Глава 163
20 марта 2026 г., 10:34
Организационный комитет распределил участников по жребию. Зная, каким по счету будет выступать Чжоу Юнь Шэн, никто не хотел выступать после него, потому что на его фоне все казались бы посредственными. Конечно, все были примерно одного возраста, но разница была очевидна. Он был настолько хорош, что внушал страх, и нужно было обладать немалым мужеством, чтобы соперничать с ним на сцене.
Когда настала их очередь сунуть руку в черный ящик, все, даже самопровозглашенная гениальная Ханна, начали отчаянно молиться. Она считала, что победа в этом туре и поступление в Музыкальную академию Кертиса — это ее заслуга, и не ожидала, что на полпути встретит настоящего гения вроде Сюэ Цзин И. Из-за Сюэ Цзы Сюаня она внимательно следила за этой девушкой и могла бы поклясться, что та самая обычная.
Китайцы считали высокомерие постыдным, может быть, она просто скрывала свою силу? Настоящую силу нужно демонстрировать, а не заставать людей врасплох, черт возьми, она наверняка сделала это нарочно! Ханна с негодованием вытащила руку из черной коробки и посмотрела на число, а потом ее лицо вдруг побледнело. 12, середина списка, обычно это очень хорошее место, но поскольку Чжоу Юнь Шэн был 11-м, это был смертный приговор. Кто после него еще будет терпеть ее пьесу?
— Нет, как такое возможно?! Кто-то подтасовал результаты, я требую пересмотра! — семья Ханны была очень влиятельной в Австрии. На первый взгляд она казалась вежливой, но на самом деле была очень властной. Она настаивала на том, что кто-то намеренно свел ее номер с номером Сюэ Цзин И на предварительном этапе, чтобы поставить ее в неловкое положение.
— Если у тебя много сил, ничто в мире не заставит тебя бояться, — спокойно заметил Чжоу Юнь Шэн. Сотрудники перевели эту фразу на немецкий и английский языки, и шумная Ханна тут же притихла, осознав, что своим поведением выдала свой внутренний страх.
«Но кто бы не испугался, столкнувшись с таким сильным противником?»
Подумали оставшиеся двадцать пять участников. Никто не хотел вытягивать 12-й номер.
Сцена с жеребьевкой транслировалась в прямом эфире, и заявление мальчика, намекающее на его непоколебимую уверенность в себе, покорило зрителей. Соревнование еще не началось, но рейтинги уже росли. Благодаря «To Pavlochev» люди, которые никогда не слушали классическую музыку, стали фанатами Чжоу Юнь Шэна.
Сегодня концертный зал был переполнен, и операторы наводили объективы на первые ряды зрителей. В основном это были влиятельные представители музыкальной индустрии, в том числе Сюэ Цзы Сюань, восемь членов жюри и несколько пианистов мирового уровня. Затем в зал вошли двадцать шесть участников полуфинала, международный крестный отец поп-музыки Билл, знаменитый режиссер Парсон и даже декан Музыкальной академии Кертиса Беккет.
Во время отборочных туров они были разбросаны по всему миру и разрывались между работой и домом, но, услышав яркую музыку Чжоу Юнь Шэна, отложили все дела и приехали на концерт, чтобы лично оценить его неповторимое очарование.
— Я всю оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что упустил возможность вживую послушать «To Pavlochev». Это не может повториться, поэтому я сделал все возможное, чтобы оказаться здесь сегодня, — чтобы подогреть интерес к конкурсу, ведущий взял интервью у звездных участников. Это заявление сделал ведущий пианист Дрезденского симфонического оркестра Кент.
— Я приехал сюда ради Джой. Ее музыка наполнила живительной влагой мое почти иссохшее вдохновение, поэтому я надеюсь, что у меня будет возможность поработать с ней. Она замечательная, у нее волшебные руки! — Билл показал жест «ноль один» в камеру, и его слова выражали крайнее восхищение.
