Опалённые руки и драконьи слёзы

      Тяжесть навалилась Гермионе на грудь, мешая вдохнуть и вырывая её из сна. Перед глазами вспыхнуло ярко-оранжевое пятно — Живоглот восседал прямо на ней, склонив голову набок и с любопытством разглядывая хозяйку. Точь-в-точь Чеширский Кот, только без ухмылки.       Их взгляды встретились — Живоглот впился когтями ей в кожу и тут же спрыгнул, метнувшись в открытое окно.       Гермиона уткнулась лицом в подушку и закричала.       Стая голубей, сидевших на подоконнике, с возмущённым хлопаньем взмыла в воздух. Где-то во дворе завыл соседский пёс.       Голова всё ещё была мутной от алкоголя, язык казался тяжёлым и неповоротливым. Но даже сквозь похмелье было кристально ясно: прошлой ночью её и без того шаткая ситуация с Чарли окончательно запуталась — так, что теперь напоминала колючую проволоку.       Она всё испортила.       Напилась до такой степени, что поцеловала старшего брата своего бывшего парня… своего руководителя… приняв его за Рона. И дело было не только в алкоголе — на неё надавила уязвимость после откровенного разговора с Десси, внезапное осознание того, что она жалеет о том, как всё оставила.       О том, что хотела, чтобы Рон нашёл её в том тёмном переулке.       Но он не нашёл.       Это был не тот Уизли.       Жаркий румянец пополз по шее Гермионы, когда воспоминания всплыли на поверхность. Картина оставалась расплывчатой, но в одном она была уверена.       Чарли узнал её сразу. Он назвал её по имени — это она помнила точно. В его голосе звучала искренняя тревога: она сидела на земле и плакала, а он всего лишь пытался увести её обратно в паб, когда она… бросилась к нему сама. К другу семьи.       Румянец стал ещё гуще. Крошечная однокомнатная квартирка закружилась перед глазами. В висках пульсировала боль.       Раздался пронзительный трезвон, и головная боль усилилась. Казалось, будто команда по квиддичу лупит ей по мозгам бладжером.       Гермиона нащупала будильник на тумбочке и выключила его, а потом, пошатываясь, отправилась в ванную, чтобы смыть с лица стыд.       Не помогло.       Она сидела на краю кровати, завязывая шнурки и мысленно погружаясь всё глубже в панику, когда в дверь постучали.       Гермиона подошла, заглянула в глазок и испытала волну облегчения, не увидев за дверью рыжую макушку.       Она открыла.       — Доброе утро, — поздоровалась Десси, окидывая её пристальным взглядом с головы до ног. — Я решила проводить тебя в Институт: всё-таки сегодня вводный инструктаж. И вообще, вчера ты выглядела… мягко говоря, неважно. Что случилось? Ты была краснее напоминалки, когда Чарли привёл тебя обратно в паб.       — Даже не спрашивай, — прохрипела Гермиона. — Я больше никогда не пойду в это место и не притронусь к алкоголю. Никогда.       Солнечный свет ударил ей в лицо, и она отшатнулась, как вампир.       — Я вообще не уверена, что выйду сегодня из этой квартиры.       Десси тут же прижала к её щеке холодный флакон.       — Бодрящее зелье лечит не только простуду. В стране, где любят крепкое, это понимаешь довольно быстро. Вообще-то это моя вина, — добавила она. — Надо было предупредить, насколько «Цуйка Рошу» беспощадна к печени. В следующий раз ограничимся тыквенным соком.       Гермиона с благодарной гримасой выпила зелье. Оно оказалось мягким и тёплым, как жидкий мёд. Почти сразу из ушей повалил пар — точь-в-точь как из паровоза. Когда он рассеялся, ощущение неминуемой смерти отступило.       