Глава 136
6 марта 2026 г., 18:49
Для мастера Дашэн Ци преодолеть расстояние в 10 000 ли в мгновение ока было проще простого. Цзун И одной ногой ступил на край пропасти, а другой вошёл во Дворец Расколотого Неба. Он уложил мальчика на нефритовую кушетку, которой было десять тысяч лет, и, отодвинув пропитанную кровью мантию, осмотрел его покрытое шрамами тело.
Один набор Семизвездных костедробильных гвоздей мог полностью разрушить костную основу человека с культивацией Чжуцзи Ци, не говоря уже о пяти наборах. У мальчика отказали все внутренние органы, его меридианы атрофировались и угасли, костная ткань некротизировалась и разрушилась, духовные корни были полностью уничтожены, и даже даньтянь был изуродован. Тот, кто сотворил это, был слишком жесток.
— Кто это сделал? — на лице Цзун И не дрогнул ни один мускул, но его низкий голос был полон смертоносной угрозы. Аура его черного меча вырвалась наружу и распространилась, образовав несколько трещин в помещении. Опасаясь ранить мальчика, Цзун И тут же взял себя в руки и нежно погладил того по бледной щеке.
Глаза Чжоу Юнь Шэна покраснели, когда он открыл их:
— Это была Мо Юй, но я не хочу, чтобы ты мстил за меня, я хочу сделать это сам, — он не знал, в чьих руках была судьба сына этого мира, поэтому не мог убивать без разбора, но в мире есть вещи пострашнее смерти, и однажды он заставит Мо Юй испытать ту боль, которую он пережил, в тысячекратном размере.
— Так и быть, если этого хочет маленький ученик, — кивнул Цзун И, накрыв ладонью его широко раскрытые и гноящиеся раны. Он постарался успокоить ученика: — Учитель поможет тебе вытащить Семизвёздные костедробильные гвозди. Будет больно, пожалуйста, потерпи. Пожалуйста, не плачь на этот раз, — «иначе твой учитель очень расстроится.»
Конечно, Цзун И ни за что не сказал бы таких откровенных слов.
— Кто плакал? Это была всего лишь физическая реакция на боль. Вытащи их, эта боль для меня ничего не значит, — Чжоу Юнь Шэн стиснул зубы, вспоминая постыдную сцену, когда он рыдал и бился в истерике в объятиях этого человека. Хотя он когда-то бесчисленное количество раз падал на колени и плакал, это был Безмозглый Шэн, а не он.
— Да, маленький ученик не плакал, учитель ошибся. Маленький ученик очень храбрый и сильный, — глядя на раскрасневшееся лицо молодого человека, который изо всех сил старался не выдать своего смущения, Цзун И едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, но не подал виду.
Его ладонь засветилась черным светом, мгновенно поглотив гвоздь. Затем он поднял голову, чтобы посмотреть на реакцию своего маленького ученика.
— Больно? — он все еще не мог сдержать беспокойства.
— Ничего не случится, если ты меня поцелуешь, — возможно, из-за того, что его душа была слишком слаба, Чжоу Юнь Шэн чувствовал себя очень вялым. Он хотел положиться на этого человека, потому что знал, что тот примет его целиком и без оговорок.
Глаза Цзун И вспыхнули, но он не предпринял никаких действий. Не думайте, что это нелогично: он практикует Путь Меча Расколотого Неба и даже осмеливается нападать на небеса, так что какая ему разница до так называемой этики и морали? На самом деле причина в том, что ощущение от поцелуя с его маленьким учеником было слишком приятным, оно неожиданно вскружило ему голову, и он боялся, что если снова начнет его целовать, то уже не сможет остановиться.
С легким вздохом он сдержался и легонько коснулся бледных губ мальчика, а затем начал извлекать второй гвоздь. Каждый раз, вытаскивая очередной гвоздь, он целовал бледные щеки, нахмуренный лоб или дрожащие ресницы своего маленького ученика. На это ушло целых полчаса, после чего он быстро дал ему пилюлю, повышающую жизненный тонус.
