Глава 50
30 января 2026 г., 12:11
Чжан Шу Линь прождал в горах три долгих дня и три ночи. Его глаза ввалились, под ними отчетливо виднелись темные круги. На четвертый день он не выдержал и схватил мачете, чтобы спуститься с горы, но семья Чжан его отговорила.
— Хозяин, у вас много стражников, не могли бы вы послать кого-нибудь помочь найти Малыша Блэка? Когда-нибудь я обязательно сделаю всё возможное, чтобы отплатить вам за вашу доброту, — Чжан Цзя Жуй подошёл к Чжоу Юнь Шэну и вежливо поклонился.
Он был чрезвычайно умён с самого детства. Ему было всего пятнадцать лет, но он уже сдал имперский экзамен на уровне округа. Он заявлял о своих выдающихся способностях и был уверен, что однажды станет знаменитым. Поэтому, хотя он и просил об одолжении, его тон был не слишком скромным.
Более того, из-за череды недоразумений он чувствовал, что сильно потерял в глазах окружающих, поэтому ему было очень трудно избавиться от обиды на Чжу Цзы Юя. Его злоба не только не утихла, но и усилилась, и втайне он считал Чжу Цзы Юя своим заклятым врагом. Поэтому он вёл себя так, будто «медовые слова — это меч в животе».
Чжоу Юнь Шэн обычно не утруждал себя тем, чтобы здороваться с такими людьми. Но если бы он позволил Чжан Шу Линю спуститься с горы одному, чтобы найти того, как в оригинальном сюжете, тот наверняка заблудился бы в горах, а затем произошло бы долгожданное воссоединение с верным псом. Затем, как сухие дрова рядом с костром, их желания вспыхнули бы с новой силой, и они провели бы ночь в случайной пещере.
Преданный пёс был глубоко тронут тем, что Чжан Шу Линь, пренебрегая собственной безопасностью, спустился с горы, чтобы найти его. После этого он посвятил себя Чжан Шу Линю и выполнял каждое его слово, став настоящим подкаблучником.
Чжоу Юнь Шэн не собирался их разлучать, но и не хотел, чтобы их чувства становились более стабильными. Немного подумав, он согласился на просьбу. К тому же это была возможность втереться в доверие к верному псу.
Он взял с собой нескольких стражников и под покровом ночи поспешил вниз с горы. Горная дорога была каменистой, повсюду росли чертополох и колючки, так что вскоре его волосы и одежда пришли в беспорядок, и он уже не походил на элегантного аристократа.
Ночью было трудно ориентироваться на дороге. Поскольку у них не было факелов, чтобы не привлекать бандитов, им ничего не оставалось, кроме как идти при слабом лунном свете. Несмотря на то, что Чжоу Юнь Шэн был в отличной физической форме, он ещё не достиг того уровня, когда у человека появляется ночное зрение, поэтому он упал с горы, случайно наступив на гладкий, выступающий камень.
Стражники отчаянно преследовали его, осторожно окликая:
— Молодой господин.
Цинь Цэ шёл по лесу, когда увидел, как к нему прыгает какая-то фигура. Он машинально протянул руку, чтобы поймать её. Сквозь просветы в ветвях светила луна, и он увидел лицо, прекрасное, как нефритовое украшение на шапке.
— Цзы Юй? — он был не только напуган, но и приятно удивлен. Его сердце забилось чаще, рука, которой он уже обнимал мужчину за талию, сжалась еще сильнее, и он, затаив дыхание, спросил: — Как ты здесь оказался?
— А, это ты? — у Чжоу Юнь Шэна кружилась голова, и после того, как он с большим трудом пришел в себя, он обнаружил, что находится в объятиях верного пса. Он уперся руками в широкую грудь мужчины и сказал: — Ты долго не возвращался, поэтому я послал за тобой несколько стражников.
— Я в порядке, — тонкие губы Цинь Цэ едва заметно дрогнули. Он помог молодому человеку подняться, а затем оглядел его с ног до головы. — Ты нигде не поранился?
— Я вывихнул лодыжку, — Чжоу Юнь Шэн пошевелил лодыжкой и втянул в себя холодный воздух. В этот момент его догнали стражники и окружили, засыпая вопросами.
Цинь Цэ вытолкнули из толпы. Его настроение, которое еще минуту назад было на высоте, резко ухудшилось.
— Я отнесу Чжу Гун Цзы обратно. Я деревенский, привык к горным дорогам, так что пойду увереннее, чем вы, ребята, — Цинь Цэ, к которому уже вернулась память, бесстыдно хвастался.
Охранники тоже беспокоились, что не смогут хорошо нести молодого господина и снова его уронят, поэтому они помогли взвалить его на спину. Семья Чжан была вне себя от радости, когда Чжу Цзы Юй вернулся с Малышом Блэком, хотя они ушли меньше двух часов назад.
