Глава 137
7 марта 2026 г., 17:48
Теперь Чжоу Юнь Шэн хотел только одного: поскорее исцелить своё тело и заняться самосовершенствованием, чтобы через пятьдесят лет, когда Тайная граница «Ста трав» снова откроется, он смог войти туда, забрать тело Фан Вэнь Гуана и вернуть его в Секту для погребения. Конечно, первоочередной задачей было отомстить за брата.
Он сидел на коленях у Цзун И, полностью погрузившись в духовный бассейн из битого нефрита, и на поверхности оставалась только его голова. Сильная боль пронзала его конечности, словно бесчисленные стальные иглы. Если бы не его невероятная сила воли, он бы, наверное, потерял сознание и утонул.
Цзун И одной рукой опирался на край духовного бассейна, а другой обнимал тонкую талию своего маленького ученика, наклонившись, чтобы видеть его лицо.
— Тебе очень больно?
— Нет, я в порядке.
— Скажи мастеру, если не сможешь держаться.
— Да.
Они долго сидели молча. Цзун И смотрел на своего маленького ученика, который по-прежнему молча терпел боль, и в его сердце невольно закралась тоска. Он бы предпочел, чтобы его маленький ученик не пытался быть храбрым во всем, а больше полагался на него.
Отдохнув в духовной воде, Цзун И отнес своего маленького ученика на нефритовую кушетку и высушил его волосы с помощью магических заклинаний. Он достал белую нижнюю рубашку и черную мантию и аккуратно переодел мальчика. Тело маленького ученика было худым, кожа бледной, казалось, что от легкого толчка на ней останутся синяки. Цзун И почувствовал прилив сочувствия. Он обхватил ступни маленького ученика, подождал, пока они немного согреются, и надел на него носки и сапожки.
Расправив каждую складочку на одежде, Цзун И взял расческу с частыми зубьями и расчесал иссиня-черные волосы своего маленького ученика, превратив их в гладкий шелк. Они прижались друг к другу и полулежали на мягкой кушетке, их волосы переплелись и струились по плечам, красивые лица были совсем близко друг к другу. Сцена выглядела прекрасной и чарующей.
Цзун И был очарован тем, что его маленький ученик не сводил с него глаз. Он не удержался и кончиками пальцев осторожно погладил его длинные вьющиеся ресницы. Его всегда холодное и сдержанное выражение лица в этот момент было невероятно нежным.
Он заколол длинные волосы своего маленького ученика шпилькой из белого нефрита и обхватил его нежное личико ладонями, чтобы рассмотреть его с головы до ног. Чем дольше он смотрел, тем больше ему это нравилось, и ему хотелось, чтобы этот мальчик всегда был в его объятиях.
— Учитель, когда я уже смогу ходить? — Чжоу Юнь Шэну не нравилось, что его весь день носят на руках, как игрушку.
— У меня пока нет духовных сокровищ для создания лекарственной пилюли, мне нужно несколько дней на поиски, — не моргнув глазом соврал Цзун И. В будущем, когда его маленький ученик научится бегать, прыгать и совершенствоваться, он наверняка захочет покинуть дом и отправиться странствовать по континенту, а может быть, даже покинет Секту своего учителя и станет независимым мастером, достигшим пика Юаньин. От одной мысли об этом Цзун И становилось не по себе.
Если бы его маленький ученик осмелился в будущем потребовать, чтобы его признали независимым мастером, он бы просто переломал ему обе ноги и привязал бы того к себе навечно. В глазах Цзун И вспыхнул огонек, но он лишь крепче обнял своего маленького ученика и отнес его в боковую комнату, чтобы накормить.
— Нельзя есть слишком много этих красных нефритовых плодов, ты теперь смертный, и если съешь больше, то взорвёшься, — увидев, как его маленький ученик с удовольствием уплетает кисло-сладкие плоды, Цзун И быстро остановил того и сам полез в рот, чтобы вытащить плод, который уже начали жевать.
Чжоу Юнь Шэн тут же обхватил его пальцы губами и облизал их языком. Сердце Цзун И бешено заколотилось, но он не подал виду. Он на мгновение прижался к его мягкому языку, наслаждаясь ощущением тепла и шелковистости, а затем заменил пальцы на нефритовую ложку.
