Глава 174
25 марта 2026 г., 11:50
Чжао Би Сюань при первой же возможности подняла вопрос об обмене титулами. Видя, что Императору это безразлично, она отправила письмо в свою семью, чтобы отец передал печать официального наследника ее брату. Чжоу Юнь Шэн увидел, что она действительно оправдала его ожидания, и не смог сдержать насмешливого смешка. Одним росчерком пера он повысил Чжао Цзи Дуна с 5го ранга в Императорской академии Ханьлинь до степени бакалавра.
Когда императорский указ прибыл в семью Вэнь Юань, Фан-ши и старый маркиз Вэнь Юань, естественно, пришли в восторг. Ли-ши, Чжао Синь Ран и остальные были вне себя от ярости из-за того, что не могли отправить людей к Вэнь Юаню, чтобы вразумить тех.
— Бедняжка Сю-эр! Это, конечно, твой титул, но эта наглая шлюха украла его у тебя. Как ты сможешь закрепиться в столице, когда вырастешь?! Должно быть, у Его Величества не все в порядке с головой, раз он позволил наложнице притеснять первую жену и позволил присвоить титул сыну наложницы. Он что, совсем не чтит семейные традиции?
— Хватит! — не дожидаясь, пока Ли-ши закончит свою гневную тираду, мрачно перебил ее Чжао Сюань. Он был очень раздражен из-за того, что эта Чжао Би Сюань и Ци И Нин так пренебрежительно относились к общественным устоям. Ему хотелось связать их и проучить. Но как бы он ни злился, он не мог слушать, как другие клевещут на этого человека.
— Ты смеешь критиковать Императора? У тебя что, несколько лишних голов? Следи за тем, что говоришь, иначе я не смогу тебя защитить. В будущем я отдам Сю-эр свой титул, а если ты все еще не успокоилась, я прямо сейчас напишу прошение Императору, — он опустил взгляд и погладил свое кольцо с драгоценным камнем.
— Ты отдашь титул герцога Юй Гоу Сюй-эр? А как же твои наследники? — встревожилась Ли-ши.
— У меня не будет наследников, так что я смогу передать титул Сю-эр.
— Почему у тебя не будет наследников? Что ты имеешь в виду… только не говори, что ты не собираешься жениться и заводить детей… О нет, тебя ранили на границе? Мой бедный сын, как ты мог родиться под такой злой звездой?! (всхлипывает) — Ли-ши задавала вопросы один за другим, все больше убеждаясь в том, что ее последнее предположение было верным. Она не смогла сдержать слез.
После того как предыдущий брак Чжао Синь Ран распался, старший брат выдал ее замуж за другого. Должность жениха была невысокой, но у него не было ни родителей, ни братьев, он был холост и не имел наложниц. К тому же он был подчиненным ее брата, поэтому, естественно, был ему предан и следовал его советам: «Жена — хозяйка в доме». Так что не было ни надоедливых внебрачных детей, ни наложниц, которые могли бы доставить хлопот, не говоря уже о том, что у нее появилось больше свободного времени. Так что сейчас она была очень спокойна. Услышав новость, она поспешила утешить мать, но узнав, что ее старший брат получил травму и не сможет иметь детей, охваченная горем, она положила голову на плечо матери и тихо заплакала.
Шестилетний Чжао Сюй запрыгнул в комнату, преследуя пролетавшего мимо сверчка. Он несколько раз обошел двух сгорбившихся людей, а потом тоже разрыдался, чем привел слуг в замешательство.
