4. 10
16 мая 2026 г., 12:59
На следующий день в долине под скалой собрались десять юношей-самок. Восемь из них возбужденно переговаривались, а у двух были связаны руки.
Это были Муль и Сяо Аньчунь.
Из-за дисбаланса в соотношении полов самцов было гораздо больше, чем самок. Поэтому самки жили в достатке, независимо от того, к какому племени они принадлежали, ведь многие самцы были готовы заботиться о них.
Чтобы подчеркнуть искренность племени Баянь, они выбрали очень привлекательных юношей. Несколько зверолюдов-мужчин сопровождали их в племя Дада. Все они смеялись и шутили, не выказывая ни малейшей тоски по дому, что резко контрастировало с мрачным видом Сяо Аньчуня и Муля.
***
Как только наступил полдень и группа нашла открытое место для привала, Сяо Аньчунь дал сигнал свистком. Он думал, что звук будет очень громким, но ничего не произошло. Похоже, свисток был сломан. Сяо Аньчунь немного нервничал. Его запястья были связаны, но пальцы свободны. Он вертел свисток в руках, дул в него, но тот молчал. «Я обречен, это действительно дохлый номер! Неужели бог-мужчина настолько ненадежен?» Он в отчаянии ударил себя по лбу и прислонился к стволу дерева. Зверолюд, который должен был его сопровождать, видел, как тот постоянно дует в бамбуковую трубку, но решил, что это просто детская забава, и не стал обращать на это внимание. Увидев, что пора снова отправляться в путь, он перерезал веревку, которой Сяо Аньчунь был привязан к Мулю, и отвел его на ближайшую поляну. — Что ты делаешь? — Сяо Аньчунь увидел безразличное выражение лица незнакомца и рефлекторно сжал ноги. Но ситуация оказалась хуже, чем он мог себе представить: мужчина не собирался его насиловать, вместо этого он достал грубый кинжал и указал на его губы. — Старый шаман не хочет, чтобы ты болтал без умолку, поэтому мне приказано отрезать тебе язык, — зверолюд сжал нижнюю челюсть Сяо Аньчуня, заставив его открыть рот. Сяо Аньчунь закричал, но группа отдыхающих поблизости просто смотрела на него с любопытством, никто и не подумал его спасать. Было даже несколько юношей, которые злорадно улыбнулись. Только Муль вскочил и попытался подбежать, но несколько юношей-самок сбили его с ног, нанося удары руками и ногами. Очевидно, они получили инструкции от Адди, который никогда бы так легко не отпустил своего соперника. Увидев, как кончик ножа приближается к его рту и медленно прижимается к основанию языка, Сяо Аньчунь почувствовал глубокое отчаяние. Он закрыл глаза, готовясь к боли. Но боль, которую он ожидал, так и не пришла. Вместо этого мужчина, пытавшийся причинить ему вред, медленно осел на землю, его взгляд стал расфокусированным, и он увидел бога-мужчину, стоявшего напротив. Чжоу Юнь Шэн почесал в ухе с очень недовольным видом: — Свист слышим только мы с Сюанем, и он такой громкий, что аж в ушах звенит. Ты так свистел, что мы чуть не оглохли. — Прости, бог-мужчина, я не знал. Ты действительно пришёл помочь мне, ты мой спаситель! — Сяо Аньчунь упал на колени и, рыдая, обхватил руками длинные ноги Чжоу Юнь Шэна. Он был так растроган, что не мог связать двух слов. Чжоу Юнь Шэн оттолкнул его, опасаясь, что тот испачкает ему ногу соплями, и повернулся к Чжао Сюаню, который уже разобрался с другим зверолюдом. Восемь юношей-самок сбились в кучку и умоляли золотого льва не есть их. Чжао Сюань переломал ноги лежащим без сознания зверолюдам, а затем обхватил хвостом своего возлюбленного и посадил себе на спину, собираясь уходить. Сяо Аньчунь рассеянно вытер слезы и сопли и слепо последовал за ними. С этого дня он станет последователем бога-мужчины. — Что ты будешь делать? — прошептал он, проходя мимо побитого Муля. — Я сам о себе позабочусь. Не волнуйся за меня, — Муль с опаской взглянул на золотого льва. Он не стал бы безрассудно бросаться на такого свирепого зверя и не хотел доставлять неудобства Сяо Аньчуню. В конце концов, выжить в дикой природе непросто. Они и так взяли на себя слишком много, чтобы тащить с собой Сяо Аньчуня, и вряд ли бы справились, если бы он тоже присоединился к ним. Сяо Аньчунь не стал его уговаривать. Он спросил только из уважения к их давним дружеским отношениям. На самом деле он не имел права просить бога-мужчину взять с собой Муля. Он кивнул и быстро ушел. Муль подобрал кинжал, оброненный одним из зверолюдов, перерезал связывавшую его веревку и, бросив взгляд на плачущих юношей, с усмешкой отвернулся. Без сопровождения мужчин эта группа должна либо продолжить путь, либо вернуться домой. В любом случае они почти наверняка столкнутся с опасностью в дороге. Племя Баянь не получит пощады за то, что не доставило юношей-самок вовремя в племя Дада, так что об этом даже думать не стоит.***
