Опалённые руки и драконьи слёзы

      Сюрпризы не заканчивались.       Гермиона смутно припоминала, что норвежского горбатого когда-то приняли за самца, но это было так давно, что с тех пор она ни разу об этом не вспоминала. И вот теперь она стояла здесь, снова встретившись с крошечным драконом, которого когда-то видела вылупляющимся в хижине Хагрида. Тогда Норберт… Норберта… больше напоминала смятый чёрный зонт и умела лишь пускать искры.       Воспоминания нахлынули разом, тёплой волной ностальгии. Убедить полувеликана расстаться с питомцем оказалось настоящим испытанием, но владение драконом было запрещено всем, кроме гоблинов. К тому же его деревянная хижина была, по сути, пороховой бочкой. В итоге они тайком пробрались к Астрономической башне, чтобы передать Норберта друзьям Чарли, и их поймал Филч. Единственным утешением той ночи стало то, что Малфой тоже схлопотал отработку. Гермиона невольно поёжилась, вспомнив, чем всё закончилось в Запретном лесу.       — Ностальгируешь? — спросил Чарли, верно истолковав её рассеянный взгляд.       Она вздрогнула и вернулась в реальность. Чарли стоял перед ней, склонив голову набок, а Диего пытался снять с Норберты седло.       — Если честно, я совсем забыла про Норберту, — призналась Гермиона, смущённо улыбнувшись.       — Не могу тебя винить. С тех пор, как вы втроём отправили её сюда, прошло немало времени, — заметил Чарли, подходя помочь с замысловатыми ремнями седла. — Спасибо, что составил Гермионе компанию на утро, — добавил он, обращаясь к Диего.       Тот уступил ему место и сказал:       — Грейнджер — прирождённый драконолог. Она догадалась, что у китайского огнешара катаракта! На её фоне мы выглядели полными идиотами.       Чарли одобрительно кивнул Гермионе. Её щёки вспыхнули.       — Ладно, оставлю вас. Огнешар уже должен быть под наркозом, а я пообещал Снайду присоединиться к операции с линзами. Работы хватает всем, — сказал Диего, подмигнув Гермионе, и поспешил к загонам.       И внезапно они остались вдвоём. Смущение, не успевшее до конца улечься, вернулось с новой силой. Гермиона прочистила горло, собираясь извиниться.       — Насчёт вчерашнего…       Чарли поднял руку, перебивая её; кожаные ремни на его предплечье качнулись.       — Я должен был заметить, что тебе нехорошо, и раньше отвести тебя внутрь. Это полностью моя вина, Гермиона, — серьёзно сказал он, не отводя взгляда. Странным образом это подействовало успокаивающе, словно глоток умиротворения, и её желудок перестал неприятно сжиматься. «Неудивительно, что драконы доверяют этому улыбчивому рыжему». — И если ты предпочла бы другого наставника, я пойму и договорюсь с Капланом. Вы, кажется, отлично сработались.       — Нет! — воскликнула Гермиона и тут же зажала рот обеими ладонями: голова Норберты качнулась, заострённые уши настороженно поднялись от громкого звука. Она заговорила тише: — Нет. Это я… поцеловала тебя. Ты пытался меня остановить, но я не слушала. Спасибо, что не воспользовался ситуацией.       Чарли рассмеялся:       — Только полный идиот стал бы что-то предпринимать. Ты мне почти как родная, да и мы оба перебрали. Давай считать, что всё в прошлом.       Когда Гермиона растерянно нахмурилась, не уловив смысла, Чарли пояснил:       — В смысле, не переживай, Гермиона.       — То есть ты не собираешься докладывать Мамфрет?       Теперь уже Чарли выглядел озадаченным, и Гермиона поспешила объяснить:       — Технически я нарушила политику против служебных отношений, позволив себе недопустимое поведение вне рабочего времени со своим непосредственным руководителем.       — Это? — расхохотался Чарли. Затем повернулся и повёл Норберту к кирпичному исследовательскому корпусу, подавая ей сигналы руками и посвистывая. Гермиона поспешила следом, внимательно наблюдая. — Технически политика вступает в силу только с момента официального начала твоей стажировки. Вчерашний вечер не считается. Я закрою на это глаза.       Внезапно Чарли остановился, и Гермиона врезалась в его широкую спину.       Он развернулся и поддержал её. В смеющихся глазах мелькнули янтарные искры.       — Главное, чтобы это не стало нашим вечерним ритуалом. Тогда никаких проблем не будет.

