Братство мёртвых сподвижников

— Эд, его кислота… — начал было Грид. Глоттони преодолел большую часть расстояния, раскрыл рот и выплюнул из себя целую пеняющуюся струю. Эд и Грид рванули в разные стороны, жидкая субстанция расплескалась по полу и моментально заставила его разрушаться и страшно шипеть при этом. Эд-Прайд быстро сообразил план действий: — Грид, задержи двоих, а я разберусь с ним! Эд-Прайд развернул перед собой щит из темноты. Глоттони повернулся к нему — блеванул своей кислотой. Она не смогла разъесть эту абстрактную, чернильную субстанцию. Одновременно с этим множество ручек-теней восстали с пола, захватил с разных сторон Глоттони, особенно связали руки. Не дали двинуться, тёмное пятно прилепило ноги к полу. Эд-Прайд превратил щит в косу и рубанул этого толстого гомункула! Массивное и длинное лезвие прошло от плеча до рёбра Из Глоттони во всю хлещет кровь, вылетают маленькие красные камушки! Они образуются у него в желудке. — «Не могу понять, в каком находится его личность!» — Эд-Прайд сейчас несколько растерялся. Ласт высекла искры от столкновения своих когтей-копий с бронированной оболочкой Грида. Не смогла его пробить. Зато в следующий момент Энви первым напрыгнул на Грида — тараном попал ему в грудь, отправил в полёт! — Ты — жалкие дерьмо, Грид! — Энви встал на ноги где-то на том месте, где ранее находился Грид. Гомункул жадности улетал в противоположный конец помещения. Эд-Прайд аж обернулся, чтобы проследить полёт Грида своим взглядом. Жадный гомункул врезался в колонну и покрыл её мелкими трещинками. — А теперь с тобой! — Энви указал на Эда-Прайда. — Я давно хотел разобраться с тобой, коротышка! Энви запустил себя как живой снаряд. Эд-Прайд сформировал из своей тени лезвия, растущие из спины, сомкнул те перед собой. Энви разбил тень в обломки, сбил с ног Эда и запустил Гордыню также в круг колонн. — Энви — гораздо тяжелее, чем выглядит! — сообщил Грид Эду, падая на ноги. Эд встал рядом с ним на пол. Глоттони пока ещё восстанавливался — он превратился в мясную губку, которая втягивала в себя красные кристаллики, разбросанные вокруг. — Я убью вас! — Энви раззадорился, потому бросился в ближний бой. Ласт решила пока постоять в сторонке. Эд выпустил многочисленные, извивающиеся тени-руки вокруг Энви, бегущего на них с Гридом. Уцепился за волосы и голени гомункула, заставил рухнуть и врезаться лбом в пол. От этого произошло звучное сотрясение. Пол покрылся трещинами. Как только это случилось, Эд вновь преобразовал тени в верную косу, накинулся на Энви, вонзил ему в спину конец орудия! От спины — на себя, по линии позвоночника гомункул расчленён! — «Он — ужасно плотный! Его философский камень может преобразовывать свою субстанцию в плотность!» Эд-Прайд извлёк косу. Глоттони восстановился, увидел Эда-Прайда, плюнул в него кислотой. Умбракинетик сотворил трубку, кислота попала в неё и вылилась прямо на Энви. Он закричал — его кожа слезла, осталось только распадающееся мясо! — Прости, Энви! — Глоттони этим озадачился. В следующий момент Грид напал на него со спины, схватил своими заострёнными пальцами за голову и сломал шею. Опорно-двигательная система гомункула обжорства временно вышла из строя. Чтобы у неё ушло больше времени на регенерацию, Грид вонзил когти в позвоночник и вырвало его с мясом! Ласт вступила в бой — устремила свои когти-пики к Эду-Прайду. Пока Энви мучился от боли, пока он лишён глаз — Эд-Прайд захватил сего врага своими теневыми щупальцами и поставил его тело между собой и удлиняющимися когтями Ласт. Гомункул похоти идеально владела своими способностями, потому смогла в последний момент остановить увеличение когтей, втянула ножи точёные обратно в изящные женские пальчики. — Ебаный коротышка! — Энви как раз сейчас восстановился. Его лицо искажено яростью, глаза снова смотрят из орбит. — Я убью тебя! Он сейчас вложил как можно больше массы в ноги, растопырил на них пальцы, топнул так, что подскочил — ударная волна сокрушила пол и порвала в клочья тёмные щупальца. Каменные осколки оцарапали лицо Эда, эти мелкие ранки сразу же исцелились. Грид в этот момент не давал ничего делать Глоттони, рвал ему нарастающий позвоночник. — Держи его! — крикнул ему