Коалиция Разрушенных Небес: Эффект Осколка

В ту секунду, когда Мальбонте стал проводником для «Хора мертвецов», Ади и Сэми находились в своей комнате в Восточном крыле. Они не спали. Спать в Осколке, где стены плачут конденсатом, а воздух пахнет тревогой, было привилегией, которую они потеряли давно. Ади сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и механически полировал свои ботинки куском старой ткани. Это было бессмысленное действие — грязь вернется через пять минут, — но ритмичные движения успокаивали его внутреннего демона, который в последнее время слишком часто скребся изнутри, требуя действий. Сэми лежал на кровати, свесив голову вниз, и наблюдал за руками Ади. Его белые крылья были расправлены, занимая почти все свободное пространство тесной комнаты. Одно крыло мягко касалось плеча Ади, словно одеяло. — Ты протрешь дыру в коже, — тихо заметил Сэми. Его голос был сонным, обволакивающим. — Кожа крепкая, — буркнул Ади, не поднимая глаз. — Не то что наши нервы. — Мои нервы в порядке, — улыбнулся ангел. — Пока ты рядом и не пытаешься поджечь занавески от скуки. Ади хмыкнул, собираясь ответить очередной колкостью, но слова застряли у него в горле. В комнате мигнул свет. Раз. Два. А потом воздух изменился. Это было похоже на перепад давления в самолете при резком снижении. Уши заложило. По коже пробежал озноб, но не от холода, а от чего-то липкого, чужеродного. Ади выронил ботинок. Глухой стук показался ему оглушительным, как выстрел. Он поднял голову и посмотрел на Сэми. Улыбка исчезла с лица ангела. Сэми побледнел мгновенно, до синевы. Его зрачки расширились, поглощая голубую радужку. Он схватился за грудь, там, где билось сердце, и судорожно втянул воздух. — Сэми? — Ади вскочил на ноги. — Что? Сердце? — Не сердце... — прохрипел Сэми. Его голос дрожал. — Голова... Они... они кричат, Ади. — Кто кричит? — Все. И тогда волна ударила по-настоящему. Это не был звук. Это была телепатическая шрапнель. Ади, как демон, обладал определенной резистентностью к ментальным атакам. Его разум был хаотичным, агрессивным, привыкшим к боли. Он почувствовал удар как резкую мигрень, как вспышку гнева. Ему захотелось ударить кого-то, сломать мебель, закричать. Но Сэми... Сэми был эмпатом. Его дар чувствовать чужие эмоции, который делал его лучшим психологом в школе, сейчас стал его проклятием. Он был открытой дверью. И в эту дверь ворвался ураган безумия из бункера «Пси». Сэми закричал. Он скатился с кровати, падая на пол, и сжался в позе эмбриона, закрывая голову руками и крыльями. — Уберите их! — кричал он, срывая голос. — Больно! Не надо резать! Мама! Пожалуйста! Хватит! — Сэми! — Ади упал рядом с ним на колени. Он попытался коснуться его, но ангел шарахнулся в сторону, ударившись спиной о стену. — Не трогай! — визжал Сэми, глядя на Ади, но не видя его. В его глазах был чистый, животный ужас. — Ты один из них! Ты хочешь забрать мои глаза! У Ади внутри всё оборвалось. — Это я, — рыкнул он, пытаясь перекричать голоса в голове Сэми. — Это Ади! Посмотри на меня, черт возьми! Но Сэми видел не Ади. Вирус подменил образ любимого. Вместо рыжеволосого демона Сэми видел хирурга в окровавленном халате со скальпелем в руке. Образ из памяти тех несчастных, чью энергию подключили к сети. Сэми выбросил руку вперед. Волна ангельской энергии — искаженной, панической — ударила Ади в грудь, отшвырнув его к противоположной стене. Ади врезался затылком в полку с книгами. Посыпалась штукатурка. Перед глазами поплыли круги. Он сплюнул кровь. «Так, — подумал он, чувствуя, как его собственный демон поднимает голову, требуя защищаться. — Спокойно. Он не в себе. Если я сейчас отвечу силой, я его убью». Снаружи, в коридоре, начался ад. Были слышны