Глава 38
28 января 2026 г., 22:33
Чжоу Юнь Шэн не обращал внимания на громкие хвастливые речи Орландо. Он увидел, как в воздухе повисает сильный ароматный туман, протянул к нему руку, поднёс ладонь к лицу и принюхался. Казалось, ему понравился запах, и он снова лениво улыбнулся. Затем он схватил горсть лепестков, сжал их, открыл рот и высунул кончик языка, чтобы слизать ярко-красный цветочный сок с пальцев.
Когда он был пьян, ему всегда хотелось пить.
Великолепный, похожий на эльфа подросток, опьяненный ароматным туманом, лежал на земле. Его тело было покрыто ярко-красным цветочным соком и лепестками. Эта сцена была великолепна, но в то же время источала сладкий декадентский аромат, пленительно-соблазнительный, пленительно-очаровательный, пленительно-развратный.
Оператор сильно вспотел, его лицо раскраснелось. Он едва мог выносить взгляд мальчика, но ему приходилось брать себя в руки и продолжать снимать.
Режиссёр забыл крикнуть «снято», а съёмочная группа забыла, куда шла. Все они в оцепенении смотрели на молодого человека, и только Орландо продолжал бормотать себе под нос:
— Этот кадр нельзя вырезать, и этот тоже, а тот, где он слизывает цветочный сок, придётся переснять крупным планом… нам ещё нужно снять крупным планом его лицо и глаза крупным планом… Его ступни тоже должны быть крупным планом, его круглые розовые пальчики такие милые!
Орландо, заткнись! — Цао Мо Кунь затушил сигару и рявкнул, потеряв терпение. Его голос звучал очень неровно и хрипло.
Орландо тут же изобразил, как застегивает молнию на губах.
Чжоу Юнь Шэн несколько раз перекатился по лепесткам, и у него уже кружилась голова, когда он услышал, как режиссёр крикнул:
— Стоп! Перерыв! Позже снимем несколько крупных планов.
Он с облегчением вздохнул, откинул волосы со лба и направился к Юй Мэй Лянь с красными глазами.
— Линь Чэн Цзе, — позади раздался низкий хриплый голос.
— Дядя Цао, — Чжоу Юнь Шэн почтительно кивнул подошедшему мужчине.
Цао Мо Кунь явно не ожидал, что тот вдруг обратится к нему подобным образом. Его улыбка на мгновение застыла, но он ничего не сказал, а лишь кончиками пальцев стёр цветочный сок, запятнавший губы молодого человека, и ушёл.
Его ассистент посмотрел на Юй Мэй Лянь и сказал:
— После съёмок будет званый ужин. Пожалуйста, обязательно приходите. Мы уходим, увидимся позже.
Юй Мэй Лянь кивнула, её лицо побледнело. Теперь они находились во владениях другого человека и работали на него, так что им всё равно пришлось бы пойти на этот званый ужин.
— Малыш Зе, будь осторожен, не пей слишком много.
— Я знаю, сестра Юй, у меня есть хоть какой-то здравый смысл, — Чжоу Юнь Шэн не возражал. Он давно знал, что столкнётся с подобным, если свяжет свою жизнь с индустрией развлечений, но у него было достаточно навыков самозащиты, поэтому он совсем не беспокоился.
— Если ты действительно не можешь сопротивляться, можешь попытаться извлечь из этого какую-то выгоду. Ты ведь слышал о Цао Мо Куне, верно? Безжалостная, огромная белая акула. Но если ты последуешь за ним, выгода будет очевидной. Он может гарантировать тебе славу в кратчайшие сроки. Чжан Ицзя была с ним меньше месяца, а теперь она очень влиятельный человек. Сестра Юй не подталкивает тебя к прыжку в огненную яму, но эта ситуация нам неподвластна. Следуй за ним, и тебе придётся страдать всего несколько месяцев. Не следуй, и ты будешь страдать всю жизнь, — Юй Мэй Лянь растерялась.
Чжоу Юнь Шэн несколько раз кивнул. Он услышал её опасения, но они не тронули его.
После нескольких кадров крупным планом страстная съёмка наконец закончилась. Оператор быстро достал салфетку, чтобы вытереть пот, и отвёл взгляд от тела молодого человека. Он осмелился гарантировать, что, если рекламу допустят к трансляции, все будут в восторге от этого очаровательного действа.
Ни на одной из фотографий не было сосредоточено внимание на духах, но их неотразимый аромат все равно чувствовался. Приходилось признать, что вкусы Орландо действительно превосходят человеческие.
Чжоу Юнь Шэн принял душ, надел свою обычную белую рубашку и пуховик, а затем вместе с Юй Мэй Лянь направился к лифту. Едва они подошли к двери, как увидели бесстрастного помощника Цао Мо Куня, который уже ждал их.