Эд-Прайд. — Я разберусь с Энви! — Разберёшься?! Ты разберёшься со мной?! Это я разберусь с тобой, коротышка! — Энви очень страшно разозлился. Он ломанулся к Эду, собрался врезать в него кулаком! Эд-Прайд… выпустил из тени чрезвычайно многочисленные, но до боли тонкие чернильные нити. Такие вонзились в локоть Энви, когда он заносил руку для удара, попали в нервы, заменили их собой. В результате мышцы получили неверную команду — исходящую не от мозга, а от Прайда. Кулак Энви прошёл мимо хладнокровного лица Эда. — Что?! — Энви с изумлением уставился на свою руку. И его же собственный кулак врезал ему в лицо, выбил глаза и скривил череп! — Ты достаточно древний гомункул, но не понимаешь, что эти тела — всего лишь контейнеры?! Механизмы, ими можно легко управлять! — Эд-Прайд вонзил в Энви куда больше своих чернильных нитей. Он планировал заменить их субстанцией кровь в жилах и подчинить себе тело противника, чтобы управлять им как марионеткой. Энви испытал от этого приступ ярости и начал очень быстро изменять плотность собственных мускул! Он в один момент стал очень твёрдым, прямо как окаменел, после чего — сделался напротив резко вязким, стал как жидкая глина! Спустя пару секунд, гомункул разделился на двенадцать независимых бронированных витязей, ростом с человека, но, по части своего облачения, чисто стилистически похожих на доспехи Альфонса, Барри-мясника и Братьев-потрошителей. Бойцы оснащены разнообразным холодным оружием: копейщик, пикинёр, алебардист, мечник, есть булава и моргенштерн, есть дубина, есть трезубец, есть просто большой щит, есть крюк. Эд-Прайд — в окружении. Озлобленные косые зрачки Энви глядят из-за каждого забрала. Эд-Прайд стоит на тёмном пятне, оно покрывается глазами по самым краям — особенно там, где находится затылок тела-контейнера. Выпад алебардиста, бросок пики и трезубца, взмах мечника. По самым краям теневые придатки Прайда с режущими лопастями останавливают их — тьма гасит инерцию, потом её орудия меняются лопастями на кисти, хватают ими вооружение противника. Энви метит в сердце — бросает шипастый шар на цепи прямо в область груди. Эд-Прайд открывает рот, из него высовывается чернильный придаток с раздвоенным окончанием, захватывает цепь, отводит шар в сторону. Эд-Прайд может стоять на месте и одновременно множеством конечностей сражаться с противниками с разного направления. Его многочисленные глаза следят за каждым из воплощений Энви. В один момент Гордыня превращает всё тёмное пятно под ногами в пружину — с помощью неё буквально запускает себя в полёт очень быстро к потолку. Энви вдогонку прыгает сразу всей дюжиной тел, однако тяжёлая броня в этот раз не позволяет ему столь проворно взлетать. Эд-Прайд, коснувшись свода, выпускает против Энви тёмные стрелки. Такие бьют в самые шлемы, метко поражают каждого из шести витязей: они отброшены обратно к полу, сталкиваются во время полёта с прочими, кто прыгнул позади них. Грохот железа, удар дюжины тел об изломанный пол — целая группа бронированных солдат смешалась буквально в одну кучу. Грид громко хохочет. Оружие звенит, падая из рук. Оно рассыпается, если далеко отдаляется от гомункула, ибо по сути является частью его органического тела. Эд-Прайд бесшумно приземлился позади Энви и Глоттони. Грид вырвал из толстяка уже пятый или шестой позвоночник. Ласт пока в стороне. — Какой прыгучий, доставучий коротышка! — двенадцать голосов Энви, говорящих в унисон, слились в один звероподобный. Все витязи смешались ещё плотнее, срослись в одну бурую мускулистую гориллу, ростом около четырёх-пяти метров. Мускулы плотные, мех стоит дыбом, руки до земли, глаза — бешеные, из широких ноздрей разит смрад. — Раздавлю вас обоих! Энви-горилла подпрыгнул на месте, приземлился прямо на свои кулаки, послал обширную ударную волну в этот многострадальный пол, поднял облако пыли, сбил с ног Эда и Грида. Глоттони тоже подброшен в воздух, но это ему скорее на пользу, так как у толстяка теперь есть шансы отлететь куда-нибудь на расстояние и там восстановиться. Ласт вонзила в него когти, удлинила те на метров десять, вонзила в Глоттони, загнула концы и сократила длину, притянула его к себе. У её ног, в конце помещения, этот субъект смог