2. 6
14 апреля 2026 г., 20:05
— Демон! Отнимем у него жизнь! — из травы выскочил человек в маске с большим мечом, холодно блеснувшим, и порыв ветра разметал ветви, преграждавшие ему путь. Десятки людей в масках набросились на Чжоу Юнь Шэна, их алые глаза сверкали жаждой крови.
— Молодец! — после нескольких недель притворной болезни он почувствовал, как в его венах закипает кровь. Это был шанс потренироваться.
Его секта была уничтожена, а убийцы из деревни Биюнь и представители семьи Му считались важными членами общества. На горе Юй Цзянь, они не щадили ни стариков, ни слабых, ни женщин, ни детей. Сколько малышей, только начинавших говорить, и младенцев в пеленках пало от их рук? Чжоу Юнь Шэн не решился выяснять это. Это было их преступление.
Мужчина в маске полагал, что демон был отравлен и лишился боевых навыков. Лишившись поддержки, с ним можно было бы справиться. Но он был ошеломлён, обнаружив, что тот вовсе не ослаблен. Наоборот — его сила поражала. Он едва заметно взмахнул рукавом, и поток ветра, поднявшийся от одежды, повалил людей в переднем ряду.
Когда вожак упал на землю, у него перехватило дыхание, и он застыл. У следующего, кто бросился вперёд, читался страх в глазах, но назад уже пути не было.
Пять пальцев демона превратились в когти, он глубоко вздохнул, притянул к себе первого и вырвал у того сердце. Как только сердце перестало быть частью тела, оно забилось как барабан, сморщилось, превратилось в бесформенную массу, и красная кровь брызнула на бледную кожу — зрелище было непостижимое.
Его брови взметнулись вверх, губы исказились, и на лице отразилась жестокость.
Цзы Сюань находился в дали. Он не был ни убийцей, ни демоном, безжалостно убивавшим людей. Он был лишь беднягой, попавшим в сети любви.
При виде открывшейся картины люди в масках почувствовали холод, пробежавший по позвоночнику. Конечности онемели, кровь застыла в жилах.
— Вы хоть раз думали о последствиях того, что доводите меня до отчаяния? Хотите, чтобы я отправился в ад? Нет, я устрою вам «Чистилище на Земле»! — Чжоу Юнь Шэн отбросил кровавое сердце и злобно расхохотался.
Нападающие поняли, за каким злодеем они охотились. Если прежние его поступки были жестокими, то нынешние можно было назвать откровенно ужасающими.
В бою не было смысла метаться — одним движением он пронзил их тела зловещим холодом своего истинного дыхания, и они осели на землю.
Чжоу Юнь Шэн не собирался щадить их: он прошёл среди окровавленных желтых листьев, наклонился и, вырывая сердца одно за другим, вместе с желудком и кишечником, растерзал их. Его руки были в крови, а глаза покраснели — скорее от жажды крови, чем от безумия. Ненависть и ярость пожирали его изнутри, превращая человека в чудовище.
Рао, наёмник в маске, сражавшийся в кровавом хаосе, был перепуган до смерти и обмочился, умоляя о пощаде.
Чжоу Юнь Шэн слушал, но не смилостивился. Его пять пальцев вгрызлись в сердце мужчины, веки Чжоу Юнь Шэна опустились. Он с наслаждением слушал треск ломаемых костей и бульканье крови.
Волки пришли на сильный запах и обнаружили человека среди груды трупов. Они поклонились ему и поклялись в верности. У животных часто острее чутье, чем у людей: они чувствуют, кого можно трогать, а кого лучше оставить в покое.
— Иди сюда, мой мальчик, поешь, — поманил он указательным пальцем; вожак, шедший впереди, шаг за шагом подошёл к нему.
Он дважды провыл, затем подтянул обезглавленный труп к стае, чтобы те поели. Если бы здесь был посторонний, его бы ужаснул хруст костей, перемалывающихся одна за другой. Но Чжоу Юнь Шэн выглядел спокойно.
Он взял флягу монаха и смыл с ладоней липкую кровь.