***

      Остаток дня в драконьем вольере прошёл на удивление приятно. Уроки по уходу за магическими существами у Хагрида и профессора Граббли-Дёрг всегда были непредсказуемыми, но Чарли преподавал живо, искренне увлекался предметом и терпеливо отвечал на бесконечные вопросы Гермионы.       Без кожаных ремней упряжи, снятых с лётной формы и перекинутых через ограду, он выглядел куда менее внушительно, пока вёл занятие.       Неудивительно, что первый урок посвятили Норберте. Она быстро расположилась к Гермионе — вероятно, узнала её ещё со времен детства. По словам Чарли, у драконов лучшая память среди всех животных, и они никогда не забывают человека — ни друга, ни врага. Гермиона порадовалась, что во время их недолгих встреч была добра к крошечной людоедке.       Теперь Норберта уж точно не была крошечной.       Когда Гермиона впервые увидела норвежского горбатого, она приняла его за венгерского хвосторога — ту самую породу, с которой Гарри сражался на Турнире Трёх Волшебников. Однако Чарли указал на важные отличия. Прежде всего, позвоночник Норберты украшали опасно острые шипы, а её чешуя отливала насыщенным коричневым, в отличие от угольно-чёрного окраса хвосторога. И хотя у обоих видов были ядовитые клыки, горбатые считались чуть менее агрессивными.       У Гермионы, впрочем, не было оправдания тому, что она сперва приняла Чарли за его младшего брата. При ярком дневном свете они были совершенно непохожи. От этой мысли она чувствовала себя такой же слепой, как китайский огнешар.       Пока они отчищали огромные когти Норберты, Гермиона воспользовалась возможностью получше рассмотреть своего наставника.       Чарли был ниже Рона, но всё равно высоким, как и все Уизли, — он возвышался над ней почти на две головы. Сложением напоминал борца: широкоплечий, крепкий. Лицо открытое, добродушное, обветренное, густо усыпанное веснушками, так что кожа казалась загорелой. Волосы стали длиннее и волнистее, чем она помнила, и спадали до середины шеи. Кожаные рукава обрывались на плечах, открывая правую руку с крупным блестящим ожогом. Ладони были испещрены следами пламени и царапинами от когтей — неизбежные издержки опасной профессии.       — Пара ожогов у тебя точно появится до следующей ротации, — предсказал Чарли, заметив её взгляд и улыбнувшись. — А если нет, решу, что ты ничему толком не научилась, и завалю тебя вот так. — Он щёлкнул пальцами.       Гермиона с удвоенным усердием принялась растирать лапы Норберты, стараясь не встречаться с его насмешливым взглядом. Драконица, похоже, оценила старания — словно ей почесали зудящее место: она хлестнула хвостом и довольно фыркнула.       Наконец Гермиона ответила:       — А место для шрама я хотя бы смогу выбрать в этот раз?       Улыбка Чарли исчезла, стоило ему заметить неровные буквы, выжженные на намыленном предплечье Гермионы — след пытки Беллатрисы в поместье Малфоев. Он заговорил мягче:       — Порой я забываю, что война закончилась меньше двух лет назад. Тебе пришлось тяжелее всех, правда, Гермиона? Поиски крестражей, бегство от Пожирателей смерти… Я присоединился лишь в самом конце, когда ты, Гарри и мой брат уже сделали почти всё.       Гермиона тихо вздохнула и опустила губку.       — Ты тоже читал книгу Скитер?       — Нет уж, определённо не читал, — решительно возразил Чарли.       На его лице мелькнула озорная улыбка.       — Хотя признаюсь, аннотацию на обороте я просмотрел. Что-то вроде… «Когда Мальчик, который любил, отправился уничтожить Сами-знаете-кого, он рассчитывал найти осколки проклятой души. Но судьба распорядилась иначе, и Харви Поттер вместо этого закрутил пылкий роман с маглорождённой девушкой по имени Хермет Грейнджер. Всё шло своим чередом, пока на сцене не появился ТРЕТИЙ: Рон Уэлсли. Пламенно-рыжий юноша, намеренный уничтожить и Тёмного Лорда, и отношения Харви. Перед вами история о тёмной магии, запретной любви и жарких тройственных союзах».       Теперь Гермиона каталась по траве, задыхаясь от смеха. Она не смеялась так искренне уже очень давно.       — Скитер явно позволила себе вольности, — заметил Чарли, потирая переносицу. — Либо я двадцать шесть лет неправильно пишу свою фамилию.       Чарли наклонился над Гермионой, заслоняя солнце, и она замерла.       Он широко улыбнулся.       — Ну что скажешь, Хермет разбивающая сердца?       Смех вспыхнул с новой силой.