— Зачем она это сделала? — мрачно спросил Цзун И, глядя на быстро затягивающиеся открытые и гноящиеся раны.
— Не знаю, я с ней никогда не общался, — Чжоу Юнь Шэн лежал на нефритовой кушетке, не в силах пошевелиться, и лишь озадаченно качал головой. Несмотря на то, что его внутренняя травма была излечена, гвозди полностью разъели его костный мозг. Без целебной пилюли небесного уровня, способной возродить и восстановить духовные корни, он не сможет встать на ноги ещё долгое время.
— Ты узнаешь, когда мастер найдет ее и спросит. Не волнуйся, подожди, пока мастер соберет целебные травы и духовные сокровища, чтобы создать пилюлю неба и земли. Ты снова сможешь начать практиковаться, а через несколько лет, конечно, сможешь ей отплатить. За все, что она тебе сделала, ты отплатишь ей сторицей, не стесняйся, забери ее душу и брось в вечное пламя, — Цзун И ласково погладил своего маленького ученика по щекам, но слова, слетевшие с его губ, были беспощадны.
Чжоу Юнь Шэн кивнул, его глаза медленно налились кровью. Этот человек всегда был жесток к другим, но исключительно мягок с ним самим. Даже после стольких перерождений он не изменился.
— Не плачь, — «когда ты плачешь, сердце твоего учителя тоже разрывается от боли.» Цзун И не мог подобрать слов, он лишь бесцветно приказал, но при этом кончиками пальцев погладил мокрые ресницы своего маленького ученика.
— Я же сказал, это физиологическая реакция, — Чжоу Юнь Шэн бросил на него сердитый взгляд и отвернулся.
— Ах, маленький ученик прав, — Цзун И улыбнулся. Ему нравились упрямство и гордость его маленького ученика. Он снял мантию, оставшись в одном нижнем белье, подхватил маленького ученика на руки и отнес в духовный бассейн из битого нефрита в задней части дворца. Вода в духовном бассейне содержала духовную эссенцию возрастом 10 000 лет. Она могла очищать тело и расширять меридианы — это было чрезвычайно редкое сокровище. — Сейчас ты слишком слаб физически, поэтому тебе нужно принимать ванну по несколько часов каждый день. Когда духовная энергия войдет в твое тело, ты можешь почувствовать небольшую боль, пожалуйста, потерпи, — Цзун И вошел в воду и сел, посадив своего маленького ученика к себе на колени и подняв воду в бассейне, чтобы ополоснуть его худое тело.
Чжоу Юнь Шэн кивнул. Несмотря на боль в костях, он больше не подавал виду, что ему плохо, чем разочаровал наблюдавшего за ним Цзун И. Если бы его маленький ученик страдал от невыносимой боли, он мог бы утешить его, снова поцеловав.
Похоже, иметь очень сильного и рассудительного маленького ученика — не всегда хорошо.
Он вздохнул про себя, но не смог удержаться, чтобы не прижать мальчика к себе.
Через два часа Чжоу Юнь Шэн почувствовал, что может слегка пошевелить пальцами, поэтому потянул Цзун И за рукав и тихо сказал:
— Учитель, я хочу есть, — раз этот человек хочет быть его учителем, он подчинится. В конце концов, когда-то они были отцом и сыном, так что стесняться нечего.
Цзун И вспомнил, что теперь его маленький ученик — всего лишь смертный, а значит, ему нужно есть. Он провел 10 дней на дне пропасти, не в силах пошевелиться, и питался только травой. Вероятно, он очень голоден.
Цзун И тут же встревожился, поспешно обнял его и вышел из ванной комнаты, а затем осторожно уложил его обратно на нефритовую кушетку.
— Учитель сейчас же приготовит для тебя еду, — он развернулся и сделал несколько шагов, потом вернулся, коснулся щеки мальчика и тихо сказал: — Не бойся, учитель скоро вернется, — его пристальный взгляд на мгновение задержался на слегка пухлых губах маленького ученика, а затем он поспешил прочь.
