4. 16
17 мая 2026 г., 21:19
Наконец еда была готова: на каменном столе, от которого исходил пар, стоял пир из жареной рыбы и кастрюли с томатным супом.
Чжоу Юнь Шэн лично разлил четыре тарелки томатного супа и улыбнулся:
— Сегодняшний суп особенный, выпейте его весь, хорошо?
«Что за хитрая улыбка? Почему кажется, что он вот-вот кого-то обманет?!»
Снежок немного оробел и посмотрел на Короля зверей.
Чжао Сюань терпеть не мог острую пищу. Он смотрел на своего возлюбленного, положив голову ему на плечо и тычась мокрым носом в мочку его уха. От его жалобных и умоляющих звуков у Сяо Аньчуня мурашки побежали по коже.
— Что случилось с большим львом? Он заболел? — тупо спросил он.
— С ним всё в порядке. Чего тут суетиться, просто выпей суп, — Чжоу Юнь Шэн взял миску и небрежно отпил глоток. Затем он прищурился, словно наслаждаясь вкусом.
Чжао Сюань увидел это выражение и испугался еще больше. У его возлюбленного были весьма своеобразные вкусы, он обожал острую пищу. Обычный перец чили его бы не заинтересовал, его любимой приправой был тринидадский перец «Скорпион». Не было ничего удивительного в том, что он мыл его, складывал в корзину для фруктов и с удовольствием ел. Точно так же Чжао Сюань ел вишню. Каждый раз, когда Чжао Сюань видел, как тот ест перец, его бросало в холодный пот, а ноги подкашивались.
Его возлюбленный был так рад, что суп оказался таким острым, что, очевидно, этот перец был ему впору.
Всё кончено, сегодня будет катастрофа! Чжао Сюань уставился на тарелку с супом, словно в лицо смерти.
От реакции Короля зверей Снежок невольно вздрогнул.
«Неужели эта миска и правда ядовитая? Но Королева выглядит нормально?»
Он заскулил и ударил хвостом по земле, вид у него был очень расстроенный.
Только Сяо Аньчунь не заметил ничего странного. Он взял миску и подул на неё.
Кун, прятавшийся в домике на дереве, сжал кулак и стал ждать, когда остальные допьют суп. Когда они закончат, он наконец-то сможет освободиться и вернуться в племя с богатой добычей. От одной мысли об этом его бросало в дрожь от предвкушения. Жаль было только, что мясо двух зверей, зараженное ядом, пропадет. Это были редкие животные с высокоуровневой кровью, в их мясе было много энергии, не меньше, чем в красных кристаллах.
Чувствуя, как сердце Куна бешено колотится от волнения, Чжоу Юнь Шэн коварно подтолкнул Сяо Аньчуня и Снежка выпить суп. Глупый лев вскочил с каменного стула, явно желая сбежать, но его схватили за гриву.
— Дорогой, открой рот. Если ты хорошо себя проявишь, я награжу тебя сегодня вечером, — он приподнял бровь и слегка улыбнулся. Он выглядел прекрасно и в то же время очень опасно.
Чжао Сюань посмотрел на него, а затем, наконец поддавшись злым силам, медленно открыл пасть и жестом показал, чтобы возлюбленный его покормил. Он никогда не мог отказать своему возлюбленному, даже если тот прикажет ему умереть, он был готов на все, не говоря уже о том, чтобы выпить тарелку острого супа.
Пока Чжао Сюань собирался с духом, Чжоу Юнь Шэн аккуратно влил суп тому в пасть. На другом конце каменного стола Сяо Аньчунь и Снежок тоже сделали по глотку. Раздался звук «пшуууу», и один человек и два зверя закашлялись и поперхнулись.
— Что за… черт! Почему этот томатный суп такой острый? Кто это сделал? Кто трогал мой суп? — Сяо Аньчунь обмахивался веером, по его лицу текли слезы и сопли.
Снежок катался по земле от боли, высунув большой язык и втягивая в себя прохладный воздух.
Он был слишком наивен и думал, что Королева не причинит вреда своему народу! Что это был за яд? Он был как живой уголь, обжигающий рот, пищевод, желудок, все тело горело! Боль была такой, что хотелось умереть.
