Глава 177
26 марта 2026 г., 18:24
Известие о том, что Чжао Цзи Дун был зарублен, а Принц Гун ранен, быстро распространилось по столице. Чтобы загладить свою вину, губернатор юго-запада отправил войска в погоню за бандитами, чтобы уничтожить тех. Руководствуясь принципом «лучше по ошибке убить тысячу невинных, чем дать уйти одному преступнику», он также намеревался истребить всех жителей деревни, расположенной рядом с логовом бандитов. Но как только они приступили к выполнению задания, появилась группа людей в чёрном и разгромила солдат, заставив их позорно бежать. Жители юго-запада годами страдали от голода, но всё равно были вынуждены платить высокие налоги, откармливая чиновников, а в ответ получали лишь безжалостные расправы. Даже глиняная кукла была сделана из земли, не говоря уже о том, что жители юго-запада были очень выносливыми.
Неизвестно, кто подстрекал людей, но они взялись за мотыги и мачете, намереваясь свергнуть Да Ци. Сначала их было несколько сотен, но постепенно их число выросло до десятков тысяч. Они каждую ночь нападали на города, убивали местных чиновников и криминальных авторитетов, захватывая сельскохозяйственные угодья. Губернатор юго-запада хотел потушить пожар, но вместо этого подлил масла в огонь. Тем не менее, при любых обстоятельствах ему придется ответить за содеянное. Отправив гонца с посланием в столицу, он в ту же ночь перерезал себе горло. После его смерти в хаотичном правительстве юго-запада воцарилась еще большая неразбериха. Некоторые чиновники последовали примеру губернатора и покончили с собой, другие собрали свои пожитки и бежали под покровом ночи, а третьи заперлись в своих домах и написали прошения об отставке. Никто не осмелился выступить против массового восстания.
К тому времени, когда Чжоу Юнь Шэн получил донесения, жители юго-запада уже подняли мятеж по всему округу. За короткое время они собрали сотни тысяч солдат и расположились на границе юго-запада. Чжоу Юнь Шэн пришел в ярость и чуть не перевернул императорский стол. Он приказал войскам подавить мятеж и объявил, что сам отправится на юго-запад, чтобы разобраться в ситуации.
У знати не было ни единого шанса, не говоря уже об Императоре страны. Если с Императором что-то случится, Да Ци погрузится в полный хаос. Придворные преклонили колени и умоляли его, но не смогли унять гнев того. Чжоу Юнь Шэн выбрал в сопровождение Чжао Сюаня, Ло Чжэня и ещё нескольких министров, приказал нескольким высокопоставленным придворным остаться и следить за столицей, а затем распустил Императорский двор.
***
Вдовствующая Императрица поспешила пригласить его во дворец Ци Нин и с опухшими от слез глазами обратилась к нему со словами: — Ваше Величество, хоть я и не ваша родная мать, загляните в свое сердце: разве я когда-нибудь относилась к вам несправедливо? Когда прежний Император умер, я приложила все силы, чтобы помочь вам взойти на престол. Если вам нужно что-то вспомнить, разве вы не должны помнить об этой доброте? Мой Цзинь Юй сейчас страдает на юго-западе, вы должны вернуть его любой ценой. Я умоляю вас! Всего за год Император полностью лишил ее власти, которую она накапливала десятилетиями. Даже если она подозревала, что проблемы ее сына — дело рук Императора, она не осмеливалась его обвинять. Если бы он обиделся, она могла бы даже не увидеть тела своего сына. — Не волнуйтесь, матушка-Императрица, я обязательно верну его целым и невредимым, — пообещал Чжоу Юнь Шэн, в душе восхищаясь упорством Принца Ци Цзинь Юя. Даже теневые стражи Чжао Сюаня не смогли его убить. Он действительно оказался сыном судьбы.***
