Пока не опали лепестки

Квартира Тэхёна встретила их тишиной и запахом старых книг и проявителя для пленки. Снаружи ливень нещадно бил по оконным стеклам, и каждый удар капли казался Тэхёну ударом метронома, отсчитывающего последние часы. Чонгук стоял посреди гостиной, все еще сжимая в руках огромного медведя. В полумраке квартиры его мерцающее плечо постепенно восстановило свою форму, но он выглядел изможденным. Его обычно яркие глаза подернулись дымкой, словно увядающий цветок. — Присядь, — Тэхён мягко подтолкнул его к дивану. — Я принесу полотенце и горячий чай. — Чай не поможет, Тэхён-и, — тихо отозвался Чонгук, усаживаясь и устраивая медведя рядом с собой. — Я не могу согреться. Мое тепло — это солнце, проходящее сквозь лепестки. Без них я просто... идея. Тэхён проигнорировал его слова, принеся самый мягкий плед, который у него был. Он бережно укутал Чонгука, стараясь не нажимать слишком сильно, боясь, что пальцы могут пройти сквозь него. Он сел на пол у ног парня, глядя на него снизу вверх. — Расскажи мне, — попросил Тэхён. — Откуда ты? Почему именно ты? Чонгук глубоко вздохнул, и этот звук был похож на шелест сухой травы. Он посмотрел на свои руки, которые в свете настольной лампы казались вырезанными из матового стекла. — Я не всегда был таким. Давным-давно... — он замолчал, подбирая слова. — В 1997 году под тем деревом, где мы встретились, один человек загадал очень сильное желание. Он был одинок и умирал в самую красивую весну своей жизни. Он так сильно хотел остаться, чтобы увидеть, как расцветает мир, что его душа зацепилась за корни старой вишни. Тэхён слушал, затаив дыхание. Дождь за окном начал стихать, превращаясь в монотонный гул. — Каждую весну, когда соки деревьев начинают движение, я просыпаюсь, — продолжал Чонгук. — Я — это эхо того желания. Я собираюсь из света, пыльцы и памяти этого города. Но я существую ровно до тех пор, пока на ветвях держится хотя бы один живой цветок. Когда опадает последний лепесток, сок уходит обратно в землю, и я ухожу вместе с ним. Чтобы спать до следующего апреля. — Значит, ты возвращаешься? — с надеждой в голосе спросил Тэхён. — Каждую весну? Чонгук посмотрел на него с невыразимой грустью. — Возвращается эхо. Но я никогда не помню того, что было раньше. Каждая весна для меня — первая. Я просыпаюсь с пустым сердцем, готовый просто смотреть на небо. Тэхён почувствовал, как по щеке скатилась холодная слеза. — Но в этот раз... ты встретил меня. — Да, — Чонгук протянул руку и стер слезу Тэхёна. Его прикосновение было ледяным, но Тэхён не отстранился. — В этот раз всё пошло не так. Я начал чувствовать. Твой смех, твой латте, этот медведь... Я боюсь, Тэхён-и. Я боюсь, что, когда я проснусь в следующем году, я не узнаю тебя. Я буду стоять под тем же деревом, смотреть, как ты проходишь мимо, и моё сердце не дрогнет. Это страшнее, чем исчезнуть. Тэхён схватил его за руки, сжимая их так сильно, как только мог. — Я не позволю тебе забыть. Я буду фотографировать нас каждый день. Я заполню эту квартиру нашими снимками. Я приду к дереву в первый же день цветения и буду ждать тебя там с твоим медведем. Если ты меня не вспомнишь — я познакомлюсь с тобой заново. Сто раз, тысячу раз, сколько потребуется. Чонгук горько улыбнулся и прислонился лбом к лбу Тэхёна. В этот момент между ними возникло странное поле — статическое электричество, смешанное с ароматом вишни. — Нам нужно спешить, — прошептал Чонгук. — Шторм забрал много лепестков. Я чувствую, как мои ноги становятся тяжелыми, словно наливаются свинцом. Нам осталось всего несколько дней. Тэхён закрыл глаза. Он понял, что следующая цель в их списке — океан — должна быть исполнена немедленно. — Завтра, — решительно сказал Тэхён. — Завтра мы уедем из города. Мы увидим море, Чонгук-а. Мы увидим, как солнце тонет в воде. И мы сделаем столько кадров, что никакая вечность не сможет их стереть. В ту ночь они не спали. Чонгук сидел на подоконнике, глядя на мокрый Сеул, а Тэхён сидел рядом, прижавшись плечом к его холодному боку, и читал ему вслух стихи о вечных вещах — о горах, о звездах и о камнях, которые не умеют исчезать. Утром, когда первые лучи солнца коснулись пола, Тэхён заметил на диване, там, где сидел Чонгук, несколько розовых лепестков. Но на ветках за окном их стало заметно меньше.