— Музыкальной академии Кертиса нужны такие талантливые и увлеченные студенты, как Джой. Примем ли мы ее? О, какой глупый вопрос, как только она закончила играть «To Pavlochev», двери Кертиса для нее уже распахнулись, — декан Музыкальной академии Кертиса закончил фразу и украдкой взглянул на декана Музыкальной академии Джулии, сидевшего неподалеку. Они тоже хотели принять к себе этого гения, и в будущем их соперничество будет очень ожесточенным.
Когда пришло время интервью с Сюэ Цзы Сюанем, он повернулся, посмотрел прямо в камеру и произнес:
— В будущем она, несомненно, превзойдет меня. Ревную? Нет, она — моя гордость.
Его голос затих, и стали известны результаты жеребьевки: Джой, приковавшая к себе всеобщее внимание, оказалась на одиннадцатом месте, а Ханна — сразу за ней. На огромном экране помимо позиций участников отображалась выбранная ими композиция. Когда зрители увидели композицию Джой, многие не смогли сдержать удивления, и даже судьи и авторитетные представители музыкального сообщества перешептывались друг с другом. Кто-то волновался, но большинство были в восторге.
«Show Off» — сколько времени прошло с тех пор, как кто-то в последний раз исполнял эту пьесу на публике после смерти Сирса? Даже «Король фортепиано» Сюэ Цзы Сюань исполнял ее только в узком кругу и отклонял все просьбы исполнить ее на сцене, заявляя, что не уверен, что не пропустит ни одной ноты. С точки зрения эмоционального выражения, «Show Off» не блещет, но с точки зрения техники исполнения это, несомненно, вершина фортепианной музыки. Если бы хоть одна нота звучала не так, мелодия превратилась бы в гротескный шум, и исполнитель был бы опозорен, вынужденный в отчаянии уйти со сцены.
Сирс использовал эту пьесу, чтобы поставить в тупик всех пианистов своего времени. Это вызвало такой гнев, что ее переименовали из изысканной «Sears Rhapsody» в насмешливую «Show Off».
Большинство людей, купивших билеты на конкурс, были преданными поклонниками классической музыки и прекрасно понимали историю печально известной «Show Off». Сюэ Лао Си явно ощущал атмосферу «ну да, конечно» и прошептал своему боссу:
— Почему эти люди так шумят, что-то случилось?
Сюэ Янь поискал что-то в своём смартфоне и, прочитав, протянул его Сюэ Лао Си.
— Ух ты, Сяо И снова превзошёл сам себя, у остальных игроков нет шансов выжить, — Сюэ Лао Си покачал головой и вздохнул.
Зрителей не интересовало выступление первых десяти участников, 80% из них пришли ради Джой, поэтому, когда ведущий вызвал 11-го участника, аплодисменты были особенно бурными.
На Чжоу Юнь Шэне был строгий чёрный фрак, его длинные волосы были тщательно зачёсаны назад и покрыты толстым слоем воска для волос. Спереди они выглядели как короткая стрижка и были очень красивыми. Он не кланялся, как другие игроки, а лишь слегка наклонил голову, демонстрируя своё высокомерие. Он пришёл не для того, чтобы участвовать в конкурсе, а чтобы поразить всех своим мастерством, заставить всех трепетать и склониться перед ним.
Зрителям, судя по всему, пришлась по душе его высокомерная манера поведения, и, хотя пьеса еще не началась, их кровь уже бурлила. Сюэ Цзы Сюань сдерживал бешено колотящееся сердце, подавляя желание броситься к мальчику и обнять того.
При написании «Show Off» Сирс не вкладывал в песню свои эмоции, но он был перфекционистом и использовал различные техники аппликатуры, чтобы создать абсолютно прекрасную мелодию. У песни не было какой-то высшей цели, она была просто прекрасна сама по себе и требовала невероятного мастерства, чтобы поразить мастерством, но эта пьеса пришлась по вкусу публике и до сих пор широко известна. Конечно, в фильмах и телешоу звучала ее компьютерная версия.
Мелодия была очень живой и яркой, а ритм — очень разнообразным. В медленных частях она тянулась, как улитка, и исполнителям часто приходилось работать только одной рукой, но в быстрых частях обе руки были очень заняты, а иногда приходилось задействовать даже локти. Каждый такт требовал смены техники исполнения, и если вовремя не сменить технику, мелодия тут же прерывалась, и исполнитель не мог продолжать.