окончательно восстановиться. — Раздавлю! — Энви-горрила продолжал наступление. Большие размеры, впрочем, сыграли с ним злую шутку, потом как в него легко было попасть. Эд-Прайд сотворил себе развившистую косу, прошёлся по пальцам противника, надрезал ему фаланги. Грид в этот момент захватил в свои смертельные объятия лодыжку гориллы, сломал её — в результате бурый громила повалился на землю. Эд-Прайд вонзил косу промеж глаз противника, превратил её окончание в своего рода корень. Чернильные нити расползались по нервам обезьяны, по венам и по сосудам, чтобы захватить этот организм под свой контроль. Особенно Гордыня пожелал добраться до философского камня в сердце. Энви ответил на это тем, что моментально кардинальным образом изменил своё тело: горилла, поверженная на спину, преобразилась в железного скорпиона, чуть меньше автобуса! Его панцырь выглядит сделанным из латунной стали, его жало — это гарпун, покрытый резцами, у него стальные лопасти-ножницы, множество злобных фиолетовых глаз Энви с косыми зрачками. Лодыжка гориллы, которую ранее сломал Грид, превратилась как раз в конечность с клешнёй, эти лопасти захватили гомункула жадности, но не смогли разрезать его кожу. Даже прямое попадание гарпуна в голову и в плечо не смогли пробить её. — Как ты меня достал, Грид! Пока Энви возмущался, Эд-Прайд запрыгнул на хвост скорпиона, покрыл его мраком, встал ногами на основание жала. Насильно опущенное, оно вбилось прямо в глаза самого Энви. Гомункул зависти закричал от боли! Эд-Прайд начал опять распространять по организму противника свою чернильную субстанцию с острия жала, вошедшего в Энви. — Хватит, мне надоели эти игры! — Ласт перерезала проводку, освещение в помещении погасло, воцарилась абсолютная тьма. Гомункулы обладают способностью видеть через лей-линии планеты — для этого им необходимо соприкасаться с поверхностью оголённой кожей. Так что для простого ориентирования в помещении свет им не нужен, правда, такая способность позволяет отличать объекты, которые сами стоят на какой-то поверхности. В момент прыжка или полёта противник находится в слепой зоне. Без доступа к частицам света, Эд-Прайд не смог сейчас сформировать свою тень. Тогда он грубой силой, расплющил хвост у самого основания жала, спрыгнул с него. Как только коснулся земли, так сразу же ивлёк у себя из-под юбки осветительную шашку. Если на неё надавить в одном месте, то произойдёт реакция возгорания. В её освещении он увидел следующее — Ласт выпустила по направлению к нему свои пики, желая перерезать шашку возле самого горения. Эд-Прайд поднял стену тьмы, пики Ласт смогли её пронзить. Грид схватил эти пики рукой, заключил в обхват собственных заострённых пальцев, отвёл оружие. Одновременно с этим многочисленные тёмные ленты-ручки Прайда оплели Энви за лопасти, не давая разжать, и за лапки, не давая оторвать от пола. Гордыня не позволил латунному скорпиону двигаться или использовать свои клешни. — Грид, как ты меня достал! — Энви не долго находился в плену такой ловушки: метаморф очень быстро уменьшился, стал настолько маленьким, что проскочил между многочисленных теневых рук Гордыни. Энви превратился в муху, уменьшился до размера чрезвычайно малого, буквально до крохотной точки. Приземлился на физиономию Грида и забрался между его зубами. — Дерьмо! Эд! Маленький хуесос у меня внутри! — Грид схватился руками за горло, запаниковал. Энви начал разрастаться, даже неуязвимая шкура Грида сперва резко вздулась, разорвалась изнутри под натиском роста самого настоящего слона! Гомункулу зависти буквально исполнил известную поговорку, сделал из мухи слона! Гигантское животное, покрытое прочной серой шкурой вскинуло свой хобот к своду помещения и вострубило! Взмахнуло бивнями. Встало на задние конечности и обрушило передние, чтобы додавить ошмётки Грида! *** Альфонс не готовился к битвам с другими трансмутаторами. Если два трансмутатора попытаются водоизменить один объект, то в итоге победит воля сильнейшего. Воля Уарса — сильна, но зато у Альфонса тоже теперь есть личный мотив победить этого гомункула. Уарс бросился бегом к Альфонсу, очевидно желая соприкоснуться с его доспехом и преобразовать в соответствии со своими