Глава 113
1 марта 2026 г., 01:06
Чжоу Юнь Шэн лежал на кровати, держа в руках двух кукол, и издавал ртом самые разные звуки, разговаривая сам с собой.
— Иди сюда, дитя моё.
— Отец Небесный, ты зовёшь меня? — взволнованно спросил он.
Нежный смех:
— Кто бы не позвал тебя? Кто каждый день преклоняет колени перед моей статуей и молится? Кто поклялся посвятить мне всего себя? Кто сказал, что любит меня больше всех на свете?
— Это я, это я, это все, сказал я! Отец, ты меня слышал?
— Конечно, я наблюдал за тобой, дитя мое. Иди сюда, в мои объятия, я хочу крепко тебя обнять.
Маленькая кукла оказалась в руках большой, и Чжоу Юнь Шэн глупо улыбнулся.
***
На Девятом небе Бог Света сидел перед водным зеркалом, и из-за его страстной улыбки изысканное вино в его руке слегка расплескалось. Один из Богов тут же опустился перед ним на колени, чтобы вытереть, но Бог отмахнулся. Это было самое счастливое время в его жизни, и он не любил, когда его отвлекали.***
Чжоу Юнь Шэн какое-то время играл с двумя куклами, но его застенчивое выражение лица внезапно сменилось холодным. Он отбросил кукол в сторону, подошел к зеркалу и усмехнулся: — Ну что? Наигрались сегодня вдоволь? Тогда сидите смирно в углу и не мешайте мне! Он мог использовать этих кукол только для того, чтобы те удовлетворяли его бредовые фантазии, как же это печально! Безмозглый Шэн спрятался в подсознании, размазывая по щекам крупные слезы. Но сегодня была церемония коронации Боэля и Второго принца, и, чтобы все прошло хорошо, ему пришлось позволить Рациональному Шэну управлять своим телом, иначе Безмозглый Шэн, скорее всего, устроил бы скандал и оскорбил бы всех жителей Королевства Сагья, включая Церковь. Тогда судьба Джошуа сложилась бы еще хуже, чем могла бы сложиться изначально, а без энергии мира А-класса, необходимой для выполнения этой задачи, шизофрению Чжоу Юнь Шэна было бы очень сложно вылечить. В общем, последствия были серьёзными.***
Увидев эту сцену, Бог Света с сожалением вздохнул. Его Маленький Верующий проделывает это каждое утро: сначала развлекается, а потом стоит перед зеркалом и ругает себя, повторяя, что Бог Света никогда в него не влюбится, даже не надейся. У него действительно была слишком низкая самооценка, но его милое растерянное выражение лица выглядело так трогательно, что, возможно, стоило прийти к нему раньше, чтобы он всегда жил в спокойствии и счастье. Бог Света с нежностью улыбнулся, предвкушая, как увидит его оживленное лицо.***
Чжоу Юнь Шэн надел роскошное одеяние жреца, заплел волосы в длинную косу и перевязал ее золотой лентой. Он посмотрел на себя в зеркало, убедился, что выглядит не хуже Боэля, и направился к двери. Конечно, он не стал бы устраивать сцену, как Безмозглый Шэн, но все же мог бы затмить Боэля. Когда дверь за ним закрылась, его спокойное выражение лица сменилось нерешительностью. Через мгновение он тихо вздохнул, вернулся в комнату, поднял две брошенные куклы, бережно стряхнул с них пыль и вернул на прежнее место.***
На Боэле была лишь простая белая мантия, подпоясанная ярким поясом. Ему не нужно было наряжаться, потому что во время церемонии коронации Его Преосвященство Папа лично наденет на него красную мантию с золотой каймой, которую мог носить только Епископ, а затем Король возложит на его голову тяжелую золотую корону. Он стоял на высоком алтаре, возвышаясь над жителями Гагора, и под их радостные возгласы зажигал светящийся камень размером с голубиное яйцо на кольце на указательном пальце, озаряя все Королевство Сагья светом Отца. Он станет самым могущественным Епископом за тысячелетие, сильнее даже Папы, и все обитатели континента будут помнить его имя. Когда он это сделает, Отец простит его грехи и вернет в Чертог Божий, наделив его золотой кровью, которой могут обладать только боги. От этих мыслей Боэль все больше воодушевлялся, на его глазах выступили слезы, а щеки раскраснелись от волнения. Но когда он поднял голову и огляделся, его взгляд слегка помрачнел. Он увидел «Иисуса Навина». Нет, правильнее будет сказать, что все высокопоставленные лица, присутствовавшие в Храме на церемонии, увидели «Иисуса Навина». Он был подобен лучу света, внезапно спустившемуся в мир смертных и озарившему все вокруг. Когда его нежный взгляд скользил по лицам, сердца людей успокаивались. Он выглядел таким благородным, святым и добрым, что люди невольно тянулись к нему, но в то же время боялись, что, подойдя слишком близко, они его осквернят. В их воображении он был самым подходящим образом светлого жреца, более просветленным, чем Боэль, пришедший из Чертога Бога Света. Многие аристократы поклонились ему в знак приветствия, они не стали бы проявлять неуважение только потому, что он лишился сана Епископа. — Джошуа, ты сегодня очень красив. Эта красная мантия должна быть тебе впору, но, к сожалению… — Боэль с сожалением посмотрел на Джошуа, словно виня себя в том, что тот не может надеть красную мантию Епископа. Чжоу Юнь Шэн слегка улыбнулся ему, но не стал утруждать себя ответом. Ссоры — это по части Безмозглого Шэна. Через три дня после церемонии коронации, после обряда крещения, Джошуа исполнится 18 лет, и он сразу же покинет Гагор, чтобы избежать проблем, которые могли возникнуть из-за главного героя и его гарема. Он подавил в себе желание оскорбить Безмозглого Шэна, который зашевелился от возмущения, и подошел к Епископу. — Дитя моё, эта должность принадлежит тебе. Что бы ни думали другие, то, что принадлежит тебе, не может быть украдено, — говоря это, старый Епископ не понижал голоса, так что Боэль смутился, а Король и Папа недовольно нахмурились. — Старый друг, я знаю, что Джошуа — твой воспитанник, и ты всегда был к нему привязан, но Боэль — лучший кандидат на эту должность. Его выбрали Отец и Его Преосвященство Папа, и ты должен подчиниться воле Отца, — Король упрекнул того, опасаясь вызвать гнев Папы. — Выбор Боэля — это воля Папы, а не Отца. Не только я растил Джошуа, его также воспитывал Отец. Если бы здесь был сам Отец, он бы не выбрал никого, кроме Джошуа, — ответил старый Епископ. — Берд, ты стар, и из-за своей ограниченности ты не в состоянии услышать слова Отца. Похоже, было правильным решением позволить тебе отречься от сана именно сейчас, — холодно произнес Папа, обводя присутствующих в зале суровым взглядом. Дворяне склонили головы, боясь возразить. Чжоу Юнь Шэн был очень благодарен старому Епископу за его любовь, но всё же потянул его за рукав, давая понять, что не стоит спорить. Старый Епископ взглянул на Короля и вздохнул. Однажды они поймут, насколько неразумно со стороны Королевства Сагья было отречься от Джошуа и отдать должность Епископа другому! Пока все молчали, вдруг раздался холодный женский голос: — С прибытием Его Преосвященства Папы в Королевстве Сагья все изменилось. Изменился не только кандидат в Епископы, но и королевская семья, в которой произошла необъяснимая смерть. Его Преосвященство Папа — Посланник Бога Солнца, он должен нести благословение, но, похоже, он приносит с собой беду. — Елена, заткнись! — громко рявкнул Король. Дама, стоявшая позади Чжоу Юнь Шэна, презрительно фыркнула. Она была женой покойного Принца. Она считала, что её мужа убили по сговору Второго принца и Папы. У церкви было множество тайных заклинаний, с помощью которых они легко могли бы подчинить себе тёмного зверя. Если бы они добились своего и старый Король, пребывавший в замешательстве, умер, Королевство Сагья рано или поздно стало бы вассалом Церкви! Папе так и хотелось произнести очищающее заклинание, чтобы испепелить ее за это, но он должен был сохранять видимость великодушия, терпимости и милосердия и не мог позволить себе гневаться, особенно перед статуей Отца. Он с улыбкой взмахнул рукой, и в Храм вошел священнослужитель, который преклонил колени, держа в руках два документа. Он развязал красный шелковый шнурок, стягивавший документы, и зачитал совместную волю Папы и Короля, чтобы Отец на Девятом небе услышал. После этого Папе подали