Глава 42
29 января 2026 г., 00:48
— Где ты? — раздался настойчивый вопрос мужчины, на заднем плане послышался звук захлопывающейся двери.
Чжоу Юнь Шэн выглядел спокойным, но в его голосе слышались растерянность и беспомощность, когда он ответил:
— Я в бизнес-клубе «Хань Маунтин», в номере 108. Можешь зайти…
Собеседник резко бросил трубку, не дав ему договорить. Чжоу Юнь Шэн убрал телефон и, скрестив ноги, сел на унитаз в ожидании. Примерно через минуту дверь клуба выбили два телохранителя в черной одежде, и вбежал запыхавшийся Цао Мо Кунь. При виде развратной сцены в комнате его лицо исказилось от отвращения.
Он боролся со злостью и паникой, осматривая тела одно за другим, но тут дверь в ванную открылась, и на него, не моргая, уставился бледный молодой человек со слезами на глазах.
Он подошёл, снял пальто и плотно укутал в него молодого человека, после чего они быстро вышли из клуба, а менеджер клуба всё это время извинялся.
— Ты в порядке? — сев в машину, он распахнул пальто и осмотрел юношу. Если бы рядом не было водителя и телохранителей, он бы раздел парня и тоже осмотрел его.
— Я в порядке, я не осмелился притронуться к вину и еде, которые мне дали. Я видел, как некоторые люди принимали наркотики, это меня напугало, и я спрятался в ванной, — Чжоу Юнь Шэн сжался в комочек, послушно устроившись в широких тёплых объятиях мужчины. Он явно был напуган.
— Почему ты такой бестолковый? Цзи Хань Юй ушёл, почему ты не пошёл с ним? Ты знаешь, что эти люди там делали? Ты понимаешь? Ты смеешь присоединяться к ним, даже не понимая, что происходит? Я тебе скажу: для них ты как аппетитное блюдо, они бы съели тебя целиком! — Цао Мо Кунь крепко обнял его и, стиснув зубы, отругал.
— Эти ребята — друзья Цзи Хань Юя, он отталкивает их из-за своей гордости, но я не думаю, что это правильный выбор. Чем больше у него друзей, тем больше у него возможностей. Что, если кто-то из них сможет ему помочь? Он начинает свой бизнес, и ему действительно нужны связи, — Чжоу Юнь Шэн жалобно посмотрел на него.
Цао Мо Кунь был в такой ярости, что его чуть не стошнило кровью, но он не стал злиться на него и лишь усмехнулся:
— Я его дядя, и если ему нужна поддержка, ему достаточно прийти ко мне. Зачем ему твоя забота?
— Ты разрушил его семью, а его мать чуть не довела твою мать до смерти. Как ты мог ему помочь?
— Это он тебе сказал? Он сказал, что я ему не помогу, поэтому тебе придется заниматься проституцией? — Цао Мо Кунь прищурился, в его голосе зазвучала враждебность.
Чжоу Юнь Шэн ничего не ответил, но его молчание было воспринято как согласие.
Цао Мо Кунь усмехнулся. Его пылающей ярости некуда было выплеснуться. Он хотел достать сигарету, но передумал, увидев чёрные как смоль волосы мальчика. Он повернулся, взял телефон и набрал номер, включив громкую связь.
— Что ты делаешь?
— Я ничего не делаю? — голос Цзи Хань Юя звучал очень хрипло, он тяжело дышал.
— Ты с кем-то трахаешься? — спросил Цао Мо Кунь, а затем взглянул на молодого человека рядом с собой, который был напряжен с головы до ног.
— Нет, — тут же возразил Цзи Хань Юй и одарил своего любовника, который не переставал его щипать, обольстительной улыбкой. Он не собирался отвечать на звонок, но, увидев имя своего дяди, вытащил телефон из кармана и встал с кровати.
— Не надо мне врать, я тебя слышу. Если ты действительно влюблен в Фан Юй Рана, я тебя не буду останавливать, — Цао Мо Кунь закинул ему удочку.
Цзи Хань Юй на секунду замолчал, а затем кивнул:
— Хорошо. Дядя, я действительно с Юй Раном, ваша поддержка очень важна для нас, спасибо.
— А как же Линь Чэн Цзе? — продолжал подстрекать Цао Мо Кунь.