— Съешь эту кашу. Мастер с Пика Безмолвной Души сказал, что лучше всего есть эту кашу. Через несколько дней, когда ты снова сможешь вбирать ци в своё тело, мастер принесёт тебе столько фруктов, сколько ты захочешь, — он поднёс ложку каши к губам своего маленького ученика, слегка улыбнувшись.
В этот момент массив снаружи Дворца Расколотого Неба задрожал, в зал влетели два талисмана связи, и одновременно раздались два мужских голоса: «Младший Чи Сяо (младший Тайпин) в сопровождении ученика желает встретиться с Великим Старейшиной».
Тайпин — так звали мастера Громового Пика, учителя Сун Юйфэя.
Чжоу Юнь Шэн тут же отбросил напускную невозмутимость и повернулся к дверям дворца.
Цзун И увидел, что его маленький ученик хочет с ними встретиться, и взмахнул рукавами, чтобы убрать барьер и впустить тех.
— Младшие приветствуют Старшего, — Чи Сяо Чжэньжэнь привел Цзоу Имина, Тайпин Чжэньжэнь — Сун Юйфэя, и они почтительно поклонились в знак приветствия.
— В чём дело? — Цзун И не поднял головы, а лишь зачерпнул ещё одну ложку каши и отправил её в рот своему маленькому ученику.
— Разумеется, мы привели наших учеников к Великому Старейшине, чтобы они попросили у него прощения, — Чи Сяо Чжэньжэнь подал знак глазами, Цзоу Имин и Сун Юйфэй тут же опустились на колени в дворцовом зале, погрузившись в раздумья. Цзоу Имин был возмущен, а Сун Юйфэй выглядел подавленным, словно искренне раскаивался.
Слух о том, что эти трое сидели в стороне и смотрели, как Фан Вэнь Гуан погибает от рук учеников Демонического Пути, разлетелся по всей Секте. Мо Юй уже ушла в медитацию на Тёмный Пик. Если бы её воля не была непоколебима, она бы поддалась внутренним демонам, и её дальнейшее развитие пошло бы под откос. Двое мужчин получили по двести ударов плетью, проникающих в кости. На их телах не осталось ни одного целого участка кожи, а корневые кости были слегка повреждены, из-за чего их уровень развития упал на два-три пункта. Наказание было довольно суровым.
Однако их наставники не стали спускать им это с рук и, не дожидаясь, пока их раны полностью заживут, доставили их на Пик Безмолвного Огня, чтобы они лично извинились. В Секте Бессмертного Процветания даже самый дерзкий человек не стал бы провоцировать Великого Старейшину.
Цзун И сосредоточился на том, чтобы накормить своего маленького ученика, не обращая внимания на остальных. Время от времени он поднимал палец, чтобы вытереть рисовую кашу с губ своего маленького ученика, демонстрируя свою заботу. Чи Сяо Чжэньжэнь и Тайпин Чжэньжэнь не могли сдержать ужаса: они и представить себе не могли, что обычно холодный и невозмутимый Великий Старейшина может быть таким заботливым. Он относился к Фан Синхаю так, словно очень его любил.
При этой мысли они еще сильнее забеспокоились о жизни своих младших учеников.
Больше всего Цзоу Имин восхищался Великим Старейшиной. Он знал, что у него самого нет шансов стать его учеником, но не ожидал, что Великому Старейшине высшего ранга приглянется никчемный Фан Синхай. Его сердце переполняли ревность и ненависть, и, хотя он извинился, его холодный и сдержанный тон звучал как приговор.
Сун Юйфэй тоже втайне сокрушался. Если бы он знал, что Фан Синхаю так везёт, он бы не позволил Мо Юй вести себя так безрассудно в тот день. Если бы не то, что Фан Синхая спас и вернул в Секту Великий Старейшина, а также не то, что он признался в причастности к убийству Фан Вэнь Гуана, новость о том, что у него есть Бутянь, не распространилась бы так быстро.
В последние несколько дней кто только не пытался ему помешать, и целью их явно была трава Бутянь. Ему удалось избежать серьезных неприятностей только благодаря прямому и самоотверженному вмешательству Тайпин Чжэньжэня.
