Глава 114
1 марта 2026 г., 13:09
Чжоу Юнь Шэн понял, что Безмозглый Шэн снова сходит с ума.
Он смотрел, как Безмозглый Шэн преклонил колени перед статуей Бога Света, рыдая, уткнувшись лицом в пол, и говорил, как он был счастлив, когда получил корону из красных роз, и даже просил Бога Света забрать его на небеса. Затем он выпрямился, взял лицо Бога Света в руки и попытался поцеловать его в тонкие губы.
«Если ты посмеешь поцеловать это, я убью тебя!»
Рациональный Шен кричал в подсознании.
«Позволь мне поцеловать его! Почему ты всегда мешаешь мне делать то, что я хочу?»
Безмозглый Шен снова был в слезах.
Две половины души яростно сражались в подсознании. В реальной жизни мальчик прижимался щекой к щеке Отца, его лицо было совсем близко к губам статуи, и на нем читались одновременно желание и борьба.
***
На Девятом небе Бог Света неподвижно сидел в своем кресле, затаив дыхание в предвкушении. Теплый, похожий на аромат розы запах мальчика доносился до статуи, обдувая его лицо. Их губы явно не соприкасались, но он все равно чувствовал дрожь. Он был готов действовать: как только мальчик его поцелует, он появится перед ним, обнимет, приласкает и уведет с собой. Но внезапно мальчик отстранился, развернулся и быстро убежал. Ожидания Бога Света не оправдались. Он долго сидел, напряженно подавшись вперед, затем медленно откинулся на спинку стула и разочарованно вздохнул.***
Рациональный Шэн наконец одержал победу. Он загнал Безмозглого Шэна обратно в подсознание, быстро вернулся в свою спальню и упал на кровать. Он чувствовал себя физически и морально истощенным, но его сердце все еще переживало жестокую борьбу. Он не ожидал, что Бог Света действительно ответит Безмозглому Шэну. Он сжег Боэля божественным пламенем и подарил Джошуа корону из красных роз, что было вполне очевидно. Неужели он действительно влюбился в Джошуа? Однажды он прочитал на форуме, что только «бесстыдник» может гоняться за Прекрасным Принцем, и этот комментарий показался ему не таким уж бессмысленным. Бесстыдство на уровне Безмозглого Шэна можно считать редкостью. «Но что же мой возлюбленный? Может быть, он скоро меня разыщет, может быть, мы снова встретимся, когда я отправлюсь в путешествие.» Молча размышлял Чжоу Юнь Шэн. «Отец — наш возлюбленный, это очевидно.» Безмозглый Шэн внезапно открыл рот. «Заткнись, безмозглый, суждения безмозглого человека всегда ошибочны. Ты пытаешься мне соврать, чтобы тебе было удобно быть с Богом Света, да?» Рациональный Шэн резко осадил того. Безмозглый Шэн молчал. Рациональный Шэн продолжил: «Знаешь, если Бог Света не наш истинный возлюбленный и мы его спровоцируем, последствия будут очень серьёзными. Он единственный Бог в этом мире, он всемогущ, и если он захочет заточить нас в этом мире, мы не сможем сбежать. Ты готов остаться здесь навсегда? Можешь ли ты гарантировать, что он будет любить тебя вечно? Видишь ли, он так души не чаял в Боэле Бритте, и Боэль Бритт был рядом с ним пятьсот лет или около того, но теперь он отверг его и бросил. Как думаешь, сколько времени ты ему будешь нравиться? Будет ли это дольше, чем его любовь к Боэлю Бритту? Может быть, через несколько сотен лет в Храме появится более набожный Верующий, чем ты, и он вышвырнет тебя на обочину и даже не оглянется. Так почему бы тебе не проснуться и не подумать о нашем будущем?» Две половины души вели уже привычный диалог. Безмозглый Шэн постепенно успокаивался, все глубже погружаясь в пучину подсознания и сворачиваясь в клубок. В реальной жизни мальчик лежал в постели и беззвучно плакал с безразличным выражением лица.***
Бог Света застыл на месте. Ему очень хотелось проникнуть в голову мальчика, чтобы узнать, о чем он думает. Должно быть, он снова борется с любовью и верой, верно? Он такой чувствительный и ранимый, его смущает собственное стремление к своему Богу Света.***
