2. 12
22 апреля 2026 г., 15:25
В этот день Цзы Сюань последовал за Чжоу Юнь Шэном, который повёл несколько десятков убийц в безлюдное место. Однако, к его удивлению, едва он успел справиться с одной волной убийц, как внезапно появилась следующая. Он был измотан борьбой с этими, казалось бы, бесконечными волнами, каждый удар которых был пронизан жестоким убийственным намерением, что заставило его устать от этого.
К тому моменту, когда он заметил, что ситуация изменилась, на его теле уже было два ранения, а нестабильная Цзэньци снова начала мчаться по меридианам, едва не выходя из-под контроля. Он был готов умереть здесь, сожалея лишь о том, что не увидел того человека в последний раз, когда неожиданно услышал в воздухе ясный смех. Это потрясло лидера убийц, и затем, с выбросом Ци, пролилась кровь.
Когда боевое искусство доведено до крайней степени совершенства, не говоря уже о летящих цветах и листьях, способных убивать, даже взгляд или всплеск звуковых волн могут превратиться в невидимое оружие, мгновенно уносящее человеческую жизнь.
Все держались за головы и катались по земле. Раньше они были полны энтузиазма и торжества; теперь они были полны печали и горя.
Они никак не ожидали такого поворота. Никто из них никогда не имел дел с Чжоу Юнь Шэном. Это означало, что все, кто встречался с ним, давно стали холодными трупами. Поэтому никто не мог рассказать о его ужасающей силе. Таким образом, они не знали, насколько высоки были боевые способности Чжоу Юнь Шэна, лишь слыша, как люди говорили, что он был почти на одном уровне с монахом Цзы Сюанем.
Но посмотрите теперь: что значит «почти»? Он достиг непредсказуемого уровня богов и призраков. Прозвучал лишь его голос, человека еще не было видно, а в мгновение ока он раздробил головы более чем дюжине людей. Красные и белые мозги разлетелись повсюду — такие жестокие методы! Только один человек на поле остался невредим, и он тревожно оглядывался по сторонам.
— Юй Цанхай, ты же не хочешь… — он попытался громко уговорить его не убивать, используя внутреннюю силу, но не успел договорить, как на него обрушился поток воздуха, твердый, как дерево.
Опасаясь, что кто-то может причинить тому вред, Чжоу Юнь Шэн внезапно спустился с воздуха, взял его на руки и унес прочь из круга сражения. Он сказал:
— Монах, спасибо за твою заботу в эти дни. Но твоя забота только ухудшит мое положение, если я не решу это сам.
Цзы Сюань открыл рот, но не смог издать ни звука. Он мог только наблюдать, как тот в мгновение ока влетел в толпу, словно острая стрела. Цзы Сюань увидел, как он схватил двух человек, а затем обернул живот одного из них вокруг шеи другого, заставив их обняться и умереть в мучениях.
Люди с Центральных равнин уделяли большое внимание боевым искусствам. Они должны быть точными и изящными. Они считали «убийство из тени» высшим уровнем убийства. Если они могли пронзить врага одним ударом, им никогда не требовался второй. Чем меньше крови проливалось, тем лучше. Когда дела шли не так, как надо, они стряхивали пыль с одежды и уходили, как джентльмены.
Юй Цанхай, напротив, любил сцены, когда кровь текла реками, а конечности валялись повсюду. Чем сильнее запах крови доносился до его носа, тем больше он возбуждался. Наконец, его чайно-золотые глаза полностью покраснели, когда он отрывал конечности, вырывал человеческие сердца, отрезал головы и заставлял кровь вокруг себя брызгать на три фута в высоту, окрашивая обширную территорию в красный цвет.
Где же в нем осталось что-то человеческое? Это был дикий зверь, отчаянный призрак, превративший живописный мир в ад с трупами.
Те немногие, кто выжил, уже потеряли боевой дух, и, опустившись на колени рядом с ним, энергично кланялись и умоляли о пощаде. Как и следовало ожидать, он высоко поднял руку, сложил пять пальцев в нож и в мгновение ока отрезал несколько голов. Столбы крови взметнулись вверх и, в конце концов, медленно превратились в кровавый туман и обрушились на его голову.
Цзы Сюань никогда раньше не видел столь ужасающей картины. В оцепенении он подумал, что попал в легендарный ад с кровавым озером и встретил Янь Ло, охранявшего его.
Он не мог на это смотреть и не мог произнести ни слова, чтобы остановить это. Ему оставалось лишь закрыть глаза и помолиться за умерших.
Чжоу Юнь Шэн поднял голову и вдохнул сладкий запах, витавший в воздухе. На его лице отразилось выражение наслаждения.
Все надоедливые люди погибли, оставив его и монаха одних. Даже звери и птицы не выдержали его холода и мрака и разбежались.
В тишине звук ветерка, раздувающего опавшие листья, стал особенно отчетливым, а капли крови, застывшие на листьях, падали как дождевые, разбивая полузастывшую кровавую лужу на множество ямок. Если бы здесь были прохожие, им бы на ум пришла фраза «кровавый ветер и дождь».
— Ты читаешь за них молитвы? — спросил Чжоу Юнь Шэн, медленно подходя к монаху. — Но они же собирались убить тебя.
Цзы Сюань не открывал глаз и не отвечал. Потому что запах крови у него в носу был слишком сильным, и он не мог не нахмуриться.
Чжоу Юнь Шэн рассмеялся и поднял руку, чтобы снять акупунктурную блокировку, мешавшую тому говорить.
