Глава 112
28 февраля 2026 г., 21:29
Чжоу Юнь Шэн был сбит с толку и уязвлен хвастливыми и провокационными словами Боэля.
В обычный день он бы просто свернулся калачиком у ног Отца и осторожно обхватил его за колени, но сейчас он бросился к нему в объятия и, плача, уткнулся ему в колени.
Водопад слез обрушился на статую, словно на его собственную кожу. От жара Бог Света наконец понял, что значит быть в отчаянии и не знать, что делать. Он застыл на месте, его темно-золотые глаза были полны тревоги.
Чжоу Юнь Шэн сбивчиво говорил, вытирая покрасневшие глаза и шмыгая носом:
— Боже, что тебе нравится в Боэле Бритте?
— Он мне не нравится, я даже не знаю, кто он такой, — Бог Света осторожно объяснил водному зеркалу. Он был очень расстроен. Его Маленький Верующий часто плакал, но раньше это были слезы благоговения или радости, и они были очень сладкими. Но теперь он впервые плакал от горя и тот не знал, как его утешить.
— Его лицо не такое красивое, как моё. Он не такой набожный, как я. Он не такой сильный, как я. Я такой замечательный, Отец, почему ты всегда меня игнорируешь?
— Я смотрю на тебя каждый день, мой малыш, — Бог Света беспомощно вздохнул.
— Отец, я хочу поцеловать тебя так же нежно, как роса. Я хочу обнять тебя, как пламя, честное слово, я хочу любить тебя так, как никто никогда не любил, хочу подарить тебе свою безумную и горячую любовь. Отец, пожалуйста, полюби меня. Не знаю, почему у меня такие неуважительные мысли. Ты — единственный Бог на этом континенте, все существа в мире — твои последователи, и все они достойны твоей любви и привязанности. Но, знаешь, я бы хотел, чтобы ты смотрел только на меня, любил только меня. Для светлого жреца это такая эгоистичная идея, что Епископ вполне мог бы бросить меня в огонь. Но даже если я умру, я все равно хочу превратиться в кучку пепла под твоими ногами, чтобы, когда ты случайно пройдешь по мне, я мог крепко вцепиться в твою рясу и никогда не расставаться с тобой. Вам нравится слушать, как поют? Я могу спеть много песен, все песни, написанные в вашу честь, глубоко запечатлелись в моей памяти. Ради вас я готов петь, пока не охрипну.
Мальчик на одном дыхании выпалил всю безумную любовь, которую хранил в глубине души. Закончив, он наконец осознал, что натворил, и уткнулся раскрасневшимся лицом в колени статуи.
Бог Света на мгновение застыл, а затем из его груди вырвался беспомощный и счастливый смех. Это был единственный человек в мире, который мог его растрогать — его возлюбленный. Как он мог быть таким милым? Много раз, когда тот молился перед статуей, ему хотелось подойти к нему и поцеловать его розовые губы, чтобы проверить, сделаны ли они из самого сладкого меда и цветочного нектара.
Как только он это подумал, мальчик внезапно выпрямился, а затем нежно и быстро поцеловал статую. Поскольку он был привязан к статуе, даже этот мимолетный поцелуй поверг Бога Света в небывалое потрясение. Его разум задрожал, даже его божественная сущность начала трепетать, безумно крича:
«Я хочу его!»
Чжоу Юнь Шэн тоже был потрясен. Он всего лишь поцеловал статую, но его сердце наполнилось ощущением, будто он прикоснулся к настоящему Богу Света. Но, в конце концов, он осквернил своего любимого Отца. Чем его поступок отличался от поступка Боэля Бритта? Он быстро отступил на несколько шагов и опустился на колени перед статуей, чтобы попросить прощения.
Бог Света пребывал в смятении: ему хотелось схватить мальчика и неистово поцеловать, но в то же время поднять его и хорошенько отшлёпать. Как он мог отступить после того, как его сердце тронули? Это было настоящее мучение. Он уже собирался перенести свой аватар к Джошуа, но в водном зеркале появились фигуры Папы, Епископа и Боэля, и ему пришлось остановиться.
Если бы он знал, то запер бы дверь в главный зал, чтобы, когда Джошуа молится, он мог побыть с ним наедине, не отвлекаясь ни на кого другого.
— Это и есть истинный облик Отца? — Папа поднял голову, но тут же снова опустил ее и закрыл слезящиеся глаза.
Епископ утвердительно кивнул, но не осмелился войти в зал и поднять голову.
Боэль вдруг вскрикнул, чем напугал всех.
