Глава 162
19 марта 2026 г., 20:11
Поскольку мероприятие транслировалось в прямом эфире в интернете и по телевидению, выступление Чжоу Юнь Шэна могли услышать меломаны по всему миру. Выступления других участников после него не вызвали у них никакого интереса, и после его пьесы они ринулись в социальные сети, чтобы поделиться своим мнением.
«Я думала, что Ханна точно станет победительницей этого конкурса, и, конечно, она шокировала публику, как только вышла на сцену. Если вы не знали, то «La Campanella», которую она сыграла, — это один из пяти «Трансцендентных этюдов». В тот момент я подумала: «О нет, Ханна, это слишком жестоко, что же теперь будут делать остальные участники? Смотри, даже сестра Короля фортепиано еще не вышла на сцену!» Но я ошибалась: Ханна, может, и талантлива, но ей далеко до Джой (английское имя Сюэ Цзин И). Она может соперничать только с группой подростков, но Джой может тягаться с лучшими, всемирно известными пианистами-ветеранами. Ее «To Pavlochev» можно охарактеризовать только как «идеальное», «шокирующее» и «несравненное» произведение. Даже ее брату, Королю фортепиано Шону (Сюэ Цзы Сюань), приходится признать свое поражение.»
«Я был на концерте, и никто, кто не слышал Джой вживую, никогда не сможет по-настоящему оценить это удушающее, мощное давление. Ее искренняя боль сжимала мне уши и сердце, и когда она закончила играть, я не мог унять дрожь еще с минуту.»
«Эту пьесу всегда называли дьявольской музыкой. Я даже посмотрел видео с выступлением Шона, но так и не смог понять, в чем ее очарование. В тот момент я чувствовал себя ужасно, меня тошнило и кружилась голова, но когда я услышал выступление Джой, я заплакал. Я рыдал навзрыд, и теперь мне хочется сделать что-то безумное, чтобы избавиться от этого необъяснимого чувства отчаяния.»
«Боже мой, я и не знал, что кто-то может так играть на пианино! Вы только посмотрите на ее лицо — искаженное, ожесточенное, мокрое от пота и слез, но почему мне казалось, что она такая красивая? Когда она взяла последнюю ноту, я не мог отвести от нее глаз. Ее глаза сияли отчаянием и болью, у меня было такое чувство, будто сердце вот-вот разорвется!»
«Обычно я слушаю только поп-музыку, что за черт, эта классическая музыка, ее что, можно есть? Ну, так я бы сказал еще час назад, но теперь мне хочется съесть это предложение. Выступление Джой заставило меня понять, как звучит настоящая музыка, берущая за душу. Ее великолепному мастерству, конечно же, должны поклоняться все музыканты мира, включая ее брата. Она вложила столько эмоций в эту мелодию, что никто и надеяться не может ее повторить. После Джой никто не сможет так же идеально исполнить «To Pavlochev». Выступление Джой станет классикой, которую невозможно превзойти.»
«Джой, Джой, Джой, она просто великолепна! Предварительные этапы уже на таком уровне, что я с нетерпением жду полуфиналов и финала! Сначала я болела за Ханну, но теперь с нетерпением жду выступлений Джой.»
«Думаю, оргкомитету стоит пересмотреть решение и перевести Джой во взрослую группу, потому что позволять ей соревноваться с кучей детей слишком несправедливо. Конечно, даже во взрослой группе она бы их всех разгромила! Она действительно сестра Короля фортепиано, генетика — это сила.»
Такая широкая огласка привлекла к конкурсу небывалое внимание. Выступление Чжоу Юнь Шэна было настолько впечатляющим, что даже те, кто никогда не слушал классическую музыку, невольно прониклись к нему симпатией и стали его преданными поклонниками. После его выступления многие слушатели не удержались и выразили свои чувства в социальных сетях, опубликовав видео с концерта. Мальчик был невероятно утонченным, и когда его лицо искажалось от исполнения грустной и печальной музыки, это не только не портило его красоту, но и заставляло трепетать сердце и душу.