В настоящее время он не знал, сколько пар глаз постоянно следят за ним в Секте, поэтому ему было довольно сложно передвигаться. Если бы тайна его тела была раскрыта, это привело бы к катастрофе, и даже вся Секта Бессмертного Процветания не смогла бы его защитить.
Сун Юйфэй с трудом подавил ненависть и обиду в своем сердце и извинился более искренне.
Чжоу Юнь Шэн проглотил ложку рисовой каши и медленно произнес:
— Мне не нужны твои извинения. Это был так называемый закон джунглей, закон выживания наиболее приспособленных. Мой брат сам виноват в своей смерти, и винить ему некого, кроме себя. Разве ты не согласен?
— Это сарказм? — засомневался Сун Юйфэй.
Цзоу Имин никогда не думал, прежде чем сказать, и теперь он усмехнулся:
— Точно, похоже, ты всё прекрасно понимаешь.
Чжоу Юнь Шэн слегка взглянул на него и кивнул:
— Верно, так что в будущем, когда я сотру вас в порошок, и ваши души в ужасе покинут тела, вы не сможете жаловаться, ведь это всё из-за вашей слабости.
Лицо Сун Юйфэя на мгновение исказилось, но Цзоу Имин, не колеблясь, ответил:
— Если у тебя есть такая возможность, я согласен.
Тайпин Чжэньжэнь поперхнулся и с досадой выпалил:
— Мы все в одной Секте, зачем нам ссориться между собой…
— Мы с тобой из одной Секты? Странно, что ты сейчас об этом заговорил. Когда на моего брата напали ученики Демонического Пути, их не волновало, что мы из одной Секты, — они просто наблюдали со стороны. Я не хочу участвовать в этой «дружбе» из-за принадлежности к одной Секте, — Чжоу Юнь Шэн стиснул зубы и усмехнулся.
Тайпин Чжэньжэнь снова поперхнулся, а затем, спустя долгое мгновение, вздохнул. Это была ошибка его младшего ученика, и исправить ее было невозможно. Он нажил себе врага в лице любимого единственного ученика Великого Старейшины, и грядущая битва была неизбежна. Что ж, оставалось только ждать, кто из них окажется сильнее.
Все четверо снова извинились, но даже когда пришло время уходить, они так и не смогли привлечь внимание Великого Старейшины. Поэтому они не ожидали, что он внезапно остановит Сун Юйфэя, когда они направятся к выходу из зала.
— Подойди сюда, — Цзун И поставил миску на стол и посмотрел на того.
Сун Юйфэй осторожно шагнул вперёд.
Цзун И долго смотрел на него, а затем его взгляд остановился на нефритовом кулоне у того на груди.
Сун Юйфэй с трудом подавил желание спрятать свой нефритовый кулон. В этот момент ему казалось, что его душа прозрачна под пронзительным взглядом Великого Старейшины. С тех пор как он получил нефритовый кулон, никто не мог заставить его так сильно нервничать.
Когда Сон Юйфэй уже едва держался на ногах, по его лбу поползли капли холодного пота, Цзун И едва слышно произнес:
— Раз уж ты принял пилюлю Бутянь, зачем притворяться, что у тебя есть огненный духовный корень? Ты достаточно смел, чтобы действовать, но недостаточно смел, чтобы взять на себя ответственность. Не прячь голову в песок.
Он действительно принял пилюлю Бутянь, кто же помог ему ее изготовить? Ни один алхимик из Внутренней секты не откликнулся на его просьбу, как странно. Чи Сяо Чжэньжэнь, ожидавший снаружи в главном зале, сверкнул глазами.
Тайпин Чжэньжэнь тоже внимательно присматривался к своему младшему ученику и вдруг понял, что тот не так прост, как кажется, и у него много секретов. Тайпин Чжэньжэнь был честным человеком и никогда не думал, что его младший ученик способен на коварные замыслы, но теперь он стал относиться к нему с большей настороженностью.