***
Чжао Сюань просто не хотел обращать внимания на бурю, разыгравшуюся в доме, и с мрачным видом отправился прогуливаться по оживлённым улицам. Он подумывал о том, чтобы пробраться во дворец ночью, сорвать с этого человека одежду и хорошенько его отчитать, и чем больше он об этом думал, тем больше порочных мыслей рождалось в его сердце. — Старший брат Чжао, ты пришёл, чтобы выпить со мной? — вдруг кто-то окликнул его сверху. Он поднял голову и увидел принца Гуна Ци Цзинь Юя. Из-за того, что они познакомились в детстве, принц Гун всегда относился к Чжао Сюаню с большой теплотой. Он часто сбегал из дворца, чтобы поиграть с ним, и повсюду кричал: «Старший брат Чжао!» — очень ласково. Он не проявлял ни капли царской надменности и старался вести себя с Чжао Сюанем как с равным. В то время Чжао Сюань стремился занять высокое положение, так что они обменивались приветствиями. Эта дружба изначально была политическим ходом, но в итоге не принесла своих плодов. На самом деле его возвысил Император, и в конце концов он стал нынешним герцогом Юй Гоу. Каким бы заносчивым ни был Чжао Сюань, даже он умел выражать элементарную благодарность, так что принцу Гуну, естественно, не так-то просто было бы его переубедить. А теперь, когда на престоле оказался тот, о ком мечтало его сердце, его и подавно было не переубедить. Он мог запугивать этого человека, но никому другому не позволил бы к тому прикоснуться. Чжао Сюань мысленно усмехнулся, но, войдя в ресторан, изобразил на лице приветливую улыбку. Это был самый большой и изысканный ресторан в столице. Архитектура здания была выполнена в форме колодца: четыре довольно простых здания окружали сад, полный экзотических цветов. Сидя наверху, можно было наслаждаться изысканными блюдами, любуясь прекрасным видом, и получать удовольствие и от вкуса, и от атмосферы. В саду было несколько беседок, окруженных плакучими ивами, с легким бризом и приятным видом. Там можно было пообедать — одно место стоило 12 серебряных монет, — но недостатка в знатных посетителях, желающих занять беседку, не было. — Почему ты не ешь в павильоне? — Чжао Сюань несколько раз ужинал в этом ресторане с Принцем Ци Цзинь Юем, но они всегда ели в саду, а не на втором этаже. — Кто-то забронировал все столики, — рассмеялся Принц. Сверкнув глазами, Чжао Сюань улыбнулся: — О, какой же бессмертный спустился в мир смертных, чтобы заставить хозяина ресторана отказать в угощении даже тебе, величественному Принцу Гуну? — хотя он и задал этот вопрос, но уже догадался, кто этот человек. Вспомнив его яркие глаза и румянец на щеках, он не смог сдержать внутреннего вздоха. «Действительно, это бог с Девятого неба, спустившийся в мир смертных.» — А кто ещё? — Принц Ци Цзинь Юй указал на свою макушку, и смысл этого жеста был очевиден. — Так и должно быть. Чжао Сюань взял бокал с вином и с наслаждением сделал глоток. — Тем не менее, брат-Император в последнее время много занимался реорганизацией армии, и через несколько дней он должен прибыть в Северо-Западную армию. Старший брат Чжао, тебе стоит быть готовым к худшему. Старший брат Чжао пролил столько крови на Северо-Западе и привык видеть перед собой мечи и копья, но ты можешь не знать, как справляться с темными волнами и интригами, которые могут возникнуть в ходе войн при Императорском дворе. А вспомни недавние чистки при Императорском дворе, вспомни, сколько людей лишились голов… Забудь о придворных, даже я на взводе. Боюсь, что однажды меня сочтут бесполезным, — Принц Ци Цзинь Юй залпом осушил свой бокал, его лицо было печальным. Эта речь была произнесена намеренно: во-первых, чтобы вбить клин между Чжао Сюанем и Императором, предупредив его, что, если он встанет на сторону Императора, его могут устранить, как только он перестанет быть полезен; во-вторых, чтобы намекнуть ему, что тот может стать его союзником. Принц Ци Цзинь Юй упорно работал над этим планом три года, он даже отправил свою самую