Глава 49
30 января 2026 г., 10:34
До этого Чжан Шу Линь видел Чжу Цзы Юя только издалека. Из-за того, что это лицо было таким красивым и в то же время суровым, он поначалу решил, что этот человек деспотичен, враждебен и не вызывает симпатии, что с ним, должно быть, трудно ладить. Но, познакомившись с ним лично, он наконец понял, что реальность и его воображение полностью противоречат друг другу.
Пока ты его не провоцируешь, он не будет обращать внимания на каждую мелочь. На его ярко-красных губах, даже когда он не улыбался, всегда играла лёгкая улыбка, благодаря которой любой, кто смотрел на него, чувствовал себя очень комфортно. Он был немного цундере, немного расслабленным и очень беззаботным, невероятно харизматичным.
Если бы не предыдущее недоразумение, Чжан Шу Линь был бы рад подружиться с этим человеком. Но теперь чувство стыда было настолько сильным, что он не мог поднять глаз. Все члены семьи Чжан чувствовали то же самое. Они молча отошли в самый дальний угол у костра, их лица всё ещё были слегка красными от смущения.
Все, кроме Цинь Цэ, который невозмутимо сидел напротив Чжу Цзы Юя и время от времени подбрасывал в огонь поленья, как ни в чём не бывало.
Поскольку было уже поздно, Чжоу Юнь Шэну захотелось спать. Он прикрыл рот рукой и зевнул. Из его глаз выкатились две блестящие слезинки и повисли на ресницах. Эта сцена напомнила Цинь Цэ о кошке, которая зимой спит у камина. Такая ленивая и милая. Если бы он не прикрыл рот рукой, когда зевнул, не показались бы два маленьких острых клыка?
Он быстро взглянул на молодого человека, а затем, погрузившись в раздумья, уставился на огонь.
Зевнув, Чжоу Юнь Шэн тоже уставился на огонь, думая ни о ком ином, как о своём возлюбленном, который до сих пор числился пропавшим без вести. Когда-то он был главным героем, когда-то — второстепенным персонажем, а когда-то — пушечным мясом. Его личность могла измениться в любой момент, он мог стать кем угодно. Они были вместе всего четыре жизни, так как же он мог быть уверен, что основные данные этого человека не были изменены? Что, если он стал совершенно другим человеком?
Например, главный герой?
При мысли об этом его тело внезапно содрогнулось, и он устремил взгляд на Чжан Шу Линя. При виде ярко-красного браслета на запястье собеседника его взгляд задрожал, словно что-то боролось внутри него.
От его взгляда у Чжан Шу Линя мурашки побежали по коже. Чжан Цзя Жуй тоже что-то почувствовал и тактично напомнил:
— Мой старший брат уже помолвлен с братом Малышом Блэком.
Цинь Цэ яростно нахмурился, в его сердце поднялось сильное желание всё отрицать. Но Чжан Шу Линь спас ему жизнь, и он пообещал стать его мужем в благодарность за эту доброту. Мужское обещание было тяжёлым, как гора, и он не мог просто взять и нарушить его. После нескольких душевных терзаний он в конце концов ничего не сказал, но его лицо стало немного нездоровым.
Он не мог понять, почему ему вдруг захотелось отрицать это перед Чжу Цзы Юем. Это ведь не имело никакого отношения к другому мужчине, верно?
Услышав это, Чжоу Юнь Шэн лишь презрительно рассмеялся, отбросив свои прежние безумные фантазии.
Все снова притихли, но Цинь Цэ уже не был таким беззаботным, как раньше. Он был похож на огонь, который потрескивал и разгорался всё ярче и ярче, неся с собой невыносимое беспокойство. Он поднял голову и несколько раз окинул молодого человека взглядом, а затем быстро отвёл глаза, пока тот не заметил. Наконец он просто взял полено и разрубил его кинжалом, бросив куски в огонь, чтобы они сгорели дотла.
Казалось, что это пламя сожжёт и все тревоги и смятение в его сердце.
Время пролетело незаметно. Вскоре наступила середина ночи, и цвет лица Цинь Цэ наконец вернулся в норму. Он сказал низким голосом:
— Я, Цзя Жуй и эти братья будем бодрствовать, а вы спите, — он указал на охранников семьи Чжу.
Чжу Фу Шунь был связан и лежал без сознания в рисовом пироге.
— Что это значит? Ты что, не считаешь меня мужчиной? — Чжоу Юнь Шэн выхватил из сапога кинжал и презрительно прищурился.
Молодой господин, ах, вы же не мужчина, так что не будьте таким упрямым, хорошо? Поторопитесь и ложитесь спать под присмотром няни. Лу-ши расстелила постель на нескольких ветках и многозначительно посмотрела на своего молодого господина.