Помощник проводил их в клуб высшего уровня, где за столом сидели Цао Мо Кунь и несколько мужчин с пышными манерами в сопровождении нескольких популярных в настоящее время звёзд.
— Малыш, ты здесь, — Цао Мо Кунь протянул руку, чтобы притянуть юношу к себе.
Чжоу Юнь Шэн тут же сверкнул на него своими глазами цвета цветущего персика, словно спрашивая:
— С каких это пор я твой малыш?
Цао Мо Куню очень нравилось разговаривать с ним взглядом. Он взмахнул загнутыми ресницами, указывая на мужчин и представляя их одного за другим. Некоторые из этих людей были высокопоставленными директорами AYA, некоторые — партнёрами Cao Group, и среди них было несколько генеральных директоров ведущих отечественных кинокомпаний.
Юй Мэй Лянь с благоговением потянула Чжоу Юнь Шэна за собой, чтобы поприветствовать собравшихся. Она уже справилась со своими противоречивыми чувствами. Чёрт возьми, неудивительно, что Чжан Ицзя взлетела к славе как ракета, ведь она была под опекой этих невероятно богатых бизнесменов. Все присутствующие здесь были бизнес-гигантами, с которыми обычно невозможно наладить отношения.
Чжоу Юнь Шэн знал, что его жизнь ещё не встала на правильный путь, что он не может нажить себе врага в лице Цао Мо Куня, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как молча терпеть, приветствовать толпу и выпивать с ней, чтобы выразить уважение.
Цао Мо Кунь был очень доволен его послушанием, он притянул его к себе и поцеловал в лоб. Затем он налил ему тарелку оздоровительного супа и поставил перед ним, ласково сказав:
— Ты слишком худой, тебе нужно как следует подкрепиться. Ешь, бери всё, что хочешь, не стесняйся. Мне нужно поговорить о делах, не беспокойся обо мне.
Линь Чэн Цзе в прошлом, естественно, был очень внимателен за обеденным столом и одним лишь взглядом подкладывал в тарелку Цао Мо Куня его любимые блюда. Поэтому Цао Мо Кунь намеренно добавил последнюю фразу.
Но нынешнему Чжоу Юнь Шэну было всё равно, даже если бы он умер от голода прямо у него на глазах. Он спокойно и сосредоточенно ел, думая про себя:
«Наелся досыта, теперь нужно придумать, как справиться с этой самодовольной большой белой акулой.»
Несмотря на то, что это мероприятие называлось званым ужином, Цао Мо Кунь за всё время не притронулся ни к крупице риса. Он просто поговорил о делах, а затем напрямую попросил мужчин уйти и даже заставил их отдать свои визитные карточки Юй Мэй Лянь. Его намерение сделать Линь Чэн Цзе популярным было предельно ясно.
Контакты были самым ценным активом агента. С такими контактами У Тао был бы ей не ровня, он не удостоился бы даже того, чтобы она вытирала о него ноги! Лицо Юй Мэй Лянь покраснело от волнения. Она аккуратно собрала визитки, увидела, что босс нетерпеливо машет ей рукой, и быстро и тактично ушла, произведя сильное впечатление на своего напарника.
— Еда вкусная? Я могу попросить, чтобы принесли еще, — Цао Мо Кунь приобнял юношу за плечи и заговорил с ним в доверительном тоне.
— Нет, я уже наелся, — Чжоу Юнь Шэн отложил палочки и хотел вытереть рот, но Цао Мо Кунь протянул ему салфетку, чтобы аккуратно вытереть его.
— Ладно, если ты закончил, можем идти, — Цао Мо Кунь потянул юношу за руку, чтобы увести.
— Дядя Цао, каковы ваши намерения? — Чжоу Юнь Шэн сидел неподвижно, не желая вставать. Он пытался вырваться из хватки собеседника, но на самом деле был беспомощен.
Это невозможно! После того как он трансформировал своё тело, будь то сила или скорость, он стал намного сильнее обычного человека. Он должен быть одним из самых сильных людей в мире, как такое могло произойти?
Из-за этого неожиданного открытия Чжоу Юнь Шэн наконец почувствовал нарастающую панику.
Цао Мо Кунь усмехнулся и рассмеялся:
— Не думал, что в таком маленьком теле может быть столько силы, — ему всё больше хотелось обнять юношу, поэтому он сел обратно и улыбнулся: — Разве я не следую твоим намерениям? Ты хотел соблазнить меня, так что я позволяю тебе это сделать. Ты хочешь быть богатым и знаменитым, так что я сделаю тебя богатым и знаменитым. Чем ты недоволен?