золотую святую воду, которой он окропил документы, затем снова перевязал их и вручил один Второму принцу, а другой — Боэлю. Они бок о бок подошли к статуе в Храме и преклонили колени перед ней, чтобы помолиться, а затем положили две белые розы, специально сорванные этим утром, к ногам Бога Света в знак преданности. Когда они закончили, Король подошел к ним и возложил на их головы короны. В верхней части корон был инкрустирован светлый камень размером с соевое зернышко. Когда рядом оказывался демон, камень вспыхивал белым предупреждающим светом, а если в него влить световую энергию, он мог превратиться в острое оружие для убийства демона. Это было самое ценное сокровище, оставленное Богом Света на континенте. Для его изготовления требовались лучшие материалы, а ресурсов было очень мало. Даже у всемогущего Папы было всего четыре камня, не говоря уже о других. Поэтому, когда Боэль показал свое большое кольцо с камнем размером с голубиное яйцо, все убедились в его происхождении. Кто посмел бы оскорбить Любимца Божьего? Даже самые отъявленные бандиты на материке не осмеливались даже думать о том, чтобы украсть кольцо. Во многом благодаря благословению кольца Боэль благополучно добрался до места назначения. Король завершил церемонию коронации, затем повернулся в сторону Папы и почтительно произнес: — Я прошу Папу облачить нового Епископа моего Королевства в мантию. Вышла служанка с мантией в руках и опустилась на колени у ног Папы, держа обеими руками мантию нового Епископа. Мантия, окропленная святой водой, слабо мерцала золотистым светом и выглядела очень ослепительно. Боэль быстро взглянул на Папу, сердце бешено колотилось. Тот взял мантию, встряхнул ее и, подойдя к Боэлю, с улыбкой сказал: — Дитя мое, у тебя самая преданная вера, самая чистая душа, самое доброе сердце. То, что ты сделал, достойно того, чтобы стать священником Света. В твоем теле так много силы света, что ясно: Отец питает к тебе огромную любовь. И раз он избрал тебя Посланником Света, я не могу противиться его воле. Я здесь, чтобы объявить, что с сегодняшнего дня ты, Боэль Бритт, становишься новым Епископом Королевства Сагья. Встань, дитя моё, и позволь мне надеть на тебя мантию. Боэль разрыдался, поклонился Отцу и Папе, а затем встал. Папа накинул на его плечи красную мантию и уже собирался подпоясать, как вдруг мантия вспыхнула золотым пламенем, охватившим обоих мужчин. От ужасающе высокой температуры пол чуть не обуглился. Боэль вскрикнул, упал на землю и начал кататься по ней. Папа сохранял полное спокойствие и тут же произнес заклинание, чтобы потушить пламя, но вскоре обнаружил, что оно не обычное и может прожечь большую дыру в его священных одеждах. Откуда взялось это пламя, способное уничтожить священные одеяния? Это огонь Бога Света? Сердце Папы слегка дрогнуло, холодный пот градом катился по его лицу. Если это был огонь Бога Света, значит, Отец специально направил его так, чтобы он не задел никого, кроме них с Боэлем. Значит ли это, что он недоволен новым Епископом и его решением рукоположить его? Что теперь будет? Сожжет ли их Отец дотла? Впервые за свою жизнь Папа почувствовал себя на передовой. Он перестал колдовать и опустился на колени перед статуей, чтобы покаяться. К счастью, в нем еще оставалась частица божественной силы, поэтому он ощущал лишь неприятную, но не мучительную боль. С другой стороны, Боэль, который хлестал себя и кричал от боли, выглядел еще более жалким. Его кожа оставалась гладкой, потому что пламя не обжигало его тело, а напрямую терзало душу. Чем грязнее душа, тем сильнее боль. Сейчас Боэль жаждал смерти и горестно взывал: — Помогите мне, кто нибудь, пожалуйста, спасите меня! Или, пожалуйста, возьмите нож и убейте меня! Мне больно! Мне так больно! Отец, пожалуйста, прости меня! — он уже видел, как слуга сгорал в пламени Отца, и знал, какая участь его ждет. Даже сейчас у него не хватало смелости признаться вслух в своих грехах и обмане. Король, Второй принц и все сановники