Глава 173
24 марта 2026 г., 21:43
Уладив вопрос с замужеством Чжао Синь Ран, Чжао Сюань в глубине души одобрил план Чжао Би Сюань, но у него возникли подозрения. Она была глубоко погружена в дела дворца, так откуда у нее такая осведомленность? Она даже знала о темной тайне герцогства Цзи Го. Даже если бы Ци И Нин баловал ее, он никогда бы не стал рассказывать о таком семейном скандале при императорской наложнице, так что, должно быть, у нее были какие-то связи до того, как она попала во дворец. Чжао Сюань не мог смириться с тем, что враг принижает его. Когда Чжао Би Сюань пренебрегла традициями, чтобы подавить сопротивление его семьи и возвысить свою мать, она перешла все границы.
Он приказал тщательно проверить Чжао Би Сюань, намереваясь отсечь ей руки, которыми она творила зло. Уже от одной мысли о том, что она была самой любимой женщиной этого человека, его охватывала ненависть. Но когда шпионы доложили ему новости, он был потрясен: покровителем Чжао Би Сюань был не Ци И Нин и не старый маркиз Вэнь Юань, а Принц Ци Цзинь Юй.
Он до сих пор помнил, как однажды, когда маленький Ци Цзинь Юй сбежал из дворца и заблудился на столичном карнавале в честь Праздника фонарей, Чжао Би Сюань привела к нему Ци Цзинь Юя и попросила вернуть того во дворец. Насколько ему было известно, это была их единственная встреча. Но теперь, похоже, они постоянно тайно встречались. Принц так оберегал эту женщину, даже раскрывал ей королевские тайны, чтобы она могла отомстить, их отношения явно не ограничивались простой дружбой. Почему Ци Цзинь Юй сблизился с Чжао Би Сюань? Было ли это просто влечением между мужчиной и женщиной? Или он использовал ее, чтобы подобраться к кому-то из ее окружения?
Чжао Сюаню вдруг захотелось увидеть, какое выражение лица будет у этого человека, когда он узнает, как на самом деле выглядит его самая любимая женщина.
***
Чжоу Юнь Шэн быстро договорился о браке принца Гуна. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, вдовствующая Императрица назначила свадьбу на март следующего года, но при этом часто приглашала Ло Лань во дворец, чтобы пообщаться, и не забывала приглашать принца Гуна, чтобы будущая пара могла развивать свои чувства. Принц Гун был необычайно красив и происходил из знатного рода. Ло Лань, естественно, была очень рада и, краснея, прогуливалась с ним по Императорскому саду, переводя взгляд с его высокой спины на сад, полный осенних хризантем. Чжао Би Сюань, похоже, была склонна к самоистязанию и специально «случайно» сталкивалась с ними, когда они оставались наедине. При виде их флиртующих силуэтов у неё иногда краснели глаза, и она спешила вернуться во дворец Фэн И, ссылаясь на внезапную болезнь. У Чжоу Юнь Шэна было ещё больше оснований полагать, что эта женщина не в себе, когда она увела Второго принца от вдовствующей Императрицы и повела его на прогулку в Императорский сад, из-за чего у того поднялась температура и он проболел несколько дней. Когда вдовствующая Императрица узнала об этом, ей захотелось вырвать её ещё бьющееся сердце, но Ци Цзинь Юй не испытывал угрызений совести, а лишь осыпал её ещё большей страстью. Пока Чжоу Юнь Шэн подливал масла в огонь их супружеской измены, он стремился взять под контроль Императорский двор. И он, и его предшественник Ци И Нин обладали выдающимися управленческими талантами. Из-за того, что Чжоу Юнь Шэн бездействовал три года, принцам Аню и Гуну удалось захватить часть власти, но ему понадобился всего месяц, чтобы вернуть ее обратно. Разумеется, это не касалось власти Северо-Западной армии. Чжао Сюань тоже мог притворяться мальчиком на побегушках. На следующий день после возвращения с границы он добровольно отдал Хуфу. Казалось, что он не стремился к власти, но