2. 3
12 апреля 2026 г., 22:09
Монах взглянул на испачканную кровью одежду и нахмурился.
К ним приближалось более дюжины убийц. Когда они заметили монаха в белых одеяниях, стоявшего в мрачном лесу, словно окружённого аурой святого света, их глаза расширились от ужаса. Было видно, что они знали этого монаха.
На самом деле во всём Улине на Центральных равнинах не нашлось бы человека, который не слышал бы легенд о репутации этого монаха. Его звали Сюань, он был учеником мастера Чжи Шэня, настоятеля Шаолиньского храма. Его тело во всех отношениях являлось воплощением чистого Ян. Он считался наиболее подходящим кандидатом для освоения «Тань Цзун Дафа» в Шаолине. В храм он попал в возрасте трёх лет, а к пятнадцати достиг врождённого уровня. Сейчас ему всего двадцать шесть, но в искусстве боя он уже достиг высокого уровня. Одной лишь руки ему хватило, чтобы покорить сына главы школы Тяньшань, Сяояо, того самого, кого называли первым человеком в Улине; после их столкновения тот несколько месяцев был прикован к постели.
Сяояо в одиночку мог бы одолеть половину мастеров сообщества боевых искусств. Исходя из этого, легко представить, какой силой обладал Цзы Сюань. Если бы он по-настоящему захотел защитить этого человека, сегодня никто не осмелился бы отнять жизнь у Юй Цанхая.
Лидер этой группы мужчин был так напуган, что голос у него дрожал, и он медленно произнёс:
— Этот человек — глава Демонической секты, недавно совершивший ряд убийств. Нам приказали отрубить ему голову в память о тех, кто погиб тщетно. Мы также просим господина оказать нам содействие, — они испугались, что он проявит милосердие и попытается спасти обвиняемого, поэтому сами выдали его личность.
Но вместо того чтобы вслушаться в слова человека в чёрном, Цзы Сюань сосредоточил внимание на своей лодыжке.
Даже находясь без сознания, пальцы этого человека не разжимались. Казалось, он вцепился в него, как в последнюю соломинку.
Взгляд его выражал такую смесь эмоций, что это неизбежно потрясло. В детстве он занимался практикой Тантры Дхармы и, что было особенно важно, культивировал качества, исключающие жадность, желания, похоть, страсти, — и обладал крепкой волей. Только через это он мог постичь высшее в буддизме и обрести золотое тело.
Однако сейчас его тело, которое обычно не отличалось теплом, начало постепенно нагреваться. Тепло медленно распространялось по меридианам, дюйм за дюймом, от лодыжки, в которую вцепился мужчина, к самому сердцу.
Цзы Сюань на мгновение застыл, затем наклонился и протянул руку. Он попытался освободить пять пальцев, словно позволив воде просочиться сквозь них, но его пальцы застыли, едва коснувшись тыльной стороны ладони мужчины.
Ярко-красная кровь стекала по запястью того. Она уже пропитала одежду и исходила лёгким теплом.
Цзы Сюань почувствовал, что это не просто кровь — это какая-то расплавленная субстанция, словно лава, она обожгла его сущность. Он на мгновение замер, затем продолжил осторожно отцеплять по одному пальцу.
Убийцы держали мечи крепко, ожидая момента. Но Цзы Сюань поступил иначе, чем они рассчитывали. Вместо того чтобы оставить тело или бросить его, Сюань поднял бессознательного человека на руки и шаг за шагом двинулся глубже в чащу леса.
— Мастер, вы собираетесь его унести? Вы ведь знаете, что это демон? Хотя спасение жизни важнее, чем возведение пагоды в семь ярусов, Мастер, вам следует помнить, что на его руках сотни, а может, и тысячи погибших. Вы спасёте его сейчас, а завтра он снова унесёт чью-то жизнь, и это не принесёт вам блага, — лидер группы понимал, что если он попытается преследовать Цзы Сюаня, то не догонит. Потому он попытался убедить хотя бы словом.
— Сейчас этот человек заговорил и попросил помощи, бедный монах не может просто стоять в стороне и смотреть. Если вы хотите его убить, пусть он уйдёт от бедного монаха и начнёт свой путь заново, — голос был низким, но человек уже исчез в ту же секунду. Его шаги были полны некой абсолютной силы, способной сжимать землю под собой. Даже два выдающихся мастера не смогли бы его настигнуть.
Лидер посмотрел в сторону, куда они ушли, и через мгновение махнул рукой:
— Возвращайтесь и доложите!