Он не обнаружил проблем с нефритовым кулоном! Сун Юйфэй почувствовал одновременно облегчение и досаду. Раньше он всем рассказывал, что продал траву Бутянь нескольким сокровищницам, а также установил массив с камнем огненной сущности, чтобы получить псевдоогненный духовный корень и всех обмануть. Но Великий Старейшина раскрыл его ложь, и теперь за ним будут охотиться ещё больше людей. Если бы он только знал, что общение с Фан Синхаем доставит ему столько хлопот.
В душе он был полон ненависти, но снаружи почтительно и со слезами на глазах извинился. Однако Великий Старейшина лишь взмахнул рукой и вышвырнул его из Дворца Расколотого Неба.
Когда незваные гости ушли, Чжоу Юнь Шэн тихо спросил:
— Учитель, что-то случилось с Сун Юйфэем?
— Нефритовый кулон, который он носит, странный. Это сосуд для духа, внутри которого кто-то прячется. Судя по дыханию, это существо как минимум уровня Таинственного Бессмертного.
Таинственный Бессмертный, могущественнее, чем Бессмертный Да Ло Цзинь, и должен был жить в Мире Бессмертных . Как он мог оказаться в Великом Небесном Мире и при этом жить в духовном сосуде? Чжоу Юнь Шэн задумчиво сдвинул брови. Он предположил, что Сун Юйфэй — сын судьбы. Золотой палец уровня Таинственного Бессмертного — кто, кроме сына судьбы, мог обладать таким благословением?
Похоже, ему суждено стать пушечным мясом. Чжоу Юнь Шэн вздохнул и покачал головой, но его сердце переполняла радость. Он любил бросать вызов судьбе.
Цзун И увидел, что его ученик нахмурился, и решил, что тот волнуется. Он быстро обнял его и успокоил:
— Маленький ученик, не бойся. Эта тварь — всего лишь жалкий Таинственный Бессмертный, даже если бы это был Бессмертный Старший, у мастера всё равно хватило бы сил сразиться с ним. Мастер никому не позволит причинить тебе вред.
Чжоу Юнь Шэн не мог думать ни о чем другом, его сердце переполняли благодарность и нежность к возлюбленному. Он нежно прижался щекой к груди любимого, затем поднял голову, и его влажные персиковые глаза наполнились теплой нежностью.
Цзун И напрягся, на мгновение замешкался, но не смог удержаться и опустил голову, чтобы поцеловать того. Они медленно целовались, дразня друг друга кончиками языков, и влажные звуки эхом разносились по залу.
***
Сун Юйфэй вернулся на Громовой Пик, заперся в своей комнате и наложил запрет, а затем мысленно позвал: — Старшая, вы ещё здесь? — Я здесь, — внезапно раздался очень холодный женский голос. Кулон вмещал в себя бескрайние просторы неба и земли, все виды бессмертных духовных трав покрывали землю, источая тонкую туманную ци, а в зарослях едва различимо виднелась небольшая хижина из белого нефрита. Духовное восприятие Сун Юйфэя проникло в хижину, и он почтительно сложил руки перед сидящей на ложе прекрасной женщиной. — Сеньора, вас ведь только что чуть не разоблачили, верно? — Этот человек — ничтожный Дашэн Ци, как он мог снять мой запрет? Разве я тебе уже не говорила? Никто не сможет найти меня в этом мире, если только их уровень развития не выше моего, — прекрасная женщина слегка нахмурилась, похоже, она была вспыльчивой. Самый сильный в этом Великом Небесном Мире был всего лишь Свободным Бессмертным 7-й Скорби. Разве можно было сравнивать его с Таинственным Бессмертным? Сун Юйфэй успокоился и уже собирался выйти из нефритового кулона, когда услышал вопрос женщины: — Какой метод он практикует? — Великий Старейшина практикует Путь Меча Расколотого Неба. — Что, Путь Меча Расколотого Неба? Это невозможно! — воскликнула женщина с ужасом на лице. Цель Пути Меча Расколотого Неба — уничтожить небеса взмахом меча и заменить небесные законы, поэтому, естественно, небесные законы этого не потерпят. Те, кто практикует этот метод, даже если они находятся на уровне Чжуцзи Ци, столкнутся с 9×9 Небесными бедствиями, что равносильно смертному приговору. Она прожила десятки тысяч лет, но никогда