— Я пытался соблазнить тебя, потому что мне нужны были деньги, но теперь, когда у меня есть реклама, я уже неплохо обеспечен, — поскольку он не мог сопротивляться силой, Чжоу Юнь Шэну ничего не оставалось, кроме как проявить слабость. Он жалобно моргнул своими влажными глазами цвета персикового цветка.
Глаза Цао Мо Куня потемнели, он грубо усадил его к себе на колени и, прикусив его ухо, пробормотал:
— Я знаю, что ты сблизился со мной из-за денег, а не потому, что любил меня. Но ты должен мыслить здраво: на 500 000 можно купить максимум несколько комплектов одежды и сумок, а где взять больше денег? С таким же успехом ты можешь быть со мной, я дам тебе всё, что ты захочешь, — сказав это, он прикусил мочку уха молодого человека, не в силах больше сдерживаться, и начал посасывать её. Затем он высунул кончик языка, чтобы исследовать ухо изнутри.
Тело Чжоу Юнь Шэна обмякло от этих ласк. Он глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь прийти в себя, но сильная мужская аура вокруг него вызывала у него всё большее привыкание. Эти руки были слишком знакомы, и хотя его душа этого не понимала, тело инстинктивно тянулось к нему.
Однако в панике Чжоу Юнь Шэн неожиданно не заметил знакомой черты.
Цао Мо Кунь изначально хотел просто немного подразнить его, но, начав, неожиданно понял, что не может остановиться. Кожа молодого человека была слишком белой, слишком гладкой, слишком мягкой, по текстуре напоминала застывшее молоко. Ему действительно хотелось облизать его всего, чтобы посмотреть, не потечёт ли из него сладкое молоко.
— Малыш, посмотри на себя, ты весь красный, — он расстегнул куртку молодого человека, а затем просунул туда свою большую ладонь и, слегка посмеиваясь, стал ощупывать его. — Ладно, хватит играть в кошки-мышки. Просто скажи мне честно, сколько ты хочешь.
— Мне не нужны деньги, и я не буду с тобой, у меня есть парень! — задыхаясь, отказался Чжоу Юнь Шэн.
— Парень? Цзи Хань Юй? Не шути так, детка, разве ты не с ним из-за его денег? Теперь, когда его семья обанкротилась, он ничего не может тебе дать. Только не говори мне, что ты любишь его больше, чем деньги, — Цао Мо Кунь усмехнулся. Для него любовь была самым нелепым явлением в мире.
— Я люблю деньги. Кто в этом мире может честно сказать, что не любит деньги? Я обратился к тебе в самом начале, потому что отчаянно нуждался в деньгах. Если бы я мог, я бы никогда не предал Хань Юя. Ты прав, моя любовь к нему действительно сильнее моей любви к деньгам, — Чжоу Юнь Шэн был подавлен, он чуть не плакал. На его ресницах висели слёзы, которые никак не могли пролиться. Он выглядел очень мило.
Цао Мо Кунь поцелуями осушил его хрустальные слёзы, прижав его ягодицы к своим огромным бёдрам, и, тяжело дыша, произнёс:
— Да, ты любишь его. Я тоже не хочу, чтобы ты его бросал. Останься со мной на три месяца, а потом я отпущу тебя и дам тебе много денег. Я обещаю, что Цзи Хань Юй ничего не узнает. Ты доволен?
— Нет, проблема в том, что мне больше не нужны твои деньги! Дядя Цао, пожалуйста, отпусти меня. Домогательство несовершеннолетних — это уголовное преступление, я на тебя заявлю! — яростно сопротивлялся Чжоу Юнь Шэн.
Цао Мо Кунь почти не мог его удержать, и ему ничего не оставалось, кроме как отпустить его. Хотя у него было множество способов избежать наказания по закону, принуждать других к близости было по-настоящему скучно, и он относился к этому с презрением.
— Уходи, я дам тебе несколько дней на раздумья, — он пригладил свои растрёпанные волосы, затем наконец достал сигару, обрезал кончик и закурил. В его глубоких глазах читалась насмешка: — Когда ты лишаешь кого-то аппетита, нужно знать меру. Когда ты придёшь ко мне снова, это наверняка будет стоить тебе дороже, чем сегодня, — в конце концов, он всё ещё не был уверен в так называемых признаниях в любви этого парня.
«К чёрту аппетит твоего брата!»
Чжоу Юнь Шэн яростно посмотрел на него, затем взял пуховик и быстро ушёл.
— Ты выглядишь ещё красивее, когда злишься, — Цао Мо Кунь выдохнул клуб дыма, и его ноги слегка дрогнули от возбуждения, вызванного взглядом молодого человека, полного гнева.