вся Северо-Западная армия была его верными подданными, они признавали только его самого, а не эту печать. А императорский указ Чжоу Юнь Шэна наделил Чжао Сюаня авторитетом, так что Хуфу теперь был бесполезным куском битой меди и ржавого железа. Более того, этот человек одолел всех министров Северо-Запада, он обезглавил их, не убивая, как волк, гоняющийся за стадом овец: он прикончил самых упитанных, а остальных оставил медленно доедать. Таким образом он добился военных успехов, а из-за нестабильной ситуации на границе получил долгосрочный контроль над режимом Северо-Запада. Он действительно умел просчитывать ходы. Он даже вел частную торговлю с каждым министерством, получая огромную прибыль. Шпионы, которых отправил Чжоу Юнь Шэн, не смогли раздобыть больше информации, но, судя по этим разрозненным данным, власть и богатство Чжао Сюаня были не меньше, чем у Императора. Чжоу Юнь Шэн не думал, что сможет полностью подавить восстание, если оно вспыхнет, и страна будет расколота надвое. Чжоу Юнь Шэн сжал Хуфу и с горькой улыбкой покачал головой. Тем не менее он не собирался вмешиваться в политические дела Северо-Запада.***
Месяц спустя императорская семья устроила ежегодную осеннюю охоту. Чжоу Юнь Шэн составил список из сотен чиновников и пригласил на мероприятие чиновников четвертого ранга и выше, а также членов императорской семьи. Разумеется, приглашение получил и Чжао Сюань. — Великий генерал, когда мы вернёмся на Северо-Запад? В столице весело, но это не наша территория, действовать здесь довольно неудобно, — заместитель генерала подъехал на лошади к Чжао Сюаню и тихо спросил того. — Подожди, мне ещё кое-что нужно сделать, — Чжао Сюань уставился на императорскую карету впереди. Заместитель генерала кивнул, не осмеливаясь задавать дальнейшие вопросы. Когда они добрались до места назначения, императорская гвардия уже разбила лагерь, и люди решили немного передохнуть, прежде чем разойтись по своим делам. Несмотря на то, что в каждой семье было несколько братьев, которым не терпелось поубивать друг друга, внешне они держались очень дружелюбно. Принц Гун ходил за Чжоу Юнь Шэном по пятам, называя его «братом императором» и желая отправиться с ним на охоту на оленей. Чжоу Юнь Шэн заметил, что его взгляд постоянно задерживается на Чжао Би Сюань, которая была одета в соответствующие случаю одежды и выглядела особенно привлекательно. Он знал, что тот так сильно скучает по Чжао Би Сюань, что его глаза вот-вот загорятся. Чжоу Юнь Шэн уже собирался потворствовать их прелюбодеянию, но внезапно, выкрикнув «добыча!», повел за собой императорскую гвардию и поскакал вперед, быстро оставив позади тех, кто не поспевал за ним. Принц Ци Цзинь Юй пришпорил коня и какое-то время гнался за ними, но, заметив, что Чжао Би Сюань отстает, притворился, что плохо держится в седле, и медленно остановился на обочине. О том, как эти двое наслаждались украденным временем, и говорить нечего. Чжоу Юнь Шэн ворвался в лес и неожиданно наткнулся на белоснежного оленя, тут же бросившись за ним в погоню. Лесная тропа постепенно заросла сорняками. Если бы они продолжили ехать верхом, охота стала бы очень затруднительной. Чжоу Юнь Шэн оставил двух охранников присматривать за лошадьми и повел Мэн Кана вглубь леса. Когда они добрались до ручья и он натянул тетиву, целясь в оленя, с дерева внезапно спрыгнул человек в черной маске и с поразительной скоростью бросился на них. Мэн Кан увидел, что кто-то направляется прямо к Императору, и быстро выхватил меч, чтобы преградить путь, но, сделав несколько выпадов, начал постепенно отступать и запаниковал. Он понимал, что ему не справиться с этим человеком, и тут же дунул в свисток, висевший у него на шее, призывая на помощь