Быстро надень маску дьявола (Quickly Wear the Face of the Devil / 迅速戴上魔鬼的面具)

      Придворные подавали прошения о казни Ци Сю Цзе больше месяца, но Ли Цзинь Тянь оставался непреклонен. Более того, он даже восстановил Ци Сю Цзе в должности императорской наложницы.       Каждую ночь ему снился тот одинокий и холодный дворец, где он видел, как Ци Сю Цзе стоит на коленях перед его надгробием и плачет. Это горе, подавленное до предела, и эти неподвижные, как у трупа, глаза, в которых не было ни капли радости, даже когда он восседал на троне Императрицы, не давали Ли Цзинь Тяню покоя. Он думал, что Ци Сю Цзе после смерти жил в роскоши, но оказалось, что он тоже стал ходячим трупом. Единственное, что побуждало его продолжать жить, — это мысль о том, что он отомстит за него.       В данном случае казалось, что ему повезло умереть первым, в то время как тот, кто остался, был обречён на бесконечную боль и отчаяние.       Семья Ци использовала все силы своего клана, чтобы вернуть трон. Большинство членов клана были убиты или ранены в бою, в живых остались только старики, слабые женщины и дети. Ци Сю Цзе тоже покончил с собой после того, как похоронил останки своего покойного мужа, так и не насладившись славой. Ли Цзинь Тянь часто просыпался от этого сна, и его грудь непрестанно сжималась от боли.       Он хотел узнать, как поживает Ци Сю Цзе, но чувствовал себя слишком робким и виноватым, поэтому ему оставалось лишь день за днём жить в смятении. Сам того не осознавая, он уже начал верить в эти два сна. Но он скорее распустит весь гарем ради Гао Минь. Эти чувства невозможно было подделать, поэтому он не стал бы действовать против семьи Гао, пока они не совершили бы акт предательства.       В этот день придворные наконец смягчились и перестали просить Императора казнить последнего отпрыска семьи Ци, выразив обеспокоенность частыми вторжениями расы Сии. Первым к Императору с просьбой отправить войска в Сии обратился принц Ли, за ним последовал Гао Лан, а затем и остальные придворные.       Ли Цзинь Тянь уже был заинтересован в завоевании Сии, поэтому сразу же заявил, что сформирует войска в кратчайшие сроки.       — Осмелюсь спросить, Ваше Императорское Величество, есть ли у вас подходящий кандидат на должность генерала? — поклонившись, спросил принц Ли.       — Нет, вы можете порекомендовать мне кого-нибудь.       — Этот скромный чиновник рекомендует генерала Гао Миня. Ваше Императорское Величество, считаете ли вы его подходящим кандидатом?       Заявление принца Ли шокировало других придворных. Все они знали, кто такой Гао Минь, и все они знали, что до того, как он попал в гарем, он был жестоким генералом, охранявшим границы. Но теперь он принадлежал Императору и даже стал отцом принца. Как он мог снова сблизиться с солдатами? Это неприлично!       Кто-то хотел выступить против, но Гао Лан решительно поддержал своего младшего брата и даже изящно сформулировал свою мысль:       — При назначении людей на должности в соответствии с их заслугами не следует исключать друзей или родственников, — Гао Лан знал, что Ли Цзинь Тянь безгранично благосклонен к его брату и готов терпеть его выходки, поэтому он объединился с принцем Ли, чтобы выдвинуть это смелое предложение.       Ли Цзинь Тянь был безгранично терпелив по отношению к Гао Миню, и это была правда, но всё это осталось в прошлом. Теперь Ли Цзинь Тянь был словно человек с завязанными глазами, с которого внезапно сняли повязку, и он наконец-то мог ясно видеть, что происходит при императорском дворе и в гареме.       Придворные, которые явно хотели возразить, молча вернулись на свои места после того, как Гао Лан заговорил. Любой мог видеть, что императорский двор уже стал территорией Гао Лана и принца Ли. Император был лишь марионеткой, которая кивала всякий раз, когда они вносили предложение. Большинство красавиц из гарема он уже прогнал, оставив лишь тех немногих, кому удалось родить детей. Они не пользовались благосклонностью Императора, и все они зависели от языка Гао Миня.       Гарем уже давно стал территорией семьи Гао, так что же оставалось Императору? И с чего бы принцу Ли рекомендовать Гао Миня? Какие отношения связывали их в личной жизни?       Сердце Ли Цзинь Тяня пылало, но на его лице ничего не отразилось. Он лишь мягко сказал, что ему нужно несколько дней, чтобы всё обдумать, прежде чем он примет решение. Гао Лан и принц Ли не настаивали. Они оба знали, что, как только Ли Цзинь Тянь вернётся в гарем, Гао Минь найдёт способ его убедить.