Никто не обращал внимания на последующие выступления, рассеянно слушая остальные мелодии, пока люди толпились в проходах, надеясь сказать мальчику пару слов. Ему было всего шестнадцать, но в его хрупком теле таилась такая страшная, взрывная сила, что даже Бог позавидовал бы его таланту.
Репортёры, привлечённые шумихой, бросились к мальчику, которого Сюэ Цзы Сюань держал за руку. Они пытались поднести микрофоны к его губам:
— Простите, мисс Сюэ, сколько лет вы играете на фортепиано?
— Простите, какую пьесу вы выбрали для полуфинала?
— Можно спросить, почему вы решили сыграть эту пьесу? Даже Прокофьев не справился. Как вы себя сейчас чувствуете?
Чжоу Юнь Шэн молчал, огромные солнцезащитные очки закрывали половину его лица. Сюэ Цзы Сюань обнял его за худые плечи, одной рукой закрыв ему лицо, и, нахмурившись, сказал:
— Пожалуйста, помните, что у моей сестры врожденный порок сердца, ей нельзя находиться в шумной обстановке. Если у нее случится сердечный приступ, я подам на вас в суд.
— А что насчёт господина Сюэ? Вы довольны сегодняшним выступлением своей сестры? Что вы думаете о разнице между её «To Pavlochev» и вашим? Чьё выступление лучше?
Пока телохранители провожали Сюэ Цзы Сюаня к фургону, он оглянулся и честно сказал:
— Я очень доволен ее выступлением, я даже горжусь ей. Ее «To Pavlochev» превзошел мое выступление. Если бы Каллан был жив, думаю, он бы тоже остался доволен, — он слегка кивнул, захлопнул дверь и они быстро уехали.
***
Сюэ Янь сидел в инвалидном кресле и наблюдал за происходящим с расстояния в 50–60 метров. Ему тоже хотелось обнять мальчика, защитить его от шумной толпы и уберечь от неприятностей. Но из-за своих ног он ничего не мог для него сделать. — Когда будет операция? Я хочу, чтобы ее провели как можно скорее, — он жестом велел Сюэ Лао Си отойти. — Я позвоню доктору Бруку и спрошу. Когда я советовал тебе сделать операцию, ты не послушался, а теперь не можешь защитить своего маленького любовника. Ты об этом жалеешь? — с издевкой спросил Сюэ Лао Си, поднося телефон к уху. Ноги Сюэ Яня можно было вылечить, просто он не хотел утруждать себя. Казалось, его не волновало ничего, кроме семьи, дружбы, власти, статуса и самого себя. Но внезапно появился Сюэ Цзинь И, и в его пустой груди начали расти сердце и легкие, по ним заструилась горячая кровь, и он наконец стал живым, дышащим человеком. За это он был искренне благодарен.***
Вернувшись в отель, Чжоу Юнь Шэн почувствовал себя еще более неуютно. Ему казалось, что его кровеносные сосуды закупорены чем-то плотным и твердым, из-за чего он ощущал вялость и подавленность. «To Pavlochev» была достойной местью за семь лет работы над пьесой, и Калан отомстил не только зрителям, но и исполнителю. После выступления исполнителю потребовалась серьезная эмоциональная саморегуляция, чтобы прийти в себя. Больше всего Чжоу Юнь Шэну сейчас хотелось спокойно помедитировать, но Сюэ Ли Дани, узнав об этом, примчалась в отель и теперь набрасывалась на него с расспросами. — Ты не можешь играть так хорошо! В полуфинале и финале нужно сдерживаться, — решительно приказала она. Она никогда особо не интересовалась мальчиком, знала только, что сын учит его играть на пианино и что его талант — это не шутки, но даже представить себе не могла, что его талант настолько хорош. «Хорош?» Даже если назвать его «потрясающим, бывающим раз в жизни», это не будет преувеличением. Во время перерыва на репетиции Сюэ Ли Дани смотрела в прямом эфире конкурс пианистов. После выступления мальчика она на пять-шесть минут потеряла дар речи, и даже ее душа не могла унять дрожь. Не говорите, что