Кроме Цзун И, на Пике Безмолвного Огня больше никто не жил. Он много лет постился и не был знаком с общепринятыми социальными нормами, поэтому не знал, где сейчас можно найти еду, но не стал медлить и быстро отправил талисман связи.
Через несколько минут к нему подбежал мастер с соседнего Пика и почтительно сложил руки в знак приветствия:
— Осмелюсь спросить, Великий Старейшина, по какому делу вы позвали младшего?
— Пришлите что-нибудь, что можно есть смертным, — тут он немного помолчал, а потом добавил: — Чем изысканнее, тем лучше.
Глава Пика был несколько ошарашен. На пике Безмолвного Огня остановился смертный? Какие у него отношения с Великим Старейшиной? Однако он не осмелился задавать вопросы и тут же приказал доставить много изысканных и вкусных блюд.
Цзун И лично отнёс поднос в комнату, и его сердце мгновенно наполнилось нежностью при виде влажных и сияющих, как персик, глаз его маленького ученика.
— Ты с нетерпением ждал? — он притянул к себе маленького ученика, обхватив того обеими руками под мышками, затем поднял миску и накормил его ложкой.
К счастью, совершенствующиеся предпочитали пищу с лёгким вкусом, поэтому они присылали в основном рисовую кашу и другие жидкие блюда, которые не раздражали желудок. Чжоу Юнь Шэн знал, что после долгого голодания не стоит есть много, поэтому съел только полчашки.
— Как так вышло, что ты уже наелся? — Цзун И слегка нахмурился.
— Я слишком долго голодал, если съем еще, у меня заболит живот, — Чжоу Юнь Шэн выглядел вялым, он все еще хотел есть, но терпел.
В глазах Цзун И мелькнула враждебность. Он взмахнул рукой и отправил еще один талисман связи.
***
Получив талисман, Чи Сяо Чжэньжэнь не смог сдержать удивления, но не стал медлить и вместе с любимой дочерью поспешил на Пик Безмолвного Огня. — Отец, почему Великий Старейшина упомянул меня по имени, когда звал к себе? Может быть, он хочет принять меня в ученицы? — Мо Юй была очень взволнована. Кто из учеников Секты Бессмертного Процветания не мечтал стать учеником могущественного Великого Старейшины? Если бы ты стал учеником Великого Старейшины, то, не говоря уже о перспективах на будущее, сразу получил бы статус выше, чем у учеников Главы Секты. — Твой отец не знает, мы идем, чтобы с ним поговорить, — в глазах Чи Сяо Чжэньжэня читалось скрытое ожидание. После того как Великий Старейшина достиг уровня божественной Ци, он больше никого не призывал к себе. Секта несколько раз намекала, что ему стоит принять ученика, но он игнорировал эти просьбы, поэтому ученики, ожидавшие с замиранием сердца, были очень разочарованы. Он надеялся, что на этот раз его ждут хорошие новости. Двое вошли во Дворец Расколотого Неба, сели и стали ждать. Внезапно на их лицах отразилось удивление. Они увидели черноволосого красавца, который нёс на руках худого мальчика, бережно закутанного в белоснежное одеяние. Он смотрел на мальчика с нежностью и заботой. Лицо мальчика было спрятано в ладонях, и они не могли видеть его, но, судя по дыханию, он был смертным. Что происходит? Чи Сяо Чжэньжэнь нерешительно сделал два шага вперёд. — Это мой маленький ученик Синхай, он же мой единственный ученик, — медленно произнес Цзун И. Чи Сяо Чжэньжэнь уже собирался осторожно задать вопрос, когда услышал, как его дочь вскрикнула от страха. Спрятавшийся в тени мальчик внезапно повернул голову, и стало видно его прекрасное и нежное лицо. Это был не кто иной, как Фан Синхай, который уговаривал всех найти Фан Вэнь Гуана, отщепенец с четырьмя духовными корнями. — Как ты здесь оказался? — не сдержалась Мо Юй и закричала. — Где мне еще быть? На дне пропасти, сломленным? — усмехнулся