Чжоу Юнь Шэн сел за рояль, настроился на нужный лад, поднял руки и начал играть первый короткий такт. Ритм был очень медленным, и от пианиста требовалась предельная сосредоточенность: если бы он сыграл на секунду быстрее или медленнее, мелодия оборвалась бы, как сошедший с рельсов поезд. Все переживали за него, но он сыграл первый такт с невероятной точностью и перешел ко второму, который критики называли «Циклон». Стиль этого такта был полной противоположностью первому, а в партитуре было более 300 нот, и обе руки опирались на локти.
Завершить этот раздел было все равно что выбраться из бурного водоворота — чувство, что ты спасся, и облегчение.
Судьи и зрители затаили дыхание, ожидая окончания первого такта. Мальчик не подвел их, он спокойно перешел ко второму такту, и операторы с ужасом сосредоточились на его белых руках. Они порхали по клавишам, пока не превратились в размытое пятно, а мелодия, словно свистящий штормовой ветер, пронеслась по концертному залу, выбивая слушателей из колеи, заставляя их чувствовать головокружение и учащенное сердцебиение.
Поскольку руки Чжоу Юнь Шэна были слишком заняты, оргкомитет специально выделил сотрудника, который должен был переворачивать для него ноты, но, когда страницу с нотами надо было перевернуть, сотрудник не сдвинулся с места. Другой исполнитель, несомненно, не смог бы продолжать выступление, но Чжоу Юнь Шэн лишь мельком взглянул на того, не сбившись с ритма. Его руки почти превратились в два ослепительных цветка, порхающих над клавишами, а удары локтями напоминали серию напряженных перекрестных движений, словно капля горячего масла, падающая в кипящую воду и взрывающаяся в кульминационный момент. Это не только вскружило голову зрителям, но и заставило судей стучать по столу, забыв обо всем на свете.
Чжоу Юнь Шэн переходил от одной техники к другой, он был под кайфом от начала и до конца, его веки слегка прикрыты, он презрительно смотрит на клавиши, как будто они уже подчинились ему и он может играть на них в любой момент. В этот момент он выглядел очень высокомерным, а его утонченные черты лица излучали неотразимое очарование.
В конце выступления он встал, слегка наклонил голову, глядя на зрителей, и приподнял бровь. Это было крайне невежливое поведение, но оно заставило зрителей по-настоящему осознать его силу и самонадеянность. Он был настолько талантлив, что мог смотреть на мир с высокомерием Сирса. Они не могли его ненавидеть, напротив, им нравилось его выступление, нравилось его выражение лица и высокомерное поведение. Он должен жить так же безудержно!
Внезапно раздались оглушительные аплодисменты. Судьи в первом ряду тут же встали и зааплодировали, а затем встали и зрители, раскрасневшиеся от волнения.
Только Сюэ Янь сидел в окружении плотной толпы и чувствовал себя не в своей тарелке. Сюэ Лао Си уже разошелся не на шутку и свистел, заткнув рот пальцами. В обычной ситуации охрана давно бы вывела его из зала, но сегодня никому не было до этого дела, потому что все слишком бурно аплодировали.
«Если бы Сирс был жив, он бы позавидовал таланту Джой. Его «Show Off» не смогла бы затмить Джой.»
«Когда она начала второй такт, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло — так быстро, быстрее пули, но так круто!»
«Раньше я слышал только компьютерную версию «Show Off». Единственный человек, который играл ее вживую, это Шон пару лет назад, но тогда он не доиграл до конца. Сегодня у меня была возможность услышать полную версию в живом исполнении. Я преклоняюсь перед Джой. Все были в восторге от ее искаженного лица, когда она играла «To Pavlochev». Видели бы вы ее лицо, когда она сегодня играла «Show Off» — высокомерная, как Королева! Я плачу от ее красоты!»
«Джой играет на пианино душой!»
