4. 17
18 мая 2026 г., 10:12
Кун ждал и ждал, сердце его бешено колотилось, но он так и не увидел, как они рухнули.
Ему казалось, что ладонь, которой он раздавил фрукты, горит. Было очень жарко и неприятно. Его толстые мозоли даже покраснели. От непрекращающегося жжения ему хотелось содрать с себя кожу.
Он слышал, что некоторые растения настолько ядовиты, что их не обязательно есть — достаточно слегка дотронуться до них, чтобы причинить вред зверолюду. Он почувствовал такую боль, когда яд попал на кожу, так что Сяо Аньчунь и остальные, должно быть, в ещё более плачевном состоянии, верно? Они давно закончили есть, и яд уже должен был распространиться по всему их телу.
Подумав об этом, Кун быстро спустился по веревочной лестнице и побежал к каменной чаше, чтобы вымыть руки. Он долго тер их, сдирая мозоли, пока не остановился. Жжение не проходило, а становилось даже сильнее, словно яд быстро распространялся по коже.
Он стиснул зубы и решительно выхватил кинжал, отрезав кусок плоти на ладони.
Кровь разбрызгалась повсюду, окрасив воду в чаше в красный цвет. Чтобы дикие звери не учуяли запах крови, он тут же обмотал ладонь кожаным бинтом, вырыл яму и закопал в землю окровавленную воду и куски плоти.
Процесс выкапывания и закапывания постоянно раздражал изуродованную ладонь Куна, отчего его бросало в холодный пот. Он затянул повязку и прислонился к стволу дерева, тяжело дыша и убеждая себя, что скоро снова сможет встретиться с Адди, и от этого ему становилось немного легче. Просидев так довольно долго — достаточно долго, чтобы понять, распространится ли яд на остальные части тела, — Кун закрыл лицо руками и начал хохотать.
Он не умер! Кроме ладони, он нигде не чувствовал дискомфорта, и этого было достаточно, чтобы понять, что он остановил распространение яда.
Кун был благодарен себе за решительность. Он еще раз затянул повязку на ладони, затем поднялся по веревочной лестнице в домик на дереве золотого льва и стал искать соль и красные кристаллы.
Ничего, там ничего не было. В доме не было ничего, кроме кровати, стола и стула. Как такое возможно? Он точно видел, как тот красивый юноша играл на солнце двумя красными кристаллами. Как они могли исчезнуть? Может, они у него с собой? Подумав об этом, Кун вышел из домика на дереве, собираясь поискать тела остальных. Но, пройдя несколько метров, он застыл на месте, вытаращив глаза.
— Ты, ты… — «не умер?» Он вовремя проглотил последние два слова, заметно побледнев.
Чжоу Юнь Шэн сделал вид, что не заметил его странного поведения, и спросил:
— Ты тоже собирался прогуляться?
— Д-да, я слишком много съел и собирался прогуляться, — тут же поддакнул Кун.
Сяо Аньчунь уставился на его окровавленную ладонь и спросил:
— Ты ранен?
Его больше не волновала судьба Куна, но ему все еще нужно было понять, что тот задумал.
Кун быстро спрятал руку за спину и покачал головой:
— Я неправильно держался за веревочную лестницу, когда спускался, поэтому упал и рассек ладонь. Ничего серьезного.
Это оправдание вызвало у Сяо Аньчуня еще больше подозрений. Он схватил Куна и заставил его сесть, затем развязал туго затянутые бинты, чтобы осмотреть рану. Его брови слегка приподнялись, словно выражая сомнение, но он больше не задавал вопросов. В прошлом он бы очень забеспокоился и побежал бы в лес за лекарством для Куна. Но сейчас все это казалось ему несущественным. Он даже не предупредил его, что рана грязная и неправильно обработанная, не говоря уже о том, чтобы перевязать ее.
Он просто сново замотал кожаный бинт и без особого энтузиазма сказал:
— Поврежден только верхний слой кожи, ничего страшного.
Кун не знал, что в этом мире есть люди, которые могут определить, как была получена рана и когда она была нанесена — до или после смерти, просто взглянув на ее форму. Сяо Аньчунь был одним из таких людей.
Кун с облегчением вздохнул, решив, что ему удалось его одурачить, почесал живот и направился в лес, сказав, что вернётся позже.