Чжоу Юнь Шэн. Его прекрасное лицо исказилось от злобы, и он стал похож на ядовитую гадюку, готовую нанести удар и сожрать. Мо Юй побледнела, ее взгляд избегал его, а сердце было полно страха и ужаса. Она не могла понять, почему Великий Старейшина спас этого мальчика, привел его к себе и принял в ученики. Чем он заслужил это?! Чи Сяо Чжэньжэнь посмотрел на коварного мальчишку, потом на перепуганную дочь, и его сердце вдруг сжалось от тревоги. Как и следовало ожидать, Великий Старейшина сказал: — Я позвал тебя сегодня, чтобы, во-первых, объявить о том, что он стал моим учеником, а во-вторых, спросить Мо Юй, почему она пыталась убить моего ученика. Давай разберемся, в чем тут дело. Откуда такая ненависть? — И ещё, где мой брат? Если ты не скажешь, не надейся, что сегодня покинешь Дворец Расколотого Неба, — глаза Чжоу Юнь Шэна угрожающе сверкнули. Найти старшего брата было последним желанием Фан Синхая, и Чжоу Юнь Шэн не пожалеет сил, чтобы помочь ему. Чи Сяо Чжэньжэнь ещё не успел отчитать «наглеца», как увидел, что Великий Старейшина взмахнул рукавом, создавая внутри Дворца Расколотого Неба ограничивающий массив. Если у них не было базы для культивации Дашэн Ци, они оказались в ловушке. Обычно бессердечный человек, он до крайности баловал своего маленького ученика. Было очевидно, что он очень заботится о Фан Синхае. Чи Сяо Чжэньжэнь повернулся и посмотрел на свою дочь. Он не понимал, почему она хотела убить ничем не примечательного ученика Внешней секты. Может быть, смерть Фан Вэнь Гуана тоже была связана с его дочерью? За исключением десятилетнего турнира, в Секте Бессмертного Процветания запрещалась жестокость по отношению к ее членам. Если это правда, то его дочь серьёзно нарушила правила Секты, и Великий Старейшина имел право её наказать. Мо Юй стиснула зубы и ничего не ответила. Чжоу Юнь Шэн в тот момент был не в лучшей форме и мог лишь сверлить её всё более угрожающим взглядом. Цзун И сжал ледяные пальцы своего маленького ученика в своей ладони и успокаивающе погладил их, а затем холодно произнес: — Раз ты отказываешься говорить, я загляну в твою душу, — не успел он договорить, как его окутал луч черного света. — Нет! Я умоляю Великого Старейшину быть снисходительным! — Чи Сяо Чжэньжэнь тут же направил свой Юаньшэнь, чтобы отразить атаку, но тут же его вырвало кровью. Это была всего лишь тонкая нить духовной силы, но она могла нанести серьёзный урон мастеру Дуцзе Ци. Разница в их с Великим Старейшиной силе была слишком велика и намного превосходила его ожидания. Он боялся, что даже Бессмертный 9 уровня столкнулся бы с таким же исходом! Если бы эта духовная сила проникла в душу его дочери и обыскала ее, база ее развития была бы разрушена на всю жизнь. Чи Сяо Чжэньжэня охватила бесконечная тревога. Ему ничего не оставалось, кроме как подтолкнуть дочь к тому, чтобы она сказала правду. Мо Юй испугалась, её голос задрожал: — Пожалуйста, не копайтесь в моей душе, младшая всё расскажет. Фан Вэнь Гуан умер много лет назад, но не от моей руки, он стал жертвой интриг нескольких учеников Демонического Пути. Я отомстила за него, но при этом тайком забрала его целебную траву. Я боялась, что Фан Синхай будет преследовать меня и требовать её вернуть, поэтому решила убить его. — Я ученик Внешней секты, зачем тебе убивать меня лично? Ты могла бы просто подставить кого-то другого и все равно добиться своего, — Чжоу Юнь Шэн усмехнулся, не веря ни единому ее слову. — Я вышла из себя, ты весь день приставал ко мне с расспросами о местонахождении своего брата, и я очень разозлилась. Тогда я решила просто убить тебя, чтобы