***
Му Жуйлин с затаённым волнением ждала новостей. Ей стало известно, что Юй Цанхая спас монах по имени Цзы Сюань. Повсюду говорили, что даосский монах Сюань — самый мощный в мире мастер боевых искусств. Но никто не догадывался, что боевые навыки Юй Цанхая по силе превосходят умения самого Цзы Сюаня. Если он выздоровеет, те, кто участвовал в разгроме секты, окажутся в смертельной опасности. Однако его раны неизлечимы. Дуаньчансан — величайший яд на свете, и от него нет лекарства. Даже обладая необычайной силой, монах Цзы Сюань не смог бы воскресить погибшего! Обдумав это, Му Жуйлин мгновенно взяла себя в руки и распорядилась послать шпионов, чтобы те тайно следили за каждым их шагом.***
Гора Цан Лу тянулась на необъятные расстояния, и даже при быстрой ходьбе нельзя было покинуть её за одну ночь. Цзы Сюань, спустившись к реке, обнаружил пещеру. Он расчистил её, постелил мягкую траву и лианы, аккуратно уложив на них мужчину. Он взял его за запястье, чтобы нащупать пульс, и вновь нахмурился. С тех пор как он посвятил себя боевым искусствам, он стал следовать указаниям Учителя в мыслях. Он ни с кем не разговаривал, не улыбался и не высказывался резко. Его настроение было ровным, без колебаний. Его красивое лицо походило на маску, он всегда сохранял спокойствие и равнодушие. Однако сегодня он невольно нахмурился дважды, сам того не заметив. Он ощутил яд в теле мужчины, и его сердце на миг сжалось. «Кто это сделал? Даже давно утраченный Дуаньчансан каким-то образом оказался в теле этого мужчины, ставя его жизнь под угрозу!» Дуаньчансан был способен не просто убивать, а разрушать меридианы. Те были уничтожены. Можно было сказать, что пути назад почти не осталось. «Нет лекарства, нет лекарства…» Эта фраза отдавалась эхом в голове Цзы Сюаня. Он видел, как силы постепенно покидали того мужчину. Он сел у входа в пещеру и стал читать буддийские сутры и, когда разум прояснился, медленно поднялся, чтобы поискать поблизости травы. Отравление было неизлечимо, но телесные раны можно было исцелить. Ему было тяжело смотреть на окровавленное тело мужчины. Он нашёл какое‑то лекарственное растение, промыл его проточной водой и положил в миску, чтобы растереть. Цзы Сюань подошёл к мужчине и разорвал его изорванную одежду на полосы. Приготовив средство, он аккуратно нанес его на раны. На теле того было несколько смертельных ран, в груди виднелся след от меча, как отпечаток крыла бабочки пронзившей грудную клетку. Состояние сердца оставалось неизвестным. Глубокий разрез на животе обнажил кости, кожа опухла и воспаление дало признаки заражения. Такие серьёзные повреждения, не говоря уже о том, что Цзы Сюань — монах, вряд ли даже Бог Долины Медицины сумел бы полностью исцелить. Дыхание Цзы Сюаня на мгновение сбилось, но лицо его осталось бесстрастным. Он перевязывал раны предельно осторожно. Затем он достал из сумки чистую монашескую одежду и укрыл ею пострадавшего. Когда небо потемнело и внезапно похолодало, он тут же развёл огонь. Перед тем как потерять сознание, Чжоу Юнь Шэн настроил 008 на непрерывное извлечение энергетических нитей для подогрева и подпитки своих меридианов, чтобы не закрыть глаза навсегда. Посреди ночи он проснулся от тепла и, повернув голову, увидел рядом молчащие глаза. Его возлюбленный сидел рядом, спокойно глядя и тихо читая буддийские сутры. Чжоу Юнь Шэн посмотрел на того, чуть не покачал головой и вздохнул. На нём была белоснежная монашеская ряса, а на голове — двенадцать отметин. Он соблюдал высшую буддийскую заповедь — заповедь бодхисаттвы. Он уже никогда не вернётся к мирской жизни. Буддийский монах? После перерождения его возлюбленный превратился в сраного монаха и чуть не погубил его! Чувства Чжоу Юнь Шэна были слишком смешанными, чтобы их просто описать. — Благодетель проснулся и плохо себя чувствует? — сухо спросил Цзы Сюань. — У меня всё болит, особенно тут, — Чжоу Юнь Шэн указал на левую часть груди, затем отвёл взгляд, не желая смотреть на лысую голову своего возлюбленного. — Возможно, это яд. Когда благодетель был без сознания, бедный монах не мог его вылечить. Теперь благодетель пришёл в себя, и бедный монах постарается залечить его раны, — Цзы Сюань отложил чётки и наклонился, чтобы обнять мужчину с шрамами. — Большое вам спасибо… учитель, — последнее слово далось Чжоу Юнь Шэну с трудом. Он слегка запнулся, затем, опираясь на сильные руки любимого, медленно сел в его объятиях. Эти объятия были тёплыми, а свежий тонкий аромат сандалового дерева немного рассеял окружающую мрачность. Но лишь отчасти. Когда он станет сильнее, ему хотелось поквитаться со всем Улином на Центральных равнинах. Цзы Сюань молчал, и, увидев, что тот пока не в состоянии удержать осанку, обхватил одной рукой его тонкую талию, другой поддержав спину, прошептал: — Сейчас я помогу тебе избавиться от яда, но ты не должен сопротивляться моей внутренней силе, — и медленно ввёл свою истинную янскую ци в меридианы Чжоу Юнь Шэна. Тело Чжоу Юнь Шэна было давно разрушено. Некоторое время он не мог прийти в себя и лишь бессильно стонал. Цзы Сюань напрягся и ввёл больше своей внутренней энергии, пытаясь проникнуть в меридианы. Но через мгновение он дрогнул: его тонкая монашеская одежда стала влажной и прилипала к телу, а жар, исходивший от их тел, трудно было не заметить. Сердце Цзы Сюаня сжалось, и он невольно утратил контроль над внутренней энергией. Он услышал приглушённый звук «пх». Мужчина в его руках внезапно изверг густую чёрную кровь, у него на лбу выступили синие вены от боли. То же произошло с… Цзы Сюань отступил на несколько шагов, бесшумно прочёл мантру Цинсинь, затем разом высохшими губами произнёс: — Мытьё — личное дело благодетеля, и бедному монаху действительно неловко помогать. Чжоу Юнь Шэн некоторое время смотрел на того, затем покачал головой и громко рассмеялся. Просто махнув рукой, он отпустил его. — Ладно, я сам помоюсь. Принеси чистую монашескую одежду. Цзы Сюань, которому будто бы дарована была амнистия, развернулся и немедленно ушёл.