Чжоу Юнь Шэн с отвращением в глазах оглянулся и сказал:
— Вы находитесь в Храме, пожалуйста, не шумите. Вы действительно из Храма Бога? Как вы можете не знать правил?!
Боэль закрыл глаза и в панике закричал:
— У меня глаза болят, как будто внутри горит огонь, пожалуйста, помогите!
Папа прикрыл веки мальчика ладонями и применил технику исцеляющего света. Мальчик постепенно успокоился и прижался к Папе, тяжело дыша и явно напуганный.
— Отец не позволяет нам, смертным, смотреть прямо на его истинный лик. Если мы будем смотреть слишком долго, нас накажут, — неторопливо объяснил Епископ. Конечно, он не сказал, что даже самая скромная служанка в Храме не была бы так жестоко наказана за то, что подняла глаза на статую.
Глаза Боэля чуть не вылезли из орбит, Отец явно не одобрял это присутствие. И это любимец Божий? Что за шутка!
Папа кивнул, принимая объяснение. Он тоже почувствовал жжение и подумал, что из-за того, что Боэль слишком долго смотрел на статую, он пострадал сильнее.
Чжоу Юнь Шэн впервые услышал, что смертные не могут смотреть на статую прямо. Он уставился на Епископа и увидел, что тот подмигнул ему, словно говоря:
«Парень, ты здесь самый особенный.»
Неужели я самый особенный? Он посмотрел на статую, уголки его губ приподнялись, и он не смог сдержать нежной улыбки.
— Разве ты не любимец Отца? Как ты можешь даже не смотреть прямо на образ Отца? Ты же не лжец, правда? — он не привык хвастаться своей уникальностью, но хотел спровоцировать Боэля. Он ненавидел его за превосходство, которое всегда сквозило в его взгляде, и за то, что тот соблазнил Отца своим грязным телом.
Отец достоин всего самого лучшего.
Боэль чувствовал себя очень виноватым и ломал голову в поисках оправдания, но Папа заговорил первым:
— Если бы он был лжецом, Отец не дал бы ему такой чистый и драгоценный камень света. Джошуа, дитя моё, ты утратил смирение, и это сильно затруднит твоё совершенствование. Ты же знаешь, что Отец не любит, когда сердца его светлых жрецов терзает тёмная зависть, да?
Чжоу Юнь Шэн усмехнулся:
— Не тебе решать, что нравится или не нравится Отцу, — пока он жив, он не позволит Отцу влюбиться в Боэля. Он не заслуживает такого благословения.
Папа был верховным правителем Церкви, перед ним склонялся даже самый могущественный Король на континенте. Как он мог стерпеть, что какой-то мелкий священник ему перечит? Если бы он был где-то в другом месте, то тут же испепелил бы мальчишку, но под пристальным взглядом Отца он не осмеливался действовать опрометчиво.
Он спрятал ядовитую змею в своем сердце и расцвел в улыбке, беспомощно качая головой, словно перед ним был избалованный, но милый ребенок.
Епископ вовремя напомнил:
— Светлый Бог над нами, нам следует начать молиться.
— Ладно, — Боэлю стало намного легче, но он был очень напуган. Джошуа был прав, он лжец, и, возможно, Отец был на него зол, поэтому он чуть не ослеп. Он должен вымолить у Отца прощение.
Четверо мужчин опустились на колени на мягкий коврик и начали молиться. Епископ и Чжоу Юнь Шэн молились очень усердно, а вот Папа и Боэль стояли на коленях как на иглах. Это была не метафора, а реальное ощущение. Сначала они чувствовали только зуд, но через несколько минут им показалось, что в подушке выросли тысячи иголок, каждая из которых целилась прямо в их колени. От сильной боли они вспотели.
Они встали и осмотрелись, но ничего подозрительного не обнаружили. Они снова опустились на колени, но боль стала еще сильнее, как будто им отрезали колени.
Епископ заметил странную атмосферу и открыл глаза, чтобы оценить обстановку. Чжоу Юнь Шэн был погружен в благочестивую молитву, и даже война за пределами Храма не смогла бы его разбудить.
— С этим ковриком что-то не так, как будто в него воткнули иголки, — обиженным тоном сказал Боэль, намеренно или нет бросив взгляд на Джошуа. Папа сохранял невозмутимый вид, но пнул коврик.
Чтобы доказать невиновность ребенка, Епископ тут же позвал людей, чтобы они подняли коврик и тщательно осмотрели пространство под ним, но ничего не нашли. По его мнению, это было наказанием от Бога Света, потому что эти двое шли против Джошуа.