***
— Ты ранен? — Сюань слышал вой волков и боялся за Чжоу Юнь Шэна. Он отпустил внутреннюю силу, обнаружил следы ножа, оставленные человеком в маске при нападении, и тревога охватила его сердце. Пространство, где они отдыхали, превратилось в море трупов и крови. С ветвей свисали огромные петли кишок, с которых капала кровь. Он отвёл взгляд и увидел окровавленную одежду и лицо мужчины. Цзы Сюань забыл обо всём на свете и думал лишь о том, не ранен ли Чжоу Юнь Шэн. Спина Чжоу Юнь Шэна на мгновение напряглась, прежде чем он стянул с себя залитую кровью одежду, испачканную отпечатками рук. Он приветливо посмотрел на монаха: — Я не ранен. На самом деле я чувствую себя счастливым, — его рот растянулся в зловещей улыбке. Только тогда Цзы Сюань заметил, что тот стоит невредимый и на его монашеском халате нет следов порезов. Иными словами, ему ничего не было — вся кровь принадлежала другим людям. Цзы Сюань успокоился и посмотрел вниз. Он стоял в луже крови глубиной в полфута. Его белые матерчатые туфли были красными от крови. Лужа, пни, головы, кости в лесу и голодные волки… когда он уходил, тут было тихо. Но вернувшись, он увидел, что место превратилось в людское чистилище, и было очевидно, кто был причиной этого. Цзы Сюань поднял голову и спросил: — Ты убил всех этих людей? «Ты правда только сейчас до этого додумался? Ты слишком медлителен». Подумал Чжоу Юнь Шэн в ответ. Он равнодушно кивнул, сел у костра и стал ворошить веткой угли. Цзы Сюань пристально смотрел на того, затем наклонился, чтобы осмотреть останки. Среди месива плоти и крови он нашёл скипетр Сюаньте с надписью «Гунсун». Это были дети семьи Гунсун, истреблённой несколько дней назад. Они выследили Чжоу Юнь Шэна, чтобы отомстить. Цзы Сюань положил скипетр на ладонь, чтобы прочесть молитву. Он медленно подошёл к мужчине, дремавшему у костра. На его лице было мрачное выражение. — Твоя рана зажила, и яд вышел? — спросил он, хотя в вопросе слышалось скорее утверждение. Он понял, что был использован: все эти дни он заботился о нём, а тот лишь потешался. — Да, — не стал отрицать Чжоу Юнь Шэн. Он хотел увидеть реакцию монаха. — Все эти люди — потомки семьи Гунсунь. Они хотели отмщения. Если ты не трогал их семью, почему не попытался объясниться, вместо того чтобы проливать кровь? Ты не боишься после смерти попасть в ад и сгореть в пламени Девяти кругов? Благодетель Юй, ты ошибся… — Цзы Сюань кипел от гнева, но лицо его оставалось спокойным и холодным. Он спас этого человека, и грехи Чжоу Юнь Шэна легли на Цзы Сюаня. Как он мог вернуться к своему учителю? Но если на него напали убийцы семьи Гунсунь, тогда где люди из деревни Биюнь и семьи Му? Чжань Чэньян был настолько предусмотрителен, что никогда не забывал подкинуть украденное и навлечь беды на других, даже в заказных убийствах. Чжоу Юнь Шэн не собирался ничего объяснять и лишь усмехнулся: — В чём моя ошибка? Поверили бы они, если бы я сказал, что убийства совершила не моя Святая секта? Я не убивал их людей, но они истребили моих, даже детей. Когда и кого мне искать, чтобы вернуть эту кровавую расплату? — Когда будет совершена месть? — Цзы Сюань посмотрел на него тёмными глазами. — Когда ты умрёшь, тогда и свершится возмездие. Чжоу Юнь Шэн поднёс к губам бурдюк и жадно отпил воды. Он вытер рот рукавом и произнёс: — Пока моя вражда с Улином с Центральных равнин не утихнет, я не имею права умирать. Если я останусь в живых, впереди меня ждёт лишь кровавая расплата. Разве это значит, что люди с Центральных равнин заслуживают выжить, а мои — нет? Они все погибли, и теперь другие будут охотиться за мной ради мести. Но должен ли я отступить и сдаться? Существует ли в мире такая справедливость? Как ты смеешь осуждать меня за убийства, если и твои руки запятнаны кровью? — проезжая через многочисленные города и поселки, Чжоу Юнь Шэн внимательно выслушивал рассказы о монахах и узнал о Цзы Сюане из Улина, прибывшем с Центральных равнин. — Вы убиваете людей, оправдывая это словами о «жертве ради высшей цели». Вы считаете, что не творите зло, а лишь накапливаете заслуги? В мире нет дьявола, есть только человек с дурными намерениями. Виноваты не те, кто убивает, а