Сюэ Цзин И никогда не достигнет его уровня. Даже опытная скрипачка Сюэ Ли Дани не осмеливалась сравнивать себя с ним. Его игра была безупречной и привлекла столько внимания. Если ее дочь не сможет играть на таком же уровне, как он, как она выживет во внешнем мире? Эта слава была слишком масштабной и тяжелой, она была не по силам Сюэ Цзин И. Чжоу Юнь Шэн безучастно посмотрел на нее и тихо произнес: — Я не могу этого сделать. — Как это не можешь? Разве это не твои руки? — сердито спросила Сюэ Ли Дани. — Когда я сижу за пианино, эти руки принадлежат не мне, а музыке. Если вы хотите, чтобы я этими руками уничтожил эти прекрасные пьесы, то, простите, я не могу этого сделать, — твердо заявил Чжоу Юнь Шэн. Сюэ Ли Дани была скрипачкой и тоже знала это чувство. Как только она брала в руки смычок, все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы сыграть мелодию как можно лучше. Попросить ее намеренно испортить песню было все равно что попросить верующего лично разрушить храм — это было непростительным богохульством. Сюэ Ли Дани была потрясена, она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. С одной стороны, она была глубоко тронута, с другой — переживала за будущее дочери. Если ее дочь не достигнет такого же уровня игры на фортепиано, как этот мальчик, то все нынешние похвалы обернутся оскорблениями и насмешками в будущем. Успех мальчика не сделает ее дочь выдающейся, а погубит! Сюэ Ли Дани подошла к бару и налила себе бокал красного вина. Ей нужно было подумать, что делать дальше. Сюэ Цзы Сюань стоял у окна, глядя на мигающие неоновые огни города, когда мальчик сказал: «Эти руки не мои», — сердце Сюэ Цзы Сюаня бешено заколотилось, и он тут же обернулся. Как тот мог снова и снова искушать его сердце, лишая возможности думать о чем-либо, кроме музыки и него самого? На самом деле в последние несколько дней он почти ни о чем не думал, его мысли были заняты выражением лица мальчика, когда тот играл на пианино. — Мама, уходи, — он открыл дверь, его голос звучал холодно. — Что? — Сюэ Ли Дани была немного ошеломлена. — Уходи, не мешай нам, этот вопрос можно обсудить после конкурса, — он нетерпеливо нахмурился. Сюэ Ли Дани любила сына даже сильнее, чем дочь, и, увидев его непривычно мрачное выражение лица, не могла не встревожиться. Она поставила бокал и пошла к двери, но остановилась в нерешительности. — Прощай, — Сюэ Цзы Сюань вытолкал её и захлопнул дверь. — Не обращай внимания на то, что говорят другие, просто будь собой, — он подошел к мальчику и уставился на его темные волосы. Ему хотелось вести себя как нормальный человек и рассказать какую-нибудь шутку, чтобы разрядить обстановку, он отчаянно рылся в памяти, но, кроме тысяч фортепианных партитур, не мог найти ничего стоящего. Может, ему стоит сыграть какую-нибудь веселую песню? Он взглянул на белый рояль, стоявший у балкона, но мальчик вдруг тяжело вздохнул и сказал: — Ты не мог бы уйти? Я хочу побыть один. — Скажи, ты не можешь избавиться от влияния «To Pavlochev»? — выражение лица Сюэ Цзы Сюаня мгновенно стало мрачным. — Я могу избавиться от его влияния, но сейчас мне нужно немного времени, — Чжоу Юнь Шэн поднял голову и сверкнул красными глазами. Сюэ Цзы Сюань вздрогнул и машинально потянулся, чтобы коснуться щеки мальчика. — Не трогай меня, — Чжоу Юнь Шэн отвернулся, больше не в силах сдерживать ненависть к семье Сюэ, которая жила в глубине его души. Сюэ Цзы Сюань не понимал чувств других людей, и единственным человеком в мире, который мог его растрогать, был этот мальчик. Каждая его улыбка и каждый хмурый взгляд были запечатлены в его