Чжао Би Сюань узнала о смерти брата и тяжёлой травме Принца Гуна и тут же упала в обморок. Её главная служанка, рискуя жизнью, выскользнула из храма дворца Ци Нин и остановила Императора у дворца Небесной Чистоты, умоляя его навестить императорскую супругу. — Это уже сделано, но ради самопожертвования Чжао Цзи Дуна ради страны домашний арест императорской супруги будет отменён. Идите, отведите императорскую супругу обратно во дворец Фэн И, — Чжоу Юнь Шэн небрежно взмахнул рукой. Он не выказал ни малейшей жалости, не говоря уже о том, чтобы пойти и утешить императорскую супругу во дворце Фэн И. Старшая служанка наблюдала за его реакцией, и надежда спасти свою госпожу тут же угасла. Если бы дело было в прошлом, то, даже если бы наложница просто слегка покраснела от горя, Император бы запаниковал. Но сейчас он спокойно говорил о смерти Чжао Цзи Дуна, как будто тот был обычным придворным, а не младшим братом ее госпожи. Пока старшая служанка приходила в себя, Император вернулся во внутренний зал. Несколько вооруженных мечами здоровенных стражников остановились в дверях, глядя на нее холодными глазами. Это еще больше подчеркнуло разницу между настоящим и прошлым. Раньше, когда слуги дворца Небесной Чистоты видели людей из дворца Фэн И, все стремились поприветствовать их и угодить, потому что знали: подлизываться к императорской супруге еще выгоднее, чем к Императору. Вспомнив об этом, главная служанка почувствовала, как по спине побежали мурашки: она поняла, что ее госпожа стоит на краю бездонной пропасти. Ее власть и влияние во дворце фактически превосходили власть Императора. На что она могла рассчитывать, будучи императорской наложницей? Разумеется, она рассчитывала на благосклонность Императора. Однако, как только эта любовь угасла, ее прежние слова и поступки станут смертным приговором для нее и всех, кто ее окружал. Старшая служанка побледнела и побежала обратно во дворец Ци Нин, чтобы забрать Чжао Би Сюань. Поскольку безопасность её сына находилась в руках Императора, вдовствующая Императрица не посмела возражать, когда услышала, что Император хочет освободить наложницу. — Госпожа, выпейте горячего супа, чтобы согреться, — старшая служанка поднесла миску с горячим супом и уже собиралась утешить плачущую госпожу, когда кто-то снаружи объявил, что вторая жена маркиза Вэнь Юаня просит аудиенции. Фан-ши пришла, конечно же, ради своего сына. Она думала, что если её сын отправится на юго-запад, то вернётся с более высоким званием, но кто бы мог подумать, что он отправится прямиком к Жёлтым источникам? После всех этих испытаний он даже не смог насладиться жизнью в качестве маркиза Вэня. Сердце Фан-ши было разбито. Проплакав всю ночь, она поспешила во дворец, чтобы попросить помощи у дочери. — Госпожа, вы должны рассказать об этом Императору, чтобы он приказал убить бандитов, расчленивших бедного Цзи Дуна, и тогда душа Цзи Дуна обретет покой. Смерть Цзи Дуна — это несправедливость! Если бы Принц Гун не утащил его на юго-запад, разве он попал бы в такую передрягу? Я же говорила ему, оставайся в безопасной и спокойной Императорской академии, не связывайся с Принцем Гуном. Все видят, что Император недолюбливает Принца Гуна и намеренно притесняет того. Если бы он остался с Принцем, его карьера точно пошла бы под откос. Но я и представить себе не могла, что его убьют, когда он только начал свой путь. Он был глуп, но я еще глупее, если бы только я смогла его переубедить… О, мой бедный ребенок, это моя вина… — всхлипывала Фан-ши. Ее лицо было перепачкано чем-то мокрым и липким, и она была похожа на сумасшедшую. Чжао Би Сюань тоже чувствовала себя неловко. Слова матери были подобны удару ножом в сердце. Почему ее младший брат связался с Принцем Ци Цзинь Юем? Никто не знал об этом лучше нее, но даже в таком случае нельзя было винить Принца, ведь это была воля