Пока не опали лепестки

Утро пятого апреля встретило Сеул ослепительным солнцем, которое, казалось, решило высушить всю ночную влагу за считанные минуты. Тэхён проснулся с тяжелым чувством в груди, которое обычно бывает перед важным экзаменом, но, взглянув на календарь, понял — сегодня день «Мороженого и Медведя». Когда он подошел к их дереву, Чонгук уже был там. Сегодня он выглядел особенно хрупким в лучах резкого дневного света. Белая футболка «Celine» ослепляла белизной, а сам парень казался почти прозрачным фокусом на фоне буйства розовых лепестков. Он стоял, запрокинув голову, и ловил губами падающий цвет. — Сегодня идеальный день, чтобы замерзнуть изнутри, — весело воскликнул Чонгук, заметив Тэхёна. Его глаза сияли, но Тэхён заметил, что кончики его пальцев стали чуть бледнее, чем вчера. Они направились в самую известную джелатерию в районе Мёндон. Чонгук шел вприпрыжку, то и дело задевая плечом Тэхёна. Каждый раз, когда это происходило, Тэхён ощущал легкий укол холода, словно мимо него проносился весенний сквозняк. — Две огромные порции шоколадного с мятой, — заказал Тэхён, поглядывая на Чонгука. Когда Чонгук взял в руки рожок, он замер. Он смотрел на мороженое так, будто это был редкий артефакт. Первый укус заставил его зажмуриться. — Оно... оно обжигает холодом, — прошептал он, и на его глазах выступили крохотные слезинки. — Это так странно. Чувствовать холод не снаружи, а внутри себя. Теперь я понимаю, почему люди едят его, когда им грустно. Это заставляет забыть о другой боли. Тэхён смотрел на него, и ему хотелось спрятать этого парня от всего мира. — Тебе грустно, Чонгук-а? — Нет, — Чонгук широко улыбнулся, и на его губе осталось пятнышко шоколада. — С тобой мне совсем не грустно. Мне страшно только от того, что я могу не успеть запомнить вкус твоих любимых вещей. После кафе они направились к той самой лавке, где на витрине ждал Медведь. Тэхён решительно зашел внутрь и выложил наличные. Продавец, пожилой мужчина, подозрительно посмотрел на Тэхёна, а потом перевел взгляд в пустоту рядом с ним. — Для кого такая махина, сынок? — спросил он. — Для него, — Тэхён указал на Чонгука. Старик нахмурился, протер очки и снова посмотрел. — А... да. Симпатичный парень. Сразу и не заметил, свет сегодня какой-то обманчивый. Это замечание заставило сердце Тэхёна пропустить удар. «Сразу и не заметил». Чонгук становился всё менее заметным для окружающих по мере того, как деревья входили в полный цвет. Когда они вышли из магазина, Чонгук обнял огромного плюшевого медведя так крепко, словно это был его спасательный круг. Медведь был коричневым, теплым на ощупь и пах новой тканью. На фоне этого материального объекта Чонгук выглядел еще более эфемерным. Именно в этот момент Тэхён достал телефон и сделал ту самую фотографию, которая станет для него самой дорогой: Чонгук с медведем, в черной футболке «97», на фоне розового безумия сакуры. — Теперь он мой, — гордо сказал Чонгук, прижимаясь щекой к искусственному меху. — Тэхён-и, пообещай мне. Когда весна закончится, ты заберешь его домой. Он будет занимать моё место на твоем диване. И если тебе станет одиноко, просто обними его. Я оставлю в нем немного своего холода, чтобы ты помнил — я был настоящим. — Перестань говорить так, будто это конец, — резко прервал его Тэхён. Его голос сорвался. — У нас еще половина списка. Мы еще не видели океан! Чонгук промолчал. Он посмотрел на небо, которое внезапно начало затягиваться тяжелыми, свинцовыми тучами. Ветер усилился, и тысячи лепестков сорвались с веток, закружившись в безумном розовом танце. Это была не нежная метель, а предвестник шторма. — Тэхён-и... — голос Чонгука стал тихим. — Ветер — это мой будильник. Он говорит мне, что пора собираться. Первая капля дождя упала на асфальт, оставив темный след. Чонгук вздрогнул. Когда вода коснулась его кожи, он не просто промок — в месте касания кожа на мгновение стала прозрачной, обнажая лишь свет. — Пойдем! — Тэхён схватил его за руку. Рука Чонгука была ледяной, почти как лед из морозилки. — Нужно спрятаться! Дождь собьет все цветы! Они бежали к дому Тэхёна, прикрываясь огромным медведем, как щитом. Тэхён чувствовал, как его захлестывает паника. Он понимал: каждый лепесток, который сейчас собьет этот внезапный ливень — это минута, украденная у их жизни. Это час, который Чонгук не проведет рядом с ним. Забежав в подъезд, они оба тяжело дышали. Тэхён посмотрел на Чонгука и вскрикнул от ужаса. Плечо парня, на которое попало больше всего капель, мерцало. Оно выглядело как помехи на старом телевизоре. — Чонгук! Что с тобой?! — Всё хорошо, — Чонгук прислонился к стене, тяжело дыша. Он прижал медведя к себе еще сильнее. — Просто... весна в этом году слишком нетерпеливая. Тэхён-и, не смотри так. Пожалуйста. Посмотри на медведя. Он всё еще здесь. А значит, и я здесь. Тэхён притянул его к себе, обнимая обоих — и холодного, исчезающего парня, и теплого плюшевого зверя. Снаружи ревел шторм, обрывая нежные цветы, а в коридоре Тэхён впервые по-настоящему осознал: он любит призрака. Призрака, который исчезнет раньше, чем он успеет сказать ему об этом.