Они отправились через деревню. Казалось, в этот ранний час всё вокруг только-только просыпается — настоящая провинция. Большинство лавок ещё были закрыты, а в кафе сидели лишь редкие посетители с утренним кофе.       По дороге вверх в горы ведьмы почти не разговаривали. Десси тоже выглядела неважно — остаточная тошнота, вероятно, усугублялась серным, «яичным» запахом, тянувшимся от купален.       Но стоило им приблизиться к знаменитому Румынскому институту магозоологии, или просто «РИМу», как называла его Десси, Гермиона не выдержала и начала взахлёб пересказывать всё, что успела выучить за лето, штудируя путеводители. Глаза у неё при этом горели диковатым восторгом.       Институт был встроен прямо в горный склон, сливаясь с лесом. Его высокие каменные стены будто вырастали из отвесной скалы, а зелёные, остроконечные крыши повторяли очертания крон деревьев. Комплекс располагался на нескольких уровнях — цепочка увитых плющом зданий напоминала университетский кампус… или альпийский горнолыжный курорт. Он оказался куда больше, чем Гермиона ожидала: она даже не пыталась сосчитать двери и окна.       Заметив, как у Гермионы буквально отвисла челюсть, Десси сказала:       — Те путеводители, что ты читала, специально не показывают всей картины. Главный приоритет РИМа — сохранение видов, поэтому мы намеренно преуменьшаем масштаб работы, чтобы не привлекать браконьеров. Особенно драконов. Они под серьёзной угрозой, а их яйца — товар на чёрном рынке. Шесть лет назад украли целое гнездо. С тех пор мы стараемся, чтобы посторонние вообще не знали, что в этих горах живут драконы.       Для Гермионы это «приуменьшаем» звучало как преуменьшение.       Представляя себе Институт, Гермиона воображала пару ветхих лабораторий и, в лучшем случае, аудиторию. Всё-таки некоммерческая организация, пусть и с поддержкой Министерства и иностранных фондов.       Реальность оказалась полной противоположностью.       Исследовательский комплекс выглядел дорогим, ухоженным и по размерам превосходил целое крыло Хогвартса.       Десси повела её по дорожке, обсаженной кустарником, к самому высокому зданию. Снаружи оно казалось сплошь каменным, но внутри скрывалось огромное стеклянное пространство, зачарованное так, чтобы открывался круговой обзор на окружающий лес. Утреннее солнце пробивалось сквозь потолок, похожий на кроны деревьев. С третьего этажа низвергался водопад, разбивался о первый и уходил в бетонный ручей, извивавшийся по центру длинного, впечатляющего вестибюля.       И всё же само здание служило лишь фоном для того, что происходило внутри.       Магозоологи в ярких мантиях, говорящие на десятках языков, работали с существами самых разных форм, видов и родов: вели их по боковым коридорам, уговаривали пройти в смотровые комнаты. Гермиона узнавала лишь немногих — в основном по отчаянной зубрёжке к ЖАБА по уходу за магическими существами. Два измученных волшебника оживлённо беседовали с созданием, похожим на помесь йети и шимпанзе. А из боковой двери с грохотом вылетело целое стадо цилиней, наполовину лошадей, наполовину драконов, к ужасу ведьмы, бежавшей за ними и кричавшей что-то на мандаринском.       Это был восхитительный хаос.       — Нам нужно поторопиться, мы уже выбились из графика, — сказала Десси, увлекая Гермиону вперёд.       Они влились в поток и начали пробираться между исследователями: одни несли сложные инструменты, другие — корзины с таинственными яйцами, третьи на ходу строчили отчёты такой длины, что те волочились по полу.       Когда они наконец добрались до конца менажереи, Гермиона заметила табличку рядом с водопадом и остановилась, чтобы прочитать.

