Глава 17
24 января 2026 г., 19:54
Когда Нин Си Нянь уходил на работу, на самом деле он не отправлялся в компанию, а прятался на подземной парковке рядом с домом и в наушниках слушал, что происходит у него дома. Чжао Цзюнь оставался в западной резиденции и следил за мониторами. Как только Вэй Си Янь сделает хоть малейшее движение в сторону Нин Ван Шу, он тут же бросится его останавливать, а также отправит видео родителям Нин, которые находятся по другую сторону океана.
Надев наушники, Нин Си Нянь очень занервничал. В его памяти навсегда запечатлелся испуганный взгляд сына, и он боялся, что тот снова получит хоть малейшую травму. Он сосредоточил всё своё внимание на наушниках, думая, что, если что-то пойдёт не так, он немедленно нажмёт на педаль газа и вернётся домой.
Устройство слежения было спрятано в подвеске «замке долголетия» его сына, качество связи было очень хорошим. Он слышал, как Ван Ма несколько раз строго предупредила сына, чтобы тот не бегал по дому. Сын не издал ни звука, и наступила долгая тишина.
Нин Си Нянь из напряженного состояния перешел в оцепенение, вцепившись в руль, и оставался в таком положении примерно до часу дня. Когда он уже почти превратился в каменную статую, с другого конца провода раздался четкий голос:
— Нет, ты не можешь с этим играть.
Это был характерный для Вэй Си Яня бесстрастный тон. Нин Си Нянь тут же выпрямился, затаив дыхание и пытаясь уловить скрытые эмоции в его голосе. Как ни странно, в нём не было ни капли злобы. Хотя его сильная способность к анализу подсказывала ему это, он всё равно положил руку на кнопку запуска, готовясь включить двигатель.
Но не успел он нажать на кнопку, как снова раздался тот же ровный голос, но на этот раз в нем слышалась явная забота.
— Используй это для рисования. Краска и маковое масло содержат токсины, маленький ребенок не должен к ним прикасаться, а то заболеет.
Оказывается, он не давал сыну играть с масляными красками. Он был прав, и его нельзя было винить.
Нин Си Нянь глубоко вздохнул, убрал руку с кнопки запуска и в изнеможении прижался лбом к рулю. Снова повисла тишина, но Вэй Си Янь уже научился держать себя в руках.
— Надень это послушно, чтобы одежда не испачкалась, — он надевал на сына слюнявчик, чтобы краска не попала на одежду. Это тоже было правильно.
Нин Си Нянь нахмурился. Он не мог понять, один ли и тот же человек — тот, кто, по его собственным словам, заботился о его сыне, и тот, кого Ван Ма описывала как крайне раздражительного и агрессивного.
Он чувствовал, что либо что-то пошло не так, либо подросток просто хорошо притворялся. Но даже если он притворялся, разве его сын, жертва, не знал, что ему следует держаться от него подальше? Он слышал лёгкие шаги сына, тот явно сам забежал в его мастерскую.
Нин Си Нянь снял наушники, зачесал волосы назад и наконец решил пойти домой.
Едва машина подъехала к дому, Чжао Цзюнь вышел из западного крыла, чтобы поприветствовать его, и прошептал:
— Босс, вам лучше самому посмотреть на монитор, может быть, мы все ошибаемся.
Нин Си Нянь кивнул, и он бросился вверх по лестнице, но столкнулся с Ван Ма, которая несла на руках сына. На лице сына всё ещё было выражение крайнего испуга, его большие глаза наполнились слезами, и он выглядел очень хрупким. В аудиозаписи он почти не говорил, но звук кисти, скользящей по бумаге, говорил о том, что он был очень спокоен, можно даже сказать, счастлив. Как же он изменился к тому времени, как он вернулся?
Сердце Нин Си Няня терзали еще большие сомнения. Он забрал сына у Ван Ма, но был потрясен, когда тот воспротивился, и в его глазах вспыхнула обида.
Нин Си Нянь вдруг почувствовал, как его сердце сжимает боль. Ему отчаянно хотелось узнать, что произошло в этот тихий день.
— Ван Ма, отнеси малыша в сад, чтобы он посмотрел на утят. Я выйду, когда переоденусь, — он передал сына Ван Ма и поспешил в кабинет.
