2. 23
30 апреля 2026 г., 14:40
Цзы Сюань закрыл каменные ворота зала алхимии и, избежав встречи с целителями и учениками долины, быстро вернулся во внутренний двор.
— Если ты это съешь, ты сможешь очиститься, — он поднес коричневую пилюлю к губам мужчины.
Чжоу Юнь Шэн отбросил книгу в сторону и не стал принимать лекарство, но с недоумением посмотрел на белые перчатки на его руках и спросил:
— Откуда это взялось?
— Я одолжил их у младшего главы долины Шэньи, - Цзы Сюань не сказал, что младший глава долины пытался помешать ему войти в зал алхимии, и под его жестоким воздействием Чжэньци он превратился в кровавую лужу, но его руки, защищенные перчатками, остались целыми. Он увидел, что эта вещь, похоже, имеет какое-то чудесное свойство, и взял её. — Нравится? Это для тебя, можешь забрать, — Цзы Сюань улыбнулся.
Он готов отдать этому человеку всё самое лучшее в мире, лишь бы видеть того почаще.
Чжоу Юнь Шэн смотрел на него некоторое время, но не сказал, нравится ему это или нет. Он высунул язык и проглотил пилюлю. Остатки яда в его организме быстро растворились. Эта пилюля действительно редкая и ценная вещь.
Цзы Сюань наклонился и немигая уставился на того. Только увидев легкий румянец на его бледном лице, он смог вздохнуть с облегчением.
— Глава долины Сюй Чан раскрыл наше местонахождение. Мы больше не можем здесь оставаться, — он снял перчатки, надел их на руки мужчины, затем завернул в полотенце лекарство от ран, серебро, одежду, сухую еду и другие вещи, после чего взял мужчину на руки и полетел по ветру.
Примерно через час один из целителей обнаружил главу долины и младшего главу, лежащими в зале алхимии. Было уже слишком поздно догонять убийцу. Они находились за тысячи миль отсюда.
***
— Ты убил Сюй Чана и его сына? — Чжоу Юнь Шэн лежал на роскошном мягком диване, окруженный благоуханием. Это был двор, принадлежащий богатой семье, проживающей в городе. Он очень изысканный и роскошный. Вся прислуга была мертвой свалена в кладовой. Цзы Сюань ничего не ответил, лишь сложил руки и молча повторял мантры. Чжоу Юнь Шэн взглянул на него и с презрением сказал: — Сожжение, убийство и грабеж — всё это уже свершилось. А теперь ты притворяешься выдающимся монахом, так что ты не хочешь спасти свои волосы и вернуть им прежний вид? — его первоначальная цель заключалась в том, чтобы заставить своего возлюбленного вернуться к своему обычному облику. А что, если он сам станет монахом? Нет — это невозможно. Цзы Сюань перестал повторять мантры, покачал головой и сказал: — Нет, я не изменюсь. — Ты всё ещё настаиваешь на том, чтобы быть монахом? Как ты можешь любить своего Будду? — настойчиво спросил Чжоу Юнь Шэн, сердито рассмеявшись и схватив монаха за рубашку. Цзы Сюань пристально смотрел на мужчину своими красноватыми глазами. Кажется, он хотел сказать многое, но не произнес ни слова. После долгой игры в гляделки Чжоу Юнь Шэн первым сдался. Он сбросил с себя одежду и усмехнулся. Затем он достал из браслета шелковую книгу, свернул ее в трубочку и ударил ею по каменному лицу монаха: — Ты понимаешь, что помешал моему хорошему плану? Я уже забрал сокровище и отдал его Юань Куньпэну. Затем я закопал там сотни цзинь черного пороха. Я жду, когда кто-нибудь попадется в сеть. Ты слишком импульсивен, раз забрал шелковую книгу обратно. Цзы Сюань нахмурился, его лицо помрачнело: — Ты отдал сокровище Юань Куньпэну? — Сокровище моё. Я отдам его тому, кого люблю. Какое тебе до этого дело? Если не хочешь возвращаться в мирскую жизнь, вернись в Шаолиньский храм, — Чжоу Юнь Шэн не хотел снова видеть его гладкую голову. Он закрыл глаза и притворился спящим. Цвет глаз Цзы Сюаня несколько