любимую женщину, чтобы та соблазнила его врага, но как раз в тот момент, когда он был почти у цели, Император внезапно обезумел и одним махом обрубил ему все пути к успеху. С одной стороны, он опасался решительных, быстрых и безжалостных действий противника, с другой — не хотел сдаваться. Чжао Сюань мрачно вздохнул, услышав эти слова, но в душе он презрительно усмехнулся. Принц плел против него интриги, а теперь заманивал в ловушку. Неужели он считал всех вокруг дураками? В прошлом Чжао Сюань мог бы подыграть ему от скуки, но сейчас это было невозможно. Он был единственным в мире, кто мог противостоять Императору, и если бы кто-то попытался вмешаться, он заставит их дорого за это заплатить. Не успел он об этом подумать, как снизу донесся шум, сопровождаемый криками подростков. Они отставили бокалы с вином и посмотрели вниз. Оказалось, что Чжао Цзи Дун ведет в ресторан группу нарядно одетых ученых. Официант проводил их в роскошный павильон, и они заняли свои места. Мгновение спустя в ресторан медленно вошел молодой человек в зеленом научном халате, держа в руках изящный веер, и шум резко стих. Знатные особы замолчали, узнав того, а простые посетители потеряли дар речи, потому что этот человек был поистине бесподобен. Он был высоким и стройным, как бамбук, с элегантным и сдержанным характером, гордым, с необычайно красивым нефритовым лицом и черными глазами, сверкающими, как холодные звезды. Он бесшумно вошел в ресторан, словно плывущее облако, и выглядел очень чарующе. Посетители восхищались этим прекрасным мужчиной, и, когда он подошел ближе, несколько знатных особ бросились к нему, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Чжоу Юнь Шэн махнул рукой, указывая на свою учёную мантию, намекая, что сегодня он инкогнито, поэтому не стоит раскрывать его личность. Знатные люди поклонились и кивнули в знак приветствия. Когда он вошел, Принц Ци Цзинь Юй задернул бамбуковую занавеску, чтобы он их не увидел. Чжао Сюань стоял за занавеской и любовался мужчиной через щель в бамбуке. При виде того, как он, одетый в учёную мантию, идёт, еле касаясь земли, Чжао Сюань не смог сдержать усмешки. Всего за несколько дней этот человек снова стал привлекать к себе всеобщее внимание, и было очевидно, что он оправился от пережитого. В то время ему действительно не стоило давать ему эти несколько дней свободы, чтобы он мог прийти в себя. Разве он не был запоминающимся? Значит, теперь он станет незабываемым. Ци Цзинь Юй увидел презрительную усмешку Чжао Сюаня и в душе порадовался, еще больше убедившись в том, что этот человек недоволен Ци И Нином. Их окно находилось прямо напротив павильона, и, просто взглянув вниз, они могли видеть все, что происходило в там. Они наблюдали, как Чжао Цзи Дун встал, чтобы поприветствовать подошедшего мужчину, который похлопал его веером по плечу в очень фамильярной манере. Окружавшие его ученые, такие же молчаливые, как и предыдущая толпа, после того как пришли в себя, быстро заговорили с ним. Поскольку старый Император был особенно щепетилен в вопросах внешности, он продвигал по службе красивых чиновников чаще, чем их неказистых коллег. Среди принцев ему особенно нравился его красивый третий сын. Чтобы поддержать его, Император без колебаний заставил Императрицу усыновить того и присвоил ему статус ребенка от первой жены. Незадолго до смерти он даже издал императорский указ о том, что наследником престола должен стать Третий принц, и использовал для его описания современные слова — у него был комплекс неполноценности из-за внешности. Как говорится, подчинённые следуют примеру своих начальников, поэтому жители Да Ци переняли страсть предыдущего Императора к красивым людям. Они всегда щедро одаривали красавиц и придавали большое значение собственной внешности. Не только женщины носили экстравагантные платья и красились, но и мужчины часто пудрили лица, вставляли в волосы причудливые заколки и подводили брови, прежде чем