Папа не мог выдвигать обвинения без достаточных доказательств и не осмеливался устраивать скандал перед статуей Бога Света, поэтому схватил Боэля и ушёл.
***
Чжоу Юнь Шэн закончил дневные молитвы, и когда луна поднялась над верхушками деревьев, его мягкое и доброе выражение лица медленно сменилось холодным, которое постепенно стало красным от гнева. Он знал только, что молитвы этого фанатика очень действенны, но не ожидал, что ему придется участвовать в собачьих драках, лаять и тявкать. Какая разница, что он похож на суку? Главный герой прибыл на место, и Джошуа тут же затеял драку. Как оказалось, умственная отсталость главного героя была не меньше, чем у Джошуа. Джошуа также пытался помешать Богу Света влюбиться в главного героя, что было просто несбыточной мечтой. Самовольный побег главного героя привлёк внимание Бога Света. С того дня, как главный герой прибыл на континент, Бог Света наблюдал за ним с помощью своего водного зеркала и постепенно проникался восхищением перед его силой, добротой и смелостью. Чтобы защитить его, Бог Света незаметно вложил в его кольцо половину своей божественной силы. Пока он находился в смертельной опасности, божественная сила освещала весь континент и уничтожала любое зло, угрожавшее ему. Можно ли было пренебречь такой заботой? Разве благословения фаната не кажутся незначительными по сравнению с этим? Ну и что с того, что ты можешь смотреть прямо на статую? Может, Бог Света не позволил Боэлю смотреть, потому что ревновал, что у него появились другие возлюбленные? Это всего лишь игра влюбленных, неужели ты не понимаешь? Назначь меня главным! Чжоу Юнь Шэн стоял перед зеркалом в полный рост и тыкал пальцем в отражение мальчика. Выражение его лица было мрачным и разочарованным. Это психологическое последствие было очень серьёзным и превзошло все его ожидания. Если так будет продолжаться, то Чжоу Юнь Шэн, не контролирующий себя, зайдёт слишком далеко в противостоянии с Боэлем, и они оба встанут на путь, по которому уже шёл Джошуа. Изначально он планировал держаться подальше от главного героя и его поклонников и путешествовать по материку, распространяя Евангелие в качестве квалифицированного светлого жреца. Но появился главный герой, и траектория судьбы начала меняться. Чтобы не повторять прежних ошибок, Безмозглый Шэн больше никогда не должен появляться на экране! С завтрашнего дня ему придется отказаться от своих психологических приемов. Чжоу Юнь Шэн мысленно выругался, и перед его глазами всплыла сцена, в которой фанат целует статую. Он закрыл лицо руками и застонал, мечтая выкопать яму и закопаться в ней. Он и представить себе не мог, что его ждёт такой ужасный день, не говоря уже о других, даже он сам не мог смотреть на это без отвращения. Из-за сильного отвращения он не обращал внимания на щемящее чувство, возникшее в душе после поцелуя, и списывал его на естественную реакцию фаната на поцелуй с кумиром. Закончив сегодняшнюю самодиагностику и настроившись на завтрашний психологический подъем, он снял халат и собрался принять ванну, но за дверью его окликнули: — Ваше святейшество, старейшина Бишоп приглашает вас в зал. Он ответил на зов и переоделся в повседневную одежду. — Преподобный Епископ, Его Преосвященство Папа и священник Бритт, доброй ночи всем, — он изящно поклонился, на его лице играла добродушная улыбка, а от былого бунтарства не осталось и следа. — Садись, дитя мое, — Епископ указал на стул. — Возьми этот скипетр и войди в свою силу света, дитя мое, — Папа вручил ему скипетр, увенчанный четырьмя блестящими камнями. Чжоу Юнь Шэн сразу понял, что происходит. Он не стал спрашивать и направил свою силу в скипетр. Когда зажглись два световых камня, он прекратил подачу энергии. Все трое подождали несколько минут, но на вершине скипетра горели только два камня. Епископ был глубоко разочарован, но Папа и Боэль не выказали удивления. Они и не подозревали, что Джошуа скрывает свою силу. Все знали, что, когда световые камни активируются, они начинают жадно поглощать световую энергию пользователя и останавливаются только тогда, когда она заканчивается. Тот, кто мог зажечь все четыре камня, должен был быть святым высшего уровня. На всем континенте это мог сделать только Папа. Зажечь два камня было неплохо, но и не так уж редко. — Боэль, попробуй, — Папа жестом велел Джошуа передать скипетр Боэлю. Боэль влил световую энергию, которой