оцепенели от ужаса. Торжественная церемония коронации в мгновение ока превратилась в катастрофу, и никто не мог в это поверить. Горели не простые люди, а Папа и Возлюбленный Божий, и этого было достаточно, чтобы привести их в ужас. Но что еще более невероятно, всемогущий Папа, величайший святой, пытался потушить внезапно вспыхнувшее пламя, но безуспешно. Откуда взялось это пламя? Все взглянули на холодное лицо статуи Бога Света, и вдруг им показалось, что они поняли, в чем дело, они тут же опустились на колени в знак раскаяния. В любом случае, одной из жертв пожара был недавно назначенный Епископ Королевства Сагья, и жители Сагьи не могли избежать ответственности. Если бы Отец разгневался на все Королевство, Сагья исчезла бы с карты континента. Это ужасно! Король побледнел от страха, его губы дрожали, он упал на колени и бессвязно забормотал: — Бог Света, прошу, прости мои грехи и обрушь все беды на мою голову, но пощади мой народ. Чжоу Юнь Шэн давно отвел старого Епископа в самый дальний угол, где было меньше всего людей, и усадил его там на колени. Сам он сидел в стороне и наблюдал за этой жалкой сценой. Боэль вопил до изнеможения, новый Епископ все еще корчился от боли. Его лоб покрылся испариной, губы были искусаны до крови, и боль, казалось, не утихала. Через несколько минут золотое пламя наконец погасло, а мантия Папы превратилась в пепел, обнажив его тело. Чтобы не смущаться, он тут же достал из пространственного кольца новую мантию и переоделся, после чего его охватила дрожь. Он обнаружил, что следы божественной силы в его теле исчезли, а световой энергии осталось совсем немного. Без божественной силы он не смог бы одолеть даже старого Епископа Берда. Каждый раз, когда начиналась тёмная война, Папа должен был стоять в тылу вместе с несколькими священниками Света и создавать световые круги, чтобы поддерживать три армии. Он был воплощением Бога Света в мире смертных, духовным правителем всех существ на континенте. Он пользовался таким высоким почетом и статусом, что просто не мог позволить себе их лишиться. В голове у него царил хаос, он едва сдерживался, чтобы не выдать себя, его горло наполнилось кровью, она стекала по зубам, но он с силой сглотнул. Он ни в коем случае не должен никому об этом рассказывать! Состояние Боэля было еще более плачевным. Его душа долго горела, но не сгорела дотла, а все преимущества, которые он получил, так долго живя в атмосфере Чертога Божьего, исчезли. Это означало, что он лишился чистого духа и крепкого тела, которые обрел за пятьсот или шестьсот лет, — тела, которое сделало его готовым стать богом. Он по-прежнему мог использовать свою силу света, но не мог восполнять ее с помощью медитации, как раньше. Каждое использование уменьшало его запас, пока он не станет обычным смертным. Он лежал на полу, едва дыша, его мантия сгорела дотла, обнажив покрытое любовными пятнами тело. Церковь требовала, чтобы все священники сохраняли целомудрие, потому что только чистые люди могли служить Отцу. Они могли любить кого-то, но только в душе, и не могли вступать в плотские отношения, а также не могли оставлять потомство. Конечно, совсем другое дело, если Отец любил их и благоволил им. Но из-за нехватки священников-мужчин Церковь не стала бы строго наказывать священника за потерю целомудрия, но лишила бы его возможности занимать высокие посты. Тело Боэля ясно показывало, за что его наказал Отец: он не имел права становиться Епископом! Когда тело человека охватывает пламя, у него сводит руки и ноги, и он бессознательно сворачивается в клубок. В этот момент поза Боэля была очень нелепой: он был похож на вареную креветку, свернувшуюся в клубок, его спина была выгнута до предела, обнажая позвоночник. Красные засосы тянулись вдоль позвонков до самого бедра. Все видели следы бурного и страстного секса, которым он наслаждался. Его ягодицы были слегка раздвинуты, и было хорошо видно красное и набухшее отверстие, при виде которого даже самые распущенные