выстрелы, звон разбитого стекла, нечеловеческий вой. Инфекция распространялась быстро. Ади понял: оставаться здесь нельзя. Стены давили. Сэми нужен был воздух, нужно было пространство, где «фонило» меньше. Оранжерея. Там растения. Живая органика. Она могла служить фильтром. Ади поднялся. Он сделал свои глаза полностью красными, выпуская ауру устрашения. Не для атаки. Для доминирования. Ему нужно было подавить панику Сэми своим авторитетом. — Сэмюэль! — рявкнул Ади голосом, от которого обычно дрожали непризнанные. Ангел замер, всхлипывая. Ади воспользовался моментом. Он метнулся к нему, перехватил его руки, которыми Сэми пытался расцарапать себе лицо, и жестко прижал их к полу. Ади навалился на него сверху, фиксируя всем телом. — Отпусти... — скулил Сэми, извиваясь. — Больно... Они сверлят мне кости... — Никто тебя не сверлит, — жестко сказал Ади ему в лицо. — Я держу тебя. Слышишь? Я — твой якорь. Смотри на меня. Не на хирургов. На меня! Он заставил Сэми встретиться с ним взглядом. Красное против искаженного голубого. — Кто я? — спросил Ади. Сэми моргнул. Картинка перед его глазами дрогнула. Хирург исчез. Появилось знакомое, любимое, перекошенное страхом лицо с веснушками. — Ади... — выдохнул Сэми. — Ты... ты горишь. — Я всегда горю, детка. Вставай. Нам нужно уходить. Ади рывком поднял его. Сэми шатался, как пьяный. — Я не могу идти, — прошептал ангел. — Ноги... я их не чувствую. — Значит, поедешь на мне. Ади развернулся спиной, подхватил Сэми под колени и закинул его себе на спину. Это было тяжело — Сэми был высоким, а его крылья добавляли веса и неудобства, — но Ади сейчас мог бы поднять и танк. Адреналин кипел в крови. Он ногой открыл дверь и шагнул в коридор. Коридор Восточного крыла напоминал сцену из фильма ужасов категории B, только спецэффекты были слишком реалистичными. Лампы мигали в режиме стробоскопа, выхватывая из темноты фрагменты безумия. У окна стояла группа вампиров. Они вылизывали конденсат со стекол, рыча друг на друга. Их инстинкты, подавленные веками, вернулись к базовой настройке: жажда. Чуть дальше, на полу, сидела девушка-непризнанная. Она методично билась головой о стену. Бум. Бум. Бум. На стене уже осталось кровавое пятно, но она не останавливалась, напевая какую-то детскую песенку. Ади прижал Сэми к себе крепче. — Не смотри, — прошипел он. — Закрой глаза и уткнись мне в шею. Дыши через раз. Они двигались к лестнице. Внезапно путь им преградила фигура. Это был Ости. Дьяволица стояла посреди прохода. Её роскошные волосы были растрепаны, одежда порвана. В руках она держала обломок зеркала. Она смотрела в него и смеялась. — Смотри, Ади, — сказала она, поворачиваясь к ним. Её лицо было исполосовано порезами. Она сама это сделала. — Я убрала лишнее. Я вырезала слабость. Красота — это слабость, правда? Теперь я идеальна. Она подняла осколок, нацеливаясь на Ади. — Давай я и тебя сделаю идеальным. У тебя слишком смазливое личико. — Ости, уйди с дороги, — предупредил Ади. Он чувствовал, как Сэми на его спине дрожит. — Не уйду, — она шагнула вперед. — Мы должны страдать. Боль — это единственная правда! Она бросилась на них. Ади не мог драться в полную силу с Сэми на плечах. Он мог только уклоняться. Он отпрыгнул в сторону, пропуская удар зеркалом в миллиметре от своего плеча. Ости была быстрой, но безумие делало её движения хаотичными. — Прости, дорогая, — пробормотал Ади. Когда она замахнулась снова, он ударил её ногой в колено. Хруст. Ости взвыла и упала. Ади не стал добивать. Он перепрыгнул через неё и побежал. — Ты ударил её... — прошептал Сэми ему в ухо. — Она хотела нас убить. — Ей больно... Я чувствую её боль, Ади. Она в отчаянии. Ей кажется, что её лицо плавится. — Сэми, заткнись, — Ади