было наполнено его тело, в световые камни — один, два, три, четыре. Хотя четвертый был тусклым, его сила явно была нестабильной, но результат уже считался очень впечатляющим. Папа: — Епископ, как вы убедились, Боэль — самый сильный священник в Королевстве Сагья. В соответствии с церковными правилами и принципом сохранения репутации, занять место Епископа может тот, кто обладает наибольшей квалификацией. Я возвращаю вам документы, которые вы предоставили мне два года назад, о назначении Джошуа Епископом. Пожалуйста, измените имя преемника на Боэля. Чтобы овладеть верховной властью Церкви, вы должны назначить своих доверенных лиц на важные посты во всех влиятельных храмах Королевства. Прежние планы заместителя Епископа были разрушены, и теперь никто не мог возразить Боэлю. Епископ взял документы, его лицо посерело. Боэль с трудом сдерживал радостную улыбку. «Возлюбленный Божий» — не более чем выдуманный титул, а вот «Епископ Божий» звучит гораздо привлекательнее. Чжоу Юнь Шэн уже знал, что титул Епископа достанется Боэлю. Хотя он был намного сильнее Боэля и даже Папы, он не из тех, кто выставляет напоказ свою силу перед врагами. Если бы он остался в Гагоре, то наверняка ввязался бы в споры с Боэлем и его сторонниками и неизбежно стал бы пушечным мясом. Он не был Безмозглым Шэном из прошлого и не стал бы намеренно драться с Боэлем. Как и ожидалось, Папа продолжил: — Епископ Королевства должен выбрать в качестве преемника самого могущественного человека. Откровенно говоря, он выбирает того, кого больше всего любит Отец. Джошуа, ты видел, что Боэль сильнее тебя, поэтому Отец любит его больше. В будущем он будет представлять Отца в этом Храме и возглавит Королевство Сагья в борьбе с тьмой. Пожалуйста, избавься от предрассудков, зависти и обиды в своем сердце. Повинуйся его приказам. Из-за ежедневных психологических нагрузок побочные эффекты Чжоу Юнь Шэна оказались серьезнее, чем он предполагал. Он думал, что Рациональный Шэн — это основная личность, а Безмозглый Шэн — второстепенная, но он ошибался. Рациональный Шэн, который подавлял себя большую часть дня, был слабой стороной, а безмозглый Шэн, который купался в лучах славы, с каждым днем становился все сильнее. Теперь, когда Папа упомянул Отца, Безмозглый Шэн мог автоматически оказаться в центре внимания даже без гипноза. Он повернулся и с усмешкой сказал: — Какое право он имеет требовать любви Отца? Какое право он имеет говорить от имени Отца? Будет ли он использовать свой лживый язык, развратное человеческое тело и грязную душу? Мне противно даже смотреть на него. Что значит «повинуйся его приказам»? Он никогда не станет моим Епископом! — Как ты можешь так со мной разговаривать?! — Боэль дрожал от ярости. Папа тоже был очень недоволен и резко сказал: — Джошуа, ты ещё ребёнок, и я прощу тебе твою грубость. Но я должен предупредить тебя, чтобы ты был осторожнее со словами. Должность Епископа тщательно подбирается Отцом, и клеветать на выбор Отца — всё равно что клеветать на него самого. Я могу изгнать тебя с этого континента за богохульство! — Нет, Ваше Преосвященство, Папа, пожалуйста, простите Джошуа ради меня, — Епископ быстро поклонился и попросил прощения. — Тогда, пожалуйста, выпроводите меня, я подожду, — с этими словами Безмозглый Шэн с невозмутимым видом удалился. Когда он вошли в комнату, тот скрылся в подсознании, оставив Рационального Шэна разбираться с последствиями. «Чем, черт возьми, я это заслужил?! Неужели мои задания были для тебя слишком простыми?! В прошлый раз я чуть не лишился души, а теперь она раскололась на две половины. Какое гребаное божество я оскорбил, чтобы получить такое наказание?» Рациональный Шэн в отчаянии ударил кулаком и ногой по большой подушке на кровати.***
На Девятом небе Бог Света очень хотел обнять своего Маленького Верующего, который прыгал по кровати, как обезьянка, и утешить его. Маленький Верующий выглядел таким милым со своими горящими красными щечками и блестящими глазами, что ему очень хотелось его поцеловать, но он не хотел, чтобы тот видел его таким рассерженным. Отец тщательно выбирает каждого Епископа? Что ж, он даст всем понять, какова была его истинная воля.***