других стражников. Чжоу Юнь Шэн стоял за пределами места схватки с луком и стрелами в руках и с большим интересом разглядывал рельефные мышцы человека в маске, проступавшие под черной одеждой. Куда бы он ни посмотрел, фигура этого мужчины была безупречной. Даже если бы он был весь в поту после страстной ночи, Чжоу Юнь Шэн с удовольствием бы слизывал этот пот с его бронзовой кожи, дюйм за дюймом. Всё верно, этим человеком в маске был Чжао Сюань. Чжоу Юнь Шэн узнал бы его, даже если бы он превратился в пепел. Он хотел понять, чего этот человек добивается, но вскоре ему стало не до размышлений, потому что Чжао Сюань действовал всё более безжалостно и напал на Мэн Кана с явным намерением убить. Его глаза мгновенно сузились, он выхватил меч из ножен и оттолкнул Мэн Кана, чтобы тот не попал под удар Чжао Сюаня, который едва не лишил его жизни. Мэн Кан потерял дар речи. До этого он считал, что, хотя Император и владеет боевыми искусствами, его сила вряд ли сравнится с силой закалённых в боях солдат, но реальность показала, что он был в корне неправ. Мастерство человека в маске в боевых искусствах было на редкость высоким, но Император сражался с тем на равных, не уступая ни пяди земли. Два воина столкнулись, — «ты бьешь, я уклоняюсь». За несколько мгновений они обменялись десятками ударов, каждый из которых был критическим. Когда Император внезапно вступил в бой, жажда убийства, охватившая человека в черной маске, мгновенно исчезла, уступив место удивлению и восхищению. Он атаковал и отступал, незаметно уводя Императора все глубже в лес. Судя по тому, с какой скоростью они двигались, менее чем через четверть часа Мэн Кан и следовавшие за ними стражники потеряли бы след. Чжоу Юнь Шэн не верил, что Чжао Сюань пытался его убить, поэтому, даже зная, что его изолируют, без колебаний последовал за тем. По мере того как окружавшие их деревья становились все выше и гуще, их ветви заслоняли солнце, и свет вокруг становился все тусклее. Чжао Сюань внезапно усилил натиск, одним движением выбил меч из рук Императора, прижал его лицом к стволу дерева и связал ему запястья веревкой. Он сорвал с себя черную маску и завязал ею глаза Императора. — Кто ты? Чего ты хочешь? — спросил Чжоу Юнь Шэн, уже зная ответ. Он был слишком хорошо знаком с этим трюком с завязанными глазами, и в его голове тут же промелькнуло множество эротических сцен, от которых пересохло в горле, а тело стало податливым. Чжао Сюань не стал говорить что-то пафосное вроде «я тебя трахну», но дал понять о своих намерениях действиями. Сначала он погладил каждый сантиметр белоснежного, как нефрит, лица Императора, на мгновение задержав пальцы на его мягких губах, а затем медленно ввел их в рот. Чтобы Император не укусил его, Чжао Сюань другой рукой сжал его подбородок, заставив держать рот открытым. Знакомый вкус проник в его рот, и Чжоу Юнь Шэн инстинктивно высунул язык, чтобы облизать пальцы, но, к счастью, в последний момент пришел в себя и начал отчаянно мотать головой, пытаясь вырваться. — Веди себя прилично, — хрипло скомандовал Чжао Сюань, прижав колени к его пояснице, чтобы он не ерзал. — Попробуй, — отдав короткий приказ, он надавил на язык Императора, ощущая влажную шелковистость его рта. Черная маска закрывала половину лица Императора, но та часть, что была открыта, явно раскраснелась. Дыхание Чжао Сюаня участилось, он наклонился ближе, чтобы рассмотреть получше. Он представлял, как яркие персиковые глаза мужчины застилает пелена, как в них отражаются унижение, гнев и удивление. От этого ему хотелось дразнить Императора еще больше, обладать им. Какое у него было выражение лица, когда он возбуждался? Краснели ли у него глаза? Должно быть, он выглядел очень сексуально. Последние