Поскольку Фан Юй Ран стоял рядом и всё слышал, Цзи Хань Юй сдержался и лишь презрительно произнёс:
— Да кому он нужен? От начала и до конца он ничего для меня не значил.
— Хорошо, я понял, продолжай, — Цао Мо Кунь повесил трубку, а затем схватил молодого человека за подбородок, заставив его поднять глаза. Он произнёс: — Смотри, это тот мужчина, которого ты любишь, но он с самого начала не обращал на тебя внимания. Он даже спит с твоим лучшим другом!
В этот момент Чжоу Юнь Шэн уже изо всех сил старался не заплакать, и выражение его лица стало ещё более несчастным и отчаянным. Он блестяще сыграл роль эмоционально раненного, жалкого мальчика. Когда Цао Мо Кунь увидел это выражение, его всегда холодное сердце сжалось от боли, которая распространилась из груди по всему телу.
— Почему ты плачешь? Из-за такой мелочи ты плачешь так, будто потерял родителей. Разве у тебя нет будущего? — он отчитывал его, но в руке у него была салфетка, которой он аккуратно вытирал слёзы мальчика. Изначально он планировал устроить случайную встречу через несколько дней, чтобы мальчик увидел, что у Цзи Хань Юя роман с Фан Юй Раном. Но он не ожидал, что Цзи Хань Юй поведёт его на секс-вечеринку.
Это было серьёзным нарушением принципов Цао Мо Куня. Цзи Хань Юй был всего лишь незаконнорождённым сыном его дочери, и он мог бы поддержать его, если бы был в хорошем настроении, но если бы он был недоволен, то вышвырнул бы его в бездну.
Чжоу Юнь Шэн отбросил протянутую ему салфетку и небрежно вытер лицо рукавом, бросив:
— Мои родители уже мертвы, а ты сыпешь мне соль на раны?
— Да, я был неправ, малыш, не плачь. Цзи Хань Юй — это пустяки, у тебя есть я. Не плачь больше, — Цао Мо Кунь никогда раньше не утешал его, решив, что чем меньше он будет говорить, тем меньше совершит ошибок. Он просто обнял его, легонько поцеловав в макушку и лоб.
Чжоу Юнь Шэн стиснул зубы и сказал:
— Кто ты для меня? Не забывай, что срок нашей сделки скоро истечёт.
У Цао Мо Куня перехватило дыхание, когда он вспомнил об их первоначальном договоре. Черт! Действительно, один неверный шаг влечет за собой другой. Если бы он знал, что попадет в ловушку и не сможет выбраться, он бы ни за что не заставил его подписывать такой унизительный договор.
Чжоу Юнь Шэн не дал ему возможности объясниться и продолжил:
— Дай мне триста тысяч, мне нужны деньги прямо сейчас, наличными.
— Почему? Только не говори мне, что ты всё ещё собираешься выбросить это на ветер? Ты правда такой глупый? Он сказал, что у него нет денег, значит, это правда? Почему ты не можешь включить мозги? Банкрот — это не значит нищий, скорее, это способ сохранить излишки активов. Даже худой верблюд больше лошади, семья Цзи, может, и нуждается, но они не дошли до того, чтобы не суметь скопить даже 300 000. Он просто играл с тобой, — Цао Мо Кунь тут же забыл о своих душевных терзаниях и сквозь стиснутые зубы произнёс суровую правду.
Чжоу Юнь Шэн долго молчал, а потом покачал головой:
— Я не такой дешёвый, как ты думаешь. Играл он со мной или нет, но раз уж до этого дошло, я должен с ним покончить, — сказав это, он украдкой взглянул на свой ИИ. Он установил дома несколько камер-обскур, чтобы легко контролировать развитие чувств главных героев.
Когда они впервые занялись сексом, он должен был незамедлительно явиться, чтобы схватить прелюбодеев и всё такое, но, к сожалению, в тот момент он тоже был в постели с Цао Мо Кунем, так что ему пришлось с сожалением отказаться от этой возможности. Теперь, когда они снова занялись этим, он, конечно же, не мог упустить такой шанс. Раз уж он пообещал Цзи Хань Юю испытать настоящую бескорыстную, великую любовь, он, несомненно, выполнит своё обещание.
