Мой генерал

Проводив лекаря, Линь Лан велела верной служанке приготовить купальню. Девушка, не ведая о замыслах госпожи, безропотно отправилась исполнять поручение. Линь Лан сменила одежды, облачившись в легкий халат, и подошла к зеркалу. В отражении ей предстала хрупкая дева с тонкой талией и бледностью кожи, тронутой лишь легким румянцем. Но скоро, если не принять решительных мер, эта тонкая талия обретет свои формы, что было ей нестерпимо. Тяжелый вздох сорвался с ее губ. В темной глубине ее мыслей уже зрело роковое решение: вскрыть себе вены, дабы обильная кровопотеря спровоцировала выкидыш. С этой ужасной целью, Линь Лан, направляясь в купальню, прихватила поднос с несколькими яблоками и острый нож. Окунувшись в воду, она с ловкостью нарезала фрукты, а затем, словно в нерешительности, занесла нож над собственным запястьем. Линь Лан издала глубокий вздох, но всё же совершила необратимое. Одно стремительное движение — и из изящной руки закапала густая, тёмно-красная кровь. Но Линь Лан не остановилась на достигнутом, с той же решимостью она нанесла удар и по второму запястью. Ослабевшая, девушка осела в купальню, ощущая, как на неё накатывает волна усталости. Мир перед глазами померк, и Линь Лан потеряла сознание, не помня ничего, что последовало затем. Именно в этот миг, когда ароматные масла были у порога, в купальню вернулась Сяомин. - Госпожа, я принесла заказанные вами ароматические масла, — сообщила она, но тут ее взгляд упал на воду, окрашенную в цвет крови. Глаза служанки расширились от ужаса, и она в панике воскликнула: — Госпожа! Девушка попыталась привести свою госпожу в чувство, но лишь с леденящим душу осознанием поняла, что та потеряла сознание. - О нет! Госпожа, что же вы наделали! — вскричала Сяомин и охваченная паникой, покинула купальню. Бросившись на поиски помощи, она, к счастью, наткнулась на главного конюха. - Нин И, беда! Госпожа совершила ужасную глупость! Немедленно позови лекаря! — взмолилась Сяомин. - Хорошо, я за лекарем, — ответил Нин И. — А ты прикажи какому-нибудь слуге перенести госпожу в ее покои. Конюх тут же отправился за лекарем, а Сяомин, не теряя ни секунды, приказала первому попавшемуся слуге перенести госпожу из купальни в покои. Вскоре туда прибыл и лекарь. Нин И же вернулся к Сяомин с новостью, что поспешит сообщить о случившемся генералу. После этого Нин И, словно стрела, метнулся в военный лагерь. Тем временем искусный лекарь склонился над госпожой Вэй, стремясь облегчить её страдания. Первым делом он туго обмотал её запястья, останавливая предательское кровотечение. Затем, проницательным взглядом оценив её состояние, он с горечью констатировал – начало выкидыша. Но лекарь он был очень опытным, а потому он выполнил свою работу грамотно - он не только оказал помощь госпаже, но сумел сохранить ребёнка в её чреве. ********** В военном лагере царила железная, непоколебимая дисциплина, которую командиры блюли в отсутствие генерала. Шепот, подобный змеиному шипению, проносился среди офицеров: сможет ли генерал Вей, с его ранами и увечьями, повести за собой войско? Но тень сомнения была пресечена на корню. По приказу командиров, по Лицзяню и окрестным деревням разлетелись плакаты, гласящие: "Открыт набор новобранцев!". Ведь армию генерала Вэя, поверженную в последней битве с джурдженями, было необходимо возродить из пепла. И первый шаг к этому – набор новых рекрутов. Вторым станет суровое обучение, а третьим – испытания, призванные высечь из новобранцев умение и знание, и, наконец, клятва верности. Командиры собрались в штабном шатре генерала. - Сегодня в лагерь прибывает наш генерал, - возвестил один из них, седовласый воин, чьи черные волосы хранили следы ушедшей юности. - Нам надлежит подготовить списки новобранцев. Желающих поступить на военную службу – мгновенно отозвался другой офицер. – Только из одного Лицзяня явилось около пяти тысяч добровольцев. -Вот именно, – с тяжелым вздохом подтвердил третий, мужчина около тридцати лет. – А сколько из приграничных деревень? Со всей провинции! Желающих – целая армия. Да что там провинция! – с горечью добавил еще один, чье лицо было отмечено шрамами от давно прошедшей оспы. – Из соседних уделов тоже прибывают те, кто жаждет влиться в войско Вэя. В это мгновение, когда седовласый камандующий, не окончив свою мысль, затих, в шатёр вихрем влетел один из стражников, охранявших ворота. - Командир, паланкин генерала прибыл! — выдохнул запыхавшийся