Твитти тоже хотела что-то сказать, но замешкалась.
У Цинь Цэ по-прежнему было бесстрастное выражение лица. Он окинул юношу взглядом, в котором читалось лёгкое сомнение. Не стоит винить его за то, что он не доверял Чжоу Юнь Шэну. Стоит винить только маленькое и слабое тело Чжу Цзы Юя, а также его тонкие, как бамбуковые палочки, руки и ноги. Гера в этом мире можно сравнить с женщиной, и он, естественно, выглядит иначе, чем мужчина-геркулес.
Увидев его взгляд, Чжоу Юнь Шэн вспыхнул от ярости. Он подбросил кинжал в воздух и продемонстрировал несколько красивых приёмов, чётко произнося каждое слово:
— Смотри, моих боевых искусств более чем достаточно, чтобы разрубить тебя на куски.
Несмотря на то, что Цинь Цэ потерял память, ему захотелось рассмеяться в ответ на эти слова. Он подумал, что этот человек похож на котёнка, который скалит зубы и выпускает когти, — очень милый. Его сердце бешено колотилось, но на лице не отразилось ни одной эмоции. Он просто кивнул:
— Хорошо, мы с тобой будем дежурить первые два часа, остальные разобьются на пары и будут дежурить по два часа. Те, кто хочет поспать, должны воспользоваться моментом.
Чжоу Юнь Шэн согласно хмыкнул. Охранники и Чжан Цзя Жуй собрались вместе, чтобы обсудить и распределить обязанности, а затем легли на землю спать.
Чжоу Юнь Шэн сел рядом с Цинь Цэ, взял у него из рук палку и стал ворошить костёр. Он достал из своего рюкзака несколько бататов и бросил их в огонь, присыпав горячей золой.
Все части тела Цинь Цэ, которые находились рядом с ним, застыли, не смея пошевелиться, и напоминали воткнутую палку. Чжоу Юнь Шэн коснулся его руки, а когда не увидел никакой реакции, коснулся снова. Это наконец вернуло его к жизни.
— Хочешь немного?
Цинь Цэ уставился на вяленую говядину в руке молодого человека, поднёс её ко рту и сглотнул. Пряный и насыщенный мясной аромат ударил ему в ноздри, вызвав слюноотделение, но ещё больше его заворожили тонкие, аккуратные и округлые розовые кончики пальцев молодого человека, слегка выглядывавшие из-под рукава.
«Что же мне съесть?»
Размышлял он, с серьезным видом беря вяленую говядину и бормоча слова благодарности. Его щеки горели в отблесках костра.
Чжоу Юнь Шэн тоже медленно жевал вяленую говядину. Затем он достал бутылку вина и, вытянув шею, сделал глоток. И без того розовые губы молодого человека увлажнились от вина и стали еще более темно-красными, как кровь. Его шея изящно изогнулась, а маленький кадык двигался вверх-вниз, когда он глотал, — он выглядел очень мило.
Цинь Цэ безучастно смотрел на него, и в его тёмных глазах вспыхивал зловещий огонёк, как у волка, наблюдающего за добычей, который хочет наброситься на неё, перегрызть ей горло и проглотить целиком.
Чжоу Юнь Шэну стало немного не по себе. Подумав, что вино пролилось, он небрежно вытер его, а затем повернулся к Цинь Цэ и увидел, что тот снова и снова тычет палочкой в батат. Он часто сглатывал, и это было очень заметно.
Он и правда обжора. Хихикая, Чжоу Юнь Шэн протянул ему кувшин с вином и спросил:
— Не хочешь выпить?
Цинь Цэ отбросил палочку и кивнул. Он налил себе вина, а затем, увидев, что молодой человек переворачивает жареный батат, не обращая на него внимания, быстро поднёс бутылку ко рту и сделал большой глоток.
«Восхитительное вино!»
Похвалил он про себя, а затем с невозмутимым видом вернул кувшин и прошептал:
— Чжу Гун Цзы, не мог бы ты дать мне тот рецепт маринада, который ты давал раньше?
— А ты сообразительный, раз догадался спросить меня об этом наедине, — Чжоу Юнь Шэн фыркнул от смеха и посмотрел на Твити. Она уже крепко спала, поэтому он вытащил платок из её рукава и протянул ему.
Носовой платок был испачкан духами Твити, и это немного расстроило Цинь Цэ. Он подержал платок над огнём, чтобы запах выветрился, а затем аккуратно сложил его в небольшой квадрат и убрал в карман.
Конечно же, он был обжорой и относился к рецепту маринада как к сокровищу. Чжоу Юнь Шэн взглянул на него, и его губы слегка дрогнули.
