Нефритовая игла

             Небесный Император ворвался в темницу Нефритового Демона. Стены отражали холодный свет. В центре, на каменном постаменте, скованный золотыми цепями, сидел сам демон, а его лицо скрывала цельная деревянная маска.       Небесный Император резким движением схватил его за затылок.       — Как ты это провернул, не имея никакой связи с внешним миром?! — его вырвавшаяся сила заставила пространство содрогнуться.       Нефритовый Демон, не знавший страха, рассмеялся ему в лицо.       — Может быть, потому, что это все же я — любимый сын, а не ты?       Небесный Император ударил его в голову, а затем снова схватил за волосы.       — Как смеешь ты нести подобный бред, даже стоя на коленях передо мной?! — он нанес еще один удар, заставляя демона упасть лицом в пол. — Как ты отдаешь указания Демонице Насекомых и Ба?       — Возможно, — прохрипел Нефритовый Демон, когда цепи натянулись, сжимая его тело еще крепче. — Когда мы сражались в последний раз, ты поймал меня не полностью, а лишь большую часть. Забавно, правда? Должно быть, маленький осколок моей души все же остался во внешнем мире.       Небесный Император замер. Ужас и отвращение отразились в его глазах. Он не мог поверить, что допустил такую халатность и узнал об этом только сейчас. Его пальцы, сжимавшие волосы демона, дрогнули.       — Как ты…       — После сотни лет одиночества и молчания, — Нефритовый Демон снова рассмеялся, будто ликуя, — Цзин Эр наконец решил меня выслушать.       — Что ты задумал? Что ты собираешься сделать? — Император проигнорировал его слова.       Нефритовый Демон промолчал. Тогда Небесный Император решил проникнуть в его воспоминания. Он закрыл глаза, положил ладонь на затылок пленника, и его Ци хлынула в сознание. Он шагнул в пустое пространство, лишенное мыслей, образов и даже тьмы, которую демоны обычно используют для сокрытия тайн своего разума.       — Мое сознание и сознание осколка, что остался во внешнем мире, — тихо произнес Нефритовый Демон, — давно разделены. Между нами практически нет связи, и я им не управляю, а что до моей цели… Разве я не говорил тебе о ней еще тогда, Цзин Эр? Моя цель всегда была одна — вернуть то, что ты у меня забрал.              Тем временем три школы заклинателей, удерживавшие открытые Небесные Врата, превратились в поля непрекращающегося сражения. Заклинатели сражались с демонами уже несколько часов. Их ряды редели с пугающей скоростью: слишком много доблестных воинов пало в первые минуты. Получив донесения с трех фронтов, Небесный Император немедленно направил туда трех Старших Богов Войны, чтобы те отразили натиск и держали оборону до подхода подкреплений.               Заклинатели выстроились в непробиваемую стену, их мечи напряженно звенели, готовые к бою. Когда Старейшина школы Юйшань отдал приказ, они одновременно сложили печати. Тысячи призрачных мечей, созданных из Ци, вспыхнули в воздухе, заслоняя собой солнце. Сияющий град клинков обрушился на демонов Ба у подножия горы. Прежде чем последний из мечей успел коснуться земли, над головами заклинателей появился И-хоу и нанес мощный удар, содрогающий солнце. От силы удара Бога Войны последние остатки Ба разлетелись в клочья, и лишь черный пепел, снегом оседающий на землю, напоминал о том, что здесь только что была битва.       ‎Обессиленные заклинатели рухнули на землю. Кто-то смеялся, вытирая залитые кровью лица, кто-то плакал от облегчения, прижимая к груди сломанные мечи, а кто-то просто лежал, глядя в небо, не в силах произнести ни слова. И-хоу стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на них со свойственной ему смесью высокомерия и усталости. Его никто не видел, в связи с чем ему приходилось подстраивать свои атаки под совместные удары смертных, чтобы те наивно верили в свою силу. Он слушал их радостные крики, не разделяя чужого ликования. Глаза львиной головы на его предплечье искрились, источая жажду битвы.       ‎— Что это за техника? — раскритиковал их И-хоу. — Вы мечники или лучники? Кто так вообще с мечом обращается?       ‎«Что там? Что там?» — раздался в его ухе голос командующего Вэнь, Западного Бога Войны, находящегося в пылу сражения.       ‎«Уважаемый И-хоу снова кого-то поучает?» — на этот раз, потешаясь, заговорил генерал Лю, Бог Войны Востока.       ‎— Сосунки из школы Юйшань, — возмутился И-хоу, когда несколько учеников пробежали сквозь его призрачное тело, и он на мгновение поморщился от этого неприятного ощущения. — Как так можно обращаться с мечом, словно это дротик? Меч — это продолжение руки, а не снаряд для метания! У них душа есть!       ‎«Эм-м... На самом деле это базовая техника нашей школы. Прошу простить», — произнесла немного смущенная этим замечанием Бай Сюаньцзи, сражаясь вдали.       ‎«Правда? Как интересно! Разве ди-ди не учился в той же школе? Блять, Небеса, а ну снеси этим мразям головы, чего медлишь!?» — командующий Вэнь отвлекся, раздавая кому-то указания, и на фоне его голоса слышался лязг мечей и предсмертные крики демонов. — «Кхм, простите. Я отвлекся. И-хоу, невежливо отзываться так об уважаемой школе нашего ди-ди!»       ‎— Да-да, — пробормотал И-хоу, потирая переносицу. — Пошел я нахер. — он помолчал, давая сознанию остыть, затем спросил уже деловито: — На ваших направлениях все спокойно?       ‎«Школа Красной Птицы отразила атаку демонов за пределы стен», — самодовольно доложил командующий Вэнь.       ‎«Травники под защитой, все чисто», — отозвался генерал Лю.       ‎«Лан-цзюни, спешу напомнить, что я связала Ваши сознания и всех Небожителей в один поток. Все, что Вы говорите, слышат все наши небесные коллеги, хотите Вы того или нет», — сухо напомнила Ян Сяо.       Она сидела во Дворце Вэньтянь в окружении мерцающих печатей, и ее пальцы ловко перебирали струны гуциня, удерживая технику, которая позволяла Божествам слышать друг друга через тысячи ли. От ее инструмента исходило неисчислимое количество потоков Ци. Подобно струнам, на которых она играла, потоки энергии сливались в ниспадающий золотой водопад. Чжу Вэньтянь был рядом, помогая ей поддерживать контроль над техникой.       ‎ Тем временем вдали от направлений трех школ была Ган Лин. Едва получив весть об атаке, она первой спустилась с Небес вместе со своими Младшими, чтобы противостоять демонам Ба. Ее серп менял форму, подстраиваясь под волю хозяйки, кося тварей десятками. Лезвие входило в черную плоть, разрывая сердца, и демоны рассыпались в прах, не успев даже взвыть. Ее светлая одежда покрылась грязью, а выбившиеся из прически волосы прилипли ко лбу. Сильная засуха начиналась примерно каждые несколько столетий. В эти периоды баланс сил между демонами засухи и Богиней Дождя кардинально менялся. Даже чтобы призвать дождь, ей потребовалось бы потратить большое количество сил, но и это сейчас не помогло бы ей в сражении.       Следом за ней спустились остальные Небожители. Они разделились на три направления. На первом Сун Юнь вместе с Богами Земли держал оборону в густом лесу на подступах к школе Тысячи Трав. На втором направлении Юэ Хай, Бай Сюаньцзи и несколько Водных Божеств сдерживали натиск в низинах у пика Юйшань. На третьем направлении Боги Ветра, объединившись, оборонялись на пустынной земле, где знойный ветер разносил запах крови на многие ли, на расстоянии от границ школы Красной Птицы.       Фулай не желала оставлять Сюаньцзи одну, однако ее личное появление было неприемлемо. Богиня Очага не была воинствующей, и ее присутствие на поле боя вызвало бы слишком много вопросов. Поэтому она превратилась в крошечный, едва заметный огонек и спряталась в складках одежды Сюаньцзи, подавив свое присутствие.       Бай Сюаньцзи сражалась, орудуя Юйчжэнем и ловко управляя на расстоянии призрачными копиями своего клинка. Демоны Ба налезали со всех сторон. Они нападали волнами, и каждый раз, когда Сюаньцзи сражала одного, на его месте появлялись двое. Однако одной из тварей все же удалось проскользнуть за ее спину, воспользовавшись тем, что Сюаньцзи была занята тремя нападавшими спереди.       Когда Фулай уже намеревалась показать себя, чтобы защитить ее, Ба взвыл и рухнул на землю. Его сердце было пронзено насквозь ледяной стрелой, будто демон был бумажным, а не из плоти и крови.       ‎Юэ Хай опустил лук.       ‎ Сюаньцзи кивнула ему в знак благодарности и тут же воздвигла барьер вокруг себя и остальных, а призрачные копии Юйчжэня закружились по его краю.       — Госпожа Бай, — его отстраненный тон показался ей странным способом проявить заботу, — Вас не смущает, что внутри Вас бьется чужое сердце?       Она замерла, едва не выронив меч из руки. Он обращался к ней без использования техники «золотого орешка», чтобы никто не услышал их разговор. Сюаньцзи также вынула сферу из своего уха и подошла ближе.       — Шуй-цзюнь ошибается. В моей груди только мое сердце.       Он не стал спорить. Его взгляд скользнул по ее фигуре и задержался на складках одежды, где прятался маленький язычок пламени, старающийся не выдать себя. Фулай почувствовала этот взгляд и приготовилась к атаке.       — Возможно, — согласился Юэ Хай, очевидно не веря ее словам. — Но если Вас обманули… если та демоница подсунула Вам свою плоть под видом дара… — он сделал паузу, снисходительно глядя на нее. — Мы разберемся с этим позже. Остальные рано или поздно тоже заметят это. Госпоже Бай стоит быть осторожнее.       Он снова перевел взгляд на ее одежду, где сжалось маленькое пламя.       — И госпоже Фулай тоже.       Сюаньцзи сжала челюсть, когда Фулай начала содрогаться от ярости. Юэ Хай больше не сказал ни слова, лишь коротко кивнул, а после вернулся к своим подопечным. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым.       — Проклятый водный гуль, — выругалась Фулай. — Теперь он точно раскроет мое происхождение.       — Мне кажется, он уже...       — Тогда почему не убил меня сразу? Это же в его характере.       — Не знаю. А-Синь ведь говорила, что вы с ним похожи. Может, в этом и причина?       Поэтому он не убил ее за все эти столетия, позволил пойти с ними в Люйчжоу и не упомянул о ней на суде.       Бай Сюаньцзи снова активировала сферу, возвращаясь в общий канал связи.       Оставшиеся Божества, свободные от боя, держали караул у двух поврежденных и трех целых Небесных Врат. Они внимательно вглядывались в горизонт, и тишина вокруг казалась обманчивой.       ‎       ‎       «Старшая Богиня Дождя, почему Вы отправились в одиночку? Что произошло?» — раздался голос Ян Сяо.       Ган Лин не заметила, как все произошло: ее Младшие Божества, с которыми она держала строй всего несколько минут назад, исчезли из поля зрения, отрезанные волной черных тел, хлынувших из оврага. Серп в ее руке, удлинившийся до размеров боевой косы, описывал широкие дуги. Ба продолжали лезть из земли. Ган Лин дышала ровно, несмотря на то что сражалась уже несколько часов без передышки. Левая рука была ранена, когда один из демонов успел поцарапать ее когтями, прежде чем она снесла ему голову.       «Ган Лин! Ган Лин, ты меня слышишь?» — голос Сун Юня в золотой сфере звучал почти истерично. Он был далеко, на другом направлении, но догадывался, что что-то пошло не так.       — Слышу, — ответила она, рубанув серпом очередную тварь.       «Где твои Младшие?»       Ган Лин мельком оглянулась и увидела, как ее Божества мечутся в сотне чжанов от нее, окруженные плотным кольцом демонов. Они держались, но пробиться к ней не могли.       — Отрезаны. Я справлюсь.       «Справлюсь? Ты что, с ума сошла? Я иду к тебе!»       — Не смей, — голос Ган Лин стал жестче. — Держи позицию. Я сказала, что справлюсь.       За стеной демонов, где воздух дрожал от скопления темной Ци, она чувствовала присутствие Чэн Цзыюй. Демоница не скрывалась, а наоборот, словно дразнила, позволяя Ган Лин ощущать ее энергию, но не показываясь.       — Выходи, — сказала Ган Лин спокойно. — Не прячься за своими тварями.       Тьма перед ней колыхнулась, и из нее вышла Чэн Цзыюй с острыми, как бритва, крыльями за спиной.       ‎— Богиня Дождя, — пропела она, наклоняя голову. — Какая честь. Я так давно мечтала вновь с тобой встретиться. Прошло триста лет, да? А ведь даже один день разлуки равен трем осеням…       ‎Ган Лин бросилась вперед, но Чэн Цзыюй не стала принимать бой. Она отступила, рассыпавшись роем саранчи, и собралась снова на достаточном растоянии, чтобы Ган Лин пришлось сокращать расстояние. Каждый раз, когда Ган Лин заносила серп для удара, Чэн Цзыюй отскакивала на несколько чжанов, и эта игра в поимку драконьего хвоста растягивалась на сотни ли. Ган Лин не заметила, как Младшие Божества превратились в едва различимые точки на горизонте, а затем исчезли совсем. Чэн Цзыюй уводила ее все дальше, дразня, отступая ровно настолько, чтобы та думала, что еще чуть-чуть, и она достанет демоницу. Ган Лин понимала это, но уже было слишком поздно останавливаться. Она не могла позволить этой демонице уйти.       ‎Чэн Цзыюй наконец перестала убегать, и в следующее мгновение когтистая ладонь ударила Ган Лин в спину. Богиня Дождя пошатнулась, но устояла. Она развернулась и рубанула наугад, но задела лишь пустоту. Демоница перемещалась слишком быстро: она была повсюду и нигде одновременно, и каждый раз, когда Ган Лин думала, что достала ее, то оставалась ни с чем.       ‎— Медленно, — усмехнулась Чэн Цзыюй, появляясь у нее за спиной, прикусив зубами золотые хучжи. — Ты устала, Богиня. Тебе нужно отдохнуть.       ‎Демоны Ба, почуяв слабину, повылезали из своих укрытий. Они кружили вокруг нее, бросались ей под ноги и опасно щелкали челюстями. Когда Ган Лин рассекла очередного демона, его черная кровь залила часть ее лица, заслонив обзор. Едва она оступилась, как ее голову пронзила острая боль от разрывающейся плоти. Крик вырвался из ее горла раньше, чем она успела его подавить. Кровь хлынула по шее, заливая воротник, и Ган Лин рубанула серпом, снося демону голову. Острая, пульсирующая боль разливалась по левой стороне головы. Она прижала руку к ране, чувствуя, как пальцы намокают от крови, и вдруг поняла, что золотая сфера, связывавшая ее с остальными, пропала вместе с ухом. Ган Лин замерла, и в этот миг мир вокруг нее будто сузился до одной точки липкого ужаса, который поднимался из груди. Сейчас она по-настоящему осталась одна.       ‎— Ах, — она услышала, как Чэн Цзыюй с притворным сожалением вздохнула. — Какая досада. Ты больше не можешь звать на помощь, Богиня.       ‎Ган Лин стиснула зубы и снова бросилась в атаку, забыв про боль. Она била и била, но демоны Ба принимали удары на себя, защищая свою хозяйку.       ‎— Сколько можно? — вздохнула Чэн Цзыюй, когда Ган Лин, запыхавшись, на мгновение остановилась. — Ты ведь знаешь, что не сможешь меня убить. Точно не здесь и не сейчас.       ‎Ган Лин не ответила. Она подняла серп, и лезвие, вспыхнув божественным светом, вонзилось в землю. Вокруг нее взметнулись столбы воды, вырвавшиеся из пересохшей почвы, и демоны, попавшие в этот водоворот, закричали, растворяясь в чистой, нестерпимой для них божественной энергии. Чэн Цзыюй взлетела вверх, но собравшийся водоворот настиг ее.       ‎— Ах ты... — ее лицо исказилось злобой, прежде чем она закричала.       ‎Спустя некоторое время Ган Лин уже не могла держать свою технику, после чего водоворот воды разбился и упал на землю небольшим дождем. Она едва держалась на ногах. Демоны Ба растворились черной жижей, а Чэн Цзыюй нигде не было, будто она растворилась вместе с ними. Едва она подумала о своей победе, как небо над ее головой разразилось гулом сотен тысяч крыльев. Туча саранчи закрыла собой небо. Насекомые падали на Ган Лин, впивались в открытые раны. Небожительница закричала, сбивая их с себя, но их было слишком много. Из черной склизкой жижи вдруг начали появляться ‎Ба и стали срастаться между собой. Десятки, сотни тварей сливались в несколько пульсирующих масс, из которых вырастали новые конечности, пасти и глаза. Чудовища размером в несколько чжанов в холке поднимались на ноги, и их рев сотрясал землю.       ‎Один из огромных Ба впился ей в левую руку. Ган Лин закричала, рубанув серпом по черной плоти, но тварь не отпускала — ее зубы вонзались все глубже, дробя кости, разрывая мышцы. Кровь хлестала фонтаном, и Ган Лин, чувствуя, как сознание начинает мутиться, ударила снова и снова, пока чудовище не разжало пасть. Она отступила, тяжело дыша. Другой демон вцепился в ногу и повалил ее на землю. Ган Лин, падая, увидела над собой лицо Чэн Цзыюй. Она сочувствующе смотрела на нее, порхая в воздухе.       ‎— Разрывайте, — сказала демоница, взмахнув рукой, и блеск ее хучжи был последним проблеском света, который видела Ган Лин.       ‎Ба набросились. Ган Лин кричала, сопротивлялась, билась, но их было слишком много. Они рвали ее тело на части, вырывали кости и вгрызались в органы.       ‎— Спи, Богиня. Ты заслужила отдых.