памяти, как на кинопленке, и всякий раз, когда он расслаблялся, они снова и снова прокручивались у него в голове. Возможно, из-за того, что он столько раз пересматривал эту пленку, он теперь мог улавливать малейшие эмоциональные изменения в поведении мальчика. Мальчик испытывал к нему отвращение, нет, он его ненавидел. От этого он впервые почувствовал острую душевную боль, как будто его сердце выворачивали наизнанку. Он лихорадочно рылся в памяти, пытаясь вспомнить, что же он сделал, чтобы вызвать такую ненависть, и вдруг побледнел. Нет, Сяо И не знает, зачем он вообще его привез. Он не может знать. Он успокоил себя, решив, что это, должно быть, последствия игры «To Pavlochev». Так его бешено колотившееся сердце постепенно успокоилось. — Я пойду, а ты, пожалуйста, отдохни как следует, — он на мгновение растерялся, а потом ушел. В комнате наконец воцарилась тишина. Чжоу Юнь Шэн выбросил бокал Сюэ Ли Дани с красным вином в мусорное ведро, нашел другой, налил в него и осушил. Только выпив три бокала вина, он почувствовал, как кровь снова забурлила в жилах, а болезненная и гнетущая тяжесть постепенно рассеялась. Он не смог сдержать долгий вздох. В этот момент раздался стук в дверь, он что-то почувствовал и быстро подошел, чтобы открыть. Конечно же, Сюэ Янь и Сюэ Лао Си стояли снаружи. — Это крепкое вино, — Сюэ Лао Си понюхала воздух. — Ты в порядке? — лицо Сюэ Яня было полно беспокойства. — Теперь, когда ты здесь, со мной все будет в порядке, — Чжоу Юнь Шэн лениво улыбнулся, наклонился, поднял мужчину ростом 193 см за пояс и бросил его на кровать, оседлав. Сюэ Лао Си быстро вкатил инвалидное кресло в номер, закрыл дверь и убежал, думая про себя: «Неудивительно, что босс хочет оперироваться. Его может запросто перебросить через плечо его маленький возлюбленный, и это действительно немного ударило по его самолюбию.» Сюэ Янь попытался перевернуться, но мальчик прижал его к кровати и тот обеспокоенно спросил: — Что случилось? Ты еще не вышел из этого состояния? — он вспомнил, что некоторые говорили, будто исполнение «To Pavlochev» может привести к психическому расстройству. — Да, мне страшно, — Чжоу Юнь Шэн придвинулся ближе, его красные глаза пристально смотрели на того. Он стиснул зубы и сказал: — Пообещай мне, что бы ни случилось, ты не бросишь меня и не исчезнешь. Ты можешь это сделать? Если нет, я схвачу тебя и выпрыгну из окна прямо сейчас, и смерть решит все наши проблемы, — когда его возлюбленный вернул его в реальность и решил умереть вместе с Господом Богом, он испытывал тревогу и обиду, но скрывал эти чувства глубоко внутри, потому что искренне верил, что сможет снова найти этого человека. Но когда он сыграл «To Pavlochev», на поверхность вырвались его глубоко запрятанные ненависть и разбивающая сердце любовь. Когда он согласился на эту авантюру, то думал, что если не сможет найти своего возлюбленного, то смерть в виртуальном мире будет не самым худшим исходом, потому что по крайней мере в этом мире он когда-то был счастлив, в отличие от реального мира, где были только пустые комнаты и равнодушные толпы и куда не хотелось возвращаться. Теперь ему хотелось не только любить этого человека, но и задушить его, чтобы избежать тревог в будущем. Это противоречивое чувство было трудно контролировать. — Я справлюсь, пожалуйста, доверься мне еще раз, — Сюэ Янь и сам не понимал, почему добавил «еще раз», как будто однажды он не сдержал обещание. Он сжимал руку так сильно, что у мальчика перехватило дыхание, а потом потянулся к черной сережке в его ухе. В базу данных без предупреждения была загружена строка исходного кода, заставив Чжоу Юнь Шэна быстро взять себя в руки. «Зная, что ты меня разозлил, ты отдаешь свой исходный код, чтобы попытаться меня задобрить?» Даже несмотря на амнезию, этот человек все такой же хитрый! Он слегка фыркнул и наклонился, чтобы поцеловать тонкие губы другого мужчины. Сюэ Янь прижал его голову к себе, углубляя поцелуй, и его глаза засияли, а на лице появилась улыбка.***