С другой стороны, Папа приказал страже взять Боэля под стражу, а сам вернулся в свою спальню. Он несколько раз проверил свое тело с помощью заклинаний и в конце концов потерял всякую надежду на то, что Отец не вернул себе божественную силу. Он был на полшага от того, чтобы стать полубогом, но теперь он был ниже любого обычного священника, и как только начнется темная война, его разоблачат и лишат божественного сана. — Будь проклят этот Боэль Бритт! Ты не любимиц Бога, ты меня обманул! Ты вверг меня в пучину страстей и лишил убежища Отца. Я заставлю тебя заплатить! Выругался он в сердцах и хотел было безжалостно переломать всю мебель в комнате, но побоялся устроить скандал, так что ему пришлось взять себя в руки. В конце концов, это был не его главный Храм. «Да, мне нужно поскорее вернуться во дворец и придумать, что делать.» Подумав об этом, он тут же начал собирать вещи. Когда он достал свой скипетр и другие жреческие одеяния, то с ужасом обнаружил, что четыре светящихся камня на верхушке скипетра разбились вдребезги, а надпись на его священном одеянии исчезла, и оно превратилось из золотистой сияющей мантии в старую рваную тряпку. Он вдруг осознал, как много дал ему Отец и чего ему будет стоить это наказание. Ради власти он уже отрекся от своей благочестивой веры. Он совершил много дурных поступков, но его сила не ослабевала, и он думал, что Отец лишь изредка взирает на мир и не знает обо всем, что делается втайне. Он явно ошибался: Отец все знал, просто не хотел обращать на это внимания. Но если бы его действия задели Отца за живое, тот забрал бы у него все. И что теперь? Папа беспомощно рухнул на кровать.***
Боэля держали в зловонной темнице под присмотром нескольких стражников. Они шепотом делились друг с другом яркими подробностями, описывая сцену, в которой его сжигали, а его обнаженное тело было выставлено на всеобщее обозрение. — Боже мой, так это и есть тот самый Возлюбленный Божий? У меня глаза слезятся, когда я на него смотрю. Когда я не на службе, я иду к священному источнику, чтобы смыть с себя это. После того как его трахали всю ночь, он бесстыдно прикрыл свои грехи рясой святого Отца, это же богохульство! Неудивительно, что Вселюбящий Отец разгневался и послал золотое пламя, чтобы сжечь его. — Без шуток! Почему Отец просто не сжег его заживо? Я слышал, что Епископ Берд был категорически против коронации нового Епископа, но Папа настоял. Эй, а ты что скажешь? Тебе не кажется, что эти грязные следы оставил Папа? — Да, наверное, так и есть, иначе зачем бы Отец сжег только их двоих? Приближённые Папы услышали эти сплетни и тут же побежали в Храм, чтобы сообщить ему. Боэль Бритт не мог оставаться в Центральной Церкви, чтобы не навредить репутации Папы и не осквернить святыню.***
Боэлю было до смерти стыдно, он забился в угол камеры, вспоминая свою беззаботную жизнь в Чертоге Божьем и утопая в сложных чувствах. «Отец, пожалуйста, прости мои грехи и верни меня. Я готов отдать тебе свою душу. Отец, неужели ты забыл, как я лежал у твоих ног и пел, а ты отдыхал и смотрел на меня с любовью? Это было лучшее время в моей жизни, Отец. Отец, я скучаю по тебе, ты меня слышишь?» Он опустился на колени, сложив руки, желая вознести свою молитву к Чертогу Божьему. На Девятом небе Бог Света указал на водное зеркало и тихо спросил: — Видишь? «Да, Отец, я пренебрегал своими обязанностями. Пожалуйста, придите к какому-нибудь решению.» Поведение Боэля Бритта возмутило Бога Света. Сбежавший слуга осмелился называть себя Любимцем Божьим и использовал имя Отца, чтобы получить власть и статус. Если бы это произошло в прошлом, у него был бы шанс на прощение, но теперь у Отца появился настоящий Любимец, так что он не мог его пощадить. — Распусти всех служителей Чертога и лиши их божественной силы и силы света. Им не позволено делать то же самое и притворяться, что они действуют от моего имени. Любой, кто осмелится, будет сожжен дотла моим божественным пламенем, — Бог Света взмахнул рукавами. Бог поклялся привести приговор в исполнение и уже собирался уйти, когда услышал, как Отец добавил: — И пусть все деяния Боэля Бритта послужат им предостережением. Бог поклонился и отступил, а затем собрал всех служителей Бога Света, существ, избранных из низших миров, и огласил приговор. С помощью заклинания, возвращающего время вспять, он показал им, что сотворил Боэль, чтобы они поняли, за что их постигла такая участь. Все слуги были смертными, но, попав в Чертог Божий, они избавились от старости, болезней и смерти. После такой беззаботной жизни разве они захотели бы вернуться в мир смертных и снова столкнуться со страданиями, старостью и смертью? Не говоря уже о том, что, пока они были с Отцом, у них была возможность однажды угодить ему и обрести божественную сущность, став благородными существами, но теперь у них ничего этого не было. Они стояли на коленях, плакали и умоляли, повторяя, что поведение Боэля Бритта не имеет к ним никакого отношения, и просили Отца и Бога о милости. Но Бог остался непреклонен, он лишил их божественного света, вернул им их прежние тела и низверг в канал, ведущий в мир смертных. Вскоре с Небес мира смертных падет множество «Любимцев Божьих».***