и потакающие своим желаниям аристократы сгорали от стыда. Второй принц отшатнулся, его глаза покраснели от гнева. Он не трогал Боэля последние несколько дней, так кто же оставил эти следы? Единственным подозреваемым был Папа, к которому Боэль относился неоднозначно. Неудивительно, что Отец низверг золотое пламя, чтобы сжечь этих двоих, — их грех был достоин такого гнева! При мысли об этом гнев Второго принца сменился страхом. Если Отец узнал о скандале с Боэлем и Папой, то, конечно, он узнал и о его скандале. Накажет ли его Отец? Он обмяк, ноги больше не держали его. Придворные зашумели, но, боясь потревожить Отца, быстро успокоились и молча раскаялись. Когда они уже решили, что хуже быть не может, документы, написанные Папой и Королем совместно, о канонизации Второго принца в качестве Наследного принца, а Боэля — в качестве Епископа, начали гореть, и в мгновение ока от них не осталось и пепла. Затем две белые розы, которые они собственноручно сорвали и положили к ногам Бога Света, быстро завяли, источая гнилостный запах. Эта череда событий заставила всех замереть, их сердца наполнились паникой и отчаянием. Отец всегда был добр, с чего бы ему прибегать к таким крайним мерам, чтобы выплеснуть свой гнев? Это показало, насколько он был разгневан на этих двоих. Они вспомнили заявление Папы о том, что Боэль — любимец Бога и что они с Отцом единогласно выбрали самого подходящего кандидата на пост Епископа. Но, судя по нынешним событиям, это, несомненно, была большая ложь! Очевидно, что именно Папа хотел, чтобы Епископом стал Боэль, и разве не утверждал старый Епископ перед церемонией, что Боэль не был выбором Отца? Король тоже подумал об этом и посмотрел на старого Епископа в поисках поддержки, но Епископ Берд, уже снявший с себя епископскую мантию, спокойно смотрел на того в ответ. Король хотел покончить с собой от отчаяния! Епископ Берд трижды приходил во дворец и просил его отменить указ о канонизации Боэля, но Король его не послушал. Тогда он боялся оскорбить Папу, но если бы знал, что вместо этого оскорбит Отца, разорвал бы указ в клочья. — Дитя мое, пойди и успокой своего Отца, чтобы его гнев утих, — старый Епископ указал на статую. В ту же секунду Безмозглый Шэн в порыве возбуждения взял тело под свой контроль. Он взглянул на Папу и Боэля, которые были в ужасном состоянии, и почувствовал себя очень счастливым. Если Отец отверг Боэля, значит ли это, что у меня еще есть шанс? Могу ли я занять место Боэля? Его глаза заблестели, и он тут же опустился на колени перед статуей Отца, намереваясь покаяться и исповедаться, но, увидев, что у ног Отца все еще лежат зловонные цветы, протянул руку, чтобы убрать их. Внезапно золотая нить обвилась вокруг его руки и с силой потянула вверх, так что он оказался в объятиях Отца, уткнувшись разгоряченным лицом ему в колени. Он попытался встать, но вдруг почувствовал, как теплая широкая ладонь гладит его по голове, а другая рука нежно массирует спину. «Это Отец? Он ласкает меня?» Он не мог поверить в это и лежал неподвижно в объятиях Отца, не желая даже моргнуть. Он боялся, что, если пошевелится, ласка, которую он ощущал, исчезнет, как лопнувший мыльный пузырь. Он открыл свои большие, полные слез глаза, но не осмелился дать волю слезам и даже сдерживал дрожь. Ему оставалось только прикусить губу и выглядеть очень несчастным. Бог Света создал иллюзию, чтобы заменить статую, которая держала мальчика. Он склонил голову, снисходительно глядя на мальчика, и нежно вытер его слезы, а затем ласково погладил его густые и вьющиеся ресницы. Увидев, как мальчик испуганно моргает и непроизвольно дрожит, он радостно рассмеялся. Он перевернул ладонь, и в ней появился цветочный венок из красных китайских роз. Он надел его на голову мальчика, поцеловал того в лоб с огромной любовью и божественной силой, а затем исчез из Храма. Он появился и исчез очень быстро, так что никто не увидел его настоящего тела в Храме, но внезапно появившаяся на голове мальчика