Мемориальный комплекс имени Ньютона «Ньюта» Артемиса Фидо Скамандера

Основан в 1975 году на средства щедрых благотворителей Румынского института магозоологии

«Природа без существ — жизнь без красоты. Мы — хранители, на которых возложена прекрасная и тяжёлая обязанность оставить этот мир более прекрасным, чем мы его

застали».

      Разумеется, имя Ньютона Скамандера было Гермионе знакомо. В прошлом году Невилл дал ей почитать его биографию. Хотя Скамандер был прежде всего известен своей ролью в мировой магической войне, Гермиону больше всего привлекали годы, которые он посвятил переселению домашних эльфов в Министерстве. Даже её стипендия от ОРМПК носила имя его фонда. Чем больше она узнавала о легендарном британском магозоологе, тем сильнее им восхищалась.       — Сюда, Гермиона. Нужно срочно доставить тебя к главному исследователю, иначе она нам обеим устроит ад, — торопливо сказала Десси, утаскивая её прочь от водопада.       Они взлетели по ближайшей лестнице, преодолев пять пролётов почти бегом, и оказались в аккуратной приёмной.       Десси подскочила к мужчине, сидевшему у двери кабинета, и быстро заговорила по-английски:       — Новая стипендиатка ОРМПК, Гермиона Грейнджер, пришла к Старой Даме. У неё назначена встреча. Огромное спасибо, Рольф!       Розововолосая ведьма подмигнула Рольфу, крикнула Гермионе короткое «удачи!» и исчезла в коридоре.       Гермиона на мгновение застыла на месте, перегруженная впечатлениями и слегка дезориентированная. К счастью, Рольф поднялся из-за стола и дружелюбно протянул руку.       — Рольф Скамандер, помощник руководителя исследований, — представился он с широкой улыбкой. — Мы с нетерпением ждали вашего прибытия, Гермиона.       Он выглядел худощавым и немного неловким: взъерошенные каштановые волосы торчали, как птичье гнездо, а ни одна пуговица на жилете не была застёгнута правильно. Зато улыбка была открытой, и лицо казалось смутно знакомым.       Гермиона пожала его руку твёрдым деловым рукопожатием.       — Взаимно, — сказала она и начала: — Скамандер… вы, случайно, не родствен…       — ОНА ОПАЗДЫВАЕТ НА ПЯТЬ МИНУТ! Немедленно ведите её сюда!       Резкий голос заставил и Гермиону, и Рольфа вздрогнуть.       — П-прошу, — выдавил Рольф, отступая и извиняюще указывая на распахнувшуюся дверь, словно отправляя Гермиону не в кабинет, а прямиком в логово льва.       Тем не менее первой вошла именно она, стараясь не выдать волнения.       Комната оказалась тёмной и внушающей трепет. Тяжёлые шторы закрывали все окна, не пропуская свет. Стены были заставлены книжными стеллажами, а передвижная доска испещрена сложными диаграммами и схемами.       За столом, установленным на возвышении в дальнем конце кабинета, сидела коренастая пожилая женщина. Её кожа была испещрена следами времени, солнца и непогоды, а выражение лица — деловое и бескомпромиссное — заставило Гермиону сглотнуть. Женщина постучала по столу, привлекая внимание к табличке с именем.