солдат, нарушив повисшую тишину. Это известие повергло всех офицеров и командиров в смятение. Поспешно покинув шатёр, они бросились навстречу генералу. Вей Шао предстал перед ними у паланкина — облачённый в скромное чёрное ханьфу, с волосами, лишь отчасти собранными в пучок простой деревянной шпилькой. Сам генерал восседал в инвалидном кресле, но вид его был полон бодрости, и, несмотря на тяжкий недуг, он казался удивительно здоровым. - Приветствуем генерала! — могучим хором, сотканным из командных голосов офицеров и стройного рокота солдат, прокатилось приветствие по площади лагеря. Склонив колени, вся рать воздала честь своему предводителю. — Встаньте, — прозвучал твердый приказ Вей Шао, отданный солдатам и офицерам. Безмолвно повинуясь, те поднялись. Командиры уже собрались проводить генерала к шатру, как вдруг площадь наводнила взбудораженная толпа простолюдинов. С криками мольбы они хлынули к ногам генерала. — Генерал, примите нас в свое войско! — вторили друг другу простые крестьяне, их мольбы сливались в единый, отчаянный хор. - Что здесь происходит, командир Ким? — генерал Вей, обводя толпу острым взглядом, спросил у седого офицера. — Откуда столько желающих вступить в войско? - Мы расклеили плакаты о наборе рекрутов, — пояснил командир Ким. — А желающих оказалось на удивление много. - Уважаемые граждане! — голос Вея Шао прогремел над головами, рассеивая гул. — Как бы мне ни хотелось, я не могу принять вас всех. У нас попросту не хватит казарм, обмундирования и провизии на столь многочисленных новобранцев! - Генерал окинул их зорким взглядом, и среди крепких молодых мужчин заметил и сгорбленных стариков, и совсем юнцов. - Я вижу здесь и почтенных старцев, и совсем ещё юных парней… - Генерал, — из толпы вышел жилистый старик, поклонившись. — Не смотрите на мой возраст. Я опытный лекарь и могу быть вам полезен. - Да, я тоже стар, — подал голос простолюдин лет пятидесяти. — Но я хочу стать солдатом, чтобы отомстить проклятым кочевникам за моих сыновей. Оба погибли в той битве, где вы сами едва не отдали богу душу. - И мои братья там погибли! — послышался голос самого молодого из толпы. — Мои братья должны быть отомщены! - Тебе ведь нет ещё восемнадцати, я прав? — Вей Шао обратился к юноше, почти ещё мальчишке. - Да, генерал, мне всего лишь шестнадцать, — ответил тот. — Но я должен отомстить за своих братьев, что сейчас покоятся в братской могиле у проклятого перевала. И тут Вей Шао осенило: у всех этих людей кто-то погиб в той битве на перевале. Он не мог, не смел изгнать их из лагеря, язык не поднимался отдать подобный приказ. И потому, взвесив всю тяжесть момента, он принял судьбоносное решение: принять всех под свое крыло, но каждому отвести свою роль. — Поступим так, — объявил генерал Вэй, его голос звучал твердо, но с оттенком сочувствия. — Крепкие, молодые мужчины — ваше место в рядах воинов. Вам предстоит обучение, но помните: оно будет сопряжено с суровыми испытаниями и экзаменами. Земледельцам же я повелеваю вернуться к своим домам. Кто-то должен кормить нашу армию, и ваша преданность земле станет нашей опорой. Старцы, женщины и дети не смогут справиться с этим непосильным трудом в одиночку. Многие из столпившихся были готовы смириться с волей генерала. Однако находились и те, кто, несмотря ни на что, умолял принять их в войско. — Искусство врачевания нам тоже весьма необходимо. Если среди вас есть знающие лекари, будет сформирован специальный отряд. Прошу вас обратиться к офицеру Ли, он внесет ваши имена в списки, — изрек Вэй Шао. Названный офицер выступил вперед, склонив голову в знак уважения. — Те же, кто владеет мастерством строителя или плотника, подойдите к командиру Киму. Он найдет вам применение в обустройстве лагеря. С этими словами Вэй Шао с удовлетворением отметил, как нестройная толпа начала постепенно редеть. Вскоре несколько пожилых мужчин и старцев направились к офицеру Ли. "Значит, они все — врачеватели", — понял генерал, наблюдая за их молчаливым следованием. Но тут же он вновь столкнулся с взглядом шестнадцатилетнего мальчишки – напористым и непоколебимым. Вей Шао понял: этот юный упрямец не отступит. - Хорошо, раз ты так жаждешь служить в войске, – промолвил он, принимая решение. – Я возьму тебя. Будешь моим стражником. В глубине души Вей Шао осознавал, что отправить такого неоперившегося юнца на поле боя – значит вынести ему смертный приговор. Потому он и решил оставить его при себе. - Как тебя