Те, кто пришел на концерт вживую, сразу же делились своими впечатлениями в социальных сетях, так что те, кто не смог купить билеты, могли только завидовать. Джой вновь пробудила в людях любовь к классической музыке.
Следующей выступала Ханна. Она стояла за кулисами с бледным лицом. Увидев, что мальчик медленно идет к ней, она инстинктивно отступила назад.
— Никто не помог вам отыграться, знаете что-нибудь об этом? — с ледяной улыбкой спросил Чжоу Юнь Шэн.
Ханна и сотрудник на мгновение замерли. Чжоу Юнь Шэн склонил голову и отвернулся, переложив решение этого вопроса на Организационный комитет. Ему было всё равно, как поступит Организационный комитет, он не боялся конкурентов.
Из-за этого беспорядка и блестящего выступления Чжоу Юнь Шэна Ханна снова была морально подавлена. Сыграв всего два такта своей пьесы, она допустила серьёзную ошибку и не смогла её исправить, как ни старалась. Взволнованная, она вдруг ускорила темп, изменив мелодию, чем вызвала недовольство судей.
Остальные участники тоже выступили неудачно. Большинство из них начали учиться играть на фортепиано с пяти лет, а с восьми лет уже выступали на сцене, поэтому никогда не думали, что могут бояться сцены. Но сегодня, когда Чжоу Юнь Шэн высокомерно продемонстрировал свои выдающиеся способности, их уверенность в себе пошатнулась. Точно так же, как Сирс затмил своих современников-пианистов, Чжоу Юнь Шэн продемонстрировал свой выдающийся талант. Если все пойдет хорошо, он станет новым Сирсом, и соперникам придется проявить немалую смелость и мастерство, чтобы встретиться с ним на одной сцене.
Полуфинал завершился, и Чжоу Юнь Шэн занял первое место, выйдя в финал. Ханна угрюмо ушла после того, как получила письмо с выговором, а сотрудник, ответственный за помощь в переворачивании нот, был уволен.
***
Выступление Чжоу Юнь Шэна с пьесой «Show Off», особенно вторая часть, разлетелось по сети со скоростью лесного пожара. Все просматривали ее снова и снова, поражаясь скорости его игры. Вскоре люди заметили, что сотрудник не перевернул ноты, и связали это с письмом Ханне с выговором. Многие решили, что это правда, и начали яростно критиковать Ханну, все больше восхищаясь мастерством Чжоу Юнь Шэна. Они не понимали, как он запомнил такую длинную пьесу: только во втором такте было целых 300 нот — этого было бы достаточно, чтобы установить мировой рекорд. «Джой даже не заглядывает в ноты перед каждым выступлением, ее сила превосходит все наши представления.» «Я слышал, что за нее борются Кертис, Джулия и Рочестер, но, думаю, она уже достигла такого уровня, что могла бы окончить любую музыкальную академию. Не знаю, найдется ли хоть один преподаватель в колледже, который смог бы научить ее чему-то новому, она явно в совершенстве владеет всеми приемами.» «Разве Джой сегодня не была особенно хороша в своем маленьком фраке? Какая высокомерная Королева, по-моему, она скорее Король!» «Из-за нее я теперь подсел на классическую музыку. Мне очень интересно, что она исполнит в финале.» «Думаю, это будет «My Empire».» «Звучит неплохо!» «Да, конечно, «My Empire»! «My Empire» — это единственное, что сложнее, чем «Show Off». У нее нет другого выбора, кроме как сыграть ее.» «Пожалуйста, пожалуйста, сыграй «My Empire»!» «+1» «+2» «+10086». Пользователи со всего мира писали об этом, настоятельно призывая Джой исполнить эту пьесу.***