задыхался. — Пожалуйста, заткнись. Не впускай их. Ставь блок! Они свернули на лестницу, ведущую к оранжереям. Здесь было тише. Растения, даже мутировавшие под влиянием Энтропии, поглощали часть негатива. Ади ворвался в Сектор Ботаники, забаррикадировал стеклянную дверь скамейкой и сполз по стене на пол, сбрасывая Сэми. Они были в безопасности. Относительной. Вокруг цвели странные, светящиеся синим цветы, пахло сырой землей и удобрениями. Но вирус не отступал. Сэми лежал на полу, глядя в стеклянный потолок, за которым клубилась тьма. Внезапно он начал задыхаться. — Ади... — его голос стал тонким, испуганным. — Ади, где ты? Ади наклонился над ним. — Я здесь. Я рядом. — Нет... — Сэми посмотрел сквозь него. — Тебя нет. Ты умер. Я видел. Глаза Сэми наполнились слезами. — Ты прыгнул. Ты не выдержал без меня и прыгнул в небытие. Я остался один. Ади похолодел. Сэми видел его главный страх. Страх того, что если Сэми умрет (как тогда, от рук Фенцио), Ади не сможет жить. Он покончит с собой. Это была правда, которую Ади прятал глубоко внутри. Вирус вытащил её и показал Сэми. — Я не умер! — Ади схватил его за плечи. — Я живой! Потрогай меня! Он взял руку Сэми и прижал к своей щеке. Но Сэми отдернул руку, как от огня. — Ты холодный... Ты призрак... Зачем ты пришел мучить меня? Уходи! Сэми начал отползать, сжимаясь в комок. Его крылья судорожно бились о пол, ломая стебли цветов. Он плакал — горько, безнадежно, как человек, потерявший смысл существования. — Я не хочу быть здесь без тебя... — шептал он. — Лучше умереть. Лучше к тебе. Ади смотрел на него, и его сердце разрывалось. Он видел, как Сэми тянется к осколку стекла на полу. Ангел собирался сделать то, что сделал Ади в той, другой жизни. Уйти. — НЕТ! Ади бросился на него. Он выбил стекло из руки Сэми, порезав себе ладонь. Он придавил Сэми к земле, игнорируя его сопротивление, его крики, его удары. — Ты не смеешь! — рычал Ади, и по его лицу текли злые слезы. — Ты не смеешь оставлять меня! Я не призрак! Я здесь! Но слова не работали. Сэми был в плену галлюцинации. Нужно было что-то сильнее слов. Сильнее боли. Нужен был шок. Ади вспомнил, как они впервые поцеловались. Это было на крыше школы, тайком. Тогда тоже было страшно. Страшно, что их поймают. Страшно признаться. Но этот страх объединил их. Ади схватил Сэми за подбородок, заставляя открыть рот, и поцеловал его. Не нежно. Грубо. С привкусом собственной крови (он разбил губу, когда падал). Он вложил в этот поцелуй всю свою ярость, всю свою любовь, всё свое желание жить. Он кусал губы Сэми, он проникал языком глубоко, заставляя задыхаться, заставляя чувствовать физическое давление. Сэми замер. Его мозг, перегруженный сигналами смерти, вдруг получил мощнейший сигнал жизни. Вкус крови. Боль в укушенной губе. Тяжесть тела Ади. Запах его пота и одеколона. Это было слишком реально для призрака. Сэми судорожно вздохнул. Его руки, которые только что отталкивали, вдруг вцепились в рубашку Ади. Он ответил. Сначала робко, потом отчаянно. Поцелуй превратился в борьбу. Они катались по земле, ломая цветы, пачкаясь в земле и соке растений. Это был не секс. Это была реанимация. — Ади... — выдохнул Сэми, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Ади... В его глазах прояснилось. Безумие отступило, загнанное в угол физической близостью. — Ты живой... — Живее всех живых, идиот, — всхлипнул Ади, утыкаясь лбом в лоб Сэми. — Никогда... слышишь? Никогда больше не смей меня хоронить. Сэми обнял его. Крепко, до боли. Его крылья укрыли их обоих, создавая кокон, защищающий от внешнего мира. — Мне было так страшно, Ади. Я думал, я потерял тебя. — Ты меня не потеряешь. Я как репей. Хрен отцепишься. Они лежали так долго, восстанавливая дыхание. Вокруг