***
Сяо Аньчунь смотрел ему вслед с непроницаемым выражением лица. Когда мужчина исчез, Чжоу Юнь Шэн тихо спросил: — Что на самом деле случилось с его рукой? Порез был ровным, без зазубрин, как будто его разорвали. — Бог-мужчина, у тебя действительно хорошая интуиция. Он порезался собственным кинжалом, — говоря это, Сяо Аньчунь все еще пребывал в замешательстве. Он не мог понять, зачем Куну понадобилось себя калечить. Мозг этих примитивных зверолюдов всегда ставил его в тупик. Чжоу Юнь Шэн уставился на него пустым взглядом, но затем выражение его лица слегка изменилось. Через некоторое время он медленно потер лоб и начал корчиться от сдерживаемого смеха. Не в силах больше сдерживаться, он разразился истерическим хохотом, хлопая глупого льва по мохнатой голове и хватая ртом воздух. Сяо Аньчунь с любопытством спросил: — Бог-мужчина, что такого смешного? Пожалуйста, расскажи, я тоже хочу посмеяться! Чжоу Юнь Шэн махнул рукой, все еще давясь от смеха. Через некоторое время он успокоился и объяснил: — Кун боялся, что ты заметишь острый перец, поэтому раздавил его, прежде чем бросить в кастрюлю. Он раздавил много перца… — с этими словами он сжал руку в кулак, имитируя разминание. Сяо Аньчунь все еще пребывал в замешательстве. Несколько секунд он машинально повторял движения, имитируя разминание, а потом наконец вспомнил, что за перец он только что съел. По вкусу он был в сто раз острее перца чили. Его было бы даже неудобно резать кухонным ножом, не говоря уже о том, чтобы размять руками. Когда перечный сок попадает на клеточную мембрану, происходит ужасная химическая реакция, после которой хочется, чтобы у тебя не было рук. Конечно, если потерпеть, боль рано или поздно пройдет, но Кун решил, что острый перец ядовит. Как же ему было терпеть? Как он мог терпеть? Что, если яд распространится от ладони по всему телу? Поэтому, чтобы остановить распространение яда, он решительно изуродовал свою ладонь. Реакция была быстрой, безжалостной и комичной. Подумав об этом, Сяо Аньчунь не смог сдержать смех. Он обхватил себя руками, смеясь, и почувствовал легкий озноб. Зверолюды были нецивилизованными, у них не было целостного мировоззрения или системы ценностей, и уж точно у них не было представления о морали. У них был естественный свод правил, а целью их жизни было выжить и жить хорошо. Ради достижения этой цели они были готовы на все, включая обман, войны, убийства и даже каннибализм. Иногда они были наивны, но чаще всего — безжалостны. Наивны и безжалостны одновременно. Сяо Аньчунь задрожал всем телом и решительно заявил: — Боже, мы должны прогнать Куна! Он слишком ужасен! Чжоу Юнь Шэн равнодушно пожал плечами: — Нам действительно нужно его прогнать, но не сейчас. Я не позволю ему так просто уйти. Просто передайте его мне, и не будем об этом, — он приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Сяо Аньчунь кивнул и больше не задавал вопросов. Разумеется, он на 100% доверял этому богу.***
Кун отошел в безлюдный угол, убедился, что за ним никто не идет, и его лицо исказилось от беззвучного крика. Кто-нибудь может объяснить ему, почему они не умерли?! Кролик явно погиб сразу после того, как съел рогатый плод. Так почему же они все еще живы? Должно быть, произошла какая-то ошибка! «Только не говорите… что эта штука не ядовитая?» Он машинально потянулся к сумке и обнаружил, что в ней больше нет рогатых плодов, так что ему пришлось вернуться туда, где он нашел это растение. Он вспомнил о безумном кролике, потом о своей изуродованной ладони и осмелился поклясться именем бога зверей, что красный рогатый плод должен быть ядовитым, очень ядовитым! — Может быть, их просто было недостаточно. В следующий раз нужно добавить больше, — он бормотал это себе под нос, пока шел к опушке леса, где нашел растение. Однако красных плодов, которые были здесь раньше, уже не было, осталась только свежевырытая яма. Он не мог не встревожиться. Явно, что это была яма, вырытая зверолюдом. Неужели сюда приходил Сяо Аньчунь? Неужели они узнали его секрет? Он огляделся, убеждаясь, что растение с красными рогатыми плодами забрали. Он