как можно скорее восстановить мир. Из этих слов нетрудно было понять, с каким презрением Мо Юй относится к человеческой жизни. Для нее убить Фан Синхая было все равно что растоптать муравья — ничего особенного. Чжоу Юнь Шэна переполняла чудовищная ненависть, но у него не было сил даже сжать кулак. Цзун И нежно погладил его нахмуренные брови и равнодушно произнес: — Отдай мне свою память, и ты сможешь уйти после того, как подпишешь этот договор о жизни и смерти. Мо Юй, очевидно, не ожидала, что ей удастся уйти целой и невредимой. Она была вне себя от радости и тут же достала из своего мешочка духовный камень и прижала его к вискам, чтобы перенести в него воспоминания об убийстве Фан Вэнь Гуана на границе «Ста трав». Она не убивала Фан Вэнь Гуана, а, наоборот, отомстила за него, но пыталась убить Фан Синхая не по той причине, о которой говорила, а по приказу другого человека. Но она не стала бы выдавать его, ведь у того человека не было поддержки, и он точно не смог бы выдержать допрос Великого Старейшины, в отличие от нее, которую защищал отец. Если бы это было не настоящее воспоминание, изображение на камне духа было бы очень размытым. Цзун И осмотрел камень и, убедившись, что изображение очень четкое, принял его. Наконец он протянул ей шелковую бумагу. Мо Юй взяла письмо и прочла его, чувствуя, как сжимается сердце. Великий Старейшина не собирался сегодня разбираться с ней. Он назначил десятилетний срок: на десятилетнем турнире Секты Фан Синхай должен был принять участие и победить Мо Юй, и тогда она получит десятикратное возмездие за ту боль, которую причинила Фан Синхаю. Мо Юй едва сдерживала смех. Все в Секте знали о Фан Синхае. У него был отвратительный характер, слабая квалификация, а теперь, когда его корни были разрушены костепожирающими гвоздями, он ни за что не смог бы превзойти ее за десять лет. Если бы она могла, то с радостью убила бы его на десятилетнем турнире, чтобы доставить удовольствие тому человеку, но, глядя на выражение лица Великого Старейшины, когда он имел дело с Фан Синхаем, она понимала, что ей придется пощадить его. Мо Юй без лишних слов подписала договор о жизни и смерти и с почтением вернула его Великому Старейшине, не обращая внимания на холодный взгляд отца. Цзун И сунул шелковую бумагу в руки своего маленького ученика и заявил: — Ученики, отправившиеся с тобой на границу «Ста трав», понесут уголовное наказание, а ты сама будешь размышлять о своих поступках на Темном Пике. О том, как ты хладнокровно пыталась убить члена Секты, станет известно всей Секте, так что об этом узнают все остальные ученики. Не думай, что мой маленький ученик будет жесток на десятилетнем турнире. Скорее, это наказание, которого ты заслуживаешь за свои злодеяния. Что ж, ступай, с этого момента тебе строго запрещено появляться на Пике Безмолвного Огня, — он слегка взмахнул рукавом, и отец с дочерью вылетели с Пика Безмолвного Огня.***
— Тц, об этом «жестоком» наказании на десятилетнем турнире пока ничего не известно. В любом случае контракт на жизнь и смерть уже подписан, так что поживем — увидим! — мрачно пробормотала Мо Юй. Чи Сяо Чжэньжэнь отвёл её обратно во дворец Чи Сяо, а затем дал ей пощечину и рявкнул: — Как ты посмела провоцировать маленького ученика Великого Старейшины, да ещё и так дерзко. Ты просто завидуешь нынешнему положению Фан Синхая. Знай, что Великий Старейшина может свободно перемещаться по Трём тысячам больших миров, и кто знает, какие редкие сокровища он собрал. Омыть кости Фан Синхая и изменить его судьбу — дело пустяковое. Под личным руководством Великого Старейшины Фан Синхая ждет