2. 4
12 апреля 2026 г., 22:10
Чжоу Юнь Шэн посмотрел на красивое лицо Юй Цанхая, отражённое в воде, и с интересом приподнял бровь. Затем он снял одежду и нырнул в водоём.
Цзы Сюань стоял неподалёку и ждал, пока одетое в белое, словно цветок, тело мужчины полностью скроется под водой, чтобы пройти мимо, не произнеся ни слова. Он аккуратно положил сложенные одежды на сухой камень и поспешил прочь, его щеки и уши пылали от смущения.
Чжоу Юнь Шэн не отрывал от него пристального взгляда с самого начала до конца. Дождавшись, когда тот удалится как следует, он опустил голову под воду и тихо рассмеялся.
Цзы Сюань не стал удаляться слишком далеко. Он уселся на высокую ветку, тревожно глядя в сторону, опасаясь, что мужчина не справится в глубокой воде. Он прочитал несколько мантр Цинсинь и время от времени, поднимая голову, наблюдал.
Чем больше он не понимал слов, которые произносил, тем сильнее на его лице отражалось растущее смущение. Но услышав голос Чжоу Юнь Шэна, он отбросил все опасения и лёгкой походкой подошёл к тому. Цзы Сюань посмотрел на мужчину и спросил:
— Благодетелю нужна помощь этого бедного монаха?
— Я уже искупался, — ответил Чжоу Юнь Шэн, — отведи меня к огню. Волосы у меня сырые, они холодят и это неприятно, — он протянул руки и сделал вид, будто хочет, чтобы его обняли.
Цзы Сюань, с краснеющими щеками и полуопущенными веками, напрягался, чтобы не смотреть по сторонам. Он наклонился, чтобы поднять Чжоу Юнь Шэна, и поспешил к костру.
— Помоги мне вытереться, — произнёс Чжоу Юнь Шэн, лежа на мягкой траве; прохлада ручья и запах зелёных листьев снова вернули ему бодрость.
Он протянул монаху свой халат, чтобы тот помог ему вытереться.
Цзы Сюань взял одежду и медленно принялся сушить волосы Чжоу Юнь Шэна. Его веки оставались наполовину опущенными; он не решался поднять взгляд. Цзы Сюань был человеком глубоких чувств и наблюдательности, и с первого взгляда мог рассмотреть стройное, гибкое белое тело. Этот образ врезался в его память и не желал исчезать. Он не мог не возвращаться к нему снова и снова. Ему казалось, что опасная мысль уже крутится на краю сознания, и если он позволит ей проникнуть глубже, потеряет рассудок.
Чем ближе он подходил к мужчине, тем сильнее росло ощущение почти утраты контроля. Цзы Сюань невольно ускорил движения. Просушив волосы несколько мгновений, он внезапно осознал, что может применить внутреннюю силу. Он наполнил руки Ци и расчесал волосы мужчине.
С тонким шорохом влага испарилась с прядей, по мере высыхания они становились всё более гладкими. Волосы скользнули между его пальцев и водопадом рассыпались по плечам Чжоу Юнь Шэна. Несколько локонов упали на обнажённую грудь и легли на белую кожу. Чёрные пряди стали ещё темнее, а бледная кожа — ещё светлее; два румяных бугорка между ними создавали живой контраст.
Взгляд Цзы Сюаня пронзал мужчину насквозь, и в его груди вспыхнул жар, нарушая покой разума. Испугавшись своего состояния, он отдернул руки от волос и отступил. Сложив ладони, он начал читать буддийские сутры.
Чжоу Юнь Шэн чувствовал себя особенно уютно, когда его любимый ласкал ему голову и разглаживал волосы. Он собрался было рухнуть в объятия Цзы Сюаня, но, откинувшись назад, потерял равновесие и с глухим стуком упал на землю. К счастью, ушиб был небольшой. Он ощутил боль, но это не нарушило общего состояния. Он поднялся, потянул спину и, обернувшись, поинтересовался:
— Всё так хорошо шло. Почему ты вдруг отпрянул?
— Амитабха, — выдавил Цзы Сюань, теряя дар речи.
Он лишь повторял имя всемилостивого Будды, глядя на мужчину, который, потеряв равновесие, лениво растянулся на зелёной траве.
Его покрывало и штаны были испачканы и порваны после нападения, поэтому он их отбросил. На нём остались белые монашеские одеяния, но они были свободно завязаны и небрежно спадали, обнажая грудь и округлые плечи, а также стройные прямые ноги, выглядывающие из-под халата. Это был безусловно мужчина, но одновременно необычайно прекрасный и притягательный.
Зрачки Цзы Сюаня на мгновение сузились, затем он опустил голову и поспешил прочь, будто увидел привидение.