выйти на прогулку по городу. Красавицы встречались повсюду, но столь прекрасных мужчин можно было увидеть крайне редко. Все посмотрели на Чжао Цзи Дуна, который был почти точной копией наложницы Хуэй И, а затем перевели взгляд на другого мужчину. Каждый из них вздохнул про себя: этот человек действительно был первым красавцем Да Ци. Они, похоже, забыли, что предыдущий Император тоже восхищался Третьим принцем и называл его так. Вспомнив об этом, они легко догадались, кто этот человек. Вскоре оживленная атмосфера вернулась в зал, но некоторые посетители по-прежнему смотрели на Чжоу Юнь Шэна с благоговением. У кого-то от его красоты кружилась голова, а кто-то все время предлагал ему напитки. Чжоу Юнь Шэн знал, что его возлюбленный наблюдает за ним со второго этажа, потому что его горящий взгляд, казалось, прожигал в нем дыру. Что он сейчас чувствовал? Он видел, но не мог есть, его сердце и легкие, должно быть, разрывались от желания. Подумав об этом, Чжоу Юнь Шэн немного воодушевился и соглашался на все тосты, которые ему предлагали. Чжао Цзи Дун хотел было помешать ему пить, но передумал, увидев, что тот с готовностью принимает все предложения. Когда все немного захмелели, кто-то предложил устроить поэтический конкурс, и все с энтузиазмом поддержали эту идею. — Какая тема? — Человек. — Кто? — Тот кто присутствует здесь. — О, это довольно необычная тема. Посовещавшись, они попросили официанта принести принадлежности для каллиграфии, затем убрали со стола посуду, расстелили лист и начали писать. Эти люди были самыми известными учеными столицы, их талант и образованность поражали. Не прошло и четверти часа, как они один за другим отложили кисти. Чжоу Юнь Шэн обошел их, чтобы осмотреть, и вдруг его лицо помрачнело. Чжао Цзи Дун забеспокоился о том, что кто-то использует Императора для написания каких-то непристойных экзотических стихов, и, увидев, как внезапно изменилось выражение его лица, встревожился. Но как только он собрался спросить, в чем дело, Император взмахнул рукавами и молча вышел. Линь Ань поспешил за ним, в его глазах читался гнев. Как только мужчина ушел, Чжао Цзи Дун взял в руки стихотворение, на которое тот смотрел, и его лицо внезапно побледнело. Он хотел сурово отчитать виновника. Даже если бы Император знал, что в стихотворении говорится о нем, он бы не стал слишком остро реагировать, но в его сердце наверняка разгорелся бы пожар. К счастью, он не стал закатывать скандал и требовать извинений, так что сегодня они хотя бы сохранили лицо. Разорвав бумагу в клочья, он в отчаянии отвернулся и подумал: «Когда вернусь, надо будет написать сестре и попросить ее задобрить Императора.» Пока Император не вымещал на нем свой гнев, все было в порядке. — Как думаете, что написал этот человек? — в улыбке Принца Ци Цзинь Юя сквозило злорадство. — Лучше не знать таких вещей, — Чжао Сюань притворился, что ему все равно, и через несколько минут ушел.***
Он свернул в темный переулок и резко взмахнул рукой. Тут же из ниоткуда появился мужчина в черном и что-то прошептал ему на ухо. «Увидеть издалека твои волосы, убранные цветами, вдохнуть твой сладкий аромат — значит познать все оттенки весны. Рисовая пудра на лице, неотразимые алые губы…» Целая поэма непристойных речей и необузданных фраз, ну и нахал! Оскалившись, он приказал мужчине в чёрном найти автора и сломать ему десять пальцев, чтобы он до конца жизни не смог взять в руки кисть. Затем он незаметно подкрался к Ци И Нину, отвлекая внимание его телохранителей, вырубил его и унес. Когда Чжоу Юнь Шэн очнулся, вокруг была кромешная тьма, а шея нестерпимо болела. Он не мог сдержать раздраженного ворчания из-за того, что этот человек слишком сильно его ударил. Он попытался встать, но обнаружил, что слишком слаб, чтобы двигаться. Должно быть, его вырубили первоклассным наркотиком. — Ты проснулся? — раздался хриплый голос у него над ухом, и тут же послышался вздох. — Ты меня сегодня