Цао Мо Кунь увидел его решительный настрой и наконец успокоился. Он приказал своим телохранителям немедленно отправиться в банк и снять триста тысяч наличными. Чжоу Юнь Шэн нёс тяжёлую коробку с деньгами и подошёл к входной двери.
Дверь открылась очень тихо, и пара, поглощённая любовью, этого не заметила. Чжоу Юнь Шэн подошёл к двери спальни Фан Юй Рана. Его лицо помрачнело, когда он увидел два извивающихся тела.
Цзи Хань Юй, стоявший к нему спиной, яростно насаживался на Фан Юй Рана. Тот не мог этого вынести и умолял:
— Полегче, помедленнее, мне больно, — затем он поднял глаза, и все слова застряли у него в горле.
— Малыш Цзе! — спустя долгое время воскликнул он, не веря своим глазам, и рефлекторно сбросил с себя Цзи Хань Юя.
— Ты вернулся? — Цзи Хань Юй ничуть не запаниковал. Он натянул одеяло на обнажённое тело своего возлюбленного и неторопливо надел на себя нижнее бельё.
— Я вернулся, чтобы посмотреть, как ты трахаешь моего лучшего друга, — Чжоу Юнь Шэн подошел к дивану у кровати и сел с бесстрастным выражением лица.
— Не пытайся выставить нас грязнулями, а себя — святошей. Разве ты не вернулся с секс-вечеринки? Как все прошло? Эти богатенькие мальчики тебя удовлетворили? Их денег хватило, чтобы заткнуть твою жаждущую дырочку? — с издевкой спросил Цзи Хань Юй.
Чжоу Юнь Шэн не злился, но у Цао Мо Куня, который сидел в гостиной и курил, было зловещее выражение лица. Он и не подозревал, что его племянник такой же, как его мать, — они оба навлекали на себя беду.
Чжоу Юнь Шэн терпел и терпел, не позволяя себе наброситься на Цзи Хань Юя. Он открыл сейф и швырнул туда пачки банкнот, приговаривая:
— Тебе срочно нужны были триста тысяч? Вот, держи, ни одной купюры не пропало! Я ради тебя снимался в рекламе в одних джинсах в морозный день, я ради тебя продался, чтобы стать любимчиком старика! Ради тебя я даже подлизывался к твоим дерьмовым друзьям, надеясь, что они смогут помочь тебе в трудную минуту. Я продал своё тело, самоуважение и даже душу, и вот как ты мне отплатил? Трахал моего лучшего друга? Привёл меня на секс-вечеринку и бросил на растерзание стае обдолбанных животных? Что, чёрт возьми, я тебе сделал, что ты так со мной поступаешь?
Когда пачки банкнот ударили Цзи Хань Юя по лицу, он потерял дар речи.
Почему он сошёлся с Фан Юй Раном? Конечно, потому что тот не смотрел на него с презрением или жалостью, когда он был в самом бедственном положении. Он не дистанцировался от него намеренно, не бросал его и не игнорировал, а, наоборот, делал всё возможное, чтобы помочь. Его любовь была такой искренней, тёплой и безоговорочной.
Но разбросанные повсюду банкноты ясно говорили ему, что, пока он был в неведении, кто-то другой заплатил за него всем: и своим телом, и самоуважением, и даже душой.
И он попытался уничтожить этого человека в грязной оргии.
Глядя на униженное, убитое горем, но все равно удивительно красивое лицо мальчика, Цзи Хань Юй почувствовал себя так, словно его ударили по лицу десятки раз, и его щеки болезненно горели.
— Ты… — когда он открыл рот, чтобы заговорить, его голос звучал очень хрипло, — разве ты не сказал своему другу, что тебя интересуют только мои деньги?
— Зачем мне говорить другим, что я так отчаянно люблю тебя? Это моё личное дело. Я думал, что, если буду усердно работать, ты обязательно заметишь мои заслуги и старания, и тогда мы сможем преодолевать трудности рука об руку, плечом к плечу. Но я не ожидал, что Фан Юй Рану достаточно будет немного тебя подкормить, немного утешить и дать тебе немного денег, чтобы завладеть твоим сердцем, — подросток, очевидно, очень устал. Он медленно откинулся на спинку дивана и махнул рукой: — Забудь об этом, какой смысл сейчас жаловаться? Из-за того, что я сказал неудачную шутку, ты придумал такой ужасный план, чтобы уничтожить меня. Цзи Хань Юй, у тебя просто гнилое сердце. Бери деньги и проваливай, держись от меня подальше, меня от тебя тошнит.