целями. Альфонс преобразовал из своего арсенала фугасный снаряд, запустил его с рук. Прямое попадание в лицо Уарса, череп чудовищно деформировался под натиском вонзающегося предмета. Гомункула сорвало с ног, отбросило. Там снаряд порвал его в клочья. Альфонс знал, что этого недостаточно для победы: запас энтелехии элитного гомункула позволяет ему восстановиться после нескольких подобных повреждений. Альфонс начал трансмутацию саркофага, собираюсь буквально закатать в землю своего противника. Ему это удалось — бетонный массив вырос вокруг места, где собирались ошмётки Уарса: они скрылись под каменной волной поддатливой материи. Альфонс завершил процесс. Остановился, чтобы передохнуть на несколько секунд — сейчас сюда всё ещё бежали солдаты. — Что происходит?! — их командир узнал его. — Стальной алхимик! — О, привет! — Альфонс развернулся к ним. На него наставлена куча стволов. — Бригадный генерал Баск Гран выдал мне специальное разрешение находиться здесь. Я знал, что на Пятую лабораторию готовится нападение и я должен был… Происходит трансмутация внутри саркофага — Альфонс оборачивается в её сторону, концентрирует своё астральное зрение: видит, как восстановившейся Уарс буквально плывёт в твёрдой материи, выходит наружу, просачивается из неё! — «Этот гомункул поразительно может видоизменять молекулярное вещество!» Теперь солдаты направили свои стволы на Уарса. — Этот волосатый — нападавший! — указал им Альфонс. Солдаты стреляют — пули вонзаются в Уарса, входят в плоть… Там, где остались отверстия от выстрелов, обтягивающая одежда и сама кожи гомункула меняются на эластичный металл. — «Уарс может поглощать окружающую материю даже без специальной алхимической реакции! Это значит, одно касание до меня, и он может впитать меня в себя! Какой опасный гомункул!» Пока Альфонс об этом думает, Уарс лёгким прыжком запускает себя в ночной воздух. Гомункул гнева охвачен мрачным восторгом, ведь чем сильнее адреналин в его крови, тем более живым он себя чувствует. Уарс сигает в гущу солдат. Альфонс кричит, чтобы они не позволили ему коснуться себя — поздно: Уарс метается из стороны в сторону, всякий раз присасывая к себе очередное тело. Через несколько секунд он представляет из себя буквально клубок кричащих и визжащих тел, чья униформа покрывается кровью. Ещё миг спустя всё это живое человеческое мясо утрамбовывается, превращается в Уарса, ростом в три четыре метра, но покрытого очертаниями кричащих лиц и тянущихся рук. Альфонс в некотором изумлении. Но не забывает трансмутировать перед собой дуло пушки. Он заряжает его взрывчатым веществом, извлечённым из собственного запаса. Уарса в очередной раз рвёт в клочья. Его великанское тело разлетается на куски, самый крупный из них превращается в его тело нормального размера. Уарс даже приземляется на ноги, волосатый гомункул сам проворно сгибает спину, касается асфальта руками. Перед ним восстаёт каменный голем, по форме похожий на готическую горгулью. Она бросается в ближний бой, сам Уарс буквально ныряет в асфальт — он каждую секунду трансмутирует его, чтобы плыть внутри твёрдой материи как в жидкости. Планирует напасть на Альфонса из-под земли, пока фамильяр будет отвлекать Стального алхимика. Альфонс предвидит это, прыгает на верхину саркофага, ранее возведённого для того, чтобы закатать Уарса. Трансмутирует его так: во все стороны торчит кольцо шипов, на них натыкается горгулья. Альфонс поднимает вершину саркофага. Она вытягивается до момента, пока Альфонс вообще может её поддерживать — за этим он спрыгивает. Уарс втянут в основание этой гигантской структуры. Как только алхимическая реакция заканчивается, всё это сооружение начинает обрушаться. Альфонс скачет среди падающих обломков, прорывается сквозь клубы пыли, бежит сейчас по бетонной стене лаборатории. — «Вот так тайное проникновение! На такой грохот точно прибежит весь Централ!» Действительно, такой грохот пробуждает все ближайшие кварталы. *** Грохот отдаёт внутри подземелий, происходит сотрясение — что-то падает с потолка. Энви на это отвлекается. Эд-Прайд немедленно пускает в ход свою размашустую косу — начисто отрубает слону голову! Рука тени хватает красный философский камень Грида. Эд-Прайд