очень разозлил. — Да кто ты такой, чтобы снова и снова распускать руки? Вот погоди, я тебя найду, и ты пожалеешь, что не умер! — «Лучший способ — «задушить» тебя!» Мрачно пригрозил Чжоу Юнь Шэн про себя. — Жаждешь смерти? Хорошая фраза, — Чжао Сюань усмехнулся, затем поднял кувшин и спросил: — Ты любишь выпить? И послушать стихи, верно? Я сочиню для тебя песню. Есть красота, ах; я увидел ее и не могу забыть. Если я не вижу ее целый день, то схожу с ума, думая о ней… Когда же я обрету признание и избавлюсь от мучительного беспокойства? Но мне не разрешают летать, и я впал в отчаяние. Я влюбился в тебя, ты чувствуешь? — Чжао Сюань схватил нежную руку Чжоу Юн Шэна и прижал ее к своему бешено колотящемуся сердцу, а затем опрокинул кувшин с вином тому в рот. Чжоу Юнь Шэн почувствовал запах вина и быстро отвернулся, но оно всё равно попало ему в рот, а часть — в трахею, отчего он сильно закашлялся. — Да как ты смеешь, извращенец, думать обо мне в таком непристойном ключе? Надейся, чтобы я тебя не поймал! — время от времени угрожал он, но на самом деле мечтал поскорее избавиться от наркотического опьянения и зацеловать этого человека до крови. Чжао Сюань молчал, завороженно глядя на его раскрасневшиеся от кашля щеки и гадая, не заблестят ли его глаза от слез, если он снимет черную повязку. Эта сцена, несомненно, была бы очень красивой. Он слегка надавил на повязку, и она действительно была немного влажной. — Ты такой красивый. Если бы ты не сбивал с толку всех вокруг, разве я стал бы таким? Если хочешь кого-то обвинить, то вини только себя за то, что привлекаешь всех этих мотыльков. Разве ты не помнишь, что я сказал тебе на прощание в прошлый раз? Но уже через несколько дней ты снова попал в неприятности, — отчитывал Чжао Сюань, накачивая Императора спиртным. Чжоу Юнь Шэн несколько раз поперхнулся, из его ноздрей даже потекло вино, он выглядел ужасно. Хуже того, он не смог справиться с алкоголем и почувствовал, что его сознание постепенно затуманивается. — Я люблю тебя, ты примешь меня? — Чжао Сюань лег рядом и крепко обнял того. — Извращенец! — Чжоу Юнь Шэн попытался сохранить остатки самообладания. Чжао Сюань не знал, что означает слово «извращенец», но контекст явно не предполагал, что это комплимент. Усмехнувшись, он влил в рот мужчины еще немного алкоголя, затем раздел его догола и тщательно осмотрел, подождал, пока тот уснет, и только потом сорвал с него повязку. Он нежно поцеловал его в заплаканные глаза, и его сердце переполнилось нежностью. — Только сейчас ты такой сговорчивый, — хмыкнув, он крепко завернул его в одежду и отнес в карету, оставленную в темном переулке. Мужчина в черном затащил Линь Аня в переулок и тот тут же разрыдался от радости, увидев, что Император целый и невредимый лежит в карете. Что происходит? Почему Императора Да Ци снова и снова похищают? Если этого вора найдут, его точно разорвут на миллион кусочков!***
Чжоу Юнь Шэн очнулся и обнаружил, что лежит в своей постели во Дворце Небесной Чистоты, под ярко-жёлтым балдахином, в окружении аромата, напоминающего запах амбры. Потерев лоб, он приподнялся, почувствовал боль во всём теле и не смог сдержать внутреннего проклятия. Лин Ань услышал шорох и быстро вбежал во внутренний зал, умоляя о прощении. — Вставай. Не распространяйся о том, что сегодня произошло, — вдовствующая Императрица все еще смотрела на его престол. Если бы стало известно о его регулярных исчезновениях, вдовствующая Императрица не только не стала бы его искать, но и немедленно созвала бы официальное собрание, чтобы провозгласить Принца Гуна Императором. Хотя Чжао Сюань, скорее всего, знал об его опасениях, он все равно вел себя безрассудно. Черт, он напоил его так, что тот даже не помнил, какой сегодня день, и ничего не чувствовал. Пытаясь вспомнить тот вечер, он чувствовал себя так, словно ему приснился приятный сон, но чем больше он размышлял, тем больше в его памяти появлялось провалов. Чжоу Юнь Шэн был в ярости и хотел подвесить Чжао Сюаня вниз головой и выпороть, но, проверив 008, заметил, что после каждого похищения получает строку исходного кода. Почувствовав, что это своего рода психологический баланс, он решил, что ничего страшного не случится, если он позволит тому сделать это ещё несколько раз.***