Папа назначил Боэля следующим Епископом Королевства Сагья. Правитель Королевства Сагья тепло приветствовал это назначение. Он был наслышан о подвигах Боэля, знал о его силе и благородном происхождении. Его присутствие в Гагоре было бы честью для Королевства. Но действующий Епископ так не считал и лично отправился во дворец, чтобы поговорить с Королем. — Я не могу сказать вам больше, но могу заверить, что Джошуа — самый подходящий кандидат. — Ты ничего мне не объясняешь, так как же я могу тебе верить? Это решение принял Папа, и никто не имеет права наложить на него вето, в том числе и я. К тому же я слышал, что Папа устроил Джошуа и Боэлю честное состязание, но Джошуа не оправдал его ожиданий. Друг мой, ты должен понимать, насколько опасна сейчас ситуация в Королевстве Сагья. Нам нужна поддержка более влиятельных священников и Церкви. Если вы будете настаивать на этом, Королевство Сагья падет в этой темной войне. Епископ молчал. Его сердце жаждало высказаться, но уста не могли произнести правду. В конце концов он покинул дворец с тяжелым сердцем. Через несколько дней Король и Папа выступили с совместным заявлением. Следующим Епископом станет Боэль Бритте, церемония его коронации состоится через месяц. Как только новость распространилась, в Гагор вернулись дурные вести о Наследном принце. По пути на осмотр земель его растерзали тёмные твари. Принцесса, жена Наследного принца, державшая на руках плачущего месячного младенца, упала в обморок, Король тоже был безутешен. Однако Папа помог ему справиться с тревогой, и он быстро приободрился. Он решил назначить Второго принца Наследным, и церемония его коронации должна была состояться в тот же день, что и коронация Боэля.***
Похороны Великого Князя прошли очень торжественно, но в спешке. Одна за другой происходили перемены, которые заставляли жителей Гагора нервничать, но больше всех нервничал Чжоу Юнь Шэн. Он перестал себя гипнотизировать, но стоило ему выйти из спальни, как он тут же бросался бежать со всех ног к главному залу, ведомый своей любовью, и тогда его разум и чувства вступали в очередную схватку. Один кричал: «Если ты туда войдешь, я тебя до смерти забью!» Другой скулил: «Даже если ты меня до смерти забьешь, я все равно войду!» Поэтому проходящие мимо слуги и служанки видели бледного молодого священника с каменным лицом, который весь день стоял перед главным залом. Иногда маленький священник делал два шага вперед, а потом отскакивал на несколько шагов назад, словно убегал от огня, — это выглядело очень комично.***
Светлый Бог привык каждый день выслушивать молитвы своего Маленького Верующего. Это была его услада, мед и духовная пища. Но вот уже четыре или пять дней подряд Маленький Верующий просто стоял у входа, и на его лице попеременно сменялись печаль и гнев, словно он переживал тяжелую психологическую травму. Он все еще ревнует? Или стесняется, что поцеловал меня в последний раз? Светлому Богу никогда не надоедало гадать, что на уме у Маленького Верующего, и он наслаждался его порой застенчивым, порой сердитым, порой растерянным выражением лица. Одним словом, что бы он ни делал и как бы странно себя ни вел, он всегда казался Светлому Богу очень милым.***
Чжоу Юнь Шэн просто не мог подавить в себе желание увидеть Бога Света. Каждый день он подходил все ближе к дверям главного зала. Даже без его психологического давления в его сознании сосуществовали Рациональный Шэн и Безмозглый Шэн, постоянно соперничая за контроль над телом. Со временем он с ужасом обнаружил, что Безмозглый Шэн все чаще одерживает верх. От волнения у него начали выпадать волосы, и, чтобы удержаться от поцелуев в щиколотку статуи и других постыдных поступков, он мог только сидеть у дверей главного зала и вырезать деревянных идолов Бога Света. Пока он мог видеть прекрасное лицо Бога Света, Безмозглый Шэн молчал и даже позволял ему управлять своим телом. Он вырезал кукол день и ночь напролет, и всего за десять дней у него набралось больше сотни с самыми разными выражениями лиц и позами. Он вЫрезал кукол по своему подобию и расставил их вокруг куклы Бога Света. Иногда Безмозглый Шэн разыгрывал с помощью этих кукол мыльную оперу о романтической любви, а когда к нему возвращалось здравомыслие, он тут же отбрасывал кукол в сторону, как будто они обжигали ему руки, и зарывался в одеяло, стиснув зубы. Он пребывал в состоянии небывалой растерянности и смущения, которое едва не свело его с ума.***
Но на Девятом небе Бог Света с интересом наблюдал за каждым его движением, и некогда тихий и одинокий Чертог Божий теперь каждый день оглашался искренним смехом.