бросает его себе в рот, проглатывает. Дальше происходит внутренний диалог: — Грид, давай пока разделим этот контейнер! — Как скажешь!.. Как раз присмотрю его себе — мне он очень нравится! Голова слона с ненавистью глядит на Прайда. Её хобот превращается в змею. Увы — клыки ядовитой рептилии обламываются от покрытие Прайда! Теперь он выглядит, как выглядел Грид, с такой же физиономией, только тёмная юбка делает его вид совершенно нелепым. Остальная голова слона превращается в человеческое тело, только его правая рука вытягивается как змея. — Как же ты мне надоел! — Энви одёргивает руку-змею, превращает вторую конечность в лезвие богомола. Оно сходится с косой Прейда — тень побеждает хитин, Энви лишён руки! — Ну всё, теперь я вас прикончу! Лицо Энви совершенно искажается яростью, в одном глазу теперь сразу множество зрачков. Его физиономия деформируется, расширяется в размерах. Его конечности вытягиваются, их становится гораздо больше. — Сейчас он примет своё боевое обличие! Обличие мерзкой ящерицы! — предупреждает Грид. — Я убью! Убью вас! — Энви растёт, но теперь гораздо более медленно: этот процесс требует куда большего переброса энтелехии в вещество. Эд-Прайд несколько раз разит врага своей косой — всякий раз орудие входит на меньшую глубину и с гораздо большим трудом. Раны моментально схлопываются под натиском растущей телесной прослойки. Энви превращается действительно в ящерицу, в чудовище, размером с двухэтажный автобус: напоминает собой также смесь крокодила и собаки, но физиономия выглядит отчасти как деформированное человеческое лицо. Восемь конечностей, длинный хвост, а ещё на спине и на боках постоянно бурлит органическая масса — из неё торчат человеческие тела, мужчины, женщины и дети — всё они стонут, мучаются, но не могут вырываться из трясины этого болота. Чёрная грива, глаза — со множеством зрачков, деформированные, громадные человеческие зубы. — Я сожру вас! — Энви раскрывает пасть, откуда вырывается огромное мясное кровавое скопище человеческих тел, переплетённых друг с другом. Вся эта куча хватает Прайда-Эда, втягивает в себя. Гомункул гордыня, пусть даже покрытой такой прочной оболочкой, исчезает внутри за белой челюстью, зубы схлопываются! — Энви!.. Энви их съел! — гомункул Глоттони начал радоваться, как радуется маленький ребёнок. А вот Ласт взглянула на всё это очень настороженно: — Энви, ты в порядке?.. Кровавый смерч тьмы страдающих душ — кругом вопли и стоны, постоянно формируются лица и деформируются внутри урагана! Эд-Прайд в облике самого себя, в облике блондина с пустыми золотыми глазами. В его душу сейчас пытается устремиться множество голосов, каждая из жертв философского камня хочет поделиться своей болью и рассказать свою историю. Но Прайд гордо стряхивает их — он глубоко убеждён в том, что его форма существования самая совершенная, и что он потому совершенен, что полностью избавлен от лишних человеческих чувств и эмоций. Эд-Прайд распространяет вокруг свою черноту, покрывающуюся ртами и глазами. Она пересиливает весь этот кроваво-красный шквал голосов, криков и искажённых лиц. Когда он спадает, Эд-Прайд видит тёмную комнату, сверху падает прожектор — в кругу света — банка, а внутри банки сидит крохотное зелёное существо, похожее на смесь ящерицы и пиявки, у неё восемь крохотных лапак, маленький ротик и большие выпученные глазки. Позади Эда-Прайда звучит раскатистый хохот Грида: — Это — настоящая форма Энви! Он выглядел таким при рождении! Эд-Прайд поворачивается в сторону гомункула жадности, чьё эго формируется внутри урагана душ в качестве всё того же тёмного силуэта, только в этот раз жуткие косые глаза выглядят полностью белыми. — У твоего отца была любовница по имени Данте! У неё умер сын, прижитый от твоего папаши! Они попробовали его воскресить, но в результате у них в пробирке выросла маленькая отвратительная ящерица! Эта ящерица завидует всему белому свету, ведь этот белый свет знает, какая она маленькая и жалкая! Вот почему у Энви такой мерзкий характер! Эд-Прайд и Грид возвышаются над этим крохотным маленьким зелёным существом. Энви дрожит перед ними, он испуган, из его крохотных глазок начинают даже течь слёзы. Слышен голос Ласт, на этот