Финея Мамфрет

Главный исследователь

      Рольф проскользнул следом за Гермионой и встал перед Мамфрет, прижимая к груди блокнот.       Он глубоко вдохнул.       — К собеседованию, назначенному на восемь ноль-ноль… восемь ноль пять, — поправился он, — прибыла мисс Гермиона Джин Грейнджер, стипендиатка Наследия Ньютона Артемиса Фидо Скамандера, Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними Министерства магии Великобритании. Программа исследований и охраны магических существ.       Едва договорив, Рольф согнулся, уперев руки в колени и хватая ртом воздух.       Главный исследователь выглядела совершенно не впечатлённой этим многословным объявлением. Она махнула Рольфу в сторону табурета в углу, а Гермионе указала на жёсткий стул прямо перед столом. Оба поспешили подчиниться.       Когда они уселись, Мамфрет спросила:       — Ştii să vorbeşti româneşte?       Гермиона отрицательно покачала головой, поняв вопрос, но не зная, как ответить по-румынски.       — Я изучаю язык, — поспешно добавила она. — Планирую заниматься каждый вечер после работы. Я быстро учусь.       Мамфрет закатила глаза и перешла на английский:       — Не понимаю, почему Министерство продолжает присылать к нам неучей, не заставляя их выучить местный язык. Это должно быть обязательным условием.       Затем она повернулась к своему помощнику:       — Делайте подробные записи, Скамандер. И проследите, чтобы Грейнджер подписала все необходимые документы по адаптации.       Рольф кивнул и начал записывать каждое слово с усердием живого самопишущего пера.       Мамфрет прочистила горло.       — Мистер Скамандер — натуралист. Универсал, изучающий немагические растения и животных в их естественной среде обитания. Кроме того, он мой протеже и внук того самого волшебника, именем которого названа ваша стипендия. Хотя данный Скамандер пока не продемонстрировал ни унции выдающихся способностей.       Пожилая ведьма поднялась из-за стола и прошлась по возвышению, вещая так, словно Рольфа не было в комнате и он не фиксировал собственное публичное «разоблачение».       — Я магозоолог. Специалист узкого профиля, работающий со всеми видами магических существ. Именно с этого подразделения вы начнёте свою ротацию в Институте, — продолжила она, постукивая сморщенным пальцем по щеке.       Гермиона с трудом подавила желание залезть в бисерную сумку за пергаментом и пером. Всё происходящее напоминало захватывающую университетскую лекцию. Но Рольф и так записывал за двоих, так что она лишь внимательно слушала.       — В Бэиле-Еркулане действует множество других узких направлений. На их полное прохождение ушли бы годы. Поэтому, помимо магозоологии, вы пройдёте лишь две дополнительные ротации: в отделе криптозоологии — изучение тёмных существ — и в драконологии, где имеют дело с вершиной пищевой цепи волшебного мира.       Воздух будто сгустился. Гермиона неловко поёрзала на стуле, чувствуя, как скручивает желудок. Рольф строчил, не останавливаясь.       Мамфрет продолжала:       — Помните: стипендия ОРМПК — это образовательная программа. В связи с этим к её получателям предъявляются строгие требования. По завершении каждой ротации вы будете проходить экзамен. Ваши руководители составят официальный отчёт о прогрессе. В случае неудовлетворительной оценки вы не будете допущены к следующему этапу.       Теперь Мамфрет нависла прямо над Гермионой. Вблизи были отчётливо видны серебряные пряди в её жёстких волосах.       — Вас отправят домой с вещами, — закончила она, отчеканив последнее слово.       Гермиона снова сглотнула.       — Есть вопросы?       — Да. Нет. Возможно. Э-э… я… забыла, — слабо закончила она.       Возможно, дело было в том, что действие бодрящего зелья начинало сходить на нет, а может, в давящей интенсивности этого «вводного инструктажа», но ей резко стало нехорошо.       И тут волна похмельной тошноты накрыла её с головой. Гермиона дёрнулась вперёд, и бисерная сумка соскользнула с колен на пол.       Удар был таким, что содрогнулся весь кабинет; половицы жалобно хрустнули. Рольф слетел с табурета.       Мамфрет же даже не пошатнулась — лишь вскинула бровь, подёрнутую нервным тиком, внимательно разглядывая Гермиону.       Начало выдалось… неудачным.       Внезапно Мамфрет резко повернулась к Рольфу, который уже снова сидел на месте и яростно строчил в блокноте, хотя в комнате воцарилась тишина. По выражению его лица можно было предположить, что он подробно фиксирует осуждающий взгляд начальницы.       — Что, во имя штанов Мерлина, вы там записываете? — потребовала Мамфрет.       — О! — дёрнулся Рольф и тут же метнул перо через весь кабинет. — Я просто… заранее заполнял финальные трудовые контракты.       Мамфрет выглядела слегка умиротворённой.       — Хорошо. Очень хорошо. Тогда, если они готовы, передайте их мисс Грейнджер для ознакомления и подписи.       Он немедленно подчинился, и Гермиона принялась перелистывать внушительную стопку документов — каждый лист был испещрён мелким шрифтом мельче предыдущего.       — Стандартная практика: пункты о производственных травмах, протоколы против злоупотребления зельями, соглашение о недопустимости браконьерства, — отмахнулась Мамфрет, пока Гермиона читала и ставила инициалы на десятках пунктирных строк.       Она добралась до последних страниц, когда Рольф торопливо подбежал и положил сверху ещё один документ.       — Чуть не пропустили, — пояснил он. — Это недавнее дополнение.       

Политика против служебных отношений с руководством

Любые романтические отношения строго запрещены между стипендиатами и их непосредственными руководителями Румынского института магозоологии. Данное ограничение распространяется на все гендерные идентичности и охватывает любое неподобающее поведение как в рабочее время, так и вне его.

Поскольку непосредственные руководители отвечают за обучение подопечных, их профессиональное развитие и оценку эффективности, им запрещено вступать в неплатонические, сексуальные отношения. Подобные ситуации создают проблемную динамику власти и могут привести к предвзятому отношению. Мы рассчитываем на ваше полное содействие в соблюдении данных правил, а также на сообщение обо всех известных нарушениях политики. В случае установления факта нарушения виновная сторона подлежит немедленному увольнению.

Исключений не предусмотрено.

      Гермиона сглотнула в третий раз и подтянула ворот выше, пытаясь скрыть расползающийся румянец — румянец нарушителя регламента.       Подозреваемой.       Она ошибалась.       Сказать, что начало было неудачным, — значит ничего не сказать.