те, кто ищет оправдания, чтобы обелить себя. Все ли, кого вы лишили жизни, были воплощением зла? Сможете ли вы спросить свою совесть и заявить, что никогда не ошибались? Ты что, собираешься убить меня сейчас? — Чжоу Юнь Шэн усмехнулся с иронией. — По правде говоря, все жители Центральных равнин лицемерны, даже вы, добродетельные монахи. На ваших руках множество смертей, среди них немало тех, кто не заслуживал такого. И при этом ты вещаешь мне о ценности сострадания. От этого у меня чуть не лопается живот от смеха! Каждый раз, когда в Улине начинались волнения, Шаолинь первым вставал на защиту. Но так называемые демоны оказались всего лишь следствием неравного распределения интересов. Когда один человек возвышается, а толпа бессильна, он неизбежно превращается в чудовище в глазах окружающих, и ненависть к нему трудно рассеять. Мир процветал. Дни были полны благополучия, а реки и озера оставались прежними. Сколько жизней было отнято во имя справедливости? Под каждой благородной маской скрывались корыстные лица. Чжоу Юнь Шэн не имел предвзятости к жителям Центральных равнин, но после гибели его секты ненависть к Улину с Центральных равнин заставила его настойчиво противиться наставлениям монаха. — Когда настанет расплата за причиненный вред, поговори с теми, кто живет на Центральных равнинах, и узнаешь, кто из них праведник. Как, по-твоему, погибли мои братья? — он встал и направился к ручью, чтобы смыть кровь. Цзы Сюань получил буддийское воспитание с ранних лет. Он не мог полностью принять слова Чжоу Юнь Шэна, но и не понимал, в чем именно они ошибочны. Вспомнив свою жизнь, он осознал, что тоже отнял немало жизней и шел по темной дороге, лишь пытаясь убежать от самого себя. Его сердце болело, разум был пуст, и Цзы Сюань почувствовал, что не может больше находиться рядом с Чжоу Юнь Шэном — это начало проникать даже в его мысли. Убедившись, что Чжоу Юнь Шэн остался невредим, он облегченно вздохнул. Цзы Сюань был благодарен Чжоу Юнь Шэну за то, что тот избавил мир от этих людей, вместо того чтобы самому пасть. Он понимал, что тот не должен был быть столь беспощадным, ведь из-за него всё оказалось в таком хаосе. — Благодетель Юй, раз вы теперь в порядке, этот грешный монах уйдет, — опустив глаза, произнес Цзы Сюань и сложил руки. Чжоу Юнь Шэн, резко повернувшись, уставился на него глазами, полными крови, и спросил: — Что ты сказал? Цзы Сюань немного растерялся. Ему потребовалось время, чтобы произнести: — Мастер боевых искусств Юй явно превзошел этого бедного монаха, так что ему не требуется моя помощь, — он не смог повторить свои слова про прощание. — Ты мне нужен, — сказал Чжоу Юнь Шэн, акцентируя каждое слово. — Останься. Тебе нельзя уходить! Хотя Чжоу Юнь Шэн был суров, в его взгляде сквозила нежная привязанность, и сердце Цзы Сюаня забилось быстрее. Именно из‑за этого учащенного сердцебиения он все больше убеждал себя, что должен изгнать этого человека из своих мыслей. Он был как дьявол, дух, уже поглотивший половину души Цзы Сюаня. Надо было сохранить вторую половину, иначе его ждала вечная мука. — Все радости в мире когда‑нибудь заканчиваются. Пожалуйста, берегите себя, благодетель Юй, — сделав два шага назад, он прочитал буддийскую молитву, взял сверток и ушёл. Чжоу Юнь Шэн машинально последовал за ним, но, забравшись на вершину дерева, остановился. Он пустым взглядом смотрел на маленькую белую точку, постепенно исчезавшую вдали. Чжоу Юнь Шэн мог бы привязать его к себе, но сильно скрученная дыня сладкой не бывает, и это вряд ли что‑то бы изменило. Чжоу Юнь Шэн желал не просто, чтобы Цзы Сюань вернулся, но и чтобы с этого момента они были неразлучны.***
— Цзы Сюань, подожди меня! — услышав, что за ним гонится Чжоу Юнь Шэн, Цзы Сюань решил, что неизбежна схватка, если он хочет ускользнуть., пробормотав что-то себе под нос, он ринулся к ручью. Он не предполагал, что преследователь вдруг остановится. Уже скрывшись из поля зрения, он не удержался и оглянулся и увидел, как Чжоу Юнь Шэн без колебаний развернулся и полетел в обратную сторону. Если ему не нужна была его опека, зачем он так стремился ее сохранить и одновременно так легко от нее отказался?