Сяо Аньчунь был похож на маленькую птичку, которой наконец-то позволили свободно летать. Он без устали порхал вокруг золотого льва, восхваляя бога-мужчину. Золотой лев занервничал и выдохнул ему в лицо. Мышцы на лице Сяо Аньчуня дрогнули, и он почувствовал легкое жжение. Он поспешно прикрыл рот, показывая, что теперь будет вести себя тихо. Втроем они вернулись в пещеру, по пути поймав несколько рыб на обед. — Бог-мужчина, с этого момента я буду готовить на всех, — Сяо Аньчунь похлопал себя по груди, пока жарил рыбу, а затем задумчиво произнес: — Жаль, что я не могу вернуть все сокровища, которые оставил в своей пещере. Я запасся большим количеством приправ и овощей. И еще у меня был мешочек соли. — У меня тут есть кое-что. Когда закончатся, можем сходить за добавкой, — Чжоу Юнь Шэн был в особенно хорошем настроении после того, как заполучил в подарок шеф-повара, и бросил ему пакет с приправами. — Приправы достать легко, а вот что делать с солью? — с тревогой спросил Сяо Аньчунь, увидев, что остался только один пакетик соли. В племя была соль, и, хотя ее было немного, они никогда не оставались без нее. Теперь, когда племени, которое могло бы ее добыть, больше не было, где им было взять соль? Большой лев не мог спокойно добраться до моря, неся на себе двоих. Он понял, что появление его у бога-мужчины и огромного льва, похоже, создавало проблемы. Одного льва было более чем достаточно, чтобы защитить бога-мужчину, но с появлением еще одного человека ситуация усложнилась. — Бог-мужчина, пожалуйста, проводи меня завтра в племя Дада, хорошо? Я не очень хорошо вписался в племя Баянь, но это не значит, что я не приживусь в племени Дада. Когда я обустроюсь, я всегда смогу снабжать вас солью, — хотя кровь зверя можно выменять на соль, бог-мужчина и большой лев никогда не охотились на зверей в лесу. Они были благороднее всех в племени. — Тебе не нужно возвращаться. Ты такой неуклюжий, что ни одно племя, в котором ты окажешься, не принесёт тебе столько пользы, сколько я. Через несколько дней мы с Сюанем отправимся на побережье за солью. Оставайся здесь и присмотри за домом. Не волнуйся, Сюань тут всё обгадил. Ни один зверь не осмелится сюда сунуться, — Чжоу Юнь Шэн с лёгкой улыбкой бросил быстрый взгляд на глупого льва. Глупый лев закрыл морду передними лапами, выглядя при этом довольно нелепо. Он тоже не хотел мочиться где попало, но инстинкт был настолько силен, что он не смог сдержаться. «Дом, теперь это мой дом?» Сяо Аньчунь тоже глупо улыбнулся. Он провел остаток дня в блаженстве, но с наступлением ночи снова занервничал и замешкался у входа в пещеру. — Бог-мужчина, я буду спать с тобой в пещере? — А где ещё ты собираешься спать? — Чжоу Юнь Шэн приподнял бровь. — Не помешаю ли я вам? — Сяо Аньчунь вспомнил, что по утрам золотой лев бывает очень вспыльчивым. Он боялся, что станет свидетелем чего-то нежелательного. — Не волнуйся, в последнее время он слишком перевозбудился, ему нужно отдохнуть несколько дней, — сказал Чжоу Юнь Шэн, слегка пнув глупого льва. Чжао Сюань взвыл — неизвестно, от боли или душевных мук. Но он не осмелился перечить своему возлюбленному. Ему оставалось лишь преданно лизать его лодыжку. Сяо Аньчунь быстро зажмурился, не смея встретиться взглядом с разъяренным золотым львом. Он втайне поклялся, что построит домик на дереве рядом с пещерой и переберется туда как можно скорее. Сяо Аньчунь думал, что не сможет уснуть в непривычной обстановке, но неожиданно уснул так крепко, что пускал слюни.***