раз переходящий на очень тревожный крик: — Энви, ты в порядке?! — Ага! Сейчас будет в полном!.. Грид сконцентрировался, в результате чего гигантское зелёное тело Энви начало покрываться коркой. — Я могу манипулировать углеродом своего тела! — охотно объяснил Грид. — Я могу сделать свою кожу либо непробиваемым панцирем, либо чем-то очень хрупким! Вот сейчас!.. Сделаем большого Энви таким жалким, какой он есть на самом деле! Эд-Прайд свысока взирал на маленькое существо в банке. В душе Гордыни не возникло никакого сомнения в своём собственном величии, пусть даже всё человечество считает его уродом. Эд-Прайд убеждён, что он стоит выше людей и прочих гомункулов — он не допускает в свою душу никаких лишних страстей — вместо этого он планирует оставить за собой лишь могильный холод. — Энви!.. — сперва пугается Ласт, затем — Глоттони: — Ласт, что с ним?! Гигантский Энви обездвижен, его гигантский облик покрывается коркой, осыпается и превращается в лёгкую труху. Эд-Прайд сейчас может поглотить его философский камень, однако он отказывается от этого: — Если я поглощу тебя, то допущу в своё сердце зависть и всё твоё ничтожество. — Эд-Прайд холодно и высокомерно взирает на жалкого Энви. — Это для меня невозможно, ведь я стану таким жалким, как ты!.. Гигантский Энви разрушился к ужасу Ласт и испугу Глоттони! Эд-Прайд выпрыгнул из кучи трухи со всё тем же холодным взглядом, посмотрел на Ласт и Глоттони. — А ты!.. — Ласт первой взметнула пики. Эд-Прайд преобразовал свою руку, покрыл её оболочкой Грида, заострил пальцы, схватил ими копья и сжал те перед собой. Световой шашки у него пока нет. Глоттони хорошо ориентируется в темноте благодаря запаху. Он снова настроен на бой, толстяк бежит, он плюёт своей кислотой! Она попадает на руку Эда, растворяет даже доспех жадности! — «Вот что! Я мало стабилен после того, как вырвался из философского камня Энви! Если бы я мог его проглотить и восполнить запас!.. Уходим!» Эд-Прайд решает всё же отступить — этот факт никак не задевает его гордость: ведь его гордость как раз в том, что он не испытывает никаких лишних чувств и всегда строго рационален. Эд-Прайд отбрасывает Обжорство и удирает, бежит отсюда. Высокопоставленные гомункулы слишком деморализованы, чтобы его уверенно преследовать. — Энви! Энви! — Глоттони сейчас начинает за беспокойством вынюхивать среди трухи своего товарища. Он достаёт из неё зелёную ящерицу — настолько маленькую и жалкую, что она может поместиться у него в ладони! — Слушай-ка, Эд!.. — Грид говорит у него в голове. — Это место — тюрьма с кучей заключённых! Над многими из ними ставили опыты. Некоторых из них изменили, так что они стали сверхчеловеческими бойцами. Пока моё тело было заключено в ловушке, мой дух всё же был связан с лейлиниями — я видел во снах, что тут происходит! Давай освободим их, чтобы они присоединились к нам! — Как скажешь!.. *** Альфонс стоит возле груды щебня, песка, почвы, обломков бетонных блоков и железных труб — всего что, поднялось в небо и обрушилось. — Ну где, ты, Эд?.. К счастью, вокруг так много поднято пыли, что если сюда подойдут люди, то они просто не увидят Альфонса. Если Стальной алхимик будет просто стоять без движения, то он, под слоями пыли, просто сойдёт за очередной обломок. Призрак в доспехах напрягает до предела своё астральное зрение, ему удаётся увидеть всё это место как бы в состоянии разреза: вот Эд освобождает каких-то узников в одной из подземных камер, вот они пытаются куда-то бежать… Они вбегают в развилку очень широкого подземного хода… — «Пятая лаборатория — это место пересечения лейлиний: если я синхронизируюсь с ними, я смогу видеть очень хорошо в глубину земли: так, как в других местах не могу…» Пока Альфонс медитирует на всё это, его восприятие в один момент полностью перекрывает своего рода вспышка, если не взрыв. — Ой! Он видит, как Уарс, погребённый под всеми этими грудами, начинает ассимилировать материю с пугающей скоростью. Через полминуты вырастает гигантское тело, высотой десятки метров: оно напоминает собой образ самого Уарса, но сотканный из пыли, крови, щебня и всего такого. Глаза, однако, быстро становятся живыми — они смотрят прямо в сторону Альфонса. Здоровенная