— Брат Малыш Блэк, где ты был все эти дни? — Чжан Шу Линь бросился в объятия Цинь Цэ, заставив его пошатнуться и чуть не уронить мужчину на спину. Когда Цинь Цэ страдал от амнезии, он считал, что Чжан Шу Линь очень мягкий и хорошо справляется с домашними делами, так что было бы неплохо провести с ним всю жизнь. Но теперь, без всякой причины, он чувствовал раздражение и даже необъяснимое чувство вины.
Но он всегда сохранял невозмутимое выражение лица, и по нему было сложно понять, что он чувствует. Он просто придумал историю о том, как ему удалось ускользнуть от разбойников, а затем отослал Чжан Шу Линя, осторожно уложив Чжу Цзы Юя на мягкий стог сена.
— Где растяжение? Я посмотрю, — он сел рядом с молодым человеком и без лишних слов снял с него ботинок.
Лу-ши и Твити хотели остановить его, но было уже слишком поздно. Не имея возможности раскрыть личность своего молодого господина, они могли только сверлить его свирепыми взглядами. Однако Цинь Цэ был так поглощён осмотром ран юноши, что даже не заметил этого.
— Чёрт, неужели нельзя быть помягче? — после того как Чжоу Юнь Шэн перестал быть злодеем, он уже давно не получал травм, поэтому в этот раз даже простое растяжение связок казалось ему невыносимо болезненным.
Цинь Цэ в лёгком замешательстве уставился на стопу, лежавшую у него на ладони. Он никогда раньше не видел такой блестящей, белой, как нефрит, и изящной стопы. Пять светло-розовых, гладких и круглых пальчиков, которые дрожали и поджимались от боли, выглядели так прелестно. Он сглотнул, представляя, каково это — сосать и облизывать каждый пальчик, и с бесстрастным выражением лица начал надавливать.
— Похоже, кость не сломана. Нанесите немного лекарства, чтобы снять отёк, а затем отдохните пару дней, и всё будет в порядке, — он достал из нагрудного кармана маленький пузырёк с лекарством. Он нанёс ароматную мазь на опухшее место, втирая её.
Чжоу Юнь Шэн стиснул зубы и терпел, но от невыносимой боли на его глаза навернулись слезы. Его темные зрачки были затуманены прозрачными слезами, и это зрелище все больше и больше трогало Цинь Цэ до глубины души.
Цинь Цэ быстро взглянул на того и, стиснув зубы, опустил голову. Ему действительно хотелось съесть этого человека; он наверняка был бы очень вкусным!
Чтобы выразить свою обеспокоенность, все собрались вокруг, чтобы посмотреть на рану, так что нога оказалась на виду у всех. Цинь Цэ это очень раздражало, поэтому он невольно ускорил движения и, дождавшись, пока мазь впитается, помог молодому человеку надеть носок и ботинок.
Затем он ровным тоном сказал:
— Хорошо, эта травма не должна сильно вам мешать. Оставьте себе этот медицинский крем, он может пригодиться.
Чжоу Юнь Шэн взял бутылочку и слегка принюхался, а затем фыркнул от смеха:
— Крем Цзыцзинь Цюйюй, двадцать серебряных таэлей за бутылочку. Такое хорошее лекарство, где ты его взял?
Выражение лица Цинь Цэ не изменилось, и он ответил:
— Я подобрал его по дороге.
Он не ожидал, что у этого преданного пса, помимо атрибута «обжорство», будет ещё и навык «лгать сквозь зубы». Чжоу Юнь Шэн забавлялся, прищурившись и многозначительно глядя на собеседника.
Цинь Цэ быстро взглянул на него и спокойно добавил:
— Мне всегда очень везло.
Все члены семьи Чжан, кроме Чжан Цзя Жуя, поверили ему.
— Раз бандиты у подножия горы уничтожены армией, когда мы сможем вернуться домой? — Чжан Шу Линь успокоился и сел рядом с Малышом Блэком. Его лицо выражало предвкушение.
Цинь Цэ с большим трудом наконец встретился с Чжу Цзы Юем. Он злился, что не может прятаться с ним в пещере ещё две недели. Услышав этот вопрос, он нахмурился и долго молчал, прежде чем пробормотать:
— Мы можем уйти завтра на рассвете.
Две юные сестры из семьи Чжан вскрикнули от удивления.
На следующий день, на рассвете, Цинь Цэ взвалил Чжу Цзы Юя на спину, и группа вошла в деревню Чжан Цзя, осматривая разрушения. Двери всех домов были распахнуты настежь, кувшины с водой во дворах разбиты, а тарелки и миски на кухнях валялись на полу. Зерно и домашняя птица пропали, повсюду валялись осколки черепицы.