Чжао Сюань вышел из дома с мрачным выражением лица, но вернулся сияющим. От его редкой улыбки Ли-ши и остальные ахнули от ужаса. — Чего ты на меня так смотришь, ешь давай, — увидев, что сестра смотрит на него печальными глазами, он постучал по ее миске, а затем осторожно открыл ее. — Не надо спорить из-за титула, с этого момента мы держимся особняком от той семьи. Я не шутил, когда сказал, что передам свой титул Чжао Сюю. Я уже записал это в семейной книге и завтра представлю ее Императору. — Сюань-эр, неужели у тебя совсем не может быть наследников? — спросила Ли-ши сквозь слёзы. — Ну, разве что этот человек может рожать, — видимо, вспомнив что-то забавное, он тихо усмехнулся, и его глаза заблестели от веселья. Чжао Синь Ран и Чжао Сюй не могли оторвать от него глаз. Они никогда не видели своего старшего брата таким нежным. Ли-ши выслушала сына и быстро спросила: — А если она не сможет родить? У тебя есть кто-то на примете? Пожалуйста, скажи маме, я завтра схожу к ним домой и помогу устроить твою свадьбу. Нам все равно, из какой она семьи, знатной или простой, — сыну Ли-ши было почти тридцать, характер у него был несгибаемый, а аура, от которой стыла кровь в жилах, заставляла отступать даже богов и будд. Ли-ши не осмеливалась возражать, пока сын был готов жениться. А когда она увидела, что с ним все в порядке, ее последние сомнения развеялись. — Мама, не вмешивайся, я сам разберусь. У него очень упрямый характер, мне еще нужно его поучить, — при воспоминании о том, как этот мужчина невнятно ругался в его адрес, Чжао Сюань снова почувствовал напряжение внизу живота. Он был настолько пьян, что едва держался на ногах, но все равно упрямо бросался в него угрозами, обещая задушить, раздавить, загрызть и так далее, но это только еще больше его распаляло. Как мог существовать такой замечательный человек? Он действительно не знал, как по-настоящему его любить. Погрузившись в раздумья, он снова покачал головой и усмехнулся. Ли-ши и Чжао Синь Ран переглянулись, и по их спинам побежали мурашки. Они никогда не видели своего сына (старшего брата) в таком расслабленном и нежном настроении. Может, в него вселился злой дух?***
Не успела вдовствующая Императрица оглянуться, как прошло несколько месяцев, и она увидела, что ее сына все больше и больше отстраняют от дел при Императорском дворе, и он постепенно превращается в праздного Принца. Она очень встревожилась и поспешила издать императорский указ о скорейшем проведении свадьбы. Ло Чжэнь был высокопоставленным чиновником в Министерстве назначений, он был хорошо осведомлен о внутренней работе Императорского двора и имел обширные связи. Если бы он помог ее сыну, тот смог бы вернуть себе власть. Принц Ци Цзинь Юй очень не хотел этого делать, но ему пришлось, чтобы обеспечить себе перспективы на будущее. Однако он не ожидал, что Ло Чжэнь, который поначалу был очень доволен браком, теперь тоже раскаивается. Несколько лет назад Император вёл себя распутно, часто пренебрегал обязанностями при Императорском дворе, чтобы проводить время со своей супругой, из-за чего в Императорском дворе и за его пределами царил хаос. Из-за этого Ло Чжэнь был крайне разочарован и считал, что покойный Император выбрал не того наследника. Если Император не одумается, его ждёт неминуемая катастрофа. Он знал, почему вдовствующая Императрица и Принц Гун выбрали его дочь в качестве невесты, поэтому тайно наблюдал за ними и пришел к выводу, что Принц Гун — многообещающий наследник. Если дать ему 5–6 лет на взросление, он сможет заменить нынешнего Императора. Но, казалось бы, в одночасье Император протрезвел