Цзы Сюань прочитал последний стих, прежде чем открыть глаза и посмотреть на человека, стоящего перед ним, дыша слегка неровно.
В нём таилась мощная и бодрящая сила, защищавшая его тело, поэтому, даже если его методы были жестокими и сопровождались обильным кровопролитием, его тело не было запятнано грязью. Его глаза покраснели от многочисленных убийств, но не утратили своей красоты, а даже обрели некоторое волнующее и трогающее душу очарование.
Цзы Сюань все больше и больше подозревал, что перед ним не человек, а дьявол.
— Ты… — он открыл рот, и ему потребовалось немало времени, чтобы выжать из себя фразу. — Ты убиваешь слишком много! — Чжоу Юнь Шэн скрестил руки и усмехнулся. — Они все — всего лишь ученики, и все они пришли, чтобы отомстить. Раз ты знаешь, кто настоящий виновник, тебе следует собрать доказательства, чтобы смыть свою обиду и дать покой всем людям, погибшим напрасно, а не разрушать жизни многих. Будда Амитабха, Юй Цанхай, ты попал под власть демона сердца, и я надеюсь, что ты как можно скорее опустишь нож убийцы и станешь единым с Буддой, — сказав это, Цзы Сюань закрыл глаза, чтобы читать сутры, и не осмелился посмотреть на этого человека во второй раз.
Он тоже был очарован и находил сцену, в которой этот человек в белом стоял в луже крови, чрезвычайно трогательной.
— У тебя действительно не болит спина, когда ты стоишь и так говоришь. Спрошу тебя: когда произошли те семь трагедий, разве они не могли собрать доказательства, чтобы найти виновного? Всего лишь несколько строк, начертанных кровью на стене, сочли делом рук моей Святой секты. А потом они собрали людей, чтобы уничтожить мою секту. Где же тогда были доказательства? На ваших Центральных равнинах есть поговорка: «Если ты не из нашего рода, твоё сердце будет другим». В их глазах люди с Центральных равнин — это люди, а выжившие из моей секты — нелюди. Поэтому им можно убивать по своему усмотрению? Сначала они не спрашивали о первопричине зла, но теперь я могу ответить глаз за глаз и зуб за зуб. Это то, что вы, буддисты, называете кармой. Добро и зло вознаграждаются в равной мере, как и должно.
Цзы Сюань открыл рот, но не знал, как это опровергнуть.
Юй Цанхай не убивал те семь семей, но те семь семей убили его людей, и в этом заключалась первопричина всех бед.
Чжоу Юнь Шэн наклонился к уху монаха и сказал:
— Не пытайся меня больше убеждать. Я никогда не сдамся. Все, кто участвовал в истреблении секты, должны умереть от моих рук.
— Но чем больше ты убиваешь, тем больше у тебя врагов. Ты намерен нажить врагов во всем мире? Сможешь ли ты убить людей всего мира? — Цзы Сюань не согласился с ним.
— Смогу, — Чжоу Юнь Шэн отступил на несколько шагов и усмехнулся: — Убийцы всегда убивают. Сегодня я убиваю их, а завтра они могут убить и меня. Послушай, кто сильнее, тот и будет смеяться в конце, а потом все закончится. Я не могу повернуть назад.
— Почему ты не можешь повернуть назад? — в его голосе слышалась некая настойчивость, когда он упрекал его. — Будда сказал: «Горькое море безгранично, а берег — покаяние». Если ты готов опустить руку, вернуться со мной в Шаолиньский храм, чтобы очиститься от грехов, то вся эта вражда и обида не будут иметь к тебе никакого отношения. Многие из самых известных злодеев страны в конце концов бежали туда, спасая свою жизнь. При поддержке других посторонние не смели причинять им вреда. Однако им также приходится подчиняться самой суровой дисциплине храма, пока они не достигнут глубокого понимания и не обратятся к Будде.
Чем больше Цзы Сюань об этом думал, тем более осуществимым это ему казалось. Это был не только единственный способ спасти жизнь тому человеку, но и единственный выход для него самого. Когда этот человек отложит свой мясницкий нож и станет приверженцем Будды, его кровь никогда не будет подвергаться влиянию того.
Чжоу Юнь Шэн, казалось, услышал отличную шутку, громко рассмеялся и посмотрел на Цзы Сюаня странными глазами. Этот человек не только полностью изменил свой характер, но и намеревался превратить его в Бодхисаттву без желаний. Религия действительно оказывает огромное влияние на человека.
Он положил руки на плечи монаха и сказал слегка злобным тоном:
— Ты хочешь, чтобы я вошел в пустую дверь? Знаешь что? Я хочу, чтобы ты отправился в ад. Тибетский Бодхисатва однажды сказал: «Если я не пойду в ад, кто же тогда пойдет? Ад не пуст, клянусь не становиться Буддой, все живые существа изнемогли». Бодхисатва хотел бы отправиться в ад, чтобы доказать Дхарму Будды. А как насчет тебя? Есть ли у тебя такая смелость?
Мужчина все сильнее и сильнее давил руками на его плечи, заставляя Цзы Сюаня осознать опасность.
Он хотел отступить, но его тело не могло пошевелиться. Он хотел отойти, но его преследовали глубокие глаза мужчины. Он мог только пассивно смотреть на того, не мигая, и его сердце начало бешено биться.
«В ад? Как он заставит меня пасть в ад?»