— Хозяин, что случилось? — староста деревни подвел к нему группу людей. На его лице читалась печаль, но еще больше радости от того, что он пережил это испытание.
— Я подвернул ногу по дороге, ничего страшного. Как у вас дела? — Чжоу Юнь Шэн похлопал Цинь Цэ по плечу, давая понять, что тот может его отпустить.
Цинь Цэ стоял как вкопанный, не шелохнувшись.
Староста деревни вздохнул:
— Благодаря предупреждению землевладельца мы выжили. К счастью, вы заставили нас оставить немного еды, иначе вся наша деревня пострадала бы. Соседи, жители деревни Ян Цзя, увидели, что мы укрылись в горах, и тоже спрятались на горном перевале в конце своей деревни. Но они забрали с собой всю еду. Эти бандиты так разозлились, когда ничего не нашли, что не только подожгли деревню, но и прочесали горы, убивая всех, кто попадался им на пути. Какая трагедия! Если бы армия, посланная императорским двором, не прибыла вовремя, боюсь, не выжил бы ни один житель деревни.
Как только он закончил говорить, уцелевшие жители деревни Чжу Цзя разразились рыданиями. Особенно те немногие, кто настоял на том, чтобы вернуться за едой, — их лица горели, как задницы обезьян. Они вернулись, чтобы собрать всю еду и унести ее с собой, но на самом деле их жизни были спасены благодаря тому, что остальные решили бросить еду. Увидев, что стало с деревней Ян Цзя, они, естественно, сгорели от стыда.
Чжоу Юнь Шэн сказал несколько слов старосте, а затем попрощался со всеми, увидев, что подъехала карета семьи Чжу.
Только после этого Цинь Цэ очень медленно донёс его до кареты. Он смотрел вслед карете, пока она не скрылась из виду в конце дороги, а затем повернулся в сторону дома Чжан.
— Чернушка, скорее иди сюда, бандиты не нашли припасы нашей семьи! — Чжан Шу Линь разломал кирпичную кладку в углу дома и вытащил из ямы несколько мешков с рисом.
Цинь Цэ молча сидел на табурете, совершенно не проявляя интереса.
Чжан Цзя Жуй собрал разбитый фарфор в кучу, а затем высыпал его в совок для мусора, улыбаясь от злорадства:
— Ты довольно сообразительный, старший брат, ты знал, что мы можем спрятать еду в кирпичной кладке. Наш дом такой обветшалый, что бандиты и не надеялись ничего здесь найти, поэтому они ушли, быстро всё осмотрев. В отличие от дома Чжу с его богато украшенными павильонами, такими величественными, что у бандитов, наверное, слюнки потекли при одном взгляде на него. Я не знаю, что они устроили в его доме. Если они устроили пожар…
— Неблагородно получать удовольствие от чужой беды. Если бы не своевременное предупреждение Чжу Гун Цзы, боюсь, в вашей деревне не выжил бы ни один житель, а вы даже не знаете, как выразить свою благодарность… — начал Цинь Цэ, и его лицо помрачнело.
Раньше он считал, что Чжан Цзя Жуй силён и довольно талантлив и сможет справиться с большой властью. Но теперь, присмотревшись к нему, он увидел его ограниченность и недостойное поведение. Он не стоил того, чтобы его развивать.
Чжан Цзя Жуй был пойман с поличным его светлостью и, втайне догадываясь о его личности, оправдывался:
— Семья Чжу столько лет угнетала жителей деревни. Я говорю так только потому, что так долго сдерживал свои обиды.
— Деревенских жителей угнетали отец Чжу Гун Цзы и его дворецкий. Какое отношение это имеет к Чжу Гун Цзы? — Цинь Цэ безучастно посмотрел на него.
— Он сказал, что не имеет к этому никакого отношения, значит, не имеет отношения? Брат Блэк, ты ему поверил?! Кто же не знает, что Чжу Цзы Юй ещё больший тиран, чем его отец…
Не успел он договорить, как кто-то снаружи закричал:
— Хозяин дома отвел Чжу Лао Сы к чиновникам. Он говорит, что тот издевался над простыми людьми и тиранил жителей деревни. Это непростительное преступление! Хозяин дома также передал все бухгалтерские книги в администрацию, он собирается устроить Чжу Лао Сы допрос с пристрастием! Пойдем посмотрим, а!
Как только он это услышал, Цинь Цэ встал и направился в правительственное учреждение.
Чжан Цзя Жуй, который только что говорил так уверенно, теперь выглядел так, будто его несколько раз безжалостно ударили по лицу. Его щеки горели.