Чжоу Юнь Шэн удивился его реакции.
Подумав, он всё понял, прикрыл рот кулаком и разразился громким смехом.
Холодный ветер пробежал по верхушкам деревьев, сыпля разноцветные жёлтые листья на стоящего и лежащего мужчин.
Прохлада помогла Цзы Сюаню прийти в себя. Он взглянул на Чжоу Юнь Шэна и тихим, глухим голосом сказал:
— Сейчас поздняя осень, на улице холодно. У тебя нет внутренней силы, так что завяжи халат, чтобы не простыть.
— Я слаб, как же мне самому с ним справиться? Ты не поможешь? — его возлюбленный выглядел таким невинным, что Чжоу Юнь Шэн не удержался и решил подшутить.
Он лениво вытянул руки и ноги, и халат монаха, свободно завязанный, еще больше соскользнул вниз, оголив плоский подтянутый живот и две аккуратные линии, образующие V. От лобка к более интимной зоне спускалась тёмная растительность. Легко было представить, как будет выглядеть та часть, когда ткань снимут.
Хотя Цзы Сюань пытался не думать об этом, в его голове всплывали образцы, которые поселились в мыслях. Он многократно повторял мантру Цинсинь, но это не помогало. Тогда он стал произносить мантру Дабэй. Пот катился градом по его лбу, и он выглядел глубоко смущённым и растерянным.
Чжоу Юнь Шэн не торопил его. Он продолжал смотреть на мужчину своими ясными, словно персиковый цвет, глазами, будто старый бог, наблюдающий за тем, что происходит на земле.
Сердце Цзы Сюаня бешено колотилось и никак не могло успокоиться. Ему пришлось задействовать внутреннюю силу, чтобы подавить это состояние. Он дождался, пока дыхание придёт в норму, после чего подошёл к мужчине и запахнул на нём халат.
— Как ты завязал этот узел? Что будет, если я не смогу его развязать, когда буду принимать ванну? — непринуждённо прозвучал голос Чжоу Юнь Шэна, но в душе он улыбался.
— Прошу прощения, этот бедный монах снова поможет благодетелю, — медленно выдохнул Цзы Сюань и попытался развязать одежду Чжоу Юнь Шэна, но пальцы не слушались.
Через мгновение раздался резкий треск рвущейся ткани. Он разорвал монашескую одежду спереди, обнажив белую грудь. На этот раз ничто её не скрывало.
Лоб Цзы Сюаня покрылся каплями пота. Он внезапно отступил, словно его подхватил порыв ветра. В душе он молился Будде, а вслух просил прощения. Он был сильно растерян.
Чжоу Юнь Шэн схватился за голову, едва сдерживая смех, подступавший к горлу, и нависающие слёзы. Он махнул рукой.
— Ладно, помоги мне переодеться.
Цзы Сюань так смутился, что вынул из мешка два комплекта монашеской одежды и надел их на Чжоу Юнь Шэна с закрытыми глазами. Затем он аккуратно укутал его, словно кокон, и прошептал:
— Ночью холодно. Благодетелю нужно сначала укутаться в два слоя, чтобы не замёрзнуть, а завтра утром бедный монах поможет надеть всё как следует.
Чжоу Юнь Шэн усмехнулся про себя и закинул руки за голову. Затем захохотал и поманил указательным пальцем.
— Да, уже поздно. Иди сюда, помоги мне согреться.
В душе Цзы Сюань терзал себя, но он не смел уклоняться от долга. Мужчина потерял много крови и всё ещё был ранен. Его температура была снижена, и он боялся, что тот простудится, если не позаботиться о тепле.
«Я выбрал этот тяжёлый путь, чтобы исцелить человека, ни о чём больше не думая.
Я стремлюсь спасти его, отправив Будду на запад, и делаю всё, что в моих силах».
Поэтому Цзы Сюань успокоился и дождался, пока пот на его лбу не высохнет на холодном ветру. Затем он подошёл к Чжоу Юнь Шэну, сосредоточил внутреннюю энергию, чтобы согреть тело, и бережно обнял мужчину.
Эти объятия всегда были такими тёплыми, безопасными и уютными. Чжоу Юнь Шэн мог опереться на них в любое время и в любом месте.
Он редко показывал слабость и, нежно прислонив щеку к груди Цзы Сюаня, вскоре уснул.
А Цзы Сюань уснуть не мог. Все его мышцы были напряжены, словно камень. Когда Чжоу Юнь Шэн шевелился в его объятиях, Цзы Сюань боялся глубоко дышать, чтобы не потревожить того. Он держал Чжоу Юнь Шэна как бесценное сокровище, не смел отпустить и не мог расслабиться, лишь смотрел на того, терзаясь сомнениями.