***

      Десси оживлённо жестикулировала, и её коса подпрыгивала в такт движениям.       Гермиона пробралась между тесно расставленными столиками «Уютного уголка» и опустилась на стул напротив новой подруги. Вечером в кафе было людно, но Десси уже успела сделать заказ за них обеих.       — Вряд ли я бы вообще справилась с меню. В заповеднике я кое-что узнала о драконах, а вот румынский пока так и не освоила, — призналась Гермиона, жадно уплетая еду.       — Не торопись. Языки требуют времени, а этот ещё и непростой. Но, судя по всему, первый день прошёл удачно?       Отхлебнув из кружки что-то среднее между сливочным пивом и чем-то покрепче, Гермиона ответила:       — Думаю, да. Никто не сгорел заживо. Включая меня.       Десси фыркнула.       — Мамфрет уже устроила тебе свою устрашающую лекцию? На вводной встрече она уверяла, что во время ротации по криптозоологии дементор высосет из меня душу. Я чуть в штаны не наложила. Но, как видишь, душа при мне, так что не воспринимай её угрозы слишком буквально. Она гениальна, лучший специалист в нашей области, и при этом редкостная садистка.       — Похоже на то, — сказала Гермиона, морщась над тушёным картофелем. — Хотя сегодня, если честно, Мамфрет, кажется, строже обходилась с Рольфом, чем со мной.       — Не только сегодня. Каждый день. Она давит на него сильнее из-за семейного наследия — всё-таки он потомок Ньюта Скамандера. Наверное, считает это одолжением его деду, раз они давние друзья. Рольф способный, она видит в нём потенциал и потому лишь усиливает нажим. Словно силой поит ребёнка костеростом в надежде, что тот вырастет до предела.       Жёсткие методы Мамфрет казались странным образом выверенными, почти поэтичными. И всё же Гермиона была рада, что ей не придётся сталкиваться с главной исследовательницей так же часто, как Рольфу. У Чарли подход был куда мягче, да и чувство юмора явно в духе близнецов. С ним было приятно работать.       Словно уловив её мысли, Десси протянула:       — Ну-у-у… расскажешь, как прошла встреча со старшим братом твоего бывшего? Всё так неловко, как ты ожидала?       Гермиона уж точно никому не рассказывала о поцелуе с Чарли и была совершенно не против, чтобы эта оплошность осталась их маленьким секретом. Но любопытство Десси было вполне объяснимым, учитывая её прошлое с Роном.       Она понизила голос:       — Ты была права, Чарли действительно добрый. Он не стал делать из расставания трагедию и обращался со мной так же, как прежде. Я это оценила.       Десси уже открыла рот, чтобы что-то добавить, когда по переполненному кафе прокатился громкий грохот. Посетители вскакивали, кричали по-румынски и устремлялись к входной двери. С улицы доносились новые крики и шум потасовки.       — Что происходит?       — Похоже на добрую старую понедельничную драку, — с воодушевлением рассмеялась Десси и, ухватив Гермиону за локоть, потащила к толпе у входа. — Странно, что не в таверне, но я всё равно хочу посмотреть!       И правда, на земле сцепились двое подвыпивших волшебников — постарше и помоложе. Вокруг уже собрался круг зевак: одни подбадривали, другие, похоже, делали ставки — по обрывкам фраз Гермиона поняла именно это.       Старший был в пушистом белом халате, будто только что вышел из горячих источников. Второго разглядеть толком не удавалось: он двигался слишком быстро, да и было темно. Гермиона заметила лишь вспышку рыжеватых волос и блеск глаз. Судя по синякам на лице противника, он одерживал верх.       Младший выкрикнул по-английски:       — Я тебя предупреждал, ублюдок! Не говори потом, что не предупреждал!       Мужчина в халате крикнул в ответ:       — Nu înțeleg de ce ne luptăm. Vreau doar să fac o baie!       — Тогда не стоило сюда лезть! За такое я мог бы тебя прикончить. Но сегодня тебе повезло — считай, это предупреждение.       Младший ловко увернулся от его хватких рук и выхватил палочку. Толпа недовольно загудела — зрители явно предпочитали драку без магии.       Похоже, его это совсем не волновало. В одно мгновение халат старшего взлетел, и тот оказался на ветке дерева, беспомощно болтаясь с голым задом — как нелепая ёлочная игрушка.       Гермиона ахнула и поспешно отвела взгляд. А когда снова посмотрела, младший уже исчез, растворившись в ночи.       «Что это вообще было?»       Несколько сердобольных волшебников принялись снимать полуголого бедолагу с дерева, но Десси быстро потеряла интерес и увела Гермиону обратно внутрь, ворчливо заметив:       — Грязная драка — ни чести, ни правил. С тех пор как я здесь стажировалась, всё изменилось. Говорят, у города появились новые хозяева: одна чистокровная семья выкупила его целиком за золото. Представляешь — быть настолько богатым, чтобы по прихоти приобрести целый курорт?       — Какая семья?       — Не знаю, — протянула Десси и, порывшись в сумке, вытащила помятый номер «Ежедневного пророка». — Но, должно быть, британцы. В Бэиле-Еркулане в последнее время полно англоговорящих. Даже наши газеты начали завозить.       Покончив с ужином, Гермиона уже строила вполне обоснованные догадки о таинственных, баснословно богатых владельцах нового города. В списке так называемых «Священных двадцати восьми» имён было не так уж много — тех магических родов, что в тридцатые годы всё ещё считались безупречно чистокровными.       Десси проводила Гермиону по чрезвычайно долгому и смертельно опасному маршруту — на один пролёт лестницы вверх, к её комнате над кафе. Перед тем как пожелать спокойной ночи, она протянула ей «Ежедневный пророк» и загадочно сказала:       — Оставь себе. В светской хронике есть кое-кто, кого ты можешь узнать.       После этого ведьма ушла, зловеще похихикивая.       Гермиона закатила глаза на закрытую дверь и улыбнулась. В целом первый день её новой жизни прошёл удачно. Были заминки, но в общем всё складывалось неплохо. Она больше не тревожилась из-за неловкости с наставником — Чарли умел естественно располагать к себе. И она уже заводила друзей. Странным образом, большинство из них оказались из Пуффендуя. Впрочем, этот факультет всегда тянуло к природе, так что неудивительно, что многие выбрали магозоологию.       Даже Живоглот обживался отлично — он свернулся клубком на покрывале и крепко спал.       Чувствуя редкое спокойствие, Гермиона подошла к умывальнику готовиться ко сну. И тогда заметила стопку ярко-красных конвертов на письменном столе, просунутых через приоткрытое окно.       При виде конвертов у неё неприятно сжалось в груди. После злобной статьи Скитер в «Ведьмополитене» на четвёртом курсе Гермиона получила более чем достаточно писем с ненавистью. Но книга этой ядовитой женщины вышла несколько месяцев назад — почему же волна негодования поднялась именно сейчас?       Какова бы ни была причина, Гермиона знала: если их не открыть, кричалки вспыхнут сами. Она осторожно подошла, подцепила клапан первого конверта и медленно развернула его.       Рёв заполнил крошечную однокомнатную квартиру, и с потолка посыпалась пыль, мгновенно сводя на нет всю её уборку.       — ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ, ДВУЛИЧНАЯ, БЕССТЫДНИЦА! КАК ГАРРИ ПОТТЕР И РОН УИЗЛИ ВООБЩЕ МОГЛИ ЧТО-ТО В ТЕБЕ НАЙТИ — УМА НЕ ПРИЛОЖУ! Я ЧЕЛОВЕК ШИРОКИХ ВЗГЛЯДОВ, НО ВОДИТЬ ЗА НОС ДВУХ НЕВИННЫХ ПАРНЕЙ, ПОКА ОНИ ПЫТАЛИСЬ ВЫИГРАТЬ ВОЙНУ, — ЭТО ХУЖЕ, ЧЕМ ПОЛУЧИТЬ «КРУЦИО» В ЛИЦО! А КОГДА ТЫ ВЫЖАЛА ИХ ДО СУХА, ТУТ ЖЕ СБЕЖАЛА ИЗ СТРАНЫ В ПОИСКАХ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВЫ…       Гермиона отпрянула, когда крик стал оглушительнее, и втиснула пальцы в ноющие уши, радуясь, что кафе уже закрылось и никто не слышит этой магической тирады.       — СОЧУВСТВУЮ ЛЮБОМУ НЕСЧАСТНОМУ, КОТОРЫЙ С ТОБОЙ СВЯЖЕТСЯ, ГЕРМИОНА ИЕЗАВЕЛЬ ГРЕЙНДЖЕР. ТЫ — ОТСТОЙ ДАЖЕ ПО МЕРКАМ СУККУБОВ. У МОЕЙ ДОМАШНЕЙ ЗМЕИ БОЛЬШЕ ХАРАКТЕРА, ЧЕМ У ТЕБЯ!       Наступила звенящая тишина. Красный конверт, упавший со стола, вспыхнул и скрутился в пепел. Гермиона медленно убрала пальцы из ушей, дожидаясь, пока стихнет звон.       Очевидно, новость о её расставании с Роном и отъезде за границу уже разлетелась, и итогом стала стопка кричалок от растущей армии поклонников Рона и Гарри.       Гермиона взяла «Ежедневный пророк» и перелистнула к светской хронике.       С чёрно-белой полосы на неё смотрело её собственное лицо — прямо в центре пространной и весьма вводящей в заблуждение статьи, написанной, разумеется, Ритой Скитер. На снимке она стояла на перроне Кингс-Кросс в ожидании «Румынского экспресса», окружённая чемоданами. Над фотографией красовался заголовок:       «Уже заскучала? Гермиона Грейнджер бросает местных красавцев и отправляется за «зелёными пастбищами» в Румынию»       Стон, вырвавшийся у Гермионы, казалось, длился бесконечно. Она надеялась сохранить своё личное решение отправиться на стажировку в ОРМПК вне поля зрения публики. Как видно, рассчитывать на это было слишком наивно.       Достав из чемодана меховые наушники, Гермиона принялась вскрывать остальные кричалки — не менее ядовитые.       Когда она расправилась с грудой красных конвертов, ей казалось, что слух уже никогда полностью не восстановится. Зато всё было позади. Она сделала мысленную пометку держать окно закрытым, пока шум вокруг новой статьи не уляжется.       Потрясённая и неожиданно уязвлённая потоком оскорблений, Гермиона опустилась за стол, испещрённый подпалинами, и принялась писать друзьям. Она взяла с Гарри, Полумны, Невилла и Джинни обещание, что они будут обмениваться с ней письмами в течение года за границей — ей не хотелось отдаляться от них или пропустить важные события. Пока что ей писали только обезумевшие поклонники. Впрочем, она провела здесь меньше двух суток. Гермиона решила первой отправить письма. Возможно, через несколько месяцев она даже напишет Рону.       К полуночи она закончила. Письма были подписаны, вложены в конверты и готовы к отправке. Оставалось лишь утром заглянуть в деревенскую совятню по пути к РИМу.       Гермиона чистила зубы нитью, бесцельно расхаживая по комнате — привычка, от которой она так и не избавилась, — когда её взгляд снова упал на «Ежедневный пророк». Теперь она заметила на следующей странице светской хроники небольшую статью. Подойдя ближе, она вчиталась.       …и увидела Драко Малфоя.       Вот он: заострённые черты, надменное выражение лица, уменьшенные в движущейся фотографии. Он стоял среди волшебников в дорогих деловых мантиях и пожимал руку пожилому мужчине. На заднем плане виднелась хорошенькая девушка — Дафна, безупречно светлая и собранная. Гермиона перевела взгляд на подпись.       «Новая кровь в старейшем роде Англии: конгломерат аптек Малфой расширяет международные инвестиции».       Под фотографией располагался второй снимок: Драко и Дафна выходят, судя по всему, из театра, безукоризненно одетые и машущие прессе.       «Драко Люциус Малфой и невеста Дафна Мари Гринграсс отмечают помолвку в Парижской опере».       Гермиона сложила газету, чувствуя странное смятение.       В груди шевельнулось неспокойствие.       Разумеется, всё дело было в несправедливости: пресса поносит её, одновременно превознося самых богатых и «чистокровных» представителей общества.       Да.       Именно поэтому ей было не по себе.       И вовсе не по какой-то иной причине.