***

      Гао Минь устал от того, что был заперт в высоких стенах дворца. После того как Ли Цзинь Тянь завершил судебное заседание, он отправился во дворец Ян Синь и попросил назначить его командующим для похода к Сии.       Ли Цзинь Тянь отказался, сославшись на то, что тому нужно заботиться об их ребёнке, но он не сдался. Он опустился на колени и холодно произнёс:       — Ваше Императорское Величество однажды сказали, что позволят мне идти с вами плечом к плечу. Значит, ваше так называемое «плечо к плечу» — это просто золотая клетка, в которой я буду вашим питомцем? Я готов пожертвовать своей жизнью ради Вашего Императорского Величества, но Ваше Императорское Величество не может исполнить даже это моё желание?       Он поднял глаза и посмотрел прямо на Императора. В его взгляде читались нежелание и обида. Эта обида перешла из прошлой жизни в эту и с каждым днём становилась всё сильнее, так что теперь она никогда не исчезнет. Он уже был готов открыть своё сердце и принять Ли Цзинь Тяня, но не ожидал, что тот без всякой причины простит Ци Сю Цзе, поэтому его обида вспыхнула с новой силой.       В то же время он ненавидел себя за то, что не должен был, как женщина, барахтаться в водовороте борьбы за благосклонность и жить без достоинства. Ему хотелось надеть доспехи и взять в руки меч, чтобы ступить на свободную и обширную приграничную территорию.       Если бы они могли сесть и всё обсудить, то смогли бы разрешить этот конфликт. Но сейчас Ли Цзинь Тянь чувствовал себя уязвлённым из-за обиды в глазах Гао Миня. Он думал, что после трёх лет объятий даже камень мог бы растаять, но он не ожидал, что сердце Гао Миня окажется твёрже камня. Гао Минь неожиданно возненавидел его за то, что произошло в прошлой жизни, и действительно не хотел идти с ним к источнику. Эта обида могла однажды подтолкнуть его к чему-то опасному, а он был беззащитен перед его нападками.       Ли Цзинь Тянь был в ужасе. Он вдруг понял, что был настоящим глупцом, если думал, что сможет мирно жить с Гао Минем после их перерождения. Он долго смотрел на Гао Миня, а затем в гневе бросился прочь.