не слышала о ком-то, кто смог бы развить Путь Меча Расколотого Неба до уровня Дашэн Ци. Неудивительно, что даже она ощутила сильное давление во Дворце Расколотого Неба. Согласно легендам, те, кто практиковал Путь Меча Расколотого Неба, достигали невероятных высот в совершенствовании и могли напрямую превзойти Бессмертных людей, Небесных Бессмертных, Золотых Бессмертных и других Бессмертных, став высшими существами в Мире Бессмертных — Бессмертным Императором. Такой расчетливый человек не был ребенком, его военная мощь не уступала Бессмертному Лорду, правой руке Бессмертного Императора. Сердце женщины дрогнуло от непреодолимого страха. Она и подумать не могла, что в этом огромном мире существует такой человек. Она недооценила его и слишком переоценила себя. Она боялась, что этот человек почувствовал ее присутствие во дворце. — Юйфэй, в будущем держись подальше от этого Великого Старейшины, у него необычные методы совершенствования, — настороженно предупредила женщина. Сун Юйфэй увидел, что она напряжена, и сам напрягся. Он вздохнул: — Боюсь, я не смогу этого сделать, даже если захочу держаться от него подальше. Мы с его учеником, Фан Синхаем, ненавидим друг друга, и в будущем нас ждет неизбежная схватка. Вы сами видели, как этот человек балует и обожает Фан Синхая. Если я убью Фан Синхая, он мне отомстит. Женщина нахмурилась, погрузившись в раздумья, а затем махнула рукой: — Не волнуйся, его развитие достигло пика Дашэн Ци, небесный закон давно перестал его терпеть, и через сто лет или около того небесный закон неизбежно заставит его пасть. Даньтянь и духовные корни его младшего ученика разрушены, так что беспокоиться не о чем. Узнав, что Великий Старейшина в конце концов падёт, Сун Юйфэй вздохнул с облегчением, но всё же прошептал: — Может быть, у него есть способ изменить судьбу Фан Синхая. Женщина рассмеялась, в её голосе слышалось презрение: — Изменить чью-то судьбу? Как это может быть так просто? Даже мы, небесные существа, не можем идти против естественного порядка вещей. Корневая кость Фан Синхая была разрушена до такой степени, что его уже не спасти, если только они не изготовят пилюлю «Укради удачу небес». — Пилюля «Укради удачу небес», — уже из названия видно, насколько необычна эта лекарственная пилюля. Она может изменить плоть и восстановить духовные корни, в результате чего получается первоклассная плоть и единый духовный корень. Не будет преувеличением сказать, что действие этого лекарства противоречит законам природы. — Однако для создания такого лекарства требуется конденсировать пять элементов, а также три высших элемента из каждого первоклассного духовного снадобья, чтобы в сумме получилось пятнадцать. Кроме того, нужно извлечь духовную эссенцию, накопленную за десять тысяч лет, создать Девятый Небесный Таинственный Огонь в качестве топлива и алхимическую печь уровня хаоса. В этом Великом Небесном Мире лучший алхимик — это тот, кто достиг небесного уровня, а рецепт этого духовного снадобья давно утерян. Как ты можешь утверждать, что Фан Синхай способен изменить свою судьбу? Сун Юйфэй на мгновение задумался, а затем медленно улыбнулся: — Спасибо Старшей за наставления, младший был нетерпелив, — теперь, когда он узнал об этом, слова Фан Синхая на Пике Безмолвного Огня, показавшиеся ему такими жестокими, как оказалось, это была всего лишь смехотворная угроза. — Хм! Отныне, сталкиваясь с препятствиями, ты должен сохранять ясный ум, чтобы этот ученик не усилил твоих внутренних демонов, — женщина махнула рукой и отошла. Сун Юйфэй поспешно вышел из нефритового кулона. Вспомнив о том, что Мо Юй в качестве наказания медитирует на Тёмном Пике, он почувствовал себя подавленным. Тёмный Пик был окружён большим массивом для считывания сердечного ритма. Массив поглощал бесчисленные грехи и демонов в сердцах учеников, поэтому сердца тех, кто спускался с Пика, всегда были терзаемы внутренними демонами. Сун Юйфэй мог только надеяться, что Мо Юй не пойдёт по их стопам.***