— Какую пьесу ты собираешься исполнить в финале? — в гостиничном номере Сюэ Цзы Сюань складывал вещи мальчика. Очевидно, он редко занимался такими вещами, поэтому каждую вещь приходилось складывать несколько раз, прежде чем она принимала более-менее приличный вид. — Я собираюсь исполнить «My Empire», — сказал Чжоу Юнь Шэн, потягивая тёплое молоко. Сюэ Ли Дани вошла в комнату как раз вовремя, чтобы услышать эти слова. Она посмотрела на того очень выразительным взглядом, затем села за мини-бар и начала наливать себе вино. На ее лице читалась тревога. Она только что снова звонила дочери, пытаясь убедить ее отказаться от участия в конкурсе вместо Хуан И. После «To Pavlochev» он неожиданно идеально исполнил «Show Off». На этот раз она сидела в зале и восхищалась его невероятным мастерством. Она подумала: даже если бы Хуан И переместился во времени и оказался в прошлом веке, его талант точно не затмил бы даже сам Сирс. Она видела, что он чувствовал себя на сцене как рыба в воде, был спокоен, как ветер, и даже так называемый «Циклон» был для него пустяком. Он был еще более уверенным и высокомерным, чем Сирс. Как только он садился за пианино, его робкий и трусливый образ исчезал, и он становился ослепительным. Его игра отличалась ярко выраженным индивидуальным стилем, которому никто не мог подражать. Что было бы, если бы он помог ее дочери поступить в Музыкальную академию Кертиса? Стоило ей прикоснуться к пианино, и вся их ложь была бы раскрыта. Вот почему она так нервничала и снова и снова советовала дочери сдаться. Но что-то вселилось в ее дочь, заставив ее твердо верить, что она сможет превзойти Хуан И. Это невозможно! Если бы у нее был такой талант, он бы уже проявился! Хотя Сюэ Ли Дани и отрицала это в глубине души, она не могла сказать об этом вслух и не решалась сама отстранить Хуан И от участия в конкурсе. Во-первых, она боялась разозлить сына, а во-вторых, переживала, что ее необдуманное решение спровоцирует у дочери очередной сердечный приступ. В конце концов, поступление в Музыкальную академию Кертиса было ее самой заветной мечтой. Сюэ Ли Дани залпом выпила свой бокал вина и холодно произнесла: — Ты действительно смелый, раз выбрал «My Empire». Эта пьеса— вера целого поколения. Чжоу Юнь Шэн взглянул на неё, но ничего не сказал. Вместо этого он с помощью 008 подключился к сети и опубликовал анонимное заявление о том, что будет играть «My Empire», чем сразу же вызвал ажиотаж в интернете.***
В последний день конкурса журналисты, освещавшие его, заметили, что большинство зрителей — очень пожилые мужчины, а некоторые из них одеты в накрахмаленные мундиры, украшенные медалями. Это были ветераны Второй мировой войны, приехавшие из разных стран, чтобы оценить выступление подростка. Когда репортер спросил, что они думают об этом, один из них сказал: — Я уже давно не слышал чистого исполнения «My Empire». Когда я узнал, что этой исполнительнице всего шестнадцать, я хотел сказать пару слов по поводу того, что она выбрала именно эту пьесу, но мой внук посоветовал мне послушать две другие ее пьесы. Я был впечатлен, мягко говоря, и думаю, что у нее может получиться. — «My Empire» — это вера нашего поколения, и лучше бы ей не разрушать ее, иначе я очень разозлюсь! — сказал пожилой мужчина в военной форме, размахивая тростью и строго предупреждая. Репортёр убрал микрофон и слабо усмехнулся, втайне скрестив пальцы на удачу для Джой. Чжоу Юнь Шэн сидел в углу комнаты отдыха в окружении телохранителей, но теперь они работали на Сюэ Яня и отвечали только за его безопасность, а не за наблюдение. При необходимости они могли даже не подпускать к нему Сюэ Цзы Сюаня. Девять из десяти финалистов собрались, чтобы поболтать, и то и дело доносились шепотки: — Вот это смелость! — Ого! — и вздохи. Они явно не одобряли выбор песни Чжоу Юнь Шэна. Чжоу Юнь Шэн спокойно просматривал результаты жеребьевки, погруженный в свои мысли. Он был вторым по счету. После объявления результатов только первый игрок подпрыгнул от радости, вызвав недовольство остальных. Они снова стали соперниками Чжоу Юнь Шэна, и если он не провалит «My Empire», то они обречены. Поскольку первый игрок чувствовал себя