***

      Ли Цзинь Тянь бесцельно бродил по дворцу и сам того не заметил, как оказался у дворца Цзы Чэнь. Он долго колебался, прежде чем войти.       Ци Сю Цзе стоял за письменным столом и тренировался в письме. Он склонил голову, скрывая выражение лица. Услышав слова слуги, он, казалось, очень удивился, а его глаза наполнились недоверием и благодарностью.       — Этот негодяй прислуживает Императору, — он почтительно склонился в поклоне.       Ли Цзинь Тянь не велел ему вставать, а просто смотрел на него глубоким и непостижимым взглядом. Спустя долгое время он медленно спросил:       — Как ты себя чувствуешь в последнее время?       — Отвечая Императору, скажу, что жизнь этого негодяя очень хороша.       Ли Цзинь Тянь слегка опешил от его слов. Это можно считать хорошей жизнью? Жить в пустом дворце без роскошной обстановки и личных слуг, совсем как в холодном дворце? Но да, по сравнению с ужасной тюрьмой это гораздо лучше.       Чувство вины снова охватило его, и Ли Цзинь Тянь почувствовал, как ему сдавило грудь. Он сел на стул и махнул рукой:       — Встань.       Чжоу Юнь Шэн не пошевелился. Он помедлил мгновение, прежде чем ответить хриплым голосом:       — У этого злодея на сердце неспокойно, поэтому он не осмеливается встать.       Лицо Ли Цзинь Тяня внезапно помрачнело, как будто он знал, о чем пойдет речь, но все же он потер лоб и устало произнес:       — Не стесняйся задавать вопросы, если что-то интересует.       Чжоу Юнь Шэн осторожно поклонился и печальным тоном спросил:       — Осмелюсь спросить Ваше Императорское Величество, почему вы хотите уничтожить мою семью Ци? Что мы сделали не так?       — Твой отец и Сюань Ван тайно сговорились поднять мятеж. Разве ты не знал? — сказав это, Ли Цзинь Тянь почувствовал слабость в сердце. Когда он проводил чистку в семье Ци, он не нашёл никаких доказательств их неправомерных действий. Он больше не мог утверждать, что его решение уничтожить семью Ци было правильным. Он хотел узнать правду, но боялся её коснуться.       Свет в глазах Чжоу Юнь Шэна померк, на его лице появилось измождённое выражение. Ему было очень стыдно, и он несколько раз ударился головой об пол, прежде чем выдавить из себя:       — Значит, так оно и было, этот злодей на самом деле ничего не знал об этом. Этому злодею стыдно смотреть в глаза Вашему Императорскому Величеству, пожалуйста, Ваше Императорское Величество, казните этого злодея! — проговорив это, он ещё несколько раз ударился головой, так сильно, что у него пошла кровь изо лба.       Ли Цзинь Тянь быстро протянул руку, чтобы поднять его, а затем решительно посмотрел ему в глаза. Глаза того были абсолютно чёрными, и, кроме стыда, отчаяния и чувства вины, в них не было ни капли обиды. Он разрушил его семью, но Ци Сю Цзе не испытывал обиды и был готов умереть. Его преданность ему не шла ни в какое сравнение с преданностью Гао Миня.       Нет, это было неправильно, его преданность была гораздо сильнее, чем у Гао Миня. В прошлой жизни Ци Сю Цзе слыл высокомерным, но по сравнению с Гао Минем он всегда пресмыкался и никогда не ослушивался. Хотя такая преданность, из-за которой Гао Минь был готов сопровождать его до самой смерти, была редкостью, Ци Сю Цзе заставлял себя жить в унижении, пытаясь всеми возможными способами отомстить за Ли Цзинь Тяня. Его сердце было наполнено такой болью, что, наверное, это было даже больнее, чем смерть.       Вот почему Ци Сю Цзе не смог выстоять после того, как всё закончилось. Он не насладился славой, которой должен был насладиться, а просто умер в одиночестве во дворце Цзы Чэнь, свисая с балки на потолке.       Глядя на человека, который из-за него унизился до такой степени, что превратился в пыль, который из-за него полностью отказался от жизни, Ли Цзинь Тянь почувствовал, будто его сердце пронзили ножом. В прошлой жизни он думал, что любил не того человека, но на самом деле это было не так. В этой жизни он думал, что любит того человека, но на самом деле снова ошибался. Ци Сю Цзе делал для него всё, но ничего не говорил, в то время как Гао Минь постоянно напоминал ему о его доброте в прошлой жизни, боясь, что тот об этом забудет.       Он ошибался на протяжении двух жизней, но в этот момент он был так сильно влюблён в Гао Миня, что не мог ничего изменить. Он считал себя невероятно жалким. Но Ци Сю Цзе, стоявший перед ним с разбитым сердцем, был в миллион раз более жалким, чем он.       Судьба сыграла с ними обоими злую шутку.       На фоне холодной обиды Гао Миня скромность Ци Сю Цзе заставила Ли Цзинь Тяня почувствовать ещё большее чувство вины перед ним. Он с силой поднял Ци Сю Цзе, усадил его в кресло и осторожно сказал:       — Я не виню тебя, ты должен жить хорошо, — он помолчал, а затем добавил: — Я буду хорошо о тебе заботиться. Я могу компенсировать тебе всё, что ты захочешь.       В мёртвых глазах Чжоу Юнь Шэна вспыхнул огонёк, и он нерешительно спросил:       — Можно ли этому злодею хотеть ребёнка?       Ли Цзинь Тянь снова растерялся от его вопроса. Он знал, что Гао Минь отравил Ци Сю Цзе вскоре после своего перерождения, потому что подозревал, что Ци Сю Цзе виновен в смерти его сына в прошлой жизни. Ли Цзинь Тянь счёл это компенсацией и притворился, что ничего не знает, даже тайно подыграл. Тело Ци Сю Цзе было полностью разрушено, он точно не мог иметь детей.       А в прошлой жизни, в гареме Сюань Вана, Ци Сю Цзе тоже уничтожил собственное тело, чтобы не стать отцом злобного отпрыска Сюань Вана.       Это был просто кабальный долг, который невозможно было выплатить. У Ли Цзинь Тяня раскалывалась голова, и он ещё больше боялся встретиться лицом к лицу с Ци Сю Цзе.       Ци Сю Цзе, казалось, понял причину его колебаний и добавил:       — Этот злодей не просил о рождении биологического ребёнка. Семья этого злодея совершила такое ужасное преступление, что он не смеет снова надеяться на милость Вашего Императорского Величества. В наши дни во дворце много детей, потерявших мать или отца из числа наложниц Императора, и этот злодей хочет только усыновить одного из них. Этот злодей уже совсем один в этом мире…       Его скромные слова были подобны острому ножу, который раз за разом вонзался в сердце Ли Цзинь Тяня. Он понял, что имел в виду Ци Сю Цзе: он совсем один в этом мире, одинок и беспомощен, и если рядом не будет того, кто его утешит, он может сдаться и перестать жить, как в прошлой жизни. Ненависть Ли Цзинь Тяня к Ци Сю Цзе сменилась чувством вины, которую он испытывал сейчас. Он бросил:       — Выбирай любого, кого хочешь, — и быстро ушел. Его лицо покраснело так, словно он получил дюжину пощёчин.