рука великого гомункула поднимается и начинает тянуться к ожившему доспеху… Вспышка пламени — взрыв — её всю разносится на куски! — Полковник! — Альфонс видит взвод полковника Мустанга, подоспевший сюда. — «Сейчас я его разрушу, он на пределе!» Пока Рой всаживает взрыв за взрывом в голову Уарса, Альфонс дальше сам кидается на существо, соприкасается с поверхностью ладонями, пропускает сквозь, ползающего на карачках великана свою собственную алхимическую реакцию. Уарс разрушается! Эд-Прайд бежит с фонарём в руках, за ним — заключённые, те из них, кто согласился последовать за ним. Некоторые из них представляют собой гибриды людей и животных. В этой части подземелье охраняют обычные химеры — они созданы алхимиками, запрограммированы нападать на любого, кто входит сюда без демонстрации определённого символа в руке. Эд-Прайд, естественно, встречает их натиск своими собственными теневыми стрелками — он расчленяет зверьё в кровавое месиво. Все добегают до… места, где туннель не до конца прорыт. А рядом с этим местом улёгся и храпит великан. Телесного цвета — благодаря чему напоминает собой просто деформированного и увеличенного в размерах человека — мужчину. Он ростом точно выше трёх метров, мускулы гиперболизировано увеличены. Их толщина где-то с валун — даже если это преувеличение, то сильно небольшое. Передние руки настолько длинные, что позволяют этому существу ходить на всех четырёх конечностях, они по пропорциям больше его ног. Вообще, если говорить о его внешности, то в нём угадываются черты Энви и Глоттони. Его ступни, ноги и выше по пояс обтягивает чёрная ткань на манер чёрных брюк, а через грудь тянутся ремни. На запястьях — гигантские браслеты, от них тянутся цепи. На правом плече — знак Уробороса. Верхняя часть громоздкой, но на свой манер стройной головы, полностью закрыта тёмной тканью. Из-под неё выглядывают, ниспадают чёрные волосы, очень похожие на таковые у Энви. Острые зубы, левый глаз — белый, как у Глоттони, на правом — круглая красная липучка экипировки гомункула. Грид представил его: — Это — Слос. Высший грех лени — ему поручают рыть все эти подземные базы и убежища для Братства! Пока заключённые заканчивают бежать, останавливаются, переводят дыхание, Эд-Прайд подходит вплотную к дремлющему Слосу. Гомункул лени так велик, так гротескно сложен, так мускулист, так твёрд в своём телесном облике, что, кажется, с ним даже стоять опасно рядом — особенно, если он проснётся. Но тем не менее в следующий момент изящная обнажённая ножка начинает бить это существо прямо в его огромную голову. Если Эд-Прайд в некоторой нерешительности, ему даже не хочется будить это существо, то Грид берёт контроль над телом и начинает бесцеремонно расталкивать Слоса. — Слос! Тебе приказано прокопать для нас проход, пошевеливайся быстрее! Некоторая часть заключённых даже пугается, отступает назад, когда в свете фонаря этот громила наконец поднимается. Слос смотрит единственным глазом на Эда-Прайда, видит знак Уробороса на его плече — прямо, как у себя — и действительно поворачивается и начинает разрывать подземный проход своими здоровенными руками-лопатами. Слос опущен на карачки — кажется, для него это типичная поза. *** Альфонс разговаривает с Роем. Вокруг прибежало огромное количество военных самых разных чинов. Официально всё-так подано, что Альфонс просто первым прибыл на шум вокруг лаборатории. Рой дико напряжён, ведь он знает, что эта вся заварушка началась из-за братьев, однако на людях они не могут об этом говорить. Сам полковник даже в страшном сне не мог представить, что тут начнётся такой абсолютный разгром. А пока они говорят, Уарс выбирается из пыли. Гомункул все ещё испытывает в себе жажду боя, это придаёт ему силы, так что он смело идёт вперёд. Все на него оборачиваются. Он ухмыляется, старается стряхнуть со своих длиннющих волос пыль. Ближайшие военные перекрикиваются: — Кто это такой? — Это девочка?! — Кажется — да!.. — Выжившая?! — Химера из лаборатории! — Эй, она идёт босиком по обломкам! Она порежется! Двое военных подбегают, Уарс подскакивает и отталкивает их с достаточной силой, чтобы отбросить, но чтобы не причинить вреда. Он смотрит прямо в толпу народа, прямо на Альфонса, тем