и, используя всю свою мощь, очистил Императорский двор. Что еще более похвально, он не стал намеренно убивать невинных, а сохранил и возвысил по-настоящему талантливых людей. Он был особенно благосклонен к талантливым людям и придерживался собственной философии трудоустройства. Он отверг принципы правления, которых придерживались его предшественники, назначая на важные посты только тех, кто этого заслуживал, и в то же время не отвергал тех, кто был менее талантлив, а просто назначал их на наиболее подходящие должности, позволяя им служить при Императорском дворе или в родной семье— там, где они могли принести наибольшую пользу. Он был очень решительным человеком, поэтому вряд ли стал бы прислушиваться к советам любого придворного и, следовательно, не попался бы в ловушку избирательного меньшинства. С таким блестящим и мудрым Императором страна наконец почувствовала себя в безопасности. Теперь, когда Император бодрствовал, продумывал стратегию и побеждал в сражениях за тысячи миль от дома, не говоря уже о нынешнем неопытном Принце Гуне, даже если бы тот вдруг стал на 20 лет старше, он всё равно не смог бы противостоять Императору. Если вдовствующая Императрица всё ещё рассчитывала, что Ло Чжэнь будет направлять Принца Гуна или поможет ему узурпировать престол, он бы не согласился и даже не стал бы об этом думать. Поэтому всякий раз, когда Ло Чжэнь думал об этом браке, у него раскалывалась голова, и он искал любую возможность отказаться. Но он также понимал, что эта удобная возможность — всего лишь несбыточная мечта, и ему ничего не оставалось, кроме как заставить себя подготовить приданое для дочери. Однако, когда до свадьбы оставалось совсем немного, на его дочь напали бандиты, когда она шла совершать обряды в честь Будды, и похитили ее. К счастью, мимо проезжал чиновник, возвращавшийся в столицу для отчета, и его многочисленные влиятельные вассалы разгромили бандитов и спасли девушку. Но когда Ло Лань вернулась домой, она внезапно тяжело заболела. Пока Ло Чжэнь искал лекарей, он тайно расследовал ситуацию. Император не только постоянно контролировал работу Императорского двора, но и провёл масштабную чистку среди нечистых на руку военачальников, расквартированных в столице, благодаря чему в крайне нестабильной столице и прилегающих районах наконец воцарились гармония и мир. Более того, в соседних государствах в последнее время не происходило никаких бедствий, так с чего бы вдруг появились разбойники? Через несколько дней результаты расследования были переданы Ло Чжэню, и он пришел в ужас и ярость. Оказалось, что на его дочь покусилась не кто иная, как его собственная племянница, вторая дочь герцога Цзин Го, Ло Вэнь. Она давно была влюблена в Принца Гуна и думала, что, поскольку они с Принцем Гуном двоюродные брат и сестра, они очень близки, а поскольку она дочь великого герцога Цзин Го, ее положение в обществе почетно, то вдовствующая Императрица, конечно же, выберет ее в качестве жены для Принца Гуна. Она никак не ожидала, что вдовствующая Императрица пропустит ее и сразу выберет Ло Лань из второй ветви. Ло Вэнь, которая с детства любила сравнивать себя с Ло Лань, сочла это несправедливым и наняла нескольких головорезов, чтобы те выдавая себя за бандитов, похитили Ло Лань на несколько дней. Через несколько дней ее бы вернули, но, естественно, она была бы опозорена, ее репутация порядочной девушки была бы разрушена, и титул Принцессы перешел бы к ней. Ло Чжэнь несколько раз перечитал отчёт, и ему показалось, что он проглотил сотни мух, — его затошнило. Но, в конце концов, это был семейный скандал, и он не мог предать его огласке. Ему ничего не оставалось, кроме как представить доказательства старшему брату в надежде, что тот строго накажет дочь. Но герцог Цзин Го был очень недальновидным человеком, иначе как бы он воспитал такую дочь, как Ло Вэнь? Он постоянно грозился сурово наказать её, но на самом деле втайне сокрушался о неудаче.