Документ, провозглашавший Второго принца наследником престола, был сожжён дотла божественным огнём, а корона заржавела, что означало, что Отец не хотел видеть его на троне. У Короля было только два наследника, остальные были незаконнорожденными детьми от любовниц. Чтобы избежать междоусобиц, он намеренно не обучал своих внебрачных детей, поэтому они умели только есть и пить, но не править. Теперь один наследник умер, а другого Отец отверг, так что он просто не мог выбрать достойного преемника. Без будущего правителя королевская власть стала бы нестабильной, но что он мог поделать?***
В отличие от Короля, который был в отчаянии, жена покойного Принца была очень счастлива. Она взяла на руки своего трехмесячного сына и нежно покачала его, напевая убаюкивающую песенку. Он крепко уснул, и она осторожно уложила его в колыбель, а затем приказала нескольким воинам-мастерам охранять его. Она надела самое простое платье и медленно вошла в Храм. Она увидела жреца Джошуа, который сидел у священного водоема и вырезал кукол. Он сидел, опустив глаза, и выглядел бесконечно нежным. Его окутывало золотое сияние, освещавшее его прекрасную фигуру. Несколько бабочек, почувствовав сладкий аромат роз, исходивший от его тела, кружили вокруг него, не желая улетать. Он был таким красивым, таким святым, тихим и умиротворенным, что даже самые болтливые слуги не решались громко разговаривать в его присутствии, боясь потревожить. Вот кого на самом деле обожает Отец, верно? Все женщины на континенте были хорошо осведомлены о значении красной розы. Она замедлила шаг и подошла к Джошуа, затем поклонилась. — Добрый день, Принцесса Елена, — мальчик улыбнулся, его голос был приятен, как родниковая вода. Принцесса немного волновалась, но через некоторое время все же решилась: — Послезавтра вам исполнится 18 лет, а моему сыну — 100 дней. — О, маленькому Принцу Энтони целых 100 дней? — Чжоу Юнь Шэн быстро понял, что задумала та, и ободряюще посмотрел на нее. Принцесса действительно успокоилась и медленно произнесла: — Я бы хотела попросить вас благословить Энтони после крещения. Согласно обычаям материковой части страны, после первых 100 дней жизни новорожденного должен благословить уважаемый старейшина. Поэтому люди обычно искали самого влиятельного и почитаемого человека, к которому у них был доступ, а королевская семья обычно обращалась к Епископу страны. — Но, знаете, я не Епископ Королевства Сагья и не имею права благословлять маленького Принца Энтони, — честно сказал Чжоу Юнь Шэн. Если бы он благословил этого человека, то не поскупился бы на свою силу света и сотворил бы несколько чудес для маленького Королевского Высочества. Он бы ни за что не позволил Второму принцу унаследовать трон Королевства Сагья. — В моем сердце нет никого более достойного, чем вы. Пожалуйста, можете ли вы исполнить мою просьбу? — Принцесса опустилась на колени и сложила руки. Чжоу Юнь Шэн быстро встал, помог ей подняться, улыбнулся и сказал: — Раз ты так хочешь, я обещаю. Пусть у тебя и твоего сыночка будет крепкое здоровье. — Благодарю вас. Это очень любезно с вашей стороны. Ваше решение — спасение для меня и Энтони, мы никогда не забудем вашу доброту! — Принцесса прослезилась и несколько раз поклонилась, после чего тихо отошла в сторону, в пустой угол, и закатала рукава. Служанка, которая ждала ее неподалеку, подошла к ней и, увидев на ее руке несколько черных ожогов, в ужасе прошептала: — Боже мой, это что, дело рук священника Джошуа? Но он такой добрый, совсем не похож на жестокого и коварного человека. С чего бы ему причинять вам боль, вы же его никогда не обижали, верно? — Нет, я его не обижала, но обидела его покровителя. Это знак божественного огня от Отца. Отец не позволяет другим прикасаться к Джошуа, и таким образом он дает нам понять, чтобы мы держались от него подальше, — Принцесса покачала головой с кривой улыбкой. Горничная удивленно уставилась на следы пальцев, и выражение ее лица сменилось с гневного на благоговейное, как будто то, что ее хозяйка пострадала от огня Отца, было предметом гордости. Лучше бы остался шрам. Принцесса опустила рукава и довольно улыбнулась. Она сделала правильный выбор. Из-за нестабильной обстановки ни одно Королевство на материке не назначило бы Наследным принцем ребенка младше года. Риск был слишком велик, не говоря уже о том, что у Короля было несколько бастардов, которые метили на трон. Но пока Энтони пользовался благосклонностью Джошуа, это было равносильно благосклонности Отца. Тогда, каким бы юным ни был наследник, он мог быть уверен, что прочно закрепит за собой положение Наследного принца. Отныне никто не посмеет посягнуть на этих мать и сына.***