глазом, который открыт из-под чёлки. — Стальной алхимик! Альфонс Элрик! — Уарс задорно подпрыгивает во время сближения, теперь на него уже наставлена куча стволов. — Мы ещё не закончили! Ты будешь моим!.. Тут по правую руку от Роя стоит известный военный — дружелюбный громила майор Алекс Луис Армстронг. Ему лет тридцать-сорок, пропорциональное тело, благодаря чему его обладатель выглядит довольно красиво и мужественно, но ни разу не смазливо. Полуовальное лицо с ярко выраженным подбородком, правильная форма черепа, из-за чёго майору идёт налысо выбритая голова, которая подчёркивает его мужественность. Почти — на лбу у майора светлый хохолок, вкупе с пышными усами, указывающими вверх — это придаёт ему особый шарм. Выразительные большие глаза серо-голубого цвета и длинные ресницы, на зависть всем женщинам. — Не дайте ему с вами соприкоснуться! Его прикосновение мгновенно убьёт вас! — Альфонс успевает об этом выкрикнуть. — Вас понял! — Армстронг ударяет могучим солдатским сапогом, с земли взлетает кусок материи. На руках у майора — кастеты, покрытые ритуальными изображениями. Удар кастета по куску материи трансформирует его в мощный копьевидный снаряд, очень широкий и звучно летящий. Он взается в грудную клетку Уарса, пронзает её, отправляет тельце гомункула в далёкий полет. Альфонс в этот момент поясняет, с кем они имеют дело — это существо нужно атаковать постоянно. Рой, как только слышит, что это – высокопоставленный боец Мёртвых сподвижников, так сразу же устраивает насыщенный огненный шторм там, куда приземляется тело. Как только Уарс перестаёт гореть, как только он восстанавливается, так сразу же трансмутирует вокруг себя целый бетонный бастион — он встаёт и закрывает его стеной. Альфонс в этот момент объясняет Рою, что их противник может очень проворно использовать трансмутацию внешних объектов, чего обычно не могут другие гомункулы. Рой пытается взорвать эту бетонную преграду — у него не получается, она слишком прочная, пусть даже она нагревается и разваливается частично. Альфонс соприкасается с ней, у него удаётся разложить её в песок! Урас к тому моменту обошёл собственный бастион, пытается напасть из обломков и пыли с другой стороны. Проворно запускает себя в полёт, приземляется среди большого количества обычных солдат. Сейчас его интересует только огнестрельное оружие — так что он по-быстрому соприкасается только с ним, оно моментально поглощается его телом. В результате несколько дюжен солдат остались без винтовок, а сам Уарс встаёт среди них. Он вытягивает руки, его пальцы буквально превращаются в стволы, начинают стрелять. В кого-то попадают пули, кто-то падает, кто-то кричит, кого-то пробивает насквозь, пока Уарс тарахтит своими очередями. Вокруг всё ещё слишком много солдат, Рой не решается накрывать его сжигающим штормом. Зато Армстронг решает метнуть свой снаряд. Уарс реагирует на него — ускоряется, здоровенная острая штука врезается в блок бетонной стены и пробивает его наполовину. Гомункул пытается стрелять в сторону Роя и Армстронга, Альфонс пригибается, соприкасается руками с землёй, возводит стену. Пули, выпущены Уарсом, застревают в ней. Кто-то из обычных солдат бросает в его сторону гранату, она частично вредит: срывает какое-то количество кожи, рвёт волосы, вывихивает плечо. — «Запас моего камня истощается, лучше отступить!» Уарс резко отделяет от себя ранее поглощённые винтовки, кидает их, разворачивается и убегает в клубы густой пыли. *** Эд-Прайд понимает, что Слос роет слишком медленно. — Прости, но позволь мне ускорить тебя! — гомункул гордыни запрыгивает на ленивца, вонзает ему свою косу прямо в череп сквозь глаз. Чернильная субстанция ветвится сквозь нервную систему, буквально берёт под контроль это гигантское тело, как марионетку. В результате, в полном соответствии с его волей, Слос начинает рыть действительно гораздо быстрее. Прикосновением голой кожи с землёй, это существо может представить себе карту местности, так что оно верно прорывается куда-то в лесистую зону на окраинах Централа. В лицо ударяет далеко не самый свежий воздух — рядом канализация выбрасывает нечистоты. Но все узники радуются тому, что видят солнечный свет — сейчас восход…