небес, играющая с людьми. Чжао Би Сюань подавила в себе печаль и попыталась утешить мать, но, видя, что это не помогает, по привычке приказала: — Кто-нибудь, идите во дворец Небесной Чистоты и позовите Императора. Не пошевелились не только слуги, но и верная дворцовая служанка. Она ничем не выдала своих чувств, но ее сердце дрожало от страха, когда она услышала слова императорской супруги. «Позовите Императора» — всего два слова, но в них столько неуважения и презрения, как будто Император — ее собака, и стоит ей позвать, как он тут же завиляет хвостом и прибежит. Но он был не собакой, а Синим Драконом, странствующим по Девятому небу. Он мог уничтожить целый клан одним дыханием, не говоря уже об одной маленькой императорской супруге. — Госпожа, Император сейчас занят государственными делами. Пожалуйста, пригласите его к ужину. — Нет, иди сейчас же! Я хочу немедленно увидеться с Императором! — Чжао Би Сюань переживала за брата, но еще больше она беспокоилась о безопасности Принца Ци Цзинь Юя. Мертвые уже ушли, но живым еще предстояло жить, и она больше всего хотела, чтобы Ци Цзинь Юй вернулся целым и невредимым. У Императора наверняка есть план, как добраться до того места, и она должна его узнать. Старшая служанка была в беспомощном положении, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу. Через мгновение она вернулась с нерешительным выражением лица. — Госпожа, Император приказал вам прислать к нему Второго принца. — Зачем ему понадобилось, чтобы я отправила к нему Чэн-эра? Он мог бы просто прийти во дворец Фэн И и увидеться с ним, — Чжао Би Сюань невольно бросила взгляд на покои Второго принца. Ей никогда не нравилось, что Император слишком сближается со Вторым принцем, ведь в ее сердце отцом Второго принца был Принц Ци Цзинь Юй. Если бы он был слишком близок к Императору, то после того, как Принц Ци Цзинь Юй взойдет на престол, ее сын мог бы восстать против того. Она не хотела, чтобы её сын встал на сторону врага. — Его Величество не уточнил, он лишь велел вам поскорее прислать Второго принца. — Возможно, Император очень привязан ко Второму принцу и хотел бы какое-то время воспитывать его при себе. Госпожа, почему бы вам не отправить его к нему? — Фан-ши вытерла слёзы и хрипло спросила. Если бы у неё не было дочери, на которую она могла положиться, она бы уже сошла с ума от горя. Что значит «госпожа, почему бы вам не отправить его»? Даже люди из семьи Вэнь сошли с ума! Приказ отдал сам Император, как могла госпожа его проигнорировать? Как будто госпожа могла проигнорировать любой приказ, с которым не хотела иметь дело. Поистине, вся эта прежняя снисходительность лишила ее рассудка, и она стала такой легкомысленной. Сердце старшей служанки было полно тревоги и гнева, но она не осмеливалась высказывать свои мысли в присутствии Фан-ши, поскольку та помогала уговорить её хозяйку. Чжао Би Сюань хотела лично отправить сына и заодно осторожно расспросить Императора о состоянии своего возлюбленного, но не успела она выйти из дворца, как ее остановил слуга, посланный Императором. — Госпожа, Второму принцу достаточно просто прийти, нет нужды утруждать вас и доставлять его лично, — слова были вежливыми, но скрытый смысл был очевиден: Император просто не хочет вас сейчас видеть. Чжао Би Сюань неохотно передала сына старшей служанке и осталась стоять у двери, наблюдая, как они постепенно исчезают из виду. Фан Ши успешно подавила Ли-ши и завладела всем вниманием маркиза Вэнь Юаня, поэтому, естественно, хорошо разбиралась в том, как устроено мужское мышление. Мгновение назад она была в печали, и мысли ее путались, но теперь, когда она успокоилась, то, конечно же, заметила несоответствия. — Госпожа, наша семья пережила такую