Он нетерпеливо включил компьютер и открыл сегодняшнюю запись. Все камеры следили за движениями Нин Ван Шу и меняли ракурс. Ван Ма рано ушла за продуктами, и Нин Ван Шу остался один. Он сидел на ковре и играл со своими игрушками. На его лице не было ни малейшего выражения, словно это была пустая оболочка без души. Он просидел так до полудня, пока служанка не принесла обед. Она поставила его на стол и сразу ушла, даже не попытавшись уговорить его поесть.
Но Нин Ван Шу был очень умен: он медленно доел свой торт и допил молоко. После этого он короткими шажками направился в сторону студии.
Густые брови Нин Си Няня невольно взметнулись вверх. Если Вэй Си Янь действительно несколько раз избивал его сына, почему тот сам его искал?
Он подавил тревогу, продолжая смотреть вниз.
Нин Ван Шу подошёл к двери и долго тянул шею, чтобы заглянуть внутрь. Увидев, что Вэй Си Янь полностью погружён в рисование, он тихо подошёл ближе. Вэй Си Янь повернулся, чтобы взять кисть, и в этот момент высокий и низкий люди столкнулись.
Пока они смотрели друг на друга, Нин Си Нянь тоже затаил дыхание и неосознанно сжал кулаки. Он боялся, что Вэй Си Янь выйдет из себя и набросится на его сына. Но этого не произошло: он очень осторожно обошёл сына и взял кисть, чтобы продолжить рисовать. Испуг на лице сына мгновенно сменился удивлением.
Эти мерцающие глаза чуть не довели Нин Си Няня до слёз.
Далее Вэй Си Янь отвлек сына от игры с масляными красками, аккуратно помог ему надеть рубашку и ласково погладил его по волосам. Когда его тонкие руки отстранились, сын непонимающе коснулся своего лба, и в его больших глазах отразилась грусть.
Кто бы мог подумать, что он будет испытывать нежные чувства к тому, кто его избил? Нервы Нин Си Няня были на пределе, но он сдержался и продолжил смотреть вниз.
Один высокий и один низкий человек стояли рядом, а перед ними лежали холсты. На холсте юноши сияли звёзды, а холст его сына представлял собой плотную массу цветов, и было невозможно понять, что это такое. Но он был очень доволен и даже потянул юношу за одежду, чтобы тот оценил его шедевр.
Юноша ничего не сказал, лишь нежно погладил его по волосам в знак одобрения. В глазах его сына заиграл невиданный ранее свет. Он был явно очень счастлив.
Нин Си Нянь не заметил, что сам невольно улыбается, а в его глазах острота сменилась нежностью. Он молча смотрел на двух людей на экране и чувствовал, что жизнь стабильна, а время остановилось.
Но вскоре крик Ван Ма нарушил эту тёплую атмосферу, и его сын начал бесконтрольно дрожать. Его здоровое румяное лицо мгновенно побледнело, и на нём появилось знакомое Нин Си Няню выражение ужаса.
Ван Ма появилась в дверях и громко потребовала, чтобы Нин Ван Шу вышел, но Вэй Си Янь сделал два шага вперёд и захлопнул дверь. Каким-то чудом Нин Ван Шу не испугался, а прижался к бедру Вэй Си Яня, и на его маленьком лице отразились благоговение и привязанность, словно Вэй Си Янь был его героем.
Нин Си Нянь был ошеломлён. Он уставился на экран, и его сердце упало в ледяную бездну. Он с трудом осознал, что его обманули. Он перемотал вперёд и увидел, как Ван Ма яростно колотит в дверь. Когда дверь открылась, она бесцеремонно утащила его сына. По её свирепому выражению лица было понятно, какую злобу она испытывала по отношению к его сыну.
Нин Си Нянь тут же остановил ускоренную перемотку. В его ушах зазвучал злобный голос Ван Ма: «Тебе больше нельзя ходить за этим ублюдком Вэй Си Янем, иначе я с тебя шкуру спущу! Вэй Си Янь — ублюдок, и ты тоже ублюдок. Если ты не будешь меня слушаться, я брошу тебя в реку, чтобы ты утонул. У твоего отца новая жена, и в будущем у него будет много детей. Ты ему будешь безразличен».
