Глава 37
28 января 2026 г., 17:46
Дверь в конференц-зал открылась. Юй Мэй Лянь нетерпеливо подошла поздороваться. У Тао и Боа тоже не ушли и ждали неподалеку.
— Как это было?
— Я понял, я должен приехать на съёмки рекламы через три дня. Сестра Юй, помогите мне договориться о хорошей цене, мне срочно нужны деньги, — Чжоу Юнь Шэн сказал, складывая испачканный цветочным соком платок и убирая его в карман.
— Не волнуйся, даже если ты новичок, у AYA большие связи, тебя не кинут, — заверила Юй Мэй Лянь.
Чжоу Юнь Шэн похлопал её по плечу:
— Тогда я оставлю все детали на усмотрение сестры Юй. Мне пора на занятия, увидимся позже, — он прошёл мимо У Тао, на лице которого застыло непроницаемое выражение, и красноглазого удава, слегка кивнув им и одарив их лучезарной улыбкой.
Прошло три дня, и за это время Юй Мэй Лянь позвонила ему и сообщила, что рекламный бюджет AYA составляет пятьсот тысяч. Для новичка это была астрономическая сумма, поэтому она согласилась, ничего ему не сказав.
Для новичка гонорар за рекламу мог составлять от нескольких сотен тысяч до нескольких десятков тысяч. Только настоящая суперзвезда могла получить за рекламу десятки миллионов. Чжоу Юнь Шэн хорошо разбирался в рынке и искренне поблагодарил Юй Мэй Лянь за ее усилия.
***
В то утро он проснулся очень рано, открыл дверь и направился в столовую, на ходу надевая рубашку. Кожа молодого человека была похожа на молоко, белая и кремовая, слегка отливающая оранжевым в свете ламп. Его волосы были растрёпаны, лишь слегка приглажены пальцами, что выглядело неряшливо, но сексуально. В его глазах цвета цветущего персика ещё не рассеялся туман, потому что он только что проснулся. Когда он подошёл с растерянным видом, он казался одновременно чистым и милым. Его фигура была очень худощавой, а может, и нет, потому что его расстёгнутая рубашка была частично расстегнута, обнажая гибкую и мощную талию и аккуратные мышцы живота. Выше виднелась изящная ключица. Он зевнул. Из его глаз персикового цвета выкатились две слезинки, но они не скатились по щекам, а остались на густых ресницах. Он подошёл к обеденному столу и сел, подперев щёку правой рукой, а в левой держа ложку и беспорядочно помешивая горячую рисовую кашу. В воздухе висел белый пар, размывая черты его лица, но от этого его ленивая поза казалась ещё более трогательной. Громкий стук прервал его отдых. Он нахмурился, глядя на мальчика, сидевшего напротив, и увидел раскрасневшееся лицо Цзи Хань Юя, который вскочил, едва не опрокинув тарелку с рисовой кашей. — Не двигайся, я сейчас. Как такой здоровяк мог уронить свою миску? О чём ты только думал? — Фан Юй Ран выбежал из кухни за тряпкой для уборки. — Я, я просто думал о своей семье, — Цзи Хань Юй запнулся и быстро взглянул на Линь Чэн Цзе, который был сосредоточен на своей рисовой каше. Даже если он ненавидел Линь Чэн Цзе, он не мог не признать, что тот был невероятно красив. Он не видел его всего несколько дней, но черты его лица, казалось, стали немного мягче. В каждом его движении не было и следа прежней легкомысленности и распущенности, вместо этого в нём чувствовались лёгкость и элегантность. Он был похож на персидского кота, который нежится на солнышке, прищурив глаза. От этого у него в сердце возникало невыносимое желание протянуть руку и погладить его. Когда Фан Юй Ран услышал это, у него защемило сердце. Он молча собрал осколки фарфора, вытер пролитую рисовую кашу и налил ему ещё одну миску. Его голос звучал очень мягко: — Постарайся не думать о своих семейных делах. Ты старшеклассник, и учёба для тебя важнее. Цзи Хань Юй кивнул. Увидев, что Линь Чэн Цзе, сидевший напротив, не сказал ни слова в утешение, он тут же забыл о своей минутной слабости, и на смену ей пришли презрение и гнев. Линь Чэн Цзе опустил взгляд, не обращая внимания на