несколько месяцев он мог видеть эту очаровательную сцену только во сне или на бумаге, но теперь, когда перед ним был реальный человек, как он мог отступить? К черту Императора, к черту все проблемы, он терпеливо ждал несколько месяцев, но больше не мог сдерживаться. Он убрал пальцы и заменил их губами и языком. Он без стеснения облизывал, покусывал и посасывал, его большие руки полностью исследовали изгибы тела Императора, движения были грубыми и нетерпеливыми. Чжоу Юнь Шэн просто сходил с ума: с одной стороны, он изо всех сил пытался удержаться на ногах, которые вот-вот превратятся в желе, а с другой — его переполняла ярость. Конечно, леопард не может сменить свою шкуру. Этот сатир, хоть и страдает амнезией, все равно не может избавиться от похоти. Он никогда не смог бы долго притворяться Люся Хуэем. Похоже, в прошлый раз его равнодушие было всего лишь актерской игрой. Кто знает, сколько времени он сдерживался, как голодный волк, которому позволили бесконечно глядеть на кость, но не дали ее попробовать. Но из-за того, что эти месяцы он провел в раздумьях о воздержании, Чжоу Юнь Шэн, естественно, не позволил ему так просто взять верх. Он обхватил его язык своим и, пока тот был в плену, воспользовался возможностью оказать сопротивление. Чжао Сюань мгновенно заметил, что его нога занесена, и ловко увернулся, затем снова прижал Императора к стволу дерева и яростно целовал того, пока его губы не распухли, а потом потянулся к его поясу. — Ты знаешь, кто я такой? — только Богу известно, как сильно Чжоу Юнь Шэну уже хотелось его трахнуть. Один только этот вопрос дался ему с трудом. — Ты мне нравишься, какая разница, кто ты такой? — надменно произнес Чжао Сюань, лаская через одежду жизненно важный орган Императора, и хрипло усмехнулся: — Какой похотливый, ты даже реагируешь. — Попробуй сам, когда тебя целуют и лапают, — процедил Чжоу Юнь Шэн сквозь зубы. — То есть, кто бы тебя сегодня ни лапал, ты бы возбудился? Ты и правда Необузданный Император, — те слова явно задели Чжао Сюаня за живое. Он распахнул на Императоре халат и с силой впился зубами в его плечо, ослабив хватку только тогда, когда его белоснежная кожа стала алой. Затем он злобно произнес: — Пока ты стонешь подо мной, знаешь ли ты, что делает твоя любимая императорская наложница? — Ты не можешь причинить ей вред! Только я могу ее убить! — холодно процедил Чжоу Юнь Шэн. Он действительно уже не мог этого выносить, ему явно хотелось оказаться в постели со своим возлюбленным, но приходилось сохранять невозмутимый вид. Чжао Сюань фыркнул и насмешливо произнёс: — Даже в таких обстоятельствах ты не можешь не беспокоиться о её безопасности, ты и правда влюблён. Позволь мне сказать тебе, что прямо сейчас Чжао Би Сюань, как и ты, извивается под чьим-то телом. Хочешь знать, под чьим именно? — он наклонился ближе и лизнул милое белоснежное ухо Императора. Вкус этого мужчины оказался в бесчисленное количество раз слаще, чем он себе представлял. Он едва успел попробовать, но уже не хотел останавливаться. — Кто? — Чжоу Юнь Шэн отмахнулся. Сколько злодеев потерпели неудачу из-за того, что не могли перестать болтать, вместо того чтобы сразу делать то, что подсказывает сердце? Просто тянете время, пока не придут стражники, — вы сами себе делаете подножку! Чжао Сюань не спешил с ответом. Он еще несколько минут посасывал мочку уха, пока она не покраснела, а потом снова заговорил: — Это твое б… дерьмо! — он замолчал и тихо выругался, затем быстро поправил императорские одежды, плотно закутав в них его идеальное тело, и, прикусив губу, хрипло предупредил: — Не смей спать с кем-то другим, иначе при нашей следующей встрече я не буду таким нежным. «Какая, к черту, нежность? Ты чуть не сожрал