Несколько человек по очереди несли ночное дежурство и при малейшем движении быстро гасили огонь. Так прошло несколько спокойных ночей.
***
Однажды ночью с подножия горы донесся звук схватки на мечах, и все испугались. — Я спущусь и посмотрю, — Цинь Цэ прижал кинжал к поясу и низким голосом предупредил: — Вы оставайтесь здесь, не двигайтесь, я скоро вернусь. — Не уходи! Ты один, вдруг наткнешься на бандитов? — Чжан Шу Линь бросился к нему и обнял за руку. Цинь Цэ легко высвободился из его хватки и быстро взглянул на молодого человека, похожего на ледяную скульптуру. В этот момент на лице молодого человека тоже отразилась тревога. — Со мной всё будет в порядке, поверь мне, — сказал он и бесшумно вышел из пещеры. От беспокойства у Чжан Шу Линя покраснели глаза. Родители, младшие брат и сестра успокаивали его, пока он не расслабился. С другой стороны, Чжоу Юнь Шэн подошёл ко входу в пещеру и уставился на свет факела внизу, у подножия горы. В этом лесу верный пёс-гурман выйдет и столкнется со своим подчинённым, после чего к нему вернется память. Он вспомнит, что является Шэнь Вэй Хоу Шидзы, а также что Император назначил его командующим Чжун армией. В столице он командовал левым флангом Чжун Вэя, Шэнь Цэ Вэя, Гуан Ян Вэя, Ин Тянь Вэя и Ян Вэя. За пределами дворца он командовал Чжили Янчжоу Вэя, а также Чжоу Вэя, Гао Ю Вэя, Хуайань Вэя, Чжэнь Хай Вэя, Чу Чжоу Вэя, Тай Цан Вэя и другими региональными армиями. Его можно было назвать самым могущественным человеком в мире, а его отец, Шэнь Вэй Хоу, был лишь украшением в его присутствии. Основной причиной его нынешнего положения стала внезапная смерть Императора страны Чу Юнь. Этот Император Чу Юнь не был сыном нынешней вдовствующей Императрицы и никогда не пользовался ее расположением. У вдовствующей Императрицы был сын, но он был легкомысленным, безжалостным, не проявлял сыновней почтительности и не знал братской любви. Бывший Император ненавидел его. Как только он стал взрослым, его отправили далеко, в префектуру Шу, и запретили возвращаться в столицу. После смерти бывшего Императора вдовствующая Императрица увидела, что новый Император прочно закрепился на троне, и решила не торопить события. Она оставалась во дворце Шэнь, не интересуясь происходящим за его пределами, чтобы усыпить бдительность Императора, и подкупила императорскую кухню, чтобы та отравила еду Императора. Когда яд проник слишком глубоко в его организм, чтобы его можно было вывести, Император наконец заметил это. Он немедленно отправил гонца к своему близкому другу детства Цинь Цэ, который служил на границе, с просьбой вернуться в столицу и помочь молодому Наследному принцу взойти на престол. Как только секретное письмо дошло до Цинь Цэ, Император умер. Вдовствующая Императрица скрыла его смерть от общественности, сообщив лишь, что Император тяжело болен. Затем она написала письмо своему сыну в префектуру Шу, приказав ему немедленно вернуться в столицу. Она ждала только его прибытия в столицу и входа во дворец, чтобы поприветствовать Императора, после чего она могла бы объявить о смерти Императора и подготовить фальшивый императорский указ, чтобы её сын мог занять трон. Таким образом, Цинь Цэ, обладавший огромной военной мощью и способностью менять мир, стал бельмом на глазу вдовствующей Императрицы, и его нужно было устранить. По пути Цинь Цэ не раз попадал в засады, но когда он был уже недалеко от столицы, его предал один из подчинённых. Против него был составлен заговор, и его схватила Чжан Шулинь. Подчинённый, с которым он вскоре должен был встретиться, был его другом детства, и их связывала крепкая дружба. После встречи подчинённый сразу же отвёл его к врачу, и они с помощью серебряных игл устранили застойные явления в его мозгу и восстановили память. После того как Цинь Цэ восстановил свою память, он не стал сразу менять личность, чтобы сбить с толку вдовствующую Императрицу, а продолжил скрываться в уезде Цин Минь, все тщательно спланировав. Он отправил своих людей перехватить сына вдовствующей Императрицы, а сам пробрался в императорский дворец, чтобы спасти юного Наследного принца. Пока Чжан Шу Линь с тревогой в сердце стоял на вершине горы, Цинь Цэ уже гнал свою лошадь в сторону столицы.
