Просто Уилл

Гараж Байерсов был его святилищем. Здесь пахло бензином, старым деревом и краской. Здесь на стене висел портрет Уилла, нарисованный Джонатаном годы назад, и стоял мольберт с незаконченным пейзажем – тёмным лесом, который каким-то чудом выглядел не страшным, а таинственным и живым. Велосипед Уилла, старый «Schwinn», предательски спустил колесо. Они возились с ним уже полчаса. Майк держал раму, приподнятую над землей, а Уилл, стоя на коленях, с упорством хирурга пытался затянуть болт на креплении заднего крыла. Его лицо было искажено гримасой сосредоточенности, нижняя губа зажата между зубов, а на лоб спадали непослушные пряди каштановых волос. Майк смотрел на эту прядь. Она колыхалась в такт его усилиям, мешая, падая на ресницы. Без единой мысли, на чистом, рефлекторном импульсе, Майк протянул свободную руку. Его пальцы, чуть шершавые от велосипедной цепи, мягко задели тёплую кожу виска Уилла и откинули непослушные волосы назад, за ухо. Всё замерло. Болт выскользнул из зажатых пальцев Уилла и с тонким, звенящим звуком покатился по бетонному полу, теряясь в тени под верстаком. Уилл не двинулся. Он медленно, очень медленно поднял глаза. Его взгляд, обычно такой ясный и спокойный, был полон абсолютного, обезоруживающего потрясения. Не отвращения. Не гнева. Чистого, нефильтрованного «что это было?». Майк увидел в них мелькнувшую, быструю, как вспышка света, искру чего-то немыслимого – надежды? испуга? – которая тут же погасла, уступив место глубокой, знакомой осторожности. Стене. Майк осознал, что его рука всё ещё замерла в воздухе в паре сантиметров от лица Уилла. Он отдернул её, будто обжёгся, и резко развернулся, делая вид, что ищет сбежавший болт. «Извини, – пробормотал он в пол, чувствуя, как уши горят огнём. – Эм.. ты... у тебя волосы лезли. В глаза. Мешали, наверное». Тишина длилась вечность. Потом он услышал, как Уилл медленно выдохнул. «Аа... – его голос прозвучал приглушённо. – Спасибо». Они больше не разговаривали, пока не починили крыло. Воздух в гараже стал густым и тяжёлым, как перед грозой. Каждое случайное прикосновение, передача инструмента, отдавалось в Майке странным эхом. Он украдкой посмотрел на Уилла – тот был полностью поглощён проверкой тормозов, его лицо было закрытым, непроницаемым. Когда Майк уезжал на своём велосипеде, холодный вечерний ветер не смог остудить жар на его щеках. Он думал о том, как кожа на виске Уилла была такой... тёплой. Мягкой. Он думал об этом всю дорогу домой, пытаясь и не могу загнать эту мысль обратно в ту смутную, запретную коробку в сознании, откуда она, чёрт побери, вылезла. Он чувствовал себя так, будто нажал на какую-то невидимую кнопку и теперь не знал, как отменить действие. И самое странное – часть ему нравилось это ощущение. Та самая, предательская часть, которую он отчаянно пытался игнорировать.