меня, как кусок мяса!» Вскоре Чжоу Юнь Шэн тоже услышал шаги охранников. Несмотря на обиду и неудовлетворенность, он немного сожалел о несвершившемся. Однако когда он подумал о том, как подавленно будет чувствовать себя тот человек, когда вернется, ему стало легче. Увидев связанного Императора с завязанными глазами, Мэн Кан и остальные вздохнули с облегчением. Им невероятно повезло, что Император не пострадал. Пусть они и лишаться своих жалких жизней, но, по крайней мере, их семьи вряд ли пострадают. Они быстро разрезали веревки и сняли повязку с глаз Императора. Но как только они собрались просить у него прощения, герцог Юй Гоу и его отряд элитных солдат, получив сообщение от Мэн Кана, тоже прибыли и в страхе и трепете преклонили колени. Чжоу Юнь Шэн протер глаза и, увидев, что виновник стоит на коленях у его ног, тут же дал волю накопившемуся гневу. Он схватил один из кнутов, которыми размахивал один из стражников, и безжалостно хлестнул им, оскалив зубы: — Генерал Чжао, вы как нельзя вовремя! Заместитель генерала в глубине души чувствовал, что его великого генерала несправедливо обидели. Обеспечение безопасности официальных охотничьих угодий было обязанностью столичной стражи и пентаполиса, так какое дело до этого было великому генералу? Однако сам Чжао Сюань не чувствовал себя обиженным. Он стойко терпел побои, украдкой поглядывая на своего мучителя. Его глаза в этот момент горели особым блеском, в них отражались гнев и унижение, а уголки глаз были ярко-красными, и он выглядел в тысячу раз прекраснее, чем Чжао Сюань мог себе представить. Он был готов отдать жизнь за то, чтобы заполучить этого человека, не говоря уже о нескольких ударах плетью. Тайком сглотнув слюну, Чжао Сюань подумал о том дне, когда он сможет снять повязку с глаз, схватить этого человека за подбородок и встретиться с ним лицом к лицу. Почувствовав, как реагирует его нижняя часть тела, Чжао Сюань тут же направил внутреннюю энергию на подавление этого ощущения, но неожиданно для себя заставил хлыст Императора сломаться пополам. Высокопоставленные офицеры увидели, что хлыст сломался, и еще больше убедились в том, что Император бьет слишком сильно. В их сердцах росло чувство несправедливости. Чжоу Юнь Шэн знал, что для его любовника эти удары — не более чем щекотка. Мужчина не только не почувствует боли, но и, скорее всего, получит удовольствие. Не имея другого выхода, кроме как отступить, он приказал: — Обыщите горы, вы должны взять этого бандита живым! Чжао Сюань сложил руки в знак почтения, но не успел он подняться, как к нему подбежал ещё один отряд солдат и сообщил, что на принца Гуна и императорскую супругу Хуэй И напали убийцы. — В каком состоянии императорская супруга? Она ранена? — с тревогой спросил Чжоу Юнь Шэн, воплощая собой образ человека, который любит свою жену больше жизни. Чжао Сюань быстро взглянул на того, и на смену его неистовой похоти пришла враждебность. Казалось, он не хотел ему верить. Но это было разумно: кто бы стал безоговорочно верить человеку неизвестного происхождения? В следующий раз нужно будет прочитать ему нотацию. Чжоу Юнь Шэн поспешил обратно в лагерь и издалека увидел, что императорские стражники окружили палатки Чжао Би Сюань и Принца Ци Цзинь Юя, а вокруг суетились несколько императорских лекарей с очень серьёзными лицами. Он подошёл и спросил, что случилось. Ему ответили, что Чжао Би Сюань не пострадала, но Принц получил несколько ножевых ранений и его состояние очень тяжёлое. — Вы должны оказать ему помощь по мере своих возможностей, — Чжоу Юнь Шэн дал указания придворным лекарям, а затем отправил отчет вдовствующей Императрице во дворец. Вдовствующая Императрица немедленно хотела вернуть Принца Ци Цзинь Юя, но лекари