? Мне позвать лекарей?       Глава смотрела на нее несколько долгих мгновений, и казалось, что время в этой комнате остановилось, застыло вместе с луной за окном и тенями на стенах. Затем она моргнула, потрясла головой, отгоняя наваждение.       — Уходи, мне нужно отдохнуть.       — Я провожу Вас в покои, — Фулай встала, обошла стол и подхватила женщину под локоть, чувствуя, как та дрожит.       Внутренний двор школы был пуст и тих, и луна висела высоко, заливая белым светом каменные плиты и кроны старых деревьев, превращая обычные тени в замысловатые узоры, которые шевелились при малейшем дуновении ветра. Казалось, что все вокруг замерло, даже ночные насекомые приумолкли, словно чувствовали чужое присутствие. Фулай стояла посреди двора, отдалившись от закрытой двери главного павильона.       Она поднесла пальцы к уху, собираясь активировать «золотой орешек», но замерла, потому что кто-то появился за ее спиной так тихо, что даже она, Старшая Демоница, не услышала приближения, только краем сознания уловила чужое присутствие.       — Ты меня до смерти напугала, — усмехнулась Фулай, не оборачиваясь.       — Я не хотела, — сказала Бай Сюаньцзи, подходя ближе и понижая голос до едва слышного шепота. — Просто ты была так сосредоточена, что я не решилась отвлечь раньше.       Она сделала паузу, прислушиваясь к тишине ночного двора, и продолжила:       — Мой птенец успел добыть информацию. Главе Ляо и правда некоторое время нездоровится. Она ранее вызывала лекаря, но тот ничего серьезного не нашел, сказал, что у нее переутомление и нехватка сна, прописал отвары и постельный режим на пару дней.       — Я проверила ее. Обычные смертные лекари, даже если и заметят ее недуг, то не смогут ее вылечить. Паразиты дремлют в ее крови.       — Кровавые паразиты? — она нахмурилась.       — Я не стала их сильно тревожить. Когда я использовала огонь, они зашевелились, избегая его. Глава сразу почувствовала себя хуже, ее Ци исказилась, на мгновение она потеряла контроль. Мне нужна еще одна встреча с Главой Ляо. Хочу убедиться еще кое в чем, прежде чем доложить в Столицу. Мне кажется, что это те же твари, которые когда-то были в теле Вэйлун-цзюня.       После этого им пришлось разойтись по своим комнатам. Уже слишком поздно было для долгих прощаний, да и рисковать, привлекая лишнее внимание, не хотелось. К их удивлению, на маленьких столиках в комнатах у каждой из них обнаружился горячий ужин: простая рисовая каша с тыквой, паровая лепешка и травяной отвар, который в школе давали всем ученицам перед сном для укрепления Ци.       С наступлением следующего дня они отбыли свое наказание и, когда солнце наконец поднялось достаточно высоко, чтобы согреть онемевшие ступни, их вместе с остальными ученицами отпустили в обеденную зону. Взяв себе по заслуженной порции, они оглядели большой зал и уселись на свободные места в самом углу, подальше от любопытных взглядов и назойливых голосов.       — После обеда нас будут учить летать на мече, — сказала Бай Сюаньцзи, с явным равнодушием перекатывая во рту разваренный рис.        После возвращения в Небесную Столицу она постепенно перешла на духовную пищу, и теперь обычная еда не вызывала у нее интереса.        — Я так давно не использовала Юйчжэнь для полетов, что даже волнительно. Хотя я не смогу им воспользоваться, точно... — она замолчала, понимая, что, призвав свой нефритовый меч в школе, полной смертных, вызвало бы много вопросов.       — Мне кажется, мы тратим время впустую, — сказала Фулай, перебирая палочками пресный рис, который совершенно не радовал ни глаз, ни желудок. Она сама была не против поесть, но это вызывало у нее только досаду.       — Мы всего второй день тут, — возразила Сюаньцзи, откладывая палочки в сторону. — Кстати, я тут еще узнала, что всех, кто еще не обзавелся мечом, должны повести к Озеру Небесного Оружия завтра. Говорят, что достойные получат особые мечи или артефакты. Разве не интересно посмотреть?       — Опять твоя птичка? — Фулай подняла одну бровь, поморщившись.       — Уже ревнуешь? — усмехнулась Сюаньцзи, роясь в маленьком мешочке-цянькунь, подвешенном к поясу. — Я эту технику изучила совсем недавно в библиотеке Ян Сяо, когда мы вернулись из Люйчжоу, и теперь не могу удержаться от ее использования. Слишком удобно, когда нужно добыть информацию, не привлекая внимания. Жаль, что я не знала о ней раньше.       Она протянула Фулай небольшую бутылочку с черной, маслянистой жидкостью, которая плескалась, поблескивая в тусклом свете обеденного зала. Глаза Фулай округлились, а на ее юном лице расцвел девичий румянец, который так не вязался с ее истинной сущностью. От этого контраста Бай Сюаньцзи стало вдруг смешно и тепло одновременно. Она тихо рассмеялась, звонко поставив бутылочку на стол.       — Чернила тетушки Мо Юй, — пояснила она. — Вместо уксуса.       — Спасибо, — Фулай опустила глаза, не в силах смотреть на Сюаньцзи, и быстро вылила содержимое бутылочки в свой рис.