Через три дня после того, как Джошуа должно было исполниться восемнадцать, после церемонии крещения он отправится в путешествие по континенту. Поскольку Боэль лишил его сана Епископа, Храм не придал особого значения церемонии крещения и пригласил на нее только духовенство, а не элиту Королевства. Но на следующий день после того, как Боэль и Папа сгорели в божественном огне, Король созвал экстренное совещание и потребовал, чтобы крещение Джошуа было объявлено самым важным событием на континенте и чтобы на нём присутствовали все дворяне Гагора. Он также обсуждал со старым Епископом возможность коронации Джошуа в качестве нового Епископа в день его крещения, но старый Епископ отверг эту идею. Две церемонии коронации, прошедшие слишком близко друг к другу, могли создать впечатление, что Джошуа выбрали только для того, чтобы навести порядок. Поскольку Боэль утратил право на участие в церемонии, они обратились к Джошуа, что, очевидно, было оскорблением и унижением. Тот никогда бы на это не согласился. Итак, старый Епископ предложил Королю дождаться возвращения Джошуа из путешествия, а затем провести беспрецедентно пышную церемонию. Поразмыслив, Король согласился. А что насчет мнения Папы. Оба молча решили проигнорировать его. Как Папа, он должен был быть воплощением Отца в мире смертных, но Отец лично ниспослал свой Божественный огонь, чтобы сурово покарать того. Такой «чести» еще не удостаивался ни один Папа. Как только об этом станет известно, он лишится права занимать папский престол. В день церемонии все знатные люди Гагора, кроме Второго принца, находившегося под домашним арестом, собрались на открытой площадке Храма. У всех были торжественные лица, и они не осмеливались говорить громко. Теперь они знали, что священник Джошуа — истинный Любимец Бога Света, и в этот момент Отец, вероятно, взирает на него с небес. Чжоу Юнь Шэн в одиночестве молился в главном зале, а когда солнце поднялось в зенит, он пошел по длинному красному ковру к священному пруду. По пути люди бросали ему под ноги белоснежные розы в знак благословения. Лепестки то подхватывал ветер, то они медленно опускались на землю, и эта сцена казалась неземной. Сегодня Чжоу Юнь Шэн был в прекрасном расположении духа. Рациональный и Безмозглый Шэн жили и действовали в гармонии друг с другом. Сегодня был самый важный день в жизни Джошуа, и никто из них не хотел его испортить. Он подошел к священному водоему. Папа, облаченный в рясу простого священника, протянул руку, чтобы взять мальчика за руку и ввести его в воду. Это была его обязанность во время крещения. Но Чжоу Юнь Шэн отмахнулся от него, его косой взгляд выражал презрение и отвращение, словно говоря: «Ты недостоин меня касаться.» Сердце Папы наполнилось гневом, но на лице по-прежнему играла улыбка. Он не хотел, чтобы его опозорили на глазах у всех, поэтому, схватив юношу за руку, потащил к священному источнику. Затем все увидели, что, как только его ладонь коснулась Джошуа, от нее повалил черный дым, а за ним вспыхнуло золотое пламя. На этот раз оно не только обожгло душу Папы, но и опалило его плоть. Все вокруг заполнил сильный запах горелого мяса. Папа, наконец не выдержав, отпустил запястье мальчика и отступил в сторону. Его красивое лицо исказилось от боли. Через полминуты пламя погасло само собой, но он чувствовал такую слабость, что не мог стоять на ногах. Несколько священников помогли ему выйти из Центрального Храма и уложили на ложе. Уложив его, они поспешили обратно, чтобы не пропустить крещение священника Джошуа. Повсюду звучали вопросы о полномочиях Папы. — Что такого сделал Папа, что Отец так разгневался? Смотрите, он уже дважды был наказан Богом Света. Разве человек, которого дважды сурово наказал