В конце концов, Чжао Сюань закалился за долгие годы, так что его способность переносить острую пищу была намного выше, чем у Сяо Аньчуня и Снежка. Честно говоря, этот перец был очень острым, но не таким жгучим, как перец «Скорпион», который часто ел его возлюбленный. Однако разница была лишь в степени остроты, и этого было более чем достаточно, чтобы обжечь желудок обычного человека.
Он вбежал на кухню и уткнулся головой в каменную чашу, наполненную водой. Сяо Аньчунь и Снежок тоже пришли в себя. Один схватил себя за горло, другой яростно хлестал хвостом, а потом они бросились пить воду из другой каменной чаши.
Глядя на группу людей, которые вот-вот утонут, Чжоу Юнь Шэн лишь усмехнулся, взял свою деревянную миску и допил остатки супа.
Наконец-то Кун сделал что-то стоящее. Он нашел для него довольно хороший перец. Ему придется «поблагодарить» этого человека, иначе он будет выглядеть неблагодарным.
Сяо Аньчунь выпил полный стакан воды и наконец почувствовал себя немного лучше. У большого льва и Снежка вкусовые рецепторы были в тысячу раз чувствительнее, чем у него, так что они по-прежнему страдали. Вода убывала с видимой невооруженным глазом скоростью. Сяо Аньчунь похлопал Снежка, который беспрестанно чихал, и вернулся к столу, чтобы проверить томатный суп.
Кун, спрятавшийся в домике на дереве неподалеку, затаил дыхание, ожидая, что они вот-вот упадут замертво.
Он никак не ожидал, что их реакция на суп будет такой бурной, и невольно вспомнил, как кролик внезапно обезумел. Этот яд был действительно сильнодействующим! Он не только отравлял людей, но и лишал их рассудка. Он вздохнул, одновременно запоминая внешний вид этого фрукта, чтобы потом принести его с собой. Увидев, что Сяо Аньчунь осматривается после того, как попробовал суп, он быстро пригнулся, не сводя глаз с цели. Он ждал, ждал, когда они умрут от яда. Но в следующую секунду его охватило зловещее предчувствие, потому что это чувство ожидания было ему слишком знакомо. Такое же чувство он испытывал каждый раз, когда Сяо Аньчунь приносил еду, которую он считал ядовитой, и он смотрел на нее точно так же, как сейчас.
Но на этот раз все было по-другому, потому что он был уверен, что красные рогачи очень ядовиты, иначе они бы не отреагировали так бурно, как мертвый кролик.
Пока Кун был полон решимости, Чжао Сюань и Снежок тоже успокоились и вернулись к каменному столу, выпив воды.
Снежок обвиняюще посмотрел на Королеву, затем повернулся к Королю и прорычал:
— Ты должен занять позицию.
Чжао Сюань не осмелился возразить, а вместо этого отступил на два шага, и на его лице отразился страх. Он заметил, что его возлюбленный смотрит на него, манит к себе и сверкает янтарными глазами, словно нежный искуситель.
«Нет!!!»
Он покачал головой, понимая, что его ждет сладкая пытка. Извращенные вкусы его любовника часто заставляли его в страхе отступать, но приятные воспоминания оставались еще долго после их близости.
— Разве я не говорил ранее, что за хорошую работу полагается награда? Ты разве не идешь? — Чжоу Юнь Шэн поднял указательный палец, его глаза персикового цвета сверкнули.
Чжао Сюань поддался на его уговоры. Он медленно приблизился, словно его вот-вот повесят, но любовник схватил его и притянул к себе. Затем последовал поцелуй. Горячий язык скользнул ему в пасть, облизал десны и коснулся языка. Чжоу Юнь Шэн провел языком по его горлу, затем обхватил его язык и посасывал, издавая громкие хлюпающие звуки.
Язык Чжао Сюаня обожгло так сильно, что он вскрикнул, но не мог оторваться от поцелуя возлюбленного. Его конечности дрожали, как будто он вот-вот рухнет, и он чувствовал слабость каждый раз, когда его целовал возлюбленный.