двусмысленную атмосферу между двумя главными героями. Доедая свою рисовую кашу, он медленно произнёс: — Помоги мне отпроситься на несколько дней, я занят. — Чем ты опять занят? Что ты делаешь? Не забывай, что вступительные экзамены в колледж в июне, — Цзи Хань Юй задал неожиданный вопрос. — Я сказал, что занят, значит, я занят. Не приставай, — Линь Чэн Цзе отбросил ложку и вытер рот. Услышав звонок телефона, он взял его и вышел из квартиры, не попрощавшись. Цзи Хань Юй подошёл к окну и выглянул на улицу. Он не смог сдержать усмешки, увидев, как тот садится в Audi Q7: шлюха есть шлюха, и чем красивее она выглядит, тем она доступнее. Он оглянулся на Фан Юй Рана, который старательно убирал со стола, и его временно помутившееся сознание быстро пришло в норму.***
Чжоу Юнь Шэн и Юй Мэй Лянь прибыли в филиал AYA. Сотрудники уже подготовили студию, расставили свет и камеры и ждали начала съемок. — Мистер Орландо, вы забыли отдать нам сценарий? — Юй Мэй Лянь позвала суетящегося светловолосого иностранца. — О, моя маленькая фея наконец-то пришла, скорее, скорее, иди одевайся, — Орландо автоматически проигнорировал Юй Мэй Лянь, его взгляд и сердце были прикованы к улыбающемуся юноше-подростку, стоявшему в свете ламп. «Твоя сестра — маленькая фея!» Чжоу Юнь Шэн выругался про себя, но на его лице играла очаровательная улыбка. Он кивнул и последовал за стилистом. Юй Мэй Лянь с силой потянула за собой уже изрядно выпившего Орландо и снова вежливо спросила: — Мистер Орландо, вы забыли дать сценарий. Если нет сценария, как мы можем снимать? — Ах, я забыл тебе сказать, что в этой рекламе нет сценария. Когда маленькая фея выйдет, мы сразу приступим, — он поднял руку и пригладил растрепанные волосы. В дверях появилась высокая фигура, и он, заметив ее, быстро подошел поздороваться. Юй Мэй Лянь тоже обернулась, и её и без того натянутые нервы не выдержали. Чёрт возьми, этим человеком оказался Цао Мо Кунь. Цао Мо Кунь, известный своей безжалостностью, великая белая акула делового океана, Цао Мо Кунь. Цао Мо Кунь, который может уничтожить первоклассную семью одним взмахом руки! Что он здесь делал?! Да, этот человек был печально известным ценителем красоты, мужчин и женщин. Если они ему нравились, он добивался их любой ценой. А что, если он увидит Линь Чэн Цзе? Юй Мэй Лянь обернулась, и выражение её лица стало неприятным. Большинство агентов так или иначе занимались сводничеством. Они не хотели этого делать, но такова была окружающая их среда. В наше время, если ты хочешь стать знаменитым, тебе придётся заплатить такую цену, о которой большинство обычных людей и помыслить не могут. Но Линь Чэн Цзэ был несовершеннолетним сиротой, и она просто не могла ожесточиться. Юй Мэй Лянь даже не предполагала, что Цао Мо Кунь может не посмотреть на Линь Чэн Цзе. Что за шутка, достаточно взглянуть на Линь Чэн Цзе, чтобы понять, что тот, кто его не заметит, просто слеп. «Слепой» Цзи Хань Юй: … Чжоу Юнь Шэн не знал, что Юй Мэй Лянь оказалась в безвыходной ситуации, он был слишком занят тем, что пытался застегнуть ширинку. — Не слишком ли туго? Я едва могу ходить, — он сделал глубокий вдох и втянул живот. — Не туго, не туго, в самый раз, — стилист окинул взглядом мышцы пресса, плавную линию талии, подтянутые ягодицы и стройные ноги молодого человека. Закончив говорить, он вытер слюну. У Чжоу Юнь Шэна дернулся уголок рта, и он спросил: — Мой топ? — Никакого топа, верхняя часть тела будет обнажена. — А обувь? — Чжоу Юнь Шэн пошевелил босыми пальцами ног. — И обуви тоже нет, — стилист с трудом отвёл взгляд и вытолкнул его за дверь: — Ладно, время почти вышло, иди. У Орландо скверный характер, он начинает ругаться, если приходится долго ждать. — О Боже! Детка, ты как кусочек свежеиспеченной, быстрорастворимой Панна котты, посыпанной сахарной