Цзун И очнулся от прекрасного сна. Он увидел, что его милый ученик спит, прижавшись к его руке, и не смог сдержать нахлынувших эмоций. Во сне они с маленьким учеником обнимались, и хотя мальчик часто менялся, его сверкающие персиковые глаза оставались прежними. Ему приснилось, что он лежит на его теле и, опустив голову, рыдает, умоляя: «Помедленнее, пожалуйста.» А потом вдруг обхватил его ногами за талию и яростно закричал: «Двигайся быстрее, ты же хочешь меня съесть?» Иногда тот был добрым и милым, иногда — высокомерным, но все эти его проявления лишь усиливали его одержимость. Он приложил все силы, чтобы соединиться со своим телом, и очнулся на пике высшего наслаждения. Его кровь все еще бурлила, а нижняя часть живота напряженно подрагивала. Цзун И снял с маленького ученика ночную рубашку, притянул обнаженное тело того к себе и удовлетворенно вздохнул. Чжоу Юнь Шэн почувствовал, как что-то огромное и твердое уперлось ему между ног, и тут же проснулся. Он смущенно спросил: — Когда я смогу ходить? — паралич был очень неприятным. — Сегодня я начну готовить для тебя пилюлю, — Цзун И незаметно накрыл большой ладонью ягодицы своего ученика, и почувствовал такую гладкость и нежность, что едва удержался, чтобы не помассировать их. — Лекарственная пилюля, способная восстановить тело и духовные корни, — это, безусловно, нечто выдающееся. Ты уверен, что сможешь её изготовить? У тебя ведь база для совершенствования меча, — Чжоу Юнь Шэн с подозрением приподнял бровь. — Я также преуспел в алхимии, — Цзун И помассировал бледные губы своего маленького ученика, разминая их до тех пор, пока они не порозовели, а затем помог ему одеться. — Боюсь, на то, чтобы очистить эту лекарственную пилюлю в печи, уйдет три месяца. Если проголодаешься, позвони в этот колокольчик, и марионетка-слуга принесет тебе еду. Я надел на тебя специальную мантию, она автоматически очищает от грязи, так что тебе не придется мыться все эти три месяца. Ты можешь позвать на помощь множество марионеток-слуг. Они будут относиться к тебе так же, как я, так что, если тебе что-то понадобится, не стесняйся приказывать им, как это делаю я, — Цзун И тщательно проинструктировал своего маленького ученика, а затем посадил его на парящий коврик и добавил: — Куда бы ты ни захотел отправиться, просто назови место, и коврик перенесёт тебя туда, но только в пределах Дворца Расколотого Неба. Твое тело ещё не оправилось, и ты не можешь себя защитить, так что не шали и будь осторожен, чтобы не пораниться. Мастер уже установил защитные чары вокруг дворца снаружи и внутри. Никто не осмелится попытаться прорвать их, если только его база культивации не на два уровня выше, чем у мастера, — здесь он замолчал, затем нежно погладил своего маленького ученика по голове и тихо сказал: — Не бойся, учитель скоро выйдет. Чжоу Юнь Шэн несколько раз кивнул, глядя, как мужчина разворачивается и направляется в алхимическую лабораторию. Его глаза внезапно наполнились слезами. Он понял, что все больше и больше привязывается к этому человеку, и вместо того, чтобы вернуться в реальность в одиночестве, предпочитает вечно жить с ним в иллюзии. Цзун И почувствовал укол в сердце, оглянулся и застыл на месте. — Почему ты так любишь плакать? — он присел на корточки рядом со своим маленьким учеником и обнял его худое тельце, словно младенца, и с легкой улыбкой в голосе добавил: — Ты тоже любил плакать в моих снах. Твоя голова, запястья и лодыжки были украшены кольцами с розовыми цветами, как у маленькой девочки. Глаза Чжоу Юнь Шэна расширились, и он возразил: — Разве не ты заставил меня их надеть? Ты же толкнул меня в клумбу с цветами и… — тут он поспешно замолчал, но в душе ликовал: к этому человеку постепенно возвращается память, и воспоминания, которые к нему возвращаются, множатся. Цзун И уверенно сказал: — Мы действительно были связаны на протяжении многих жизней, ты — мой, — он нежно поцеловал своего маленького ученика в ясные глаза, отнёс его в алхимическую лабораторию и несколько раз обошёл её, постоянно подбадривая того, а затем посадил обратно на ковёр.***