страшную утрату, но Император так и не навестил вас? — увидев, что дочь упрямо качает головой, она постаралась унять бешено колотящееся сердце и спросила: — Он не сказал ни слова утешения? Он ничего вам не прислал? Он не предложил организовать похороны Цзи Дуна? — поскольку Чжао Цзи Дун погиб за пределами столицы, во всей семье Чжао только у Чжао Сюаня была возможность отправиться на юго-запад, где хозяйничали бандиты, чтобы забрать тело Чжао Цзи Дуна. Однако после того, как Фан-ши и её семья приобрели милость, основная семья разорвала с ними все связи. Как они могли теперь рассчитывать на их помощь? Фан-ши возлагала все свои надежды на зятя-Императора, поэтому поспешила во дворец, чтобы добиться аудиенции. Судя по тому, как Император раньше относился к ее дочери, он должен был немедленно отправить ободряющий императорский указ в поддержку семьи Вэнь, но этого не произошло, и, что еще хуже, он даже не захотел видеться с ее дочерью. Неужели она впала в немилость? Статус ее дочери напрямую влиял на будущее семьи Вэнь, а также на ее собственный статус. Чем больше Фан-ши об этом думала, тем сильнее ее охватывал ужас. Она схватила Чжао Би Сюань за руку и тихо спросила: — Госпожа, скажите мне правду, вы сделали что-то, из-за чего Император отвернулся от вас? Если нет, то он не мог не видеть, как вы убиты горем, и все равно не хочет вас видеть. Похоже, Его Величество вообще не обращает на вас внимания. Сердце Чжао Би Сюань тревожно дрогнуло в ответ на ее вопрос. Поразмыслив, она поняла, что Император действительно давно не проявлял инициативы и не навещал ее. Она покачала головой, отрицая это, но прижала руку к груди, боясь, что мать услышит бешеное сердцебиение. Она не хотела терять расположение Императора, по крайней мере до тех пор, пока ее возлюбленный не взойдет на престол. Она прекрасно понимала, как живут императорские наложницы, утратившие расположение Императора, они завидовали даже мертвым.***
Старшая служанка отнесла Второго принца во дворец Небесной Чистоты. Она думала, что Император присмотрит за Вторым принцем, но никак не ожидала, что он просто прикажет, даже не подняв головы: — Унесите Второго принца. Ци Ли Чэн был сыном Принца Ци Цзинь Юя, так как же Чжоу Юнь Шэн мог спокойно оставить его во дворце? Весть о том, что Принц Ци Цзинь Юй стал калекой, ещё не дошла до вдовствующей Императрицы, но рано или поздно она об этом узнает и, конечно же, решит пожертвовать колесницей ради спасения полководца. Она рискнёт всем и, пока он будет вдали от столицы, устроит государственный переворот, чтобы возвести на трон Второго принца. Хотя у него были тысячи способов удержать ее, он предпочитал пресекать проблему в зародыше, чтобы избежать ненужных потерь. Старшая служанка передала Второго принца мужчине в чёрном, который внезапно появился из ниоткуда. Тот схватил Второго принца за воротник и быстро исчез. Из-за его неуважительного обращения казалось, что он держит не любимого Принца Императора, а котёнка или щенка. Она посмотрела на Императора, но на лице того не было и тени беспокойства. Она хотела спросить, почему забрали Второго принца, но в последний момент передумала. Если вспомнить о том, что когда Император благоволил супруге, то можно сказать, что и ее служанка тоже пользовалась его расположением и даже могла высказывать свое мнение в его присутствии. Теперь же, если она откроет рот, ее, скорее всего, запорят до смерти.***