Снежок и Сяо Аньчунь оцепенело смотрели на страстный поцелуй пары и пришли в себя только тогда, когда бог-мужчина, прервав поцелуй, в последний раз лизнул нос золотого льва. Откинувшись назад, он вздохнул:
— Французский поцелуй — верный способ приглушить остроту.
Снежок внезапно повернулся к Сяо Аньчуню и открыл рот, показывая, что его язык покраснел от остроты. Но Сяо Аньчунь ещё не достиг того уровня, не говоря уже о его консервативности, он никогда не смог бы вести себя так же раскованно, как бог-мужчина. Желая сменить тему, он тут же спросил:
— Бог-мужчина, я нашёл в томатном супе много острого перца. Не знаешь, кто его добавил? Острый перец — очень необычное растение, именно оно придало нашей еде такой уникальный вкус.
Помидоры и перец смешались, но семена все еще плавали в супе. Возможно, кто-то другой не смог бы их различить, но он хорошо разбирался в растениях, и если присмотреться, то можно было заметить разницу. Но он не стал слишком углубляться в эту тему, а наоборот, обрадовался, что в супе оказался перец.
Да, он тоже любил острую пищу.
— Если здесь есть острый перец, я смогу приготовить много острых блюд! Боже мой, ты ведь никогда не пробовал масло чили, да? Говорю тебе, это очень вкусно! — Сяо Аньчунь взволнованно замахал руками, заставив Чжоу Юнь Шэна рассмеяться.
Чжао Сюань отступил на два шага и впервые с благоговением посмотрел на Сяо Аньчуня. Он и представить себе не мог, что у этого третьего лишнего тоже есть сильные стороны. Конечно, у каждого есть свои слабые и сильные стороны.
Снежок не совсем понимал, что происходит, но, судя по реакции Сяо Аньчуня, суп, который они только что выпили, был не только не ядовитым, но и даже вкусным? Но что может быть таким вкусным? Это было ужасно!
Чжоу Юнь Шэн улыбнулся и терпеливо пояснил:
— Мы с Сюанем даже к плите не подходили. Как ты думаешь, кто мог положить перец в суп?
Сяо Аньчунь невольно хотел повернться, чтобы посмотреть на домик Куна на дереве, но бог-мужчина схватил его за подбородок и не дал повернуть голову, так что ему оставалось только скосить глаза.
Чжоу Юнь Шэн продолжал наставлять его:
— Кун всегда очень осторожно относился к еде. Он считает, что к ядовитым продуктам нельзя даже прикасаться. Вспомни, когда ты приносил баклажаны, помидоры и грибы, он ел их первым? Или всегда ждал, пока мы попробуем? Он прикасался к еде только в том случае, если мы не умирали. Но на этот раз он сделал кое-что очень необычное. Он взял острый перец, которого никогда раньше не видел, и бросил его в суп. Потом он забрался в свой домик на дереве, чтобы вздремнуть. На что он надеялся? Пораскинь мозгами, Аньчунь, перестань позволять другим пользоваться тобой.
Если бы Сяо Аньчунь был готов напрячь свои извилины, а не просто плыть по течению, полагаясь на энтузиазм и доброту, он наверняка смог бы добиться высокого положения в племени Баянь. Но Чжоу Юнь Шэну нравился именно такой Сяо Аньчунь, его чистая доброта и бескорыстие, поэтому он всей душой ненавидел Куна, который хотел использовать его в своих целях и убить.
Сяо Аньчунь не любил напрягать мозги, но это не означало, что он был безнадежно глуп. Немного поразмыслив, он все понял. Кун решил, что перец ядовитый. На самом деле его яркий цвет и странная форма действительно напоминали что-то ядовитое. Значит, он схватил перец и бросил его в кастрюлю только потому, что хотел всех отравить.
«Ах ты ублюдок!»
Сяо Аньчунь был в ярости, его глаза горели, словно он хотел сжечь кого-то заживо.
Но он не мог вспомнить, что такого сделал, чтобы вызвать у этого человека такую ненависть.