Сун Юйфэй явно чувствовал, что его учитель и старшие братья относятся к нему холодно, как и другие ученики Внутренней секты. Он мог спокойно сидеть в стороне и смотреть, как ученики Демонического Пути убивают его брата по Секте, а потом набрасываться на его вещи, чтобы присвоить их. Если бы они связались с таким человеком, то, возможно, однажды их бы убили, и причина смерти была бы сомнительной. Поэтому всякий раз, когда Сун Юйфэй бросал многозначительный взгляд или когда ученики, свято верившие в праведность, держались на почтительном расстоянии, все они сохраняли дистанцию с Сун Юйфэем. Что касается Цзоу Имина и Мо Юй, то они были высокомерны и всегда презирали общение с простыми учениками. Жизнь Сун Юйфэя во Внутренней секте стала очень тяжёлой, но, к счастью, Цзоу Имин по-прежнему хорошо к нему относился и часто помогал, так что его повседневная жизнь не была такой уж безрадостной. Мо Юй спустилась с Тёмного Пика и вернулась в Секту, но в её сердце явно поселились демоны. Если она не избавится от них в ближайшее время, это скажется на её культивации. Чи Сяо Чжэньжэнь узнал, что его любимая дочь совершила несколько грехов, чтобы помочь Сун Юйфэю, и его отношение к мальчику резко ухудшилось. Если бы он не хотел выведать его секреты, то давно бы выгнал его из Секты.***
В этот день, сразу после полудня, вершина Безмолвного Огня внезапно озарилась разноцветным сиянием, словно на закате. Золотой луч света взмыл в небо, спиралью поднялся до девятого неба, а затем опустился вниз. В воздухе разлился необыкновенный, чарующий аромат, притягивающий всю духовную энергию вокруг. Небеса послали нам странное видение, в котором, должно быть, заключено удивительное сокровище! Все совершенствующиеся, ставшие свидетелями этой сцены, тут же бросились к световому столбу и обнаружили, что он находится на территории Секты Бессмертного Процветания. Те, у кого уровень культивации был ниже, могли только с тоской смотреть на него, а те, у кого уровень культивации был выше, незаметно пробирались внутрь в поисках возможности что-нибудь украсть. Через несколько минут разноцветное зарево заката рассеялось, и луч света исчез. Затем вершину Пика Безмолвного Огня окутали черные облака скорби.***
Печь для пилюль сияла, как разноцветный закат, взметнулся золотой столб, вокруг него клубились облака скорби — очевидно, это была прелюдия к созданию пилюли, бросающей вызов естественному порядку вещей. Но разве у Великого Старейшины не было базы для совершенствования в искусстве меча? Когда он успел освоить алхимию и стать настолько сильным, чтобы создать пилюлю, способную вызвать облака скорби? Чи Сяо Чжэньжэнь был в ужасе и тут же поспешил на Пик Безмолвного Огня. — Алхимические испытания? Разноцветная печь для пилюль, сияющая, как закат? Только не говорите мне, что он действительно создал Пилюлю «Укради удачу небес»? — с недоверием прошептала женщина, живущая в нефритовом кулоне. — Старшая, может, сходим посмотрим? — Сун Юйфэй почувствовал дурное предчувствие. Он и подумать не мог, что Великий Старейшина действительно сможет создать лекарственную пилюлю, бросающую вызов естественному порядку вещей. Похоже, у него была не только база для совершенствования в искусстве меча, но и база для совершенствования в алхимии на уровне хаоса, а также бесчисленные сокровища. Благодаря этому всемогущему мастеру будущее Фан Синхая было безграничным. Он стиснул зубы и застонал. Он злился на Мо Юй за то, что она не убила Фан Синхая. Из-за нее у него одни проблемы!