раз менялся. Ему потребовалось много времени, чтобы подавить убийственное намерение и ревность, и он продолжал тихо читать сутры. — Не читай, ерунду. Я еще не умер, — Чжоу Юнь Шэн поднял руку и ударил по веревке. Он сбил золотой крючок, висящий на шторах, и отгородил монаха от кровати. Цы Сюань, казалось, проигнорировал его и продолжил читать сутры, но тише. От этого бормотания гнев Чжоу Юнь Шэна постепенно утих, его голова постепенно склонилась на подушку, и он погрузился в мрачный и глубокий сон. Он проснулся в сумерках. Выглянув за занавес, он увидел монаха, все еще стоящего на коленях и читающего сутры, словно тот и не прекращал это. — Ты закончил? Если не можешь вернуться в Шаолиньский храм, не читай больше сутры, — он открыл завесу и вздохнул. Затем Цзы Сюань остановился, встал, посмотрел в окно на небо и спросил: — Ты голоден? Я приготовлю. — Хм, давай иди уже, — Чжоу Юнь Шэн поднялся с постели и помахал руками. Цзы Сюань не ушёл, а опустился на колени перед ним, поставил его нефритово-белые ступни к себе на колени, осторожно надел обувь и носки и проверил пульс, подержав того за запястье. Убедившись, что токсин выведен, он почувствовал полное облегчение и направился к кухне, закрыв дверь. После ужина стемнело, и полумесяц, висящий за оконной решёткой, отбрасывал мерцающий свет. Цзы Сюань зажёг масляную лампу и вложил мужчине в руки книгу путевых заметок. Затем он тепло сказал: — Сначала посмотри, я принесу тебе воды, чтобы помыться. Чжоу Юнь Шэн был зол, что тот не вернется в мирскую жизнь, но не смог устоять перед его заботливой добротой. Он взял путевые заметки с напряженным лицом и начал читать их, не говоря ни слова. Цзы Сюань хотел наклониться и поцеловать его в брови, но тот увернулся, и его глаза быстро вспыхнули, а затем погасли. Вскоре Цзы Сюань принес горячую воду. Он забрал путевые заметки из рук Юнь Шэна и поднял его. — Я просто повредил свое сердце, а не руки и ноги. Выйди, а я помоюсь, — Чжоу Юнь Шэн изо всех сил пытался вырваться из рук монаха. — Прекрати, — Цзы Сюань шлёпнул его по бедру, словно уговаривая ребёнка. Видя, как тот смотрит на него влажными, как персиковый цветок, глазами, он почувствовал, как у него защемило сердце. Он опустил голову, скрывая свое раздражение, и поцеловал кончик носа, веки, и наконец, скользнув по его щеке, обхватил круглые и милые мочки ушей, неосознанно передавая код 008. А затем припал к его губам. Чжоу Юнь Шэн хотел укусить его за язык, чтобы распалить свой гнев, но неосознанно был вовлечен в страстный поцелуй. У него так закружилась голова, что он ни о чём другом не мог думать. В его ухе раздался мурлыкающий шепот, и он, сам же и потянулся к его шее. Чувство зависимости переполняло его. Темные глаза Цзы Сюаня слегка посветлели. Из-за душевной боли, которую он испытывал к своему возлюбленному, Цзы Сюань не смел пошевелиться, поэтому ему пришлось с усилием омывать и вытирать того. Наконец, он промокнул капли воды полотенцем и отнес на диван. Чжоу Юнь Шэн надел халат и небрежно завязал его нефритовым поясом на талии. Он повернулся и, удобно устроившись на диване, продолжил читать. Он увидел, как монах быстро принял ванну и подошел голый, его огромный дракон между ног яростно прыгал, и прежний гнев снова вспыхнул. Он усмехнулся и сказал: — Иди спать в другую комнату. Цзы Сюань молчал. Его красные глаза смотрели на его полуобнаженную грудь и ноги. Он собирался высушить его мокрые волосы, но тот жестоко избил его книгой в руках и отругал: — Не трогай меня. Пока ты являешься монахом хотя бы один день, ты не должен нарушать заповедь воздержания, иначе Будда тебя не простит. Губы Цзы Сюаня слегка