воспротивились, заявив, что раны слишком серьезные и его нельзя перевозить, нужно подождать как минимум десять дней, а то и две недели. Чжоу Юнь Шэн несколько дней находился у постели Принца Ци Цзинь Юя, изображая заботливого старшего брата. Затем он повёл всех обратно в столицу, воспользовавшись дорогой, чтобы вдоволь насладиться мучительным и испуганным выражением лица Чжао Би Сюань. Что касается тех убийц, то их так и не поймали. Все они были мастерами боевых искусств высокого уровня, хорошо обученными, и они скрылись, прыгнув со скалы, заметая следы. Армия Пентаполиса и командиры столичной стражи отправили тысячи солдат на поиски под скалой, но не нашли даже клочка ткани, словно убийцы растворились в воздухе.***
Убийцы напали не только на Принца Гуна, но и сам Император едва не пострадал. Разгневанный Император устроил тотальную чистку среди столичной стражи и командующих армией Пентаполиса, отвечавших за охрану столицы. Некоторые высокопоставленные чиновники были заключены в тюрьму, другие уволены, третьи понижены в должности. Они надолго оказались в плачевном положении. Спустя некоторое время после того, как буря утихла, все важные обязанности этих чиновников перешли к доверенным лицам Императора. Мэн Кан стремительно продвигался по службе и вскоре стал командующим армией Пентаполиса. Это была не самая высокая официальная должность, но власть была вполне реальной. Вдовствующая Императрица, которая назначила на эти должности немало своих приближенных, могла лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Идеальная стратегия, которую, как им казалось, они разрабатывали последние несколько лет, в одночасье рухнула. Теперь у нее были все основания подозревать, что покушение было подстроено Ци И Нином. Догадка вдовствующей Императрицы оказалась верной: убийц действительно подослал Чжоу Юнь Шэн, но он и не надеялся, что ему удастся убить эту влюбленную парочку. Поскольку они были детьми судьбы, их всегда окружала необъяснимая защитная сила, которую в народе называют «сюжетной броней». Посторонним было бы сложно убить их, если только они сами не напрашивались на смерть. Как и в предыдущем мире, Сюэ Цзин И была очень болезненной, но стойко переносила все его серьезные провокации и постепенно шла на поправку. Из этого можно сделать вывод, что, если бы они не хотели умиреть, никто бы не смог их убить. Разумеется, этим убийцам удалось лишь серьезно ранить Принца Ци Цзинь Юя, но не убить его, а Чжао Би Сюань, благодаря отчаянным попыткам того защитить ее, осталась невредима. Но ничего страшного, его целью было получить контроль над обороной столицы и прилегающих территорий, и он вовсе не стремился лишить жизни этих ничтожеств. Такая смерть была бы слишком легкой. Вдовствующая Императрица узнала, что ее сын получил серьезную травму, пытаясь защитить Чжао Би Сюань, и разозлилась так, что ее чуть не стошнило кровью. Она немедленно приказала Чжао Би Сюань явиться во дворец Ци Нин и встать на колени в качестве наказания. Чжао Би Сюань думала, что Император поспешит ей на помощь, как и обычно, но ее ждало разочарование. Она простояла на коленях целый день и всю ночь, но мужчина так и не появился.***