Как там было? Времена изменились? Это было самое точное определение. Старшая служанка подавила страх и вернулась во дворец Фэн И, где обнаружила, что Фан-ши уже уехала. Тогда она честно рассказала о том, что Второго принца отправили в неизвестном направлении. Чжао Би Сюань думала, что Император забрал её сына, чтобы обучить его, но как он мог отправить его в какое-то неизвестное место? В отчаянии она выбежала, чтобы расспросить того, но стражники дворца Фэн И направили на неё мечи и приказали вернуться. Как ей удалось выйти из-под домашнего ареста? Просто сменили место! Ее Печать Феникса исчезла, ее сын пропал, она лишилась свободы, и, несмотря на то, что ее брат погиб такой жестокой смертью, Император не проявлял к ней ни малейшего участия. Слуги во дворце Фэн И пришли к ужасному осознанию: императорская супруга впала в немилость! Чжао Би Сюань в оцепенении сидела на диване, обхватив себя руками за плечи, пытаясь унять пронизывающий до костей холод. Если не считать роскошного места, в котором она сейчас находилась, чем ее нынешнее положение отличалось от того, что было в Холодном дворце? Погрузившись в пучину страха, Чжао Би Сюань наконец осознала своё положение и решила терпеливо ждать, пока Император вернёт ей своё расположение, но Чжоу Юнь Шэн уже был на пути на юго-запад.***
Чжао Сюань изначально думал, что Император боится его влияния и не выпустит из столицы, поэтому он не ожидал, что ему несколько раз поручат чрезвычайно важные дела. Похоже, Император ему доверял. — Генерал, как вы думаете, догадался ли Император о том, что мы напали на Принца Гуна, и планирует ли он с помощью теневых стражей, переодетых в бандитов, убить вас здесь? Позвольте этому подчиненному разобраться с этим, а вы тем временем воспользуйтесь возможностью уйти и тайно ввергнуть жителей юго-запада в еще больший хаос. Наши люди смешаются с крестьянской армией и свергнут Императора, а затем поднимут знамя восстания и вернутся в столицу. Когда вы займете престол… Не успел заместитель генерала договорить, как Чжао Сюань ударил его по лицу и отчитал: — Никогда больше не говори таких вещей. Заместитель генерала неоднократно пытался прощупать почву, но, убедившись, что генерал не замышляет бунт, не осмелился сказать большего. Хотел ли генерал стать придворным или Императором, они уже поклялись следовать за ним до конца. Чжао Сюань отпустил своего заместителя и вышел из шатра, глядя вдаль. Они быстро добрались до границы юго-запада, и им постоянно поступали донесения о том, что крестьянская армия осаждает и захватывает города на их пути. Видя, как с каждым днем все сильнее хмурится этот человек, как все больше расползается его одежда, Чжао Сюань жалел, что не может похитить его и заставить съесть несколько тарелок супа. Но поскольку этого человека всегда окружали сотни стражников, Чжао Сюань не решался действовать опрометчиво и мог лишь сдерживать тревогу и нетерпение. Иногда он просыпался от того, что слышал тихий стон этого человека. Одного этого лёгкого звука было достаточно, чтобы набухший член Чжао Сюаня стал невыносимым. — Прошу прощения, господин герцог Юй Гоу, но Император приглашает господина герцога Юй Гоу в свой императорский шатер на встречу, — евнух Лин Ань подошел к нему в тусклом свете надвигающейся ночи, чтобы передать сообщение. Чжао Сюань удовлетворенно улыбнулся про себя, но внешне никак не выдал своих чувств. Как только евнух Линь Ань закончил доклад, он подошел к императорскому шатру и, преклонив колено, отвесил поклон. Он слегка поднял голову и увидел белоснежные нефритовые ступни Императора, свисающие с кушетки. Из-за свечей они были окутаны мягким оранжевым светом и выглядели поистине прекрасно. Сердце Чжао Сюаня внезапно затрепетало. Чёрт возьми, если бы не восстание на юго-западе, он бы сейчас уже вернулся во дворец и с упоением целовал бы стройные ножки этого человека. Почему же он постоянно мечется, не имея возможности прикоснуться к нему, хотя тот так близко? — Встань, — Чжоу Юнь Шэну нравилось, что Чжао Сюань стоит