безоблачное будущее. Кто победит, а кто проиграет на турнире, который проводится раз в десять лет, предсказать сложно. С этого момента ты будешь тренироваться без остановки! Мо Юй схватилась за щеку, и надменный взгляд сменился паническим. Она покорно склонила голову и пошла в боковую комнату, но Чи Сяо Чжэньжэнь окликнул её. — А что насчёт травы Бутянь? Трава Бутянь могла очищать духовные корни, превращая четыре духовных корня в три, три — в два, два — в небесный духовный корень. Она была основным ингредиентом очень редкой лекарственной пилюли земного уровня — пилюли Бутянь. Даже Чи Сяо Чжэньжэнь не мог не обратить на неё внимание. — Я… я отдала ее кое-кому другому, — запинаясь, ответила Мо Юй. — Кому ты ее отдала? — Чи Сяо Чжэньжэнь допрашивал ее. — Я отдала ее новому ученику мастера Громового Пика, Сун Юйфэю, — Мо Юй не стала ничего скрывать. В любом случае отец рано или поздно узнал бы об этом, так что лучше сказать правду. Чи Сяо Чжэньжэнь насторожился, уже сомневаясь в Сун Юйфэе. Он вспомнил, что на вступительных испытаниях в Секту в этом году у Сун Юйфея были два духовных корня — молния и огонь. Когда его вызвали, мастер Громового Пика с сожалением вздохнул и сказал, что было бы лучше, если бы у него был только один духовный корень — молния. Даже если бы он ещё не достиг уровня Чжуцзи Ци, он бы точно заслужил место в Секте. Два духовных корня — молния и огонь — также считались первоклассными, но по сравнению с одним духовным корнем — молнией — это была разница между небом и землёй. Культиваторы с молниевыми духовными корнями не боялись молний и обладали огромной магической силой. Их шансы на продвижение были в несколько раз выше, чем у обычных культиваторов. У Сун Юйфея был лишний огненный духовный корень, и он наверняка злился, но избавиться от него было не так-то просто. Он был всего лишь учеником Внешней секты, что он мог сделать с травой Бутянь? Без необычайно могущественного алхимика, который мог бы изготовить пилюлю Бутянь, все его усилия были напрасны. Подумав об этом, Чи Сяо Чжэньжэнь отпустил дочь и отправил ученика разузнать о положении дел у Сун Юйфэя. Вскоре ученик вернулся и доложил, что у Сун Юйфэя по-прежнему два духовных корня — молния и огонь, но в 19 лет он достиг уровня Чжуцзи. Любой мог бы понять, насколько он одарён, поэтому мастер Громового Пика взял его в ученики. Молния и огонь — два духовных корня? Чи Сяо Чжэньжэнь на мгновение задумался, все больше и больше сомневаясь в Сун Юйфэе. Какая польза от травы Бутянь для ученика Внешней секты, который не изучает алхимию? Как он мог не знать об опасности, связанной с хранением сокровищ, которые не в состоянии защитить? После того как его отвергли, он все еще мог рассчитывать на благосклонность. Неужели у него есть что-то получше травы Бутянь? Но, как оказалось, он получил ее, а затем без труда присоединился к Громовому Пику. Почему-то это показалось ему странным. Чи Сяо Чжэньжэнь позвал ученика и приказал ему тайно следить за Сун Юйфэем.***
После того как отец с дочерью ушли, Чжоу Юнь Шэну не терпелось попросить у Цзун И камень духа. Цзун И вложил в нить духовной силы воспоминание. В густом лесу несколько учеников Демонического Пути окружили красивого молодого человека, собираясь его убить. Похоже, против него был составлен заговор, он шел неуверенно, его белая мантия была вся в крови. Он сражался изо всех сил больше получаса, но в конце концов упал без сил. Затем сцена внезапно изменилась, и в лесу появились двое молодых людей в таких же белых мантиях. Они начали переговариваться между собой: «Последователи Демонического Пути осмеливаются