собрался с духом и повернул обратно. Проходя мимо ручья он внезапно ощутил непреодолимое желание плюнуть на все и сразу вернуться в племя. Но его сердце было не из слабых, и в конце концов он сдержался и медленно побрел обратно в лагерь, придумывая на ходу отговорку. Золотой лев и прекрасный юноша сидели в своём домике на дереве, а Снежок отдыхал в тени ветвей. Только Сяо Аньчунь не сидел сложа руки: он копал землю бамбуковой лопаткой. Рядом с ним лежало невысокое растение, усыпанное зелеными рогатыми плодами. Кун застыл, не в силах сдвинуться с места. Сяо Аньчунь не собирался упоминать об инциденте с ядом. Бог-мужчина запретил ему говорить, поэтому он просто делал вид, что ничего не знает. Не спрашивай, не думай, просто поддерживай жизнь в перце. Он равнодушно, протянув руку, выкопал ямку, осторожно посадил перец и полил его из ковша. — Что это такое? — прямо спросил Кун, притворяясь, что ничего не понимает. Он все равно не признался бы в своих проступках. Если бы его спросили, он бы сказал, что это дело рук птицы. В конце концов, птицы часто роняют косточки от съеденных фруктов, это вполне возможно. — Это что-то очень вкусное. Мы попробуем сегодня вечером, — Сяо Аньчунь холодно улыбнулся, но Кун не увидел этой улыбки, потому что тот сидел, опустив голову. — Эта штука съедобная? — голос Куна внезапно стал на несколько градусов выше. — Он не только съедобный, но и очень вкусный. У него особый аромат, — Сяо Аньчунь поднял голову, его глаза сверкали так, что было страшно. Куну стало не по себе от его пристального взгляда, и он хрипло произнес: — Но он выглядит так странно, как будто это ядовитый плод, — несмотря на эти слова, его надежда угасла. За три месяца, проведенные вместе, Кун уже понял, что за человек Сяо Аньчунь. Он знал, что если тот уверенно говорит, что какое-то растение можно есть, значит, так оно и есть. Другими словами, его «ядовитый плод» на самом деле вовсе не был ядовитым. Но почему его ладонь так сильно жгло? Как будто он держал ее над огнем? Кун не мог понять. Он смотрел на свою раненую ладонь, из которой все еще сочилась кровь, и с трудом подбирал слова. Той ночью Сяо Аньчунь жарил блюдо с зелеными рогатыми плодами. Почувствовав этот обжигающе острый вкус, он наконец понял, что зря порезал ладонь. Это чувство со временем пройдет, если немного потерпеть, в худшем случае прольется несколько слезинок. Для организма это безвредно. Кун проглотил целый зеленый плод, пока золотой лев пристально смотрел на него, а затем налил себе большую миску воды. После этого он обхватил живот руками и вернулся в домик на дереве. На следующий день он встал с постели живым и здоровым, явно не отравившись. Как такое могло случиться? Почему у него вечно ничего не получается с их отравлением? На этот раз он даже лишился куска плоти! Он рухнул на пол, несколько раз ударившись лбом. За завтраком он сидел за каменным столом с безжизненным выражением лица. Чжоу Юнь Шэн с лёгкой улыбкой пододвинул к нему тарелку с жареным перцем: — Ешь. Потом иди с Сюанем и Снежком на тренировку, ты слишком слаб, — затем он посмотрел на Сяо Аньчуня и добавил: — Ты тоже иди, ты ещё слабее. — А? — растерялся Сяо Аньчунь. — Что «а»? Теперь мы — племя. Чтобы племя росло и крепло, каждый его член должен становиться сильнее и быстрее. Ты следуешь за Снежком, Кун будет следовать за Сюанем, — Чжоу Юнь Шэн бросил Куну тяжелый мешок и равнодушно добавил: — Посмотри, там есть все, что тебе нужно. Кун открыл мешок и заглянул внутрь, и его рука задрожала. Красные кристаллы, в сумке было не меньше сотни красных кристаллов. Не говоря о том, что эти красные кристаллы предназначались только для него, если бы он раздал их всем мужчинам в племени, каждый смог бы повысить свой уровень на несколько пунктов. — И-и это все для меня? — у него перехватило дыхание, и он не смог сдержать судорожный вздох. — В любом случае, это все для тебя, ты здесь единственный, кому это может пригодиться. Тренируйся усердно вместе с Сюанем, не подводи остальных, — Чжоу Юнь Шэн опустил взгляд, скрыв злобу в своих янтарных глазах. Снежок и Сяо Аньчунь не знали всей предыстории и в замешательстве уставились на него. Но они помнили предыдущие указания, поэтому ничего не спросили, а просто молча ушли.***