перед ним на коленях, но, видя, как тот то и дело поглядывает на его босые ноги, он сразу понял, о чем тот думает. Ему так и хотелось наступить Чжао Сюаню на лицо, но он знал, что, даже если бы он это сделал, тот не стал бы унижаться, а просто воспользовался бы возможностью его облизать. Воистину, леопард не меняет своих пятен. Подумав об этом, Чжоу Юнь Шэн подпёр лоб ладонью и вздохнул. Чжао Сюань решил, что его беспокоит восстание на юго-западе, поэтому сложил руки лодочкой и сказал: — Ваше Величество, этот скромный чиновник готов подавить восстание вместо вас, — у него было несколько отрядов, готовых выдвинуться на юго-запад и расквартированных на общей северо-западной границе. Они могли быть в пути уже через полдня. — Я не собираюсь использовать армию, чтобы подавить это восстание, у меня есть свой план, — Чжоу Юнь Шэн неторопливо отполировал гладкое медное зеркало и поместил его в аппарат с трубкой диаметром 10 см. Разве на юго-западе не засуха? Разве жажда дождя у людей не сильнее, чем жажда жизни? Тогда он пошлёт им проливной дождь. Чжао Сюань кивнул в знак согласия, но ничего не спросил. — Я позвал тебя, чтобы ты помог мне придать этим бревнам форму, как на чертеже, — Чжоу Юнь Шэн бросил ему нож и указал подбородком на бревна и бумаги, разложенные на столе. Чжао Сюаню понравилась его непринуждённость. Он взял табурет для ног, сел и принялся усердно строгать дерево. Увидев, что стружка осыпалась на ноги Императора, он извинился и аккуратно смахнул её, словно ненароком погладив кончиками пальцев милые округлые пальчики на ногах Императора. Чжоу Юнь Шэн взглянул на того и, увидев, что он сидит прямо и неподвижно с серьёзным выражением лица, словно не сделал ничего предосудительного, мысленно выругался. После этой возни на ногу Императора всегда попадала какая-нибудь древесная стружка, и, как только ее скапливалось много, Чжао Сюань делал вид, что напуган, и вытирал изящные, словно вырезанные из нефрита, ступни Императора, при этом его глаза иногда блестели, как будто ему очень хотелось пить. Это повторялось трижды, пока Чжоу Юнь Шэн не потерял терпение и не пнул его ногой в лицо, пригрозив: — Иди и постригись, пока я тебя не постриг! — не успел он договорить, как почувствовал что-то теплое и влажное на подошве. Он быстро отдернул ногу и не знал, смеяться ему или злиться. У этого животного действительно нет принципов! — Прошу Императора простить этого ничтожного чиновника за его опрометчивость. Этот ничтожный чиновник сядет вон там, — Чжао Сюань склонил голову и, повинуясь приказу, сел подальше от императорского ложа. Он облизнул губы, размышляя о послевкусии. Чжоу Юнь Шэн позвал Чжао Сюаня, чтобы тот помог ему обстругать бревна, но на самом деле он хотел помучить того. Однако он не ожидал, что Чжао Сюань будет так увлечён работой, что его движения станут всё медленнее и медленнее, и он будет использовать моменты, когда Чжоу Юнь Шэну нужно было наклониться, чтобы собрать детали, чтобы пожирать его своим обжигающим взглядом. Со временем и Чжоу Юнь Шэн разгорячился и захотел затащить Чжао Сюаня на диван. — Уже поздно, можешь идти, — Чжоу Юнь Шэн не собирался так просто сдаваться. Он взмахнул рукой и выставил того за дверь. Чжао Сюань почтительно поклонился на прощание и вернулся в свою палатку, тут же избавившись от внутреннего напряжения, которое высвободили его мысли о благородном лице и голосе этого человека.***