расслабленно, он выступил очень хорошо и, проходя мимо Чжоу Юнь Шэна, поднял кулак, подбадривая того. Чжоу Юнь Шэн улыбнулся и кивнул, откинув назад тщательно уложенные волосы. Сегодня на нем был костюм участника конкурса — если ты достаточно талантлив, оргкомитет проявляет снисходительность. Он вышел на сцену и поклонился, его лицо было серьезным, без того высокомерия, которое он демонстрировал в полуфинале. Он сел за пианино и, как обычно, на мгновение замолчал, настраиваясь на нужный лад. «My Empire» — произведение Иванова, известного музыканта из Левинской Империи, жившего во времена Второй мировой войны. Когда он сочинял эту песню, Левинская Империя была на грани подчинения. Обладая сильным патриотическим духом, он написал эту пьесу, чтобы вдохновить отчаявшихся граждан на борьбу, и даже собрал оркестр, чтобы тот играл для солдат. Мелодия этой пьесы была наполнена бурлящей, вдохновляющей силой, которая будоражила кровь и вызывала неудержимые слезы. По силе эмоционального воздействия она намного превосходила «To Pavlochev». Если «To Pavlochev» была посвящена главной теме смерти, то «My Empire» — это соната жизни, узкого эгоизма на бескрайних просторах. Песня была слишком вдохновляющей, и вскоре она распространилась за пределы Левинской Империи по всему миру, помогая многим народам, оказавшимся на грани порабощения, вновь обрести волю к сопротивлению. Кто-то назвал ее эпическим шедевром, сравнимым с гигантским монстром. Темп был тяжелым и медленным, но в нем отразилась целая эпоха в истории. Она стала свидетельницей падения фашизма и подъема многих народов, и для ее исполнения требовалась стальная воля и глубочайшее понимание жизни. В ней было гораздо больше эмоций, чем техники, и тем, кто не застал ту эпоху лично, было сложно проникнуться ей. Но Чжоу Юнь Шэн, пережив две мировые войны и став свидетелем упадка своей страны, понимал это гораздо лучше. Он тяжело вздохнул и решительно нажал на клавиши. Чтобы сыграть эту пьесу, не нужно было обладать выдающимися навыками, достаточно было помнить об одном: «С железной рукой и золотым сердцем, позволь своим эмоциям вырваться наружу, позволь своему духу воспарить, пробуди гнев людей самыми чистыми и искренними звуками, дай им понять, что либо пан, либо пропал, и только взяв в руки оружие, они смогут построить светлое будущее.» Его оружием была музыка, а неуловимый звук — мощной силой. В этот момент его утончённое лицо было неподвижным, как у статуи, на нахмуренных бровях читалась непреклонная ярость, голова покачивалась. Его волосы были в ужасном беспорядке, но, казалось, в них бурлила жизненная сила. Страстная и героическая мелодия разносилась по всему залу, и многие пожилые люди уже не могли сдержать слез, дрожа всем телом, словно вернулись в ту, охваченную войной эпоху. Грохот взрывов, крики товарищей и хриплые возгласы: «Вперед, на защиту нашей Империи!» Пальцы Чжоу Юнь Шэна тоже двигались в такт, извлекая трели, но внезапно он остановился. Как сказал один музыкант, играть «My Empire» — все равно что выкапывать десять тонн угля своим духом, от этого даже совершенно здоровый человек может умереть от истощения. Это не было преувеличением: Чжоу Юнь Шэн так устал, что едва мог дышать. Он сглотнул, но во рту было так сухо, что казалось, будто из горла вот-вот пойдет дым. Его пальцы сильно дрожали, он больше не мог нажимать на клавиши. Он закрыл глаза, голова шла кругом. Пока он приходил в себя, ветераны один за другим вставали и аплодировали ему, по их щекам текли слезы. Некоторые даже сняли с груди медали и подняли их вверх, показывая, что его музыка достигла наивысшего совершенства. «Конкурсная работа» — этого слова было недостаточно, чтобы описать великолепие выступления, это был героический отклик целого поколения.