Выступление Чжоу Юнь Шэна распространилось со скоростью лесного пожара. Местные и международные СМИ несколько дней не отпускали его со своих экранов, и его выступление транслировали по телевидению и в интернете. У каждого слушателя были свои впечатления, но все без исключения были потрясены его великолепным мастерством и сильными эмоциями. Многие неизбежно сравнивали его исполнение с версией Сюэ Цзы Сюаня, но даже те, кто не слишком хорошо разбирался в музыке, легко могли уловить разницу. Сюэ Цзы Сюань играл руками, а Чжоу Юнь Шэн вкладывал в игру всю душу. Многие критики утверждали: «Несомненно, Джой превзошла своего брата и станет одной из величайших пианисток этого столетия.» Получить столь высокую оценку в столь юном возрасте, в 16 лет, было большой редкостью. Один зарубежный режиссер, услышав «To Pavlochev», сразу же связался с организаторами и попросил о сотрудничестве с Чжоу Юнь Шэном. В то время он снимал фильм о конце света, и ему отчаянно нужен был саундтрек, который заставил бы зрителей проникнуться отчаянием. Он даже считал, что без этого саундтрека его фильм будет неполноценным, и он будет сожалеть об этом всю жизнь. Из-за того, что семья Сюэ ограничивала его личную свободу, не говоря уже о том, что ему запрещали выходить из дома одному, Чжоу Юнь Шэн никогда не видел даже мобильного телефона. Тем, кто хотел с ним связаться, советовали найти Сюэ Цзы Сюаня, что раздражало того. Однако Сюэ Цзин И, находившаяся далеко в Китае, страдал в разы сильнее.***
С одной стороны, она была в восторге от достижений мальчика, с другой — боялась, что никогда не сможет превзойти этот бессмертный шедевр. Сюэ Ли Дани сказала ей, что лучше бы Хуан И поскорее выбыл из конкурса, потому что ей никогда не сравняться с ним по таланту, а разница в уровне может привести к большим проблемам в будущем. Несмотря на то, что она наотрез отказалась сдаваться, в глубине души она паниковала. Если бы у меня было сердце Хуан И, я бы играла так же хорошо, как он. Ей приходилось постоянно себя подбадривать, чтобы справиться с нарастающим волнением. Совершенство Хуан И вновь пробудило в ней страх, и даже сегодня она не могла заставить себя прикоснуться к фортепиано, особенно после того, как услышала его интерпретацию «To Pavlochev». Она злорадно подумала: «Может, Хуан И и есть дьявол, ведь только дьявол может создавать такую дьявольскую музыку, смертным с ним не сравниться.» Какая могущественная сила таится в сердце дьявола? Ей было одновременно страшно и любопытно узнать ответ.***
Начался полуфинал, и больше половины участников покинули сцену, осталось всего 26. Они сидели по двое и по трое и болтали, время от времени поглядывая на особенно спокойного и тихого парня, сидевшего в углу. На этот раз никто не называл его высокомерным — от гения ожидалось высокомерие, и смертным не нужно было его понимать. Ханну окружила толпа людей, и когда ее спросили о выбранной ею пьесе, она помрачнела. Из-за того, что Чжоу Юнь Шэн сменил пьесу, ей пришлось перенести выбранную для финала композицию на более ранний тур, и после полуфинала она не знала, что еще сыграть. У нее не было другой пьесы, которая была бы сложнее той, что она исполнит сейчас, но при этом которую