Как Цзи Хань Юй мог взять эти деньги? Каждый раз, когда он думал о том, как мальчик пожертвовал своим достоинством ради них, ему становилось больно, словно в сердце вонзался нож. Каким бы умным и амбициозным он ни был, он всё же был несовершеннолетним, и в его сердце были уязвимые места. Всё, чем пожертвовал ради него Чжоу Юнь Шэн, было выставлено напоказ, и это не могло не тронуть Цзи Хань Юя.
Как оказалось, Линь Чэн Цзе не уходил каждый день и не возвращался поздно вечером, потому что играл. Как оказалось, когда он сказал, что придумает что-нибудь, он не говорил это просто так. Как оказалось, он не заискивал перед его друзьями, потому что хотел найти нового папика. Всё, что он делал, было ради него. Почему же он тогда этого не замечал? Почему он так сильно его неправильно понял из-за одной фразы и даже придумал такой ужасный план? Если бы они сели и нормально поговорили, то до такого бы не дошло.
Теперь, глядя на измученного подростка с красными глазами, который без сил опустился на диван, Цзи Хань Юй не испытывал ни капли ненависти, только бесконечное чувство вины и сожаления. Если бы он мог повернуть время вспять, он бы непременно заботился о нём и ценил их отношения.
Фан Юй Ран наконец выбралась из-под одеяла, по его щекам текли слёзы:
— Малыш Цзэ, мне так жаль!
— Если вам действительно жаль, заберите эти грязные деньги и проваливайте. Я больше не хочу вас видеть! — Чжоу Юнь Шэн холодно посмотрел на них.
Фан Юй Ран на самом деле не был невиновен. Хотя Линь Чэн Цзэ и совершал ошибки, он действительно увел парня у своего лучшего друга. Более того, Линь Чэн Цзэ приютил его у себя на несколько лет, и эту доброту нельзя было ничем компенсировать. Когда Линь Чэн Цзэ оказался замешан в деле с порнографическими фотографиями, даже Фан Юй Ран мог бы протянуть ему руку помощи, сказать пару слов в его защиту, и тогда Линь Чэн Цзэ не оказался бы в таком положении. В конце концов, Линь Чэн Цзе тоже стал жертвой, но Фан Юй Ран никогда не проявлял к нему сочувствия, а вместо этого вёл себя с ним холодно. Что это за логика такая? Была ли это настоящая дружба?
Цзи Хань Юй не хотел уходить, не хотел вот так расставаться. Он уже собирался умолять остаться, когда увидел, что в комнату медленно входит его дядя с враждебным выражением лица.
— Малыш, ты закончил? Пойдём домой, если ты закончил, — он настойчиво потянул мальчика за собой.
— Дядя, почему ты здесь? Какие у тебя отношения с Малышом Цзэ? — Цзи Хань Юй, и без того нездоровый, внезапно побледнел, представив возможную причину.
— Я тот старик, о котором он говорил. Малыш, если бы ты не сказал этого, я бы и не подумал, что у тебя в голове сложился такой образ, — он прикусил маленькую круглую мочку уха мальчика. Увидев, как его сгорбленные плечи слегка дрогнули, он снисходительно улыбнулся. Сказав: — А теперь пойдём, — он обнял его и быстро вышел.
Цзи Хань Юй несколько минут приходил в себя после потрясения. Он посмотрел на разбросанные ярко-красные банкноты, а затем закрыл лицо руками, измученный и обессиленный, и из его глаз потекли слезы. Он выглядел так, будто потерял самого дорогого человека в своей жизни.
Фан Юй Ран увидел на его лице выражение разбитого сердца и раскаяния и не смог сдержать паники. Он думал, что вложил в Цзи Хань Юя достаточно сил, отдал ему всё, что мог, и это было главной причиной, по которой Цзи Хань Юй был к нему неравнодушен. Но теперь, по сравнению с Линь Чэн Цзе, он был просто посмешищем.
Если Цзи Хань Юй с ним расстанется, куда ему тогда податься?