Отец, достоин быть Папой? Если все в Церкви подчиняются такому грязному человеку, то рано или поздно Отец в гневе отвернется от нас, как и от других богов. — Не говори так. Отец не будет так жесток. Кроме того, у нас есть священник Джошуа, он святой, благородный и любимый Отцом. Пока он живет в довольстве, Отец не оставит нас. — Ты прав. Когда я вернулся домой после прошлого раза, жена напомнила мне, что означает красная роза на языке цветов. Я и не подозревал, что у Верховного Отца есть такая романтическая сторона. Может быть, Папа только что коснулся священника Джошуа и тем самым разозлил Отца. Отец приревновал. Мужчина, похоже, понял, что его слова можно расценить как критику в адрес Отца, поэтому быстро зажал себе рот и замолчал. Остальные тоже притихли. В это же время Чжоу Юнь Шэн снял халат и вошёл в священный бассейн в тонкой рубашке. Вода намочила ткань, сделав её прозрачной, и та прилипла к стройному, безупречному телу юноши, стали хорошо видны даже две красные вишенки на его груди. Сцена была невероятно красивой и чувственной. Нынешняя элита успела лишь мельком взглянуть на него, как у них заслезились глаза, а затем с Девятого неба спустился луч золотого света и окутал священный бассейн. Все зажмурились и склонили головы, на их лицах читался страх.***
Чжоу Юнь Шэн оказался в центре светового луча, его глаза слепил золотой свет, и он едва мог их открыть. Он уже собирался встать, чтобы попытаться понять, что происходит, как вдруг его сзади обняло теплое, высокое и сильное тело, большая ладонь схватила его за подбородок, развернула лицом к себе, и огненно-горячий язык ворвался в его рот, яростно исследуя тот, сплетаясь с его собственным языком. Другая большая ладонь исследовала его прилипшую к телу влажную рубашку, нежно поглаживая два розовых бугорка, затем скользнула вниз, прижимая его к твердому месту и нежно лаская. Сердце Чжоу Юнь Шэна бешено заколотилось от ужаса. Он быстро высвободил всю силу, которой обладал, намереваясь убить этого случайного извращенца, но тут в его голове раздался низкий сексуальный голос: «Малыш, не бойся, это я, Адонис.» Адонис? Что это за демон такой? Чжоу Юнь Шэн гневно сверкнул глазами. Любой человек, подвергшийся необъяснимым сексуальным домогательствам со стороны мужчины, который к тому же осмелился заговорить с ним в таком фамильярном тоне, конечно же, разозлится. Адонис?! Ааааааа! Это настоящее имя Отца! Это Отец! Безмозглый Шенг выскочил вперед за миллисекунды. Гневный огонь в глазах мальчика мгновенно сменился страстным желанием и обожанием. Его напряженное тело расслабилось, и он стал мягким, как теплый мед, в руках Отца, выгибаясь всем телом, чтобы Отец мог его ласкать. «Отец, это ты? Ты меня любишь?» Он тяжело дышал, его загнутые ресницы дрожали, пока его шею целовали и ласкали. Он хотел увидеть прекрасное неземное лицо Отца, но, когда он повернулся, мужчина снова впился в его губы, кусая и облизывая их с такой страстью, словно хотел проглотить его целиком. Неужели это и правда нежный и любящий Отец? Не успел он об этом подумать, как сексуальный голос усмехнулся и снисходительно произнес: «Мой Джошуа, мой маленький Верующий, только я могу так с тобой обращаться.» От этих слов Безмозглый Шэн окончательно утратил остатки сопротивления. Он крепко вцепился в мощные плечи Отца и обхватил его ногами за талию, прильнув к тому, как виноградная лоза. Его страстно целовали, серебристая слюна стекала с их слившихся губ и капала в воду, время от времени раздавались прерывистые стоны. Он пытался сдержать их, ругая себя с грустным выражением лица. В уголках его глаз висели слезы, которые никак не могли пролиться, и это придавало ему жалкий вид. «Кричи, малыш, никто не услышит. Отныне ты мой, и принадлежишь только мне.» Бог Света усмехнулся и с восхищением слизал с губ серебро, словно пробуя самый вкусный в мире нектар. «Отец, я весь твой, все мое — твое. Пожалуйста, возьми меня, пожалуйста, насладись мной сполна. Я уже пообещал себя тебе.» Мальчик выгнулся и застонал от экстаза, отбросив все запреты. По мере того как огненные стоны становились все громче и пронзительнее, золотые глаза Бога Света потемнели. Он прижал мальчика к груди и задрожал вместе с ним, когда они достигли пика блаженства. Он существовал сотни миллионов лет, но наконец понял, что значит быть по-настоящему живым, что такое истинное счастье.