Так вот оно что! Вот как Ван Ма на самом деле обращалась с его ребёнком наедине! У Нин Си Няня на лбу вздулись вены, он был так зол, что едва не потерял рассудок. В тот момент он был полным дураком, если не видел правды.
Вспомнив, как он только что отдал сына Ван Ма, Нин Си Нянь внезапно вскочил и выбежал на улицу.
***
Когда Нин Си Нянь вернулся домой, Чжоу Юнь Шэн уже тихо сидел в своей комнате. Он включил искусственный интеллект и за считанные минуты взломал систему наблюдения Нин Си Няня. Чжао Цзюнь работал очень осторожно и, чтобы бездельники не совали нос не в своё дело, даже установил несколько камер в кабинете и спальне Нин Си Няня. Чжоу Юнь Шэн переключил изображение на кабинет и, помешивая кофе, наслаждался тем, как меняется цвет лица Нин Си Няня. Насмотревшись вдоволь, он сделал небольшой глоток кофе, затем подошёл к двери и стал наблюдать за тем, как Нин Ван Шу вместе с Ван Ма на лужайке смотрят на уток. Ван Ма держала Нин Ван Шу за руку, тот стоял на месте, не смея пошевелиться, его маленькое тело слегка дрожало, очевидно, он был очень расстроен. Если бы Чжоу Юнь Шэн всё ещё был злодеем Чжоу Юнь Шэном, он бы наверняка бросился вперёд, чтобы свернуть Ван Ма шею. Но теперь он был Вэй Си Янем, а руки Вэй Си Яня могли только рисовать, они не были запятнаны кровью. — Действительно жаль… — он опустил взгляд и вздохнул. Услышав торопливые шаги Нин Си Няня, он тут же вернулся в дом.***
Когда он столкнулся с Вэй Си Янем в коридоре, Нин Си Нянь слегка опешил, а на душе у него было неспокойно и стыдно. Но его сын всё ещё был на руках у Ван Ма, и у него не было времени думать о других вещах. Он поспешно кивнул и выбежал на лужайку. Он заметил, что Чжао Цзюнь стоит неподалёку и наблюдает за Ван Ма, как ястреб, и на душе у него немного отлегло. Нин Ван Шу опустил голову, втянул плечи и застыл рядом с Ван Ма. Ван Ма держала в руках жёлтого утёнка и пыталась погладить его мягким мехом по щеке. Его глаза были широко раскрыты от страха, как будто Ван Ма держала в руках не милого зверёныша, а монстра, который ест людей. Он был напуган побоями, и его решимость сопротивляться давно угасла. Но его близкие закрывали глаза на его страдания и даже снова и снова отдавали его в руки дьявола. Неудивительно, что он так сопротивлялся отцу; неудивительно, что он затаил на него обиду; неудивительно, что Вэй Си Янь просто закрыл дверь, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать у него такую привязанность и преклонение. Эти запоздалые осознания раз за разом ранили сердце Нин Си Няня, причиняя невыносимую боль. В этот момент он едва сдерживал слёзы. Однако в конце концов он стал главой семьи Нин, известным как «хитрый лис», и занялся бизнесом. Когда он подошёл к ним, то уже взял себя в руки и, улыбаясь, взял сына на руки и отнёс в дом, непринуждённо сказав: — Посмотри на себя, играешь со всеми этими грязными вещами, давай папа тебя искупает. Ван Ма, иди приготовь для малыша паровой яичный пудинг. Ван Ма ничего не заподозрила, опустила утёнка на землю и направилась на кухню. Нин Си Нянь вернулся в спальню с сыном, который больше не разговаривал, не улыбался и не плакал, и плотно закрыл дверь. Он осторожно положил сына на кровать, а затем присел перед ним на корточки. Его всегда серьёзное лицо выражало глубокую печаль и чувство вины. — Малыш, прости меня. Папе очень жаль, — он снова и снова целовал сына в лоб, но в глазах мальчика больше не было ни капли любви к нему. Нин Ван Шу был крайне разочарован в отце, он уже ничего не чувствовал.