На юго-западе царил хаос, повсюду рыскала крестьянская повстанческая армия, но в конце концов элитные войска государства все же сослужили свою службу и сумели блокировать армию повстанцев у городских ворот. Чжоу Юнь Шэн приказал Чжао Сюаню расчистить путь, наводя порядок везде, где бы он ни появлялся, но при этом не преследовать повстанцев и не убивать без разбора мирных жителей. Наконец, измученные дорогой, они добрались до резиденции губернатора юго-запада и отправились навестить тяжело раненного Принца Ци Цзинь Юя, прикованного к постели. Прошло уже полмесяца, и колотые раны Принца Ци Цзинь Юя затянулись. Пока у того не было заражения, его жизни ничего не угрожало. Чжоу Юнь Шэн окружил себя многочисленными чиновниками, но, чтобы поддерживать свою репутацию, ему всё равно приходилось изображать «заботливого старшего брата». Ворча про себя, он открыл дверь и взглянул на кровать, но, увидев лицо Принца Ци Цзинь Юя, не смог сдержать удивления. Алая рана начиналась от левого уголка глаза Ци Цзинь Юя и тянулась вниз к нижней челюсти. Его высокая прямая переносица и тонкие губы были рассечены пополам. Из-за того, что ранивший его человек не был мастером своего дела, рана получилась неровной, и одна половина его лица выглядела нормально, а другая — изуродованной, как у отвратительного призрака. И это был красивый, уверенный в себе и грациозный принц Гун? Даже с таким титулом Чжоу Юнь Шэн боялся, что тот напугает до слёз всех детей в городе, если выйдет на прогулку. Кто знает, как отреагирует Чжао Би Сюань… Чжоу Юнь Шэн радостно ухмыльнулся про себя, сжал руку Принца Ци Цзинь Юя и, чувствуя, как к горлу подступает ком, прохрипел: — Мой императорский брат, как же ты страдал. После случившегося Принц Ци Цзинь Юй целыми днями размышлял о произошедшем и все больше убеждался, что эти бандиты не были местными повстанцами. Как могли повстанцы серьезно ранить телохранителей генерала Чжэньбэя? Это явно были хорошо обученные наемники. В этом мире, если бы не Ци И Нин, он не смог бы назвать второго человека, который больше всех хотел бы его смерти. При виде крокодиловых слез и фальшивого сострадания Ци И Нина его чуть не стошнило, но он не подал виду, собрав всю свою волю в кулак, чтобы подыграть этому человеку. Его лицо было изуродовано, он был калекой, и его надеждам взойти на престол пришел конец. Сейчас ему оставалось только смириться, ведь если бы он сохранил жизнь, то смог бы строить планы на будущее. У него всё ещё был сын, которого воспитывали во дворце и который вскоре должен был стать Наследным принцем. Если он рассчитывал на это, то ему было к чему стремиться. Ци И Нин теперь гордился тем, что он неприкасаем, а Ци Цзинь Юй с нетерпением ждал того дня, когда тот узнает, что его сын ему не родной, а его женщина бесчисленное количество раз спала с его младшим братом. Возможно, он бы разрыдался. Из-за этого безумного плана мести Ци И Нину Ци Цзинь Юй обнаружил, что у него в руках по-прежнему много важных козырей, и это позволило ему постепенно избавиться от страданий. Чжоу Юнь Шэн и представить себе не мог, что Чжао Сюань так жестоко расправится с Ци Цзинь Юем, вместо того чтобы просто убить его. Это добавило пикантности ситуации. Его драконье сердце было довольно. Увидев, что Чжао Сюань следует за ним вместе с Ло Чжэнем, Чжоу Юнь Шэн махнул тому рукой, подзывая к себе. Чжао Сюань поклонился в знак приветствия, ожидая, что Император отдаст ему приказ, но тот неожиданно протянул руку и похлопал его по щеке, словно лаская, а затем молча отвернулся. — Что имеет в виду Император? — в ужасе спросил Ло Чжэнь. — Не знаю, — Чжао Сюань прикрыл щеку, которую «погладил возлюбленный», — казалось, она горела. Он и не подозревал, что так восприимчив к искренним эмоциям, но только что он явно ощутил нежную любовь в действиях Императора. Не желая признавать, что это было его собственное заблуждение, он в восторге поспешил вернуться. Подчинённые смотрели на него странными, недоумевающими взглядами: «Генерал покраснел? У нас что, зрение ухудшилось?»