У Чжоу Юнь Шэна не было времени на то, чтобы разбираться с неудобствами, доставленными Чжао Би Сюань. В тот день он поручил Чжао Сюаню расследовать покушение, но прошло уже четыре дня, а тот не нашёл ни малейших следов. Разумеется, Чжоу Юнь Шэн вызвал его к себе, чтобы как следует «отчитать». Чжао Сюань вошёл во дворец и услышал, как Император разговаривает с Мэн Каном в зале. — В этом году тебе исполнилось восемнадцать, ты уже взрослый человек. Задумывался ли ты о браке? — Отвечая на вопрос Императора, скажу, что три дня назад мачеха этого мелкого чиновника устроила ему брак. — О? Кто эта юная леди? — Она служащая министерства общественных работ, вторая дочь господина Лан Чжана, а также племянница его мачехи. — Отклонено, — без колебаний приказал Император. — А? — растерянно переспросил Мэн Кан. — Отказано, только я могу расторгнуть ваш брак. Услышав это, Чжао Сюань почувствовал, как его переполняет гнев. Сначала он думал, что этот человек использует Мэн Кана, но спустя столько недель он не мог не заметить, что тот искренне защищает Мэн Кана. С самого начала Чжао Сюань понял, что Император не планировал, чтобы Мэн Кан захватит власть на Северо-Западе, он хотел держать его рядом и развивать. Даже все поручения, которые он давал Мэн Кану, соответствовали его характеру. Чтобы стать главнокомандующим армией в Пентаполисе, не нужно было обладать выдающимися способностями — достаточно было быть достаточно безжалостным, прямолинейным и смелым, не бояться обидеть людей. Мэн Кан обладал всеми этими качествами, и с доверием Императора его будущее было обеспечено. Почему его так благоволит Мэн Кану? В следующий раз он обязательно спросит прямо. Чжао Сюань подавил гнев в душе и поднял руку, чтобы новоназначенный главный евнух объявил о его прибытии. Лю Хэ погиб на охоте, пытаясь защитить принца Гуна от убийц. Его обезглавили, и от него не осталось даже целого тела. Император приказал похоронить его с почестями и назначил на его место приемника Линь Аня. Из-за этой попытки покушения те, кто должен был умереть, умерли, то, что нужно было убрать, было убрано, а то, что нужно было отодвинуть в сторону, отодвинуто. Чжао Сюань прекрасно понимал, что за всем этим стоит чья-то тайная интрига, поэтому не стал проводить тщательного расследования, а ограничился тем, что сдерживал свои способности до тех пор, пока Император не вызвал его к себе. Чжао Сюань примчался во Дворец Небесной Чистоты в почти лихорадочном состоянии. — Докладываю Императору, что герцег Юй Гоу, просит об аудиенции. — Впусти его. Иди, Мэн Кан, не переживай из-за женитьбы, я обязательно помогу тебе найти хорошую пару. — Благодарю вас за вашу милость, Ваше Величество. Этот скромный чиновник вернётся домой и расскажет обо всём матери, — Мэн Кан тоже был недоволен этим браком, но из-за приказа родителей ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Теперь, когда Император наложил вето на этот брак, Мэн Кан, естественно, был очень рад. Проходя мимо, он широко улыбнулся генералу Чжао, но в ответ получил холодный, как лёд, взгляд и невольно вздрогнул. Чжао Сюань вошёл во дворцовый зал и отдал честь, но, когда он поднял глаза, чтобы бросить быстрый взгляд на трон, его челюсти на мгновение сжались. Этот человек только что вышел из купальни, его длинные чёрные, похожие на шёлк волосы свободно ниспадали на плечи, ещё влажные. На нём было свободное чёрное одеяние, которое подчёркивало его блестящие глаза, словно вырезанные и отполированные из нефрита. От его кожи исходил едва уловимый бодрящий аромат амбры. Он встретил Мэн Кана с таким беспечным видом? Чжао Сюань злился, что не может вернуться в охотничьи угодья и прикончить этого парня. В прошлый раз тот человек швырял его из стороны в сторону, а теперь Джоу Юнь Шен сам его позвал, и было вполне естественно, что он не даст ему так просто отделаться. Он снова пришел в ярость и обрушил на того поток упреков, разбив чашку вдребезги, чтобы продемонстрировать всю свою устрашающую мощь. Чжао Сюань постепенно успокоился под его ругань. Услышав, что у Императора пересохло в горле, он встал, налил ему чашку горячего чая, а потом снова опустился на колени, думая про себя: «Пока я тебя не трону, но в следующий раз, когда я тебя поймаю, твои прекрасные глаза будут полны слёз.»