— Кун хочет вернуться в племя, но, пока его не было, кто-то, должно быть, занял его место. Так что ему нужен какой-то капитал, может быть, драгоценная соль, красные кристаллы, да что угодно, даже плоть и шкура высокоуровневого зверя из прошлого, — Чжоу Юнь Шэн погладил гладкую золотистую шкуру глупого льва. На его губах играла нежная улыбка, но взгляд был ледяным.
— Как он мог совершить такое ужасное преступление? — глаза Сяо Аньчуня чуть не вылезли из орбит.
Снежок тоже хотел разорвать Куна на куски и бросить их в озеро на корм рыбам, но его сдерживала сила Короля зверей, и он мог лишь вонзить когти в землю.
Чжоу Юнь Шэн махнул рукой, отмахиваясь от детского вопроса Сяо Аньчуня. Он налил себе еще супу и медленно потягивал его. Время от времени он удовлетворенно вздыхал. Чжао Сюань смотрел на его пухлые губы и сглатывал, сокрушаясь в душе:
«Мой возлюбленный всегда такой красивый, когда наслаждается чем-то острым. Конечно, потом его больно целовать.»
Сяо Аньчунь тоже налил себе ещё тарелку супа и вытер сопли, но вдруг нахмурился, словно о чём-то вспомнив, и встревоженно спросил:
— Боже, ты видел, как Кун положил в суп острый перец? Как ты мог быть уверен, что перец не ядовитый? Почему ты сразу его выпил? — он никогда не сомневался в происхождении этого бога. По его мнению, если бы бог-мужчина был современным человеком, он ни за что не стал бы заниматься сексом с животным, что было бы за гранью допустимого для подавляющего большинства людей.
Но, как оказалось, он все же был слишком наивен. Каким бы тяжелым ни был вкус, всегда найдутся те, кому он придется по душе. Для них игра в человека и зверя была просто чем-то новым, не более того.
— Я видел, как какая-то птица летала с этим фруктом в клюве. Форма и цвет были очень необычными, поэтому я присмотрелся. Я подумал, что если его могут есть птицы, то и мы сможем без проблем. К тому же я хотел узнать, что задумал Кун, и понять, насколько черным стало его сердце, — с этими словами он схватил миску и залпом выпил остатки острого супа.
Пищеварительный тракт млекопитающих переваривал семена перца, и даже если они выходили из организма, то не могли прорасти. Чтобы размножаться, это растение приобрело очень острый вкус, поэтому млекопитающие, попробовавшие его однажды, больше не осмеливались его есть, что значительно сократило количество отходов.
Но язык птицы не чувствует остроты, а ее пищеварительный тракт устроен не так, как у млекопитающих. Птицы естественным образом распространяли семена острого перца, поэтому он стал одним из их любимых фруктов. То, чем птицы питаются каждый день, не имело особого значения, и люди, естественно, не придавали этому особого значения.
Сяо Аньчунь понял, в чем дело, и ему ничего не оставалось, кроме как похвалить бога-мужчину за сообразительность. Если бы он жил в его время, то наверняка был бы умным и успешным человеком. К этому моменту его гнев уже немного утих, и он, потирая руки, спросил:
— Бог-мужчина, у большого льва очень острое обоняние. Сможет ли он учуять, куда ходил Кун?
— Хочешь попробовать найти острый перец? — Чжоу Юнь Шэн восторженно прищурился.
— Да, мне тоже очень нравится острый перец. В будущем наш обеденный стол станет еще разнообразнее, — Сяо Аньчунь с горящими глазами смотрел вдаль.
— Отлично, давай поищем его после обеда, — с радостью согласился Чжоу Юнь Шэн.
Чжао Сюань и Снежок молча отступили.
Снежок с особой грустью посмотрел на Короля зверей. Пожертвовав собой, Король зверей хотя бы получил горячий поцелуй, а он — лишь глоток холодной воды. Их действительно нельзя было сравнивать.
Чжао Сюань почувствовал на себе завистливый взгляд младшего брата и невольно выпятил грудь.
Пообедав, группа пошла по следу Куна, как будто это была прогулка после еды.