она могла бы сыграть виртуозно. — Боже мой, ты правда хочешь сыграть «Петрушку»? «Петрушку», которую пианисты считают седьмым по сложности фортепианным произведением. И это в полуфинале? У меня нет надежды! — услышав ее ответ, одна из конкурсанток схватилась за голову и упала в обморок. — Думаю, тебе не стоит сдаваться так быстро, ты всегда можешь снова упасть в обморок, когда услышишь выбор Джой, — другой конкурсант указал на подростка в углу. — Я пойду спрошу ее, — вызвался участник из Китая. Он подбежал, и, что неудивительно, был остановлен телохранителями, ему пришлось вытянуть шею и крикнуть: — Сюэ Цзин И, что ты собираешься сыграть позже? Ты не против рассказать нам? Ханна не понимала по-китайски, но все равно внимательно смотрела. Она искренне надеялась, что какую бы пьесу ни выбрала другая девочка, она будет не намного сложнее ее собственной. — «Show Off», — еле слышно произнес Чжоу Юнь Шэн. — Что ты сказала? — китайскому участнику почти захотелось прочистить себе уши. — Сирс «Show Off», - повторил Чжоу Юнь Шэн. Китаец ахнул, затем побежал обратно и сказал участнице: — Ладно, можешь упасть в обморок, она собирается сыграть Сирса «Show Off». — О, Боже мой! Мне конец! — кто-то рыдал, кто-то кричал от волнения в предвкушении, и в комнате сразу стало шумно. В музыкальной индустрии всегда было много талантливых людей, но из-за их невероятного дара и переизбытка эмоций многие музыканты были угрюмыми и не слишком общительными. В прошлом веке было много выдающихся пианистов, и на их фоне пианисты XXI века казались особенно блеклыми и посредственными. Если бы не Сюэ Цзы Сюань, критики предсказывали, что в новом столетии интерес к игре на фортепиано снизится. В прошлом веке Сирс, несомненно, был одним из самых известных пианистов-виртуозов. Но он никогда не хотел, чтобы к его имени добавляли приставку «один из». С трех лет он демонстрировал удивительный музыкальный талант, в шесть лет сам сочинил вальс и исполнил его, а в одиннадцать стал всемирно известным. Он был крайне самонадеян и утверждал, что он лучший, превосходящий всех других пианистов-виртуозов своего времени, и такое отношение вызывало много критики. Чтобы убедительно опровергнуть эту критику, он импровизировал, создавая «Show Off», и заявил, что никто, кроме него, не сможет сыграть эту пьесу в полной мере. Произведения «Show Off» и «To Pavlochev» были совершенно противоположны по духу. В «Show Off» не было сильных эмоциональных взлетов и падений, и, по сути, когда автор его сочинял, он не вкладывал в него никаких эмоций, а просто хотел продемонстрировать свое мастерство. Название произведения удивительно соответствовало его содержанию: в современном понимании это просто способ похвастаться своими навыками. Эта пьеса была разделена на четыре такта, и для каждой ноты в каждом такте требовалась своя техника исполнения. Она включала в себя все возможные варианты аппликатуры во всех жанрах, и без виртуозного мастерства, сравнимого с мастерством Сирса, пианист выставил бы себя на посмешище, дойдя до первого такта. В результате эта пьеса стала одной из самых сложных в мире и заняла второе место в рейтинге. Изначально пьеса называлась «Sears Rhapsody», но после того, как она надоела многим пианистам, ее прозвали слегка пренебрежительным словом «Show Off», которое в итоге прижилось среди музыкантов. Если «To Pavlochev» — это дьявольская музыка, то «Show Off» — это высокомерная музыка, и ни то, ни другое не под силу обычным людям. «Шон, твоя сестра слишком упрямая, понимаешь? Пожалуйста, отвези ее домой!» Так думали все участники, включая гордую Ханну.