них была разрушенная оранжерея. Где-то вдалеке всё еще слышались крики, но они стали тише (Вики и команда уже отключили рубильник). Свет перестал мигать. Он просто погас, оставив их в темноте, которую разгонял лишь слабый фосфоресцирующий свет мутировавших орхидей. Ади поднял голову. Он посмотрел на Сэми. Ангел был грязен, его лицо в разводах слез и земли, губа разбита. Но он был здесь. Он был в себе. — Прости, — тихо сказал Ади. — Я ударил тебя. — Я не помню, — солгал Сэми. Он коснулся пореза на ладони Ади. — Ты ранен. Сэми поднес ладонь Ади к своим губам. Он начал осторожно слизывать кровь с пореза. Это был интимный, древний жест. Принятие боли другого. Ади задрожал. Не от страха, а от нежности, которая затапливала его, выжигая остатки цинизма. — Сэм... — Тш-ш. Дай мне вылечить. Язык Сэми был теплым и мягким. Ади чувствовал, как боль уходит. Не магически — Сэми был слишком истощен для магии, — а просто потому, что это делал Сэми. Когда рана была очищена, Сэми просто прижался щекой к ладони Ади. — Знаешь, что я понял? — прошептал ангел. — Что мы оба психи? — Нет. Что вирус бил по нашим страхам. А мой самый большой страх — это мир без тебя. Сэми поднял глаза. — Пока ты здесь, Ади, никакой вирус меня не сломает. Ты — мой иммунитет. Ади криво усмехнулся, пытаясь скрыть, как сильно эти слова его задели. — Ну вот, опять ты разводишь сопли. Иммунитет... Скажешь тоже. Я просто демон, который любит твою задницу. Сэми рассмеялся. Слабо, хрипло, но искренне. — И это тоже. Внезапно дверь оранжереи скрипнула. Ади мгновенно напрягся, закрывая собой Сэми. В его руке материализовался маленький огненный шар (магия возвращалась). В проеме стояла Мими. Она выглядела уставшей до смерти. Её одежда была в копоти, на щеке царапина. За её спиной маячил Кристофер (брат-близнец Мими, если бы он там был, но его там не было, это был просто глюк воспоминания, исправление: там стоял кто-то из охраны). Нет, она была одна. Она держала фонарик. Луч света ударил им в лица. — Вы здесь, — выдохнула Мими с облегчением. — Я обыскала всё крыло. Я думала... Она осеклась, увидев их: грязных, обнимающихся, в разгромленной клумбе. — Вы целы? — Физически — да, — ответил Ади, помогая Сэми подняться. — Ментально — спроси завтра. — Всё закончилось, — сказала Мими, опуская фонарик. — Вики и Мальбонте... они отключили источник. Вирус ушел. Остались только последствия. Сэми подошел к Мими. Он увидел, как дрожат её руки. — Ты как, Мими? — Я? — она нервно хохотнула. — Я только что чуть не сожгла библиотеку, потому что мне показалось, что книги пытаются меня съесть. Нормально. Обычный вторник. Сэми обнял её. Мими замерла на секунду, а потом уткнулась ему в плечо. Демоница, которая всегда была сильной, позволила себе секунду слабости в объятиях ангела. Ади подошел с другой стороны и положил руку ей на спину. Трио. Демон, Ангел и Демоница. Три сломанные фигуры, которые опирались друг на друга, чтобы не упасть. — Нам нужно идти, — сказала Мими, отстраняясь и вытирая глаза. — В лазарете много раненых. Одри не справляется. Сэми, твоя эмпатия... она сейчас может пригодиться. Если ты в силах. Сэми посмотрел на Ади. Демон кивнул. — Мы справимся, — сказал Сэми твердо. Его голос больше не дрожал. — Идем. Они вышли из оранжереи. Цитадель была погружена в тишину. Но это была не мертвая тишина Бездны. Это была тишина после шторма. Кто-то плакал вдалеке. Кто-то звал врача. Но они были живы. Ади шел чуть позади, следя за тылом. Он смотрел на спину Сэми, на его белые, испачканные землей крылья. И он поклялся себе. Больше никаких страхов. Никаких «если». Они выживут. Назло Шепфа, назло Мальбонте, назло Энтропии. Потому что у них есть то, чего нет у всей этой вселенной. У них есть они.