корона из роз была настоящей, и все поразились, бросив на Папу и Боэля пристальные взгляды. Они догадывались, что все сегодняшние страдания — из-за них. Но теперь они знали, что истинный возлюбленный Бога — это «Иисус Навин», и раз они выступили против него, то им оставалось только ждать смерти — настоящей смерти, когда уничтожается даже душа. — Дитя моё, простил ли Отец своих невежественных верующих? — видя, что ребёнок просто держит в руках корону и хихикает, забыв обо всём на свете, старый Епископ решил напомнить ему. — Отец ничего не сказал. Я хочу покаяться перед Отцом наедине, можно? — мальчик моргнул влажными глазами. — Конечно, можешь. Давайте все разойдемся, Отец сейчас не хочет нас видеть, в том числе и Его Преосвященство Папу, — старый Епископ высказался прямо. Если Папа разозлит Отца, его хорошие времена точно закончатся, не говоря уже о том, что потом ему придется объяснять, как эти следы оказались на Боэле. Даже если бы он позволил другим взять вину на себя, это не произвело бы впечатления на всеведующего Отца. В конце концов Отец забрал бы все, что даровал ему. Две служанки завернули Боэля в халат и вывели его из Храма. Они не ожидали, что у благородного и чистого на вид священника Бритта такие похотливые наклонности, и после того, как они привели его в порядок, им пришлось пойти к святому источнику и вымыть руки. Вместо того чтобы уйти, высокопоставленные лица с осуждением уставились на Папу и Короля, требуя объяснений. «Разве вы не говорили, что ваше решение было верным? Что новый Епископ — любимец Божий и Посланник, которого он отправил к нам, смертным? Так это был, так называемый, любимец, посланник? Вы шутите?» Папе стало стыдно, но он прямо заявил, что Боэль его обманул, и он намерен допросить его, а затем, сославшись на травму, отправился домой, чтобы отдохнуть. В конце концов, он был Папой, и никто не осмеливался ставить его в неловкое положение, поэтому им пришлось отпустить его и призвать к ответу Короля. Король принес очень искренние извинения и уже собирался объявить об отстранении Боэля от должности Епископа, как вдруг раздался громкий треск, и светящийся камень на короне Второго принца раскололся, рассыпавшись в пыль. В то же время мерцающая корона быстро покрылась ржавчиной и состарилась, словно время ускорило свой ход. Все смотрели на нее в изумлении, а потом жена покойного Принца громко рассмеялась: — Ха-ха-ха, ну что, видите? Это наказание за ваши грехи от Отца. Те, у кого злое сердце, могут носить только испорченную корону. — Нет, это неправда! Я ничего не делал! — закричал Второй принц, сжав корону в кулаке. От его силы корона деформировалась и стала похожа на дешевую шутовскую шапку. — Ты посмеешь поклясться перед Небесным Отцом, что не имеешь никакого отношения к смерти моего мужа? — спросила жена покойного Наследного принца. Второй принц побледнел и покачал головой. Под пристальными взглядами всех присутствующих он развернулся и в панике выбежал из зала. Король, казалось, в одно мгновение постарел на десятки лет. Он закрыл лицо руками и согнулся, погрузившись в свои мысли. Почтенный Епископ вышел вперед и заявил, что сам уладит эту катастрофу, после чего все еще напуганная элита наконец покинула зал. — Джошуа — истинный Любимец Божий, верно? — когда остальные ушли, уверенно спросил Король. — Правильно. — Почему ты не сказал мне раньше? — Помнишь, я говорил тебе много раз. Но ты предпочел довериться Боэлю Бритту, а не мне. Король молчал. — Что означает красная роза, ты помнишь? — старый Епископ похлопал Короля по плечу и медленно удалился. Король на мгновение задумался, опустив глаза, а затем его сердце начало восхождение из бездны отчаяния на вершину надежды. Красная роза — чистая любовь, ах, как же я тебя люблю. Если это и было истинным посланием Отца, то у Королевства Сагья будет светлое будущее, пока в нём есть Джошуа. Это здорово, у нас есть надежда. Спасибо тебе за терпение, Отец, и, пожалуйста, прости нас за нашу глупость.