На следующий день его разбудил низкий рык золотого льва, за которым последовали сладострастные стоны бога-мужчины. Он тут же замер, не смея пошевелиться. Тем временем раздавались звуки шлепков, от которых у любого, кто это услышал, разыгралось бы воображение. Сяо Аньчунь тихо подобрал набедренную повязку, скрывая свою реакцию, и его лицо пылало от смущения. Он пролежал так больше часа, пока все наконец не закончилось, и, притворившись, что только что проснулся, быстро пожелал им доброго утра и выбежал из пещеры. Щеки Чжоу Юнь Шэна все еще горели, глаза блестели. На первый взгляд он выглядел так, будто его хорошенько оттрахали. Лев прижал его к плите, накрыв своим мохнатым брюхом, и приготовился вздремнуть. — Ты что, умрешь, если не будешь делать это хотя бы один день? С тех пор как ты стал львом, твои умственные способности явно ухудшились, да? В следующий раз, если будешь выделываться, я тебе яйца отрежу, — Чжоу Юнь Шэн зарылся лицом в густую львиную шерсть. Несмотря на то, что его слова были безжалостными, голос все еще хрипел после предыдущей деятельности, так что в них не было особой угрозы. Напротив, они еще больше взбудоражили Чжао Сюаня. Он тихо зарычал, и кто знает, было ли это согласие с его стороны. Он неторопливо лизал лицо своего возлюбленного, обхватив его передними лапами за плечи и прижимая к себе. Один человек и одно животное отдыхали вместе, пока Сяо Аньчунь выкапывал батат для завтрака. Опасаясь, что золотой лев не сможет есть вегетарианскую пищу, он также поджарил вчерашнюю рыбу. Виды животных и растений на этой планете зверолюдов в основном совпадали с земными, но были гораздо крупнее. На Земле батат весил от одного до двух килограммов, а что-то крупнее было трудно найти. Но здесь батат, который вы случайно выкопали, весил не меньше 6 кг — этого хватило бы на несколько дней. Средний размер рыбы тоже был невероятным: от нескольких килограммов до более чем сотни, а то и нескольких тонн. Мир был таким щедрым, но люди из племени Баянь по-прежнему боялись, что им не хватит еды. Сяо Аньчунь был в полном недоумении. Но это неудивительно: они никогда не ели корнеплоды и рыбу, питаясь лишь несколькими дикорастущими фруктами, которые считали безопасными, и мясом животных. Такая примитивная диета была крайне неэффективной. Он думал о том, как разнообразил их рацион и как мог старался заботиться о здоровье стариков и детей племени. Но они никогда не проявляли к нему уважения, а вместо этого собирались отрезать ему язык и продать, как подержанный товар. Откуда столько враждебности? Почему он не знал, что может вызвать такую ненависть? Сяо Аньчунь презрительно уставился на огонь и, услышав оглушительный храп большого льва, тихо усмехнулся. Он взял огромный панцирь черепахи, очистил его и сварил в нем нарезанный кубиками батат. Когда бог-мужчина проснется, он сможет съесть немного бататовой каши. Бог-мужчина никогда не сомневался в его словах. Если он говорил, что это можно есть, бог-мужчина без колебаний отправлял это в рот. Он также не забывал щедро хвалить его, и это безграничное доверие делало Сяо Аньчуня очень счастливым. Напротив, каждый раз, когда он приносил в племя Баянь новые ингредиенты, они долго мялись, а потом обязательно ловили каких-нибудь зверей, чтобы проверить, не ядовиты ли они, прежде чем позволить юношам-самкам их собирать. Очевидно, они считали его угрозой. Тьфу! Вспоминая те дни, Сяо Аньчунь плюнул в огонь. Через полчаса в пещеру проник запах завтрака, разбудивший Чжоу Юнь Шэна и Чжао Сюаня. Юноша и зверь вышли из пещеры, сначала подошли к ручью, чтобы умыться, затем набрав воды в бамбуковую трубку, вернулись обратно. Как обычно, Чжао Сюань помочился вдоль ручья и взревел, обращаясь к небу, демонстрируя свое величие Короля зверей. Услышав вой лесных зверей, признающих его власть, он развернулся и бросился к своему возлюбленному, оскалившись и гордо выставив напоказ острые белые клыки. Конечно, его умственные способности снизились. В его черепе остались только сперматозоиды и мышцы. Чжоу Юнь Шэн мысленно усмехнулся, но на его лице было выражение восхищения, отчего глупый лев возгордился ещё больше. Теперь Сяо Аньчунь уже не считал эту связь между человеком и зверем извращением. Когда он думал о боге-мужчине и золотом льве, то, помимо восхищения, на ум ему приходили только два эпитета: «идеальная пара» и «естественное сочетание». Увидев, что они приближаются, он быстро достал маленькие бамбуковые миски, налил в них кашу для бога-мужчины и положил жареную рыбу для большого льва на чистые банановые листья. Двое юношей и одно животное наслаждались завтраком под тёплым утренним солнцем. Жизнь была прекрасна.