зовут? - спросил у юнца Вей Шао. - Ли Янь, генерал, – представился юнец. Но именно в этот момент, словно явившись из другого мира, на коне в военный лагерь прибыл Нин И. Его волосы, цвета горького шоколада, были растрепаны ветром. - Генерал! Беда! С госпожой! - с порога, едва переводя дух, выпалил конюх Нин И. - Что с Линь Лан? — встревоженно спросил Вэй Шао, напрягаясь всем телом. - Госпожа пыталась свести счеты с жизнью, — прошептал конюх, принося черную весть. - Что она сделала?! — неверяще переспросил генерал, но инвалидное кресло лишь беспомощно дернулось, не желая сдвинуться с места. Тогда он резко обернулся к новообретенному стражнику: - Ли Янь, к паланкину! - Слушаюсь, генерал! — мигом отчеканил тот и, подхватив кресло, устремился к повозке, ведомый запыхавшимся конюхом. Вскоре они оказались внутри. Жуткая новость о безрассудной попытке жены прервать жизнь выбила Вэй Шао из колеи, и он, в отчаянии, торопил Нин И, вновь и вновь терзаясь тревогой за свою любимую. Наконец-то показались истертые временем ворота родового гнезда. Оставив пышный паланкин, Ли Янь бережно пересадил генерала в инвалидное кресло, направляя его в покои супруги. Там Вэй Шао узрел её, поразительно бледную, с туго стянутыми бинтами запястьями. Рядом, склонившись над ней, стоял лекарь. - Лекарь, что случилось с моей женой? – голос Вэй Шао оборвался, когда он обратился к седобородому старцу. - Госпожа истекла кровью, – начал старик, его морщинистое лицо было омрачено тревогой. – Но теперь её жизнь вне опасности. Чудом мне удалось спасти дитя, что растет в её чреве. - Какое еще дитя? – Вэй Шао искренне удивился, хотя отголоски подобной догадки уже пронзили его, навеянные недавней утренней тошнотой супруги. - Генерал, ваша супруга беременна, – повторил лекарь, затем его взгляд скользнул к госпоже. – Но по неведомой мне причине она пыталась избавиться от плода. И кровь стала её орудием. - Я всё понял, лекарь, – промолвил Вей Шао, протягивая ему увесистый мешочек с золотом. – И о том, что стряслось с моей супругой, лучше умолчать. Ясно выразился? Лекарь, чьё лицо внезапно стало бледнее мела, поспешил ответить: «Да, генерал. Госпаже Вей нездоровится из-за сложной беременности». Он понял, что в подобных обстоятельствах язык за зубами – залог выживания, ибо гнев генерала мог обрушиться не только на него, но и на его семью. Не мешкая, лекарь покинул поместье Вей. Ему и невдомёк было, что генерал-калека лишь хотел его припугнуть, дабы предотвратить распространение по Лицзяню слухов о том, будто бы супруга генерала страдает душевным расстройством или склонна к суициду. Вей Шао, тем временем, приказал своему новоназначенному стражнику подкатить его кресло к ложу жены. Ли Янь тут же поспешил исполнить приказ. Вскоре все слуги оставили генерала наедине с его супругой. - Линь Лан, что же ты натворила, глупышка! — с тревогой воскликнул Вэй Шао, всё ещё не оправившись от пережитого. — Как ты могла до такого додуматься? Его рука осторожно коснулась супруги, и она отворила свои тёмные очи. - Я хотела убить ребёнка, что растёт в моём теле, — призналась Линь Лан. — Я вовсе не собиралась умирать. - Но ты едва не погибла от потери крови! — возмутился Вэй Шао, после чего положил ладонь на плоский живот жены. — Хорошо, что слуги быстро привели лекаря. Он спас тебя и малыша. - Значит, я не смогла избавиться от плода Цзю Юнли? — с горечью произнесла Линь Лан. - Неважно, кто биологический отец этого ребёнка. Главное, что он — невинное дитя, — проговорил Вэй Шао. — И ему суждено прийти в наш мир. - Но… — попыталась возразить Линь Лан, но супруг прервал её. - Я приму этого ребёнка как своего. Он мне станет родным. Ведь я сам не способен зачать ребёнка, — горько произнёс Вэй Шао, вновь смиряясь с фактом своей неполноценности. — Видать, боги видели все наши страдания и решили сжалиться над нами. А потому подарили нам это дитя. - Но… Но что, если вскроется, что Цзю Юнли — настоящий отец ребёнка? — задала вопрос Линь Лан. - Не бойся, никто и никогда не узнает правды, — ободряюще заявил Вэй Шао. — Для всех этот малыш — мой родной ребёнок. Иначе и быть не может. После этих слов Вэй Шао обнял супругу, ощущая, как её тело содрогнулось в рыданиях. Ей необходимо было выплеснуть эмоции, как понял генерал. А их жизнь должна была продолжаться. Жена родит в положенный срок. Он же займётся возрождением войска семьи Вэй. А когда император вновь призовёт его, он непременно предстанет перед его величеством.