С того дня они последовали за золотым львом, чтобы тренироваться в южном лесу. На пути им встретилось множество опасностей, и несколько раз они едва не лишились жизни. Однако под защитой золотого льва они остались целы, и их сила быстро росла. Быстрее всех прогрессировал Кун. Сначала ему требовалось полмесяца, чтобы поглотить красный кристалл. Потом — десять дней, затем — семь, четыре, три… и, наконец, один. После этого он мог поглощать по два кристалла в день: один днем, другой ночью. Он тренировался даже во сне. Несмотря на жестокость и алчность Куна, Сяо Аньчунь не мог не признать, что он был очень трудолюбивым и стойким человеком, способным за один день сделать многое. Видя, что Кун становится все сильнее и сильнее, так что даже Снежок ему не ровня, Сяо Аньчунь забеспокоился. Кун был змеей. Проснувшись, он наверняка убьет фермера, который его спас. Сяо Аньчунь не хотел, чтобы бога-мужчину сожрали, поэтому он тайком попросил золотого льва вернуть их обратно, планируя по пути незаметно избавиться от Куна. Он не осмеливался даже думать об убийстве, ему оставалось только позволить Куну уйти одному. Кун теперь был очень силен и мог добраться до племени Баянь и без их помощи. Он уже достиг 7-го уровня воина и был сильнее всех мужчин в племени Баянь. Вернувшись, он мог бы сместить вождя и стать новым предводителем племени. Адди тоже был от него без ума, и, возможно, они сразу же проведут церемонию бракосочетания. Вместо того чтобы оставаться с ними, Куну было бы лучше вернуться в племя и строить свое будущее там. — …и бедный фермер погиб вот так. Как думаешь, оно того стоило? — Сяо Аньчунь воспользовался временным отсутствием Куна, чтобы в третий раз рассказать золотому льву историю о «Фермере и змее», чувствуя себя все более и более подавленным. Чжао Сюань закатил глаза и раздражённо фыркнул. Сяо Аньчунь хотел схватить его за ухо и проорать тому в морду: «Тупица! Ты — фермер, а Кун — гадюка! Чем сильнее ты его сделаешь, тем больнее тебе потом будет. Неужели ты не понимаешь?» Но в конце концов он не решился ничего предпринять. Увидев возвращающегося Куна, он не смог сдержать презрительной усмешки. Чжао Сюань лениво поднялся и продолжил путь в прежнем направлении. Прошло три месяца с тех пор, как он покинул лагерь, и ему было очень скучно играть с этими маленькими детёнышами в лесу. Его возлюбленный ушел в середине пути, сказав, что собирается исследовать все большие воронки в лесу, поскольку они, скорее всего, образовались в результате взрыва чёрной дыры. Изучив геологические особенности кратера, он сможет определить их текущие временные координаты. Конечно, чтобы получить координаты с точностью до минут и секунд, процесс расчета должен быть чрезвычайно сложным и трудоемким. По сути, даже с учетом выдающихся способностей его возлюбленного на это уйдет не меньше пяти лет. Изначально запланированный медовый месяц растянется на пять лет, и Чжао Сюань был вполне доволен. Он облизнул губы и ускорил шаг.***
Снежок, неся на себе Сяо Аньчуня, слепо следовала за ним, но постепенно ему стало трудно поспевать. Кун же, напротив, шел легко, не слишком близко и не слишком далеко сзади, с расслабленным выражением лица. Воины 7-го уровня были большой редкостью, даже в племени Рено, где не было недостатка в красных кристаллах, их было всего несколько человек. Нынешний Кун мог одолеть 90% самцов зверолюдов, а звери из прошлого, естественно, не были ему соперниками. Он уставился на мускулистую спину золотого льва. Его глаза налились кровью, из сердца вырвалась мощная аура убийства, но он быстро взял себя в руки. Нет, сейчас я не могу. Мне нужно вернуться в лагерь и выяснить, где они прячут красные кристаллы. В конце концов жадность взяла верх над желанием убивать, и Кун закрыл глаза, вернув себе прежнее безразличное выражение лица. Чжао Сюань, естественно, почувствовал ауру смерти, и его золотые зрачки тоже наполнились жаждой убийства. Но поскольку он был впереди, никто этого не заметил.