пудрой. Я действительно хочу тебя съесть! — крикнул Орландо с алчным выражением лица. Весь персонал оглянулся с горящими взглядами, к которым примешивался острый, покалывающий взгляд. Чжоу Юнь Шэн проследил за этим взглядом, и его глаза слегка сверкнули. Рядом с режиссером стоял очень высокий мужчина, ростом не меньше 190 см, в дорогом костюме, подчеркивающем его крепкое телосложение. Его волосы были полностью зачесаны назад, открывая точеное красивое лицо. Его длинные и узкие глаза слегка прищурены, изящные тонкие губы слегка приподняты, а задумчивое выражение лица таит в себе коварство. Цао Мо Кун? Чжоу Юнь Шэн узнал личность этого человека по воспоминаниям оригинала, а затем равнодушно вернул себе прежний вид. Он посмотрел на Орландо: — Простите, как мне снять рекламу? Сестра Юй сказала, что вы не дали ей сценарий. — Ах, никакого сценария нет, мы будем снимать только тебя. Каждый ракурс, каждое движение, каждое выражение твоего лица. Потом мы выберем самые красивые и сексуальные кадры, чтобы создать рекламу, такую живую и красочную, что ее можно будет почувствовать. Малыш, просто расслабься и твори, давай, вперед! — Орландо подтолкнул мальчика в студию, усыпанную лепестками. Чжоу Юнь Шэн в изумлении уставился на толстый слой лепестков под ногами. Модельное дело действительно было чисто коммерческим занятием, направленным на привлечение внимания. Цао Мо Кунь изначально думал, что молодой человек подойдёт к нему, чтобы поприветствовать его с присущим ему бесстыдством, но тот лишь бросил на него быстрый взгляд и отвернулся, как будто не узнал его. Играем в кошки-мышки? Цао Мо Кунь задумался, достал из кармана сигару, обрезал кончик и закурил. Он с силой втянул дым в рот. Чжоу Юнь Шэн прошёл несколько кругов по лепесткам, а затем помахал Орландо: — Можно мне бутылку красного вина? Я хочу с помощью алкоголя обрести какое-то понимание. — Красавец, красное вино, цветы, духи… Это чудесное сочетание! — Орландо хлопнул в ладоши, его лицо сияло от восторга, а помощник быстро принес бутылку красного вина. Чжоу Юнь Шэн сделал большой глоток, почувствовал, что этого недостаточно, и сделал ещё несколько глотков. Ярко-красная жидкость потекла по его изящной челюсти и скользнула по тонкой шее, затем по сексуальной ключице, по светлой груди… Он поставил бутылку с вином, его щёки раскраснелись, а глаза цвета цветущего персика затуманились и заблестели. Его состояние алкогольного опьянения было невероятно возбуждающим. В студии раздался звук, похожий на глотание слюны. Орландо забрал у него бутылку и махнул рукой: — Ну что, проникся? Если да, то можем начинать съемку, — повернувшись спиной, он украдкой поцеловал горлышко бутылки. Увидев эту сцену, Цао Мо Кунь холодно фыркнул, его лицо исказилось от отвращения. Его помощник кашлянул, напоминая: — Босс, пожалуйста, присядьте и посмотрите, пока все внимание приковано к Линь Чэн Цзе, — «иначе, когда все придут в себя, вы будете опозорены!» Он не осмелился произнести последнюю фразу и лишь многозначительно посмотрел на оттопыренную промежность своего босса. Цао Мо Кунь не счёл это неловким. Он подошёл к директору и попросил принести ему мягкое кресло. Его проницательный взгляд был прикован к молодому человеку. Чжоу Юнь Шэн уже слегка захмелел. Он улыбнулся в камеру, рассеянно глядя в объектив, а затем лег на лепестки и лениво зевнул. Вино было очень вкусным, и его начало клонить в сон. Судя по всему, ему стало немного холодно, он собрал лепестки на груди и хотел закрыть глаза, чтобы уснуть. Затем он вспомнил, что сейчас снимается в рекламе, и неохотно открыл глаза. Он повернулся лицом к камере, подпёр щеку рукой и сонно улыбнулся. Его затуманенный взгляд завораживал. — Отлично, эта улыбка великолепна, надо ее сохранить! — взволнованное лицо Орландо раскраснелось.