приподнялись. Кем бы он ни бил, он вытянул руку, высушил его ниспадающие черные волосы внутренней силой, затем опустился на колени на край кровати и обхватил Дракона между ног. Чжоу Юнь Шэн взглядом обжег высокую голову Дракона. Она была очень большой. Она также была покрыта синими венами. Выглядела очень свирепой, но при этом полной сексуальной привлекательности. От этого его сердце затрепетало, а тело вспыхнуло. Однако привязанность его возлюбленного к Будде не будет забыта. Однажды он тихо уйдет, как в прошлый раз, что сделало его очень неуверенным. Поэтому он задохнется, но больше не подпустит этого человека к себе близко. — Чего ты хочешь? Сделать это силой? В конце концов, ты вернешься в Шаолиньский храм и станешь выдающимся монахом. Ты хочешь довольствоваться малым? — он прищурился, на его лице читалась саркастическая усмешка. Цвет глаз Цзы Сюаня несколько раз менялся, но тон был очень резким: — Тебе плохо и больно, я не буду тебя трогать, извини за прошлый раз, — говоря это, он хаотичными движениями двигал руками по огромному члену между ног. Его дыхание постепенно становилось тяжелым, а красные глаза словно горели двумя маленькими огоньками. Кровь Чжоу Юнь Шэна закипела от гнева, он хотел двинуться с места, но не хотел, чтобы тот обнаружил, что его нижняя часть постепенно оживает. Он повернулся спиной к монаху, притворившись рассерженным, и сказал: — Ты хочешь так бесстыдно и высокомерно оскорбить меня? Цы Сюань ахнул: — Нет. Чжоу Юнь Шэн задохнулся. Он закрыл лицо книгой и проигнорировал того. Легкая и тонкая ткань облегала его тело, подчеркивая гибкие изгибы. Талия и ноги были очень тонкими, а бедра — соблазнительными. Его босые ступни были белыми и нежными. В свете свечи он излучал слабый свет. Его длинные черные волосы рассыпались по подушкам и выглядели прекрасно. С первого взгляда они казались гладким и нежным шелком, и это вызывало желание прикоснуться к ним. Одно это зрелище опьяняло Цзы Сюаня и наполняло его любовью. Он замер, держась одной рукой за волосы мужчины, а другой — ускорил свои движения. Звук этих движений расстроил Чжоу Юнь Шэна. Он хотел оглянуться, но боялся, что монах увидит что-то неладное с его нижней частью тела. Он мог только терпеть и мысленно ругать монаха. — Цанхай, Юй Цанхай… — повторял Цзы Сюань снова и снова имя своего возлюбленного, и наконец, с хриплым стоном кончил тому на волосы, что произвело сильное впечатление. Чжоу Юнь Шэн, прижав руку ко лбу, вздохнул. Задыхаясь, он усмехнулся: — Приведи себя в порядок, а потом уходи. Цзы Сюань не послушался. Он взял несколько прядей волос и облизал их. Слизнув всю мутную жидкость, он перевернул своего возлюбленного и поцеловал. Сильный соленый вкус расцвел на кончике языка. Подумав, что это след, оставленный его возлюбленным, Чжоу Юнь Шэн потерял рассудок, открыл рот и проглотил всё. Его щеки покраснели, глаза наполнились слезами, и он выглядел как весна. Цзы Сюань так сильно любил его, что обхватил его щеки обеими руками и снова поцеловал. Видя, что он вот-вот задохнется, он немного отстранился. Он целовал и кусал его покрасневшие и опухшие губы. Наконец, держась за мочку уха, он привычно отправил туда кодовую строку. Придя в себя, Чжоу Юнь Шэн втайне ненавидел свою слабую волю и уже собирался пнуть монаха. Однако, обнаружив кодовую строку в 008, он потерял самообладание и, уткнувшись лицом в подушку, вздохнул. В глазах Цзы Сюаня мелькнула улыбка, он нежно погладил его по спине, затем скользнул вдоль позвоночника к выгнутым бедрам, помял их, и тихо сказал: — Спи, уже поздно. Чжоу Юнь Шэн схватился беспокойной рукой за край одеяла, завернулся в него и заснул.