убивать учеников нашей Секты Бессмертного Процветания, мы не можем позволить им остаться в живых!» Изображение приблизилось: двое использовали магическое сокровище, чтобы одного за другим убить учеников Демонического Пути, затем изображение переключилось на труп Фан Вэнь Гуана. Он смотрел в небо, и в его глазах читались сожаление и тоска. Даже на пороге смерти он думал только о своем единственном брате. Изображение приблизилось, белая нефритовая рука сорвала с его пояса мешочек с небесными и земными дарами, и мелодичный женский голос хихикнул: «Он нашёл траву Бутянь, вот это удача!» Двое мужчин в белых одеждах переглянулись. Один из них, с ледяным выражением лица, сухо произнес: «Удачливых людей не убивают.» Мужчина, у которого, казалось, был теплый и солнечный характер, молча смотрел на мертвое тело Фан Вэнь Гуана. Его длинные волосы закрывали лицо, и невозможно было разглядеть выражение его глаз. Группа забрала у учеников Демонического Пути их мешочки с небесным и земным сокровищами и опустошила их, после чего ушла. Мужчина с добрым нравом еще раз оглянулся на тело Фан Вэнь Гуана, явно сомневаясь, стоит ли забирать его с собой, когда услышал мелодичный женский голос: «Юйфэй, не оглядывайся. Он унизил тебя, но ты все равно его жалеешь. Ты получил желанную траву Бутянь, его смерть была не напрасной». Мужчина одобрительно кивнул и продолжил идти вперед. Постепенно сцена начала расплываться и в конце концов исчезла. Это были воспоминания Мо Юй, то есть сцены в духовном камне были записаны с ее точки зрения. Их было трое, они прятались в тени и наблюдали за убийством Фан Вэнь Гуана, а потом выскочили и ограбили воров. И это была так называемая месть за брата? Они смеют нести чушь, переворачивая с ног на голову понятия добра и зла, черного и белого! Чжоу Юнь Шэн усмехнулся, заставил Цзун И снова воспроизвести воспоминание, а затем остановил кадр, когда на экране появились двое мужчин в белых одеждах. Он уже узнал этого человека с холодным нравом — это был второй ученик Чи Сяо Чжэньжэня, Цзоу Имин. Он тоже был гением с одним духовным корнем, но не привлекал к себе столько внимания, как Фан Вэнь Гуан. У него был холодный и сдержанный характер, отстраненный взгляд, и, помимо самосовершенствования, у него не было других увлечений. Неудивительно, что он держался в стороне, как незаинтересованный наблюдатель. Мужчина с пылким нравом был хорошо знаком Фан Синхаю. Это был Сун Юйфэй, самый выдающийся ученик Внешней секты. Один был многообещающим новичком Внешней секты, другой — тираном Внешней секты. Между ними давно существовала вражда. Фан Синхай завидовал выдающемуся таланту Сун Юйфэя, поэтому постоянно провоцировал его, и тот однажды избил его до полусмерти, а затемФан Синхай позвал Фан Вэнь Гуана, чтобы тот безжалостно унизил Сун Юйфэя и показал ему, что значит «горы за горами». Сун Юйфэй, казалось, сильно перенервничал. Он стал очень замкнутым, обычно запирался в своей комнате, чтобы заниматься самосовершенствованием, и не хотел выходить. Чжоу Юнь Шэн по воспоминаниям догадался, что целью этих троих на границе «Ста трав» тоже была трава Бутянь. Вероятно, они следили за Фан Вэнь Гуаном, чтобы дождаться возможности завладеть его духовными сокровищами, но не ожидали, что появится группа учеников Демонического Пути и избавит их от многих хлопот. Мо Юй и Цзоу Имин обладали одним духовным корнем, так что назначение травы Бутянь было очевидным. Разумеется, зачинщиком был Сун Юйфэй. «Что ж, я обязательно запомню этих троих.» Чжоу Юнь Шэн